Латте

      Утрами мир кажется отвратительным, особенно в предрассветной агонии, когда горизонт кипит серебряным молоком и синие тени ещё не сползли с домов, в места всегда тёмные и никогда мирные.       Хеппи спит. Осторожно тормошу мягкое тело, он недовольно мычит, но встаёт. Умываемся, завтракаем, одеваемся. Эльза с Греем будут ждать на жд станции через 40 минут. Поедем на задание, суть которого неизвестно, пока даже Титании. По факту вызывают только нас с Отморозком, а Эльза нужна так, нянькой наблюдателем, рядом постоять, чтобы мы не убили друг друга. Хеппи тоже едет, но не с нами. У него с Люси и Венди другая миссия.       Кот что-то говорит, я не слушаю киваю, допиваю кофе, и мы выходим из дома. Ежусь не то от утренней прохлады, не то от недосыпа. В голове пусто. Ни мысли, ни эмоции, маленькая психологическая кома. Скоро пройдёт. Когда зальёт музыка суеты с головой ещё спящий город, тогда и я вновь научусь лепить из себя человека. А кто спросит меня: — Нацу, как твоё «ничего»? расхохочется добродушно, похлопает по плечу, даст наставление и укажет путь, тот, которым сам идти побоялся, и я ему мол, ничего потихоньку да по хорошему, сам как? И этот кто-то «сам» тоже соврёт. Так уж устроен социум. Почему? Бог его знает…       С Хеппи расстались на половине пути, у поворота к Люськиному дому. А к вокзалу я подошёл немногим раньше условленного времени, чем немало удивил друзей, тоже почему-то пришедших рано.       Улыбаюсь, киваю в знак приветствия. Подхожу к ларьку, подобному тем, что тысячами кормят, поят и снабжают безделушками путешественников и деловых бродяг. — Мне «Эспрессо» — У нас только «Американо». — Удивляюсь, пристально смотрю продавщице в глаза и не вижу в них жизни.       «Американо» делается на основе «эспрессо». В принципе все кофейные напитки делаются на основе «эспрессо». Но я ей ничего не говорю. Какое дело этой несчастной женщине до состава неинтересных ей вещей. Цель — продать, не спорить и не спрашивать, обсчитать на копейку или на монету, как повезёт. А главное не думать. Начнёшь думать — отравишься и станешь ещё несчастнее, ибо осознаешь, что на каком-то моменте в жизни что-то пошло не так.       Я всё-таки беру этот странный «Американо» и пирожок, о начинке коего знать ничего не хочу. Якобы не замечаю недостачу в сдаче, желаю хорошего дня и возвращаюсь к товарищам.       Кофе отдаю Отморозку, пирожок Эльзе. Они вопросительно смотрят. — Пока назад шёл, перехотел. — Их-то желудки должны переварить эту гадость, а не переварят, так кишечники прочистят. Свой же желудок я в любом случае прочищу во время поездки… — На счёт задания так же неизвестно? — Титания постаралась незаметно для меня избавится от сомнительной выпечки, потому что не дура, а Грей пил кофейные помои и не морщился, даже кажется наслаждался. — Да вот, как раз сказать хотела. — Она так же, как я с любопытством наблюдала за Созидателем, который допил и пошёл за добавкой. — Там в принципе только ты и нужен. Мира рассказала какому-то знакомому, что ты неплохо разбираешься в кофе и, что у тебя есть опыт работы «Баристо». — Мы синхронно обернулись на шум. Грей ругался с продавщицей из-за недостачи в сдаче. — Так вот. Этот самый знакомый открывает кофейню и нуждается в консультации. Сама Мира, по понятным причинам, приехать не может, поэтому решили отправить тебя. А Грея, Мастер направил, что бы тебе помогал. Там с сортами, посетителями и в целом подружится наконец. — Тем временем вернулся выше упомянутый «помощник». На слове «подружиться» он чуть не подавился своей бодяжкой. — Как тебе привокзальный «Американо»? — Какой к чёрту «Американо»? Обычный растворимый «три в одном», а я не выспался просто.– Это меня успокоило. Не всё потеряно. — А ему помогать, — парень указал на меня — велика честь. — Эльза хотела было возмутиться, да я, руководствуясь голосами каких-то своих тараканов, спокойно взял из его рук бумажный стаканчик, и вылил содержимое ему на голову, после чего также спокойно ушёл в направлении прибывшего поезда. Ребята поофигевали, а затем последовали за мной, давать подзатыльники.

***

      Не считая тумаков и матов по мою душу, в поезд сели без приключений. Мне сразу стало плохо. Лечится у мечницы травмоопасно, поэтому я с некой долей неловкости, но без воплей облокотился о холодное плечо Отморозка. Тот по возмущался, но в окно не выбросил. — Я кстати не знала, что ты кофе любишь. — А я сам не знал, пока Мире желание не проспорил. — Ей нужны были отгулы, а замены не было, вот и нашла себе дурака на поработать. Рассказала, научила, показала и свалила куда-то, а я втянулся. — Месяца три назад дело было. Теперь кофе чаще чем воду пью. Про алкашку и вовсе забыл.       Просто одну привычку, заменил другой и каждая из них по своему вредна. За-то отвлекают равно в той степени, в какой мне это нужно. — Многих на этом свете держат одни лишь привычки. — Что? — Я не заметил, что говорил в слух. Судя по выражением лиц товарищей, меня не расслышали. — Плохо, говорю мне. Тошнит. — Фулбастер тяжело вздохнул и уложил меня к себе на колени. Жар прильнул к щекам, я попытался встать, но он положил прохладную ладонь на голову, зарылся пальцами во волосах, перебирая их и поглаживая кожу на затылке. Это немного, но помогает. — Лежи. Ни у меня, ни у Эльзы, нет желания тащить тебя до толчка. — Вот-вот. — Как-то мечтательно сказала Эльза. Я решил не акцентировать на этом внимания. Картинка в окне летит, как кинолента. Небо и земля — не союзники, но на больших скоростях полоска горизонта размывается и всё превращается в кашу, прямо ту, что кипит у меня в голове.