Я тебя люблю

— Ме-ерлин! — громко хлопнув дверью, в квартиру влетел злой запыхавшийся Артур, на ходу выдёргивая ремень из шлёвок. Брюнет в это время сидел в большом кресле в гостиной их любовного гнёздышка. Услышав яростный окрик, он швырнул на стол книгу, которую только что читал, вскочил и попытался спрятаться за вышеназванным креслом. «Бежать! Он узнал, мне звездец!» — мелькнула в голове мысль перед тем, как он поскользнулся на паркете, чуть не чмокнув носом лакированные напольные деревяшки. Да его одежда: мягкий кашемировый свитер с широким воротом, короткие шорты, которые так нравились Артуру, ибо визуально удлиняли и без того красивые и стройные ноги, и шерстяные носки грубой вязки, из-за которых он чуть не упал, - не очень подходили для бегства от разъярённого блондина. — Я тебя люблю, Артур! Слышишь? — истерично взвизгнул Мерлин, всё же забегая за спасительное, как ему казалось, кресло. — Всё равно убью! — Пендрагон зашёл в комнату, как хищник, наматывая на кулак снятый ремень из мягкой тёмно-коричневой кожи и приближаясь к затаившемуся за мягкой мебелью брюнету. — Не надо! Кто же тогда такую напыщенную и вредную задницу любить будет? Ты же кроме меня никому не нужен! — попытался утихомирить его Эмрис. — Ты вот сейчас на полном серьёзе считаешь, что эти слова спасут тебе жизнь, а не усугубят положение? — хмыкнул Артур, подходя ещё ближе. — Ну, надеюсь... — сказал Мерлин, но по опасному блеску в голубых глазах понял, что ни кресло, ни слова ему не помогут избежать кары. Вероятнее всего, анальной. — Зря! Твою сладкую попку ничто не спасёт! «Ну вот. А что я говорил?» — Но я же тебя люблю! Я же не специально не на ту кнопку нажал! — брюнет, не разрывая зрительного контакта с преследователем в надежде защититься, двинул вдоль круглого стола, стоящего около кресла. — И я тебя буду любить. Долго. И больно. Чтобы в следующий раз думал, перед тем, как всем моим сотрудникам по корпоративной почте присылать фотографию, где я, их босс, в голом виде, а ты мне шапочку Санта-Клауса пририсовал на интересном месте и надпись добавил: «Спрячь-ка бубенцы в тепло, Рождество уже пришло!» — Артур, раскинув руки, кинулся на него, но Мерлин успел отпрыгнуть. — Так я же тебя порадовать перед праздником хотел, это типа «Джингл Бэллс» и «Мэри Крисмас». — Да, милый, я тебе сейчас и Джингл, и Бэллс, и Крисмас устрою! — позвякивая пряжкой, блондин продолжил медленно следовать за любовником по кругу, возобновляя танец хищника и жертвы. — Да так устрою, что сидеть ты завтра не сможешь точно! Чтобы на День Благодарения и в мыслях не было очередную пошлятину с индейкой учудить. — Ты мне ещё Пасху вспомни, — обиженно протянул Мерлин, в очередной раз уворачиваясь от разъярённого Артура. — О-о-о, это когда ты, скотина, Кроликом обрядился и яйца мне ночью краской для тортов разрисовал? — Так сказал, будто тебе не понравилось! Я же всё сам и стёр... Языком! — сделав обманное движение в сторону дивана, брюнет бросился бежать в спальню, буксуя носками на скользком паркете. Пендрагон кинулся за ним, уже представив, как свяжет тонкие запястья Эмриса ремнём, зажатым сейчас в правой руке. — Это тебя не оправдывает! А ну-ка стой! Оправдывает, ещё как! Артур всё равно его простит, как делает это всегда. Свяжет, конечно, отымеет по полной программе, но простит. Ему и самому без пакостей Мерлина жить неинтересно. А насчёт индейки... Есть одна идейка... — Ме-ерлин! Убью! — взревел Артур, хватая его за лодыжки и подминая под себя стройное тело. «Упс, кажется, я произнёс последнюю мысль про индейку вслух». — И я люблю тебя, дорогой, — прошептал в тёплые пухлые губы Мерлин, когда блондин, перевернув на спину, завёл его руки за голову, стягивая их прохладным кожаным ремнём.