Мельница

детские вещи, старые, новые, рваные вещи, кому-то дарённые, кем-то желанные, чья-то мечта, беспечно разбросаны, навсегда одинокие; что-то стрекочет, шепчет, бормочет, что-то отрицает и чего-то хочет, быть может, заплачет, быть может, вскочит, побежит, упадёт и не встанет больше. своенравная пленница, радуясь, бесится — мечется, верит, что точно волшебница. нам милое поле, ромашки и мельница — ничего не изменится. бумага разорвана, вся в слёзы, вновь мечется — смотрит на звёзды, завидует, бесится, зачем-то старается, кричит: «надоело всё», но снова встаёт, чтобы разобрать месиво старых, растоптанных звёзд, не то что бы нужных, не то что б её. позади поле, ромашки и мельница — ничего не изменится. горит синем пламенем, вина ли, награда ли, страданье, отрада ли, бросит всё нахуй, загадки разгаданы, и смысл весь в том, что его и не надо ей; разбитой бутылкой прочертила строфу, и кричат: «ты падаль. так падай», и падает, и снова встаёт, не зная, надо ли. сожжены поле, ромашки и мельница — ничего не изменится. забитое в угол, потеряно трижды, найденное с разной причёской в трёх книжках, значение строк и своих, и не очень, и не столько строк, сколько ночек, деньков, потерянных, найденных, где-то украденных, конченых. мягкие впадины, нежные локоны, «давай-ка, спать иди» — забота? лучики, градины? смысл ли? рисуются снова что поле, что мельница. быть может, что-то изменится?