НЕодиночки

      Том, закутавшись в клетчатую кофту, сделал очередной глоток обжигающего кофе. То что нужно в прохладном доме после целой смены изнурительных трюковых сцен. Включив кондиционер на максимальное отопление, Холланд, поджав под себя ноги, забился в угол просторного дивана в пустой гостиной. Бессмысленно листая фотоленту, пересматривая в тысячный раз одни и те же фото и видео. Те запечатлённые мгновения, где он был по-настоящему счастлив. Замерев пальцем на фотографии, сделанной Джимми, где Роберт набрасывает на его плечи красную кофту, Том не смог сдержать горькой улыбки. Как же хотелось вернуться назад, на съёмки Энд Гейма, а лучше в Гражданскую войну, чтобы урвать ещё немного времени. Времени, проведённого вместе. Времени, которое теперь собиралось по крупинкам.       Как же ему хотелось сейчас быть не здесь! Оказаться в маленьком уютном жёлтом домике на берегу Тихого океана. Нежиться в тёплых объятиях и растекаться лужицей от колючих поцелуев. Обнимать и зарываться носом в тёплую шею, втягивая едва уловимый аромат океанского бриза, соли, и въевшегося под загорелую кожу солнца. Скрыться от всего мира под умело созданным за многие годы зонтом-невидимкой, и раствориться в личной Вселенной. Их разделяло меньше четырёх тысяч километров, совсем близко и так далеко друг от друга…       Веры в то, что завтра обязательно станет лучше и проще — уже давно не было. С этим чёртовым карантином, разлучившим практически на год, оставалось лишь гнетущее ожидание, кто же сдастся первым. Кто не выдержит мучительного одиночества. Как же хотелось всё разрушить, чтоб построить новый мир, в котором будет только Солнце и солёный морской бриз. А огонь будет согревать своим теплом, а не оседать холодным пеплом на губах.       Том понял, что взмок в тёплой байке, лишь когда по шее сбежала капелька пота. Кондиционер и запущенное отопление разогрели дом до тридцати градусов, словно планировали создать тут филиал ожидающего его котла в аду. Мысль о котлах почему-то вызвала улыбку. Направившись в котельную, проклиная инженеров, не сделавших в доме управление отоплением с телефона, Том замер напротив зеркала в тренажёрном зале. Растрепав высохшие и принявшие состояние хаоса волосы и обхватив себя руками, он заглянул в потухшие глаза. «Мне холодно…» эхом прозвучал в голове голос одного мальчишки из Теннесси. Только вот Том не манипулировал, несмотря на жару в доме, он буквально ощущал парализующий внутренности холод. За окном серела утренняя дымка такой же промёрзшей и тоскливой ноябрьской Атланты. На часах девять утра, а он даже ещё не ложился.       Телефон неожиданно ожил, оповещая о входящем сообщении. Стоило Тому посмотреть на экран, как губы растянулись в уставшей улыбке. Роберт.       «Привет. Как трудовая неделя? Что делаешь?»       Следом прилетела фотка альпак, уплетающих завтрак в вольере. Голубое небо, дразнясь, выглядывало из-под теряющих зелёную крону деревьев. В Лос-Анджелесе никогда не бывает холодно. Там всегда светит солнце. Том поднял взгляд, рассматривая себя в зеркале. Бледная кожа, залёгшие синяки под глазами, тонкая линия едва выделяющихся губ. Ему бы не помешало солнце… Его личное Солнце. Идея пришла так неожиданно, а тело выполнило её с такой быстротой, что, только нажав поделиться, Холланд задумался, что же он сделал. С истории Инстаграма на него смотрела одинокая всклокоченная фигура в красной кофте с неоднозначной надписью: «Присматриваю за твоей курткой, дорогой».       Не успел он вернуться в гостиную и задуматься о том, что стоило бы удалить историю, пока не поздно, как телефон разорвался звуком входящего звонка.       — Том, скажи мне, пожалуйста, — взвинченно и без приветствий начал Дауни, как только парень поднёс телефон к уху. — Что ты сейчас сделал?!       — Я ставлю точку. — Том сам не понял, откуда в нём взялось столько храбрости, безрассудства и неуёмного желания сделать их покрытую завесой таинственного тумана и страха жизнь лучше. Впрочем, запала хватило на три слова, остальную часть фразы он прошептал на грани слышимости в разрывающуюся от тишины трубку. — Не одиночки, Роб. Не одиночки больше мы…       Роберт лишь тяжело и устало выдохнул, Том не видел его лица, но мог поставить всё что угодно на то, что Дауни сейчас растирает переносицу, думая, что ему делать с малолетней обузой и как выкрутиться из созданной ситуации.       — Сегодня какая смена?       — Отсыпной.       — Тогда потрудись удержать свою тушку до вечера дома. И не пость больше ничего, оболтус, — фыркнул Роберт, и отключил телефон.       Том ещё минуту смотрел на экран, пока тот снова не засветился, сообщая о новой истории Роберта Дауни младшего. В голове было непривычно пусто, в животе порхали бабочки, несмотря на демонстративное «БРАТ». Не одиночки.       Окрылённый неожиданным счастьем, чувствуя себя ребёнком в Рождественскую ночь, Том добрался до спальни. Упав на мягкий матрас, только сейчас осознав, как же вымотался, он обнял подушку и закрыл глаза. С мыслями о том, что завтра наступит новое утро, что он сделал первый, по-настоящему открытый шаг, и теперь только Роберту решать, кем они будут. Так и не сняв самую дорогую сердцу кофту, разморённый теплом и искренним счастьем, Холланд провалился в сон. В котором они как краски из одной палитры рисовали на общем холсте своей жизни исключительно жёлтыми тонами. Такими же обжигающими как калифорнийский песок, такими же тёплыми как загорелые ладони и такими же яркими как Солнце.       Завтра наступит новое утро, и оно точно будет лучше. Ведь они — не одиночки. Ведь они могут сломать стены ради своей любви.