SN

Сегодня суббота. У Джисона сегодня выходной, он мог бы как всегда заказать себе еду на дом, включить сериал и лежать на кровати до утра понедельника, наслаждаясь единением с собой подальше от рутинной работы. Но через два часа у Джисона встреча с Минхо. «Нет, это не свидание» твердит он на протяжении всего утра, которое он поторчал в ванной приводя себя в порядок. — Да что с этими волосами не так, блять? — Джисон который раз переукладывает свою челку, и, в конце концов сдавшись, он расчесывает их так как делает всегда. Он хнычет от того, что не может найти в своем гардеробе ничего подходящего для «не свидания» в кафе. В итоге, развернув свой шкаф наизнанку, Хан обнаруживает свою любимую льняную оверсайз рубашку бежевого цвета и решает, что это то самое. Однажды эта рубашка помогла пройти ему собеседование на работе, она определенно удачная. @_lee_know  — Доброе утро, белка. Может за тобой заехать?  — Или я до сих пор ‘всякий там придурок’? «Ну какой же джентельмен, может согласиться? Нет, Сонни, держи себя в руках, он назвал тебя белкой, это все еще тот придурок» @_han_banan  — Да, ты все еще придурок. Заблокировав телефон, Хан бросает его на кровать. Он так и не поменял обои. Джисон бросает все силы на поиски подходящих штанов. «Чего я так волнуюсь?»

***

Минхо кладет свой телефон на столешницу возле плиты, а сам подходит к окну, доставая из пачки сигарету. «Да, что же он так ломается. Вроде взрослый, а ведет себя как школьница» До встречи осталось два часа, а Минхо только недавно вернулся из студии, где он ставил танец таким умницам трейни. Настроение поднялось еще с первой удачно выученной связки, он любит заинтересованных деток, которые выкладываются на все сто. Работая учителем танцев в знаменитом агентстве, Минхо ловит чистый кайф, когда его малыши вырастают и дебютируют. Докуривая сигарету, он спешит в душ. Вытирая волосы полотенцем, он идет в комнату и открывает шкаф. Думать долго не нужно, выбор Минхо сразу упал на черную большую футболку и светлые свободные джинсы. Но доставая штаны с нижней полки, он обнаруживает свою помятую рубашку без пуговиц. Довольный, расплывается в улыбке Чеширского кота, вспоминая пьяного Джисона, который своими ручками содрал эту самую рубашку с его груди. «Может взять как подтверждение своим словам? Там даже дырки от пальцев остались.» Внутренне Минхо пищал, так как уже представлял недо-раздраженное, недо-смущающееся лицо белки. Минхо оценивающе глянул на свое отражение в зеркале. «Как всегда прекрасен»

***

Джисон выходит из такси. Улица усыпана неоновыми вывесками, а люди размеренно прогуливаются по тротуарам то и дело, перебегая через узкую дорогу, мешая проезжать редким машинам. Кафе стоит на небольшой площадке, отдельным зданием, обрамленное от оживленной улицы милыми клумбами с маленькими полевыми цветами. «Романтично, но это не свидание!» думает про себя Джисон и проходит внутрь. Хан пробегается взглядом по помещению, тут же цепляясь за серую макушку за отдаленным столиком возле окна. «Да что я так волнуюсь. Сонни, успокойся» А внутри все как-будто переворачивается, Хана распирает от эмоций, ноги не двигаются. Сглатывая ком в горле, с тяжелейшим усилием Джисон передвигается шаг за шагом к злосчастному столику. Минхо всматривается во что-то интересное за окном, подперев подбородок рукой, и даже не замечает, как к нему на деревянных ногах подошел Хан. У последнего сейчас сердце выскочит из груди. «А~а, что сказать? Не паникуй Сонни, все хорошо» Джисон вздыхает и зажмуривает глаза, успокаивая себя, но не успевает он открыть рот для приветствия, как Минхо уже оборачивается и сканирует взглядом худое тело Хана. — Как спалось, белка? — парень растекается в озорной улыбочке, а у Джисона даже глаз задергался от нее. — Хорошо, — Хан плюхается на диванчик напротив. — Но если сейчас ты не скажешь ничего конструктивного, я поеду домой наслаждаться своими выходными. — О, конструктивного? — повторяет Минхо и, опираясь на локтях, немного поддается вперед. — Садись, что хочешь? Джисон не был бы Джисоном если откажется от еды, тем более когда за него заплатят. Выбор Хана выпадает на кокосовый латте с чизкейком. Быстро сказав совместный заказ милой официантке, Минхо двусмысленно еще раз посмотрел на Хана. — Так что ты хотел рассказать? — Ты хорошо танцуешь, — Джисон поперхнувшись моментально краснеет, а Минхо, наслаждаясь этим моментом продолжает, — а еще хотел попросить тебя пришить мне все пуговицы. — Что? Пуговицы? — слишком прямо, хоть и Джисон ждал, что Минхо скажет про танец, но все равно сердце подскочило. Хан даже не расслышал продолжение до конца. — Да, это была моя любимая рубашка, а ты так развратно содрал ее с меня, что все пуговицы поразлетались, — говорит Минхо максимально драматично, параллельно он достает из маленькой сумки порванную шелковую ткань. А Джисон молча переводит взгляд на ту самую рубашку, сгорая от стыда. Пуговицы. Перед глазами мигом возникает картинка минховского пресса и джисоновых рук, ведущих от груди к ширинке. Хан готов взвыть от переполняющих его чувств, но изо всех сил держит максимальный покерфэйс, как ему кажется. На самом деле его, багровое лицо можно использовать в качестве светофора и Минхо этим искренне наслаждается. Скулы уже сводит от нахальной улыбки. «Какой же он милашка.» — Кхм, хорошо, — голос Джисона предательски надломился, он опускает взгляд на свою чашку. «Да что ты так стесняешься Сонни, как будто первый раз раздеваешь незнакомца!» Чтоб аж не помнил этого: первый. Минхо уже откровенно хихикает над реакцией Хана, его умиляет то, как быстро он согласился. На самом деле ему вообще не нужна эта рубашка, купит новую, хотелось просто увидеть эти красные щеки еще раз. Хотелось смотреть на них вечно. Минхо отдергивает себя от навязчивых мыслей взять эти щеки в руки и подтянуть к себе, прижимаясь к тонким губкам своими. — Ладно белка, — Минхо встает из-за столика. — Было приятно познакомиться и побесить тебя. Ты был очень горячим кстати, — он подмигивает Хану и уже собирается развернуться к выходу, но чувствует, как его пальцы сжимают. — Подожди, ты куда? — подняв свой застенчивый взгляд, бубнит Хан. Минхо кажется выпал, он смотрит сначала на Джисона, затем на его ручку, сжимающую его пальцы. Он прочищает горло и медленно садиться обратно. — Знаешь, Мино, — неожиданно у Джисона открылось второе дыхание и он сам себе удивляется, — раз уж ты пригласил меня на свидание, так доведи его до конца. У Минхо пересохло во рту. Хотелось, конечно, думать, что это свидание, но он был убежден в том, что Джисон не осмелиться это сказать. Может Минхо и думал, что Хана легко разгадать, предугадать слова, поступки, но каждое такое несанкционированное действие вызывало у него восторг. Лино вздыхает, сдерживая внутренний писк, а уголки губ растягиваются в невинной ухмылке. От такой полуулыбки у Джисона все снова переворачивается внутри. «Это все-таки свидание.» — Может, прогуляемся? — даже немного неожиданно нежно спрашивает Минхо. Следующие несколько часов Хан наслаждался самым лучшим в своей жизни свиданием. Минхо после сытного обеда в кафе предложил прогуляться по улицам Сеула. Он показал Хану свой любимый ларек с мороженным, угостив его самым вкусным по его мнению. Они зашли в кабинку для фотокарточек, где кривлялись и смеялись от всей души, делая снимки с моментальной печатью. Запечатлели на всю жизнь их первое свидание. Они успели обсудить все: начиная с любимых десертов Хана и заканчивая минховскими кошечками, которых ему пришлось оставить у родителей. Они прошлись по набережной, разглядывая уже начинающие светиться небоскребы на том берегу. Закат подступает незаметно для обоих, немного огорчая, ведь этот прекрасный день заканчивается. Джисон узнает, что Минхо танцор. Последний рассказал про трейни компании и айдолов, которых он уже выпустил из-под своего крыла. Хан заворожено слушает рассказы сероволосого и упоминает Криса, который является продюсером в том же агентстве. Джисон со скорбью на душе вспоминает свою скучную рутинную работу. — А я вот в ‘YаPR’* работаю, — пытаясь скрыть свою грусть отвечает Хан, молясь чтобы Минхо не заметил чуть дрогнувший голос. — О~о, так вот ты как попал на ту вечеринку? Да ты у нас маркетолог! — Ну можно и так сказать, я правда занимаюсь немного узким направлением: веду подсчеты объема продаж заказчиков и анализирую их. — Это звучит сложно, но очень интересно! Да еще и в такой компании! Слышал у старшего Яна куча офисов. Да они точно всю Корею держат. — Конечно, Минхо слышит немного потускневший голос Джисона. — Но я чувствую, что ты сам не в восторге. — Да, есть такое, — вздыхает Хан, но улыбка с лица не сходит. — Но в эту компанию так сложно попасть, не могу я просто так уйти оттуда. — Конечно, можешь, Хан~а. Я уверен, ты сможешь найти себя, — Минхо мягко ухмыляется, глядя на Джисона, который пытается сдержать свою вырывающуюся улыбку. — Спасибо, — Хан смотрит на фото-карточки у себя в руках, пытаясь скрыть свое смущение. — Не за что, я говорю правду, — Минхо задерживает взгляд на Джисоне, довольно хмыкая. Он не замечает, как застывает, наблюдая за мило улыбающимся Ханом. Сероволосый не может оторвать взгляда, смущенно ухмыляясь самому себе. От такого Джисона хочется визжать, хочется потискать его за щечки и поцеловать в лобик. Довольный Хан шагает возле Минхо и разглядывает распечатанные фотографии из кабинки, невольно вздрагивая от прохладного вечернего ветра. Лино, во все глаза смотрящий на Хана, замечает этот жест. — Джисон~а, может пойдем к машине? — осторожно начинает Минхо, боясь отвлечь Хана от разглядывания фото-карточек. — А то уже прохладно стало. — Все хорошо, — улыбается Джисон. Хан совершенно не хочет заканчивать этот день. — Ты замерз, — Минхо прикасается ледяной ладони. — Да ты как лед! Заболеешь еще! А что мне с тобой делать потом? Джисон поднимает заинтересованный взгляд на парня, улыбаясь так, что скулы сводит. Давно такого не было, у Хана в животе бабочки, все внутри подрагивает от возмущенного, но одновременно невероятно нежного тона. У Джисона в голове ласковый Минхо, ухаживающий за больным Ханом. Он мило хихикает и отвечает: — Ладно, пошли, — протягивает он. Сопротивляться все же невозможно. — А ты приехал на машине? По пути к парковке возле кафе, они обсуждают марки машин, параллельно, как бы невзначай, задевая ладони друг друга. Оба это понимают, но сказать вслух боятся. Джисон все же не выдерживает и берет Минхо за локоть, прижимаясь к теплой руке всем телом. Сероволосый на полголовы выше и больше в целом, и Хан чувствует себя маленькой булочкой рядом с Минхо. Его рука такая горячая, Джисон невольно расплывается как лужица. Так уютно и тепло. От такого действия Минхо мелко вздрагивает. Холодные пальчики Джисона скользят по предплечью Лино, пуская табун мелких мурашек по телу. А тот не может понять: от контраста температур это или мягкой ручки, к которой хотелось прикоснуться весь день. — Ты такой холодный, иди сюда, — Минхо мягко прижимает плечи Джисона к себе, опаляя его жаром своего тела. У Джисона спирает дыхание, его губы скоро треснут от такой широкой улыбки. Он теснее прижимается к теплому телу и утопает в нежных согревающих объятьях. Фонари освещают уже погрузившуюся во мрак улицу, а кафе, в котором ранее встретились мальчики, уже готово закрываться. Минховская машина одиноко стоит на парковке возле. И как Хан ее не заметил, когда шел сюда? Минхо подводит Джисона к двери переднего пассажирского сидения, параллельно нажимая кнопочку на ключах. Негромкий звук разносится на пустой улице оповещая, что машина разблокирована. Рука Минхо тянется к ручке. — Вау, это так по-джентельменски, — хихикает Хан, когда Лино придерживает дверь и слегка подталкивает того внутрь. — Все ради тебя, принцесса, — парирует Минхо, закрывая за ним дверцу. — Слушай, а ты не хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает Джисон, сразу же как только Минхо залезает на водительское сидение. — Хорошая идея. Куда хочешь? Можем ко мне, у меня как раз завалялась бутылочка вина. — Поехали ко мне, — перебив Минхо, тянет Джисон, цепляясь взглядом за идеально ровный нос с острым кончиком и чуть порозовевшими от холода (или от смущения) щеки. — То есть я больше не ‘придурок там какой-то’? — усмехается тот и бросает взгляд из-под ресниц на Хана. — Ты все еще придурок, не обольщайся, — смеется Джисон и вбивает в навигатор адрес своего дома. Всю дорогу они мило болтали обо всем, и, кажется, уже пересказали друг другу всю свою жизнь. Темы переходят уже на личные скелеты в шкафу. Лино даже рассказал Джисону как на первом году обучения в институте искусств чуть не сжег хранилище со старыми работами из-за того, что прятался с сигаретами в кладовках. Невозможно сдержать улыбку и не посмотреть на милую мордашку хохочущего Хана. Тот кидает историю о том как в старшей школе дрался с целой футбольной командой. — Да ты гонишь! Не мог ты один против одиннадцати! — наигранно кричит Минхо, смеясь от того как Хан, кичась рассказывает свою легенду. — Ладно, возможно со мной были еще пару человек. Но все же! Я там всех на лопатки уложил! — восклицает Джисон и тоже смеется. — Хорошо-хорошо, тогда я расскажу…

***

— Пошли, — Хан хватает Минхо за руку и тянет его в открывающиеся двери лифта. Джисон спешно нажимает нужный этаж и поворачивается к нему. В тесном лифте им приходится стоять чуть ли не вплотную, а Хан, довольно хмыкая, подходит еще ближе и поправляет запутавшиеся серо-каштановые волосы. У Минхо от этих действий тело покрывается мелкими мурашками, а на лице застывает озорная ухмылочка. Прищурившись, он смотрит прямо в сияющие от света лампочек лифта глаза напротив. Надув губки, Хан что-то бубнит убирая руку от волос Минхо. Так хочется поцеловать каждый пальчик. Они входят в уютную квартиру Джисона, оказываясь сразу в просторной комнате. Квартира значительно меньше минховской, но из-за большой кухни, совмещенной с залом, кажется не такой уж и маленькой. Темно-серые столешницы и шкафчики контрастируют с белоснежными стенами, на которых чуть дальше небольшой барной стойки висят минималистичные картины зеленого цвета. Под ними стоит серый угловой диван, ножки которого стоят на ворсистом белом коврике. Тумба стоит напротив, на ней лежит всякая техника для телевизора, висящего на стене. По всей комнате разбросаны зеленые цветы разного размера: возле тумбочки огромный фикус, маленькие горшочки на прозрачном кофейном столике возле дивана, на столешницах и даже на полках барной стойки. Стоит сладковато-свежий запах, от которого хочется блаженно закрыть глаза. — Проходи, что пить будем? У меня есть, — Джисон немного тормозит, открывая свои залежи в небольшом домашнем баре, — вино красное сухое, фруктовая соджу, мартини белый, виски. — Я буду вино, — Минхо, разувшись, проходит в комнатку, усаживаясь на высокий стульчик возле барной стойки. — Пошли туда, — Джисон берет в руки бутылку и два больших бокала и направляется в сторону дивана. Он ставит все на маленький кофейный столик, убирая с него маленькие горшочки. А на тумбе зажигает несколько свечей. — Атмосферно, да? — Ты меня соблазнить пытаешься? — Минхо ухмыляется и подходя к дивану, плюхается на мягкие подушки. Тот лишь кидает смущенное «нет» и продолжает рыться в шкафчике в поисках свечей. Лино цепляет лежащий рядом пледик и, подкравшись со спины к Джисону, укутывает его полностью в мягкую ткань, утаскивая за собой на диван. — Эй! Я еще не закончил создавать атмосферу! — хихикая восклицает Хан, пытаясь выбраться из крепких объятий сильных рук. — Пусти! — Давай быстрее, белка. — Может фильм? — Обычно фильмы на свиданиях не досматривают, — с ухмылкой подмечает Минхо, искоса смотря на Хана, выжидая его реакцию. Джисон поперхнулся. — Придурок, — щечки его покрылись легким румянцем, и Хан молился, чтобы в приглушенном свете свечей этого не заметно. Минхо все замечает. И ухмыляется, довольный. Хан кинул Минхо пульт, пусть выбирает фильм — что-то простое и легкое, может романтическое. Он все-таки тоже рассчитывает, что фильм они не досмотрят — О~о, хороший выбор — Ты смотрел? — Слышал, — плюхается на диван, Минхо кидает на него пледик Обычный фильм: романтическая комедия, совершенно им неинтересная. Они как бы незаметно касаются коленками. Хан томно поднимает взгляд на сидящего рядом Минхо. Легкая пелена опьянения заполняет голову, позволяя выкинуть все смущение в мусорку. Оно сейчас не нужно, не с этим человеком. Эти мускулистые руки и медленно вздымающаяся грудь, крепкая шея, скулы, ровный острый нос, лисьи глаза полные нежности. Взгляд Джисона падает на заячьи губы Минхо, к которым хочется притянуться и скрыться ото всех в страстном поцелуе. Сероволосый замечет замерший на его губах взгляд и довольно расплывается в улыбке. Он тянется к ладони Хана, ведет, едва касаясь пальцами, по предплечью вверх. Задевая острые ключицы, виднеющиеся из-под ворота чуть расстегнутой рубашки, костяшками проводит по смуглой шее и останавливается на слегка пунцовой щечке Джисона. Тот льнет к ладони Лино, прикрывая глаза, и медленно тянется к нему всем телом. Минхо, слегка сжимая волосы на затылке, нежно притягивает и дарит ему легкий, почти невесомый, поцелуй. Хан, не выдержав мучительного ожидания, привстает на коленях, тянется ближе. Он сминает мягкие губы своими и шумно выдыхает от удовольствия. Так долго этого ждал. Минхо хватает Джисона за талию и притягивает к себе еще ближе, переплетая языки. Едва не потеряв равновесие, он послушно садится на его колени, обрамляя тонкими ножками минховский подкачанный торс. По телу мурашки бегают, уши закладывает от чувств. Минхо сжимает тонкую талию, получая тихий приглушенный стон. Хан разрывает поцелуй, быстро переводя дыхание, и облизнув влажные губы, снова нападает на них. Минхо притягивает его еще ближе, ладони сползают на мягкие ягодицы, чуть сжимая их. Джисон блаженно вздыхает и углубляет поцелуй, языки танцуют в диком танце. Лино мягко валит Хана на диван, сам нависая над ним и пробирается длинными горячими пальцами к пуговицам рубашки. — На кровать, — шепчет Джисон со сбившимся дыханием, разрывая поцелуй и слизывая тоненькую ниточку слюны между их губами. Минхо резко встает и подает ему руку, Джисон сразу же хватает ее и тянет в сторону двери. Чуть ли не бежит в свою комнату, спотыкаясь о мягкий ковер и сжимая ладонь в своей еще сильнее. Войдя в спальню, Хан тянет Лино к себе, разворачиваясь спиной к кровати. Тот тянется обратно в желанный поцелуй, скользя по тонкой талии руками. Снова языки играют безумный вальс со вкусом красного сухого. Маленькими шажками они продвигаются к постели. Минхо невесомо толкает Хана на светлые покрывала. Он падает на мягкое одеяло и, приподнимаясь на локтях, соблазнительно смотрит из-под ресниц. Минхо быстро стягивает свою футболку тяжело дыша от нарастающего возбуждения, а Джисон невольно вздыхает, готовый уже обкончаться от безумно красивого пресса перед собой. Цепкими ручками он утаскивает к себе в долгий мокрый поцелуй. Минхо подтягивает его за бедра ближе, подгибая худые ноги в коленях, в то время как руки Хана исследуют обнаженный подкаченный торс. Пальцы же возятся с ненавистными пуговицами, которые никак не хотят расстегиваться. Он теряет все свое терпение и в итоге срывает рубашку со смуглых плеч, спешно стягивая ненужную ткань. Минхо выигрывает эту войну с пуговицами, получая в награду прикосновение к слегка виднеющемуся прессу и тонкой талии. Руки блуждают по гладкой бронзовой коже, задевая чувствительные бусинки сосков. Давно сбившееся дыхание Джисона спирает в то же мгновение, когда горячие влажные губы касаются шеи. Хан давит полустон оглаживая сильные, но такие нежные руки, придерживающие его талию. Невесомые поцелуи покрывают смуглую кожу спускаясь от ключиц к плоскому животу. Руки Минхо пробираются ниже и поддевают светлые клетчатые штаны и нижнее белье. Помогая снять с себя ненужную одежду, ручки Джисона тянуться к черному ремню на талии Лино. Они быстро справляются с одеждой, скидывая ее куда попадется. Минхо вновь тянется расцеловать нежную смуглую кожу на груди и шее, но Джисон притягивает его лицо ближе, вгрызаясь в мягкие губы. Тот спускает руки ниже и грубо сжимает ягодицы Хана, от чего получает сдавленный стон прямо в поцелуй. — Мино, — Джисон пытается отдышаться, показывая куда-то в угол кровати, — в тумбочке. Он поворачивает голову на тумбочку возле кровати, и чуть не свалив ажурный светильник, спешно открывает шкафчик и вытаскивает пачку презервативов и смазку. Секунды длятся вечность, хочется обратно вернуться в безумные поцелуи и нежные прикосновения. Быстро открыв бутылек, он смазывает пальцы. Отдавая все свое внимание шее и ключицам, Лино мучительно медленно входит в него одним пальцем под сладкий протяжный стон. Джисон немного прогибается в спине и всхлипывает от удовольствия. Притянув за затылок, он жадно целует, рвано покусывая и оттягивая то нижнюю, то верхнюю губы. Сбившееся к чертям дыхание, тут же прерывается тихим протяжным стоном, когда палец начинает медленные движения внутри. Хан рвано выдыхает на влажные от слюны губы. От такого вида, Минхо соблазнительно ухмыляется и углубляет поцелуй, одновременно добавляя второй палец. Хану слишком хорошо, хочется расплавиться от удовольствия, хочется отдаться этому моменту и целовать эти губы вечно, ощущая медленные движения внутри. Его прошибает током, когда Минхо добавляет третий палец. Воздуха начинает не хватать и Хан, с пошлым чмоком разрывает поцелуй, отчаянно хватая ртом недостающий кислород. Минхо проходится губами по щеке к уху, прикусывая мочку, а Джисон уже сам пытается насаживаться, двигая бедрами навстречу. — Какой пошлый мальчик, — наигранно шепчет в самое ухо. Он и сам держится из последних сил. — Да трахни меня уже, — Джисон не удерживается и кусает Минхо за скулу, в ответ получает смачный шлепок по заднице. Хан хихикает, оглаживая его спину и нарочно царапая кожу, и утягивает Лино в грубый поцелуй, сталкиваясь с ним зубами. Минхо раскатывает презерватив по всей длине и, подмяв под себя Джисона, оглаживает стройные бедра. Сероволосый входит слишком медленно, как бы издеваясь над уже извивающимся под ним Ханом. Тот скрещивает тонкие щиколотки на талии Минхо, и, двигаясь бедрами навстречу, пытается насадиться на возбужденный член, но получает лишь второй оглушительный шлепок по тому же месту. Хан протяжно стонет, расплываясь в озорной улыбке и прищуривая глаза. От этого томного взгляда из-под ресниц, у Минхо сносит крышу. Он резким толчком заполняет Джисона полностью. Из губ Хана вырывается сладкий, протяжный стон. Он выгибается до хруста позвоночника и хватает Минхо за плечи, оставляя красные следы короткими ногтями. Лино шумно выдыхает, и тормозит себя, давая Хану привыкнуть к немалому размеру. Порозовевшие щеки, распускающиеся красными бутонами пятна на груди и шее: Минхо готов смотреть на это вечно. Глаза Хана плотно зажмурены, а брови сведены к переносице. Слишком хорошо, он расплавляется от приятно-болезненных ощущений, минховские сильные руки сжимают тонкую талию, от чего перед глазами появляются яркие искры. Воздух вдруг резко разряжается от первого толчка. У Хана спирает дыхание, а Минхо продолжает ритмично двигаться внутри, постепенно увеличивая темп. С каждым толчком он рвано стонет, сжимая волосы на затылке Лино. Минхо привстает на колени и подхватывает бедра, входя под новым углом. Хан сжимает постель над своей головой до треска ткани, прогибаясь в спине. Щеки раскраснелись от лавы текущей вместо крови, бусинки пота стекают по вискам, зарываясь в растрепанные шоколадные волосы, мокрые губы припухли от частых поцелуев. Минхо заводится еще сильнее. От милой разгоряченной мордашки не осталось ничего, перед ним лежит самый настоящий принц похоти и разврата, который хочет больше. Лино готов затрахать его до смерти, только бы это зрелище не заканчивалось. Джисон прерывисто стонет, прикрывая блаженно глаза, и подмахивает бедрами в такт. Руки Минхо исследуют податливое тело снизу, ощупывая бока и талию, гладят вверх к груди, задевая чувствительные соски. Его губы рисуют влажные узоры на шее и щеках, холодные мокрые дорожки, контрастируя с разгоряченной кожей, заставляют очередной табун мурашек пройтись по телу. Джисон вцепляется тонкими пальцами в волосы на затылке Лино, от чего тот ухмыляется и заглядывает в порозовевшее лицо Хана. Сделав несколько глубоких размашистых толчков, он останавливается внутри, переводя дыхание. Хан толкает Минхо в грудь, мягко опрокидывая того на спину. Теперь уже Джисон сверху, он сидит на члене, закидывая голову назад забываясь в ощущениях. Минхо полностью заполняет собой, его руки нежно оглаживают бедра и живот Хана. А тот любуется очередной картиной, которая достойна висеть в музеях. Но Минхо ее ни за что не отдаст, оставит ее только себе, повесит к себе в комнату и будет разглядывать ее каждый раз, как самое дорогое. Худые бедра, подтянутый живот с едва виднеющимся прессом, немного выпирающие ребра из-за выгнутой спины. Он готов расцеловать каждый миллиметр этого тела, отдать ему столько нежности сколько оно заслуживает и даже больше. Джисон нагибается ниже, потянувшись за желанным поцелуем. Минхо привстает на локтях и отвечает. Хан вгрызается в его губы, в очередной раз сталкиваясь с ним зубами, и дико, мокро прикусывает то нижнюю, то верхнюю. У Минхо от таких действий крышу сносит, он шумно вздыхает, а низкий стон утопает в поцелуе. Джисон немного привстает и садится обратно, тело прошибает током, пальцы рук сжимают простыни под Лино. С каждым подскоком Джисон наращивает темп, голос его срывается и звучит хрипло. Минхо поднимается и придерживает за талию, помогая двигаться. Он подскакивает бедрами навстречу, входя глубже и грубее с каждым толчком. — Мино, — шепчет Джисон куда-то в шею Минхо и тянется к своему члену. Он кончает с протяжным низким стоном, пачкая обоих. Сделав еще несколько глубоких толчков, Минхо кончает в резинку. Он с пошлым чмоком выходит, кладет обмякшего Хана. У Джисона пусто в голове, он живет только эмоциями и ощущениями. Сейчас по всему телу бегают мурашки, приятная боль покрывает кожу на шее и груди. Он прикрывает глаза, чувствуя, что его перекладывают заботливые руки Минхо, заворачивают в прохладное одеяло и утягивают в горячие объятья. Все еще тяжело дыша, они погружаются в тепло тел друг друга. Хан и не замечает как уже посапывает, уткнувшись в шею Минхо.