Два в одном или как непросто быть молодыми родителями.

      Самое сложное, на взгляд Чимина, когда становишься родителем – оставаться адекватным и не перегибать палку во многих вопросах. Во всём, что касается опеки и попыток уберечь от ошибок своё драгоценное чадо. В том, чтобы в какой-то момент остаться другом, а не стать врагом. В умении видеть в ребёнке полноценную личность со своими стремлениями, желаниями и настроениями. Очень важно помнить, что родить – не значит присвоить и сделать заложником собственных амбиций. Наверное, тут Чимин очень даже преуспел. Только вот беспокоиться и не опекать чрезмерно – трудно. Так трудно, что иногда хочется на стену лезть. Чимин справляется, если честно. Он знает, откуда растут ноги у этого ужасного желания задушить заботой. Просто ему такого не перепало. Ни полноценной дружной семьи, ни всех условий для жизни, когда можно словно сыр в масле кататься. Иногда Чимину страшно. Страшно, будто Соа неправильно поймёт его. Совсем не хочется потерять её доверия… так сильно пугает эта перспектива, что он иногда ночью заснуть не может – колобродит по квартире и спаивает себя успокоительными. Юнги вот не такой. Он как раз-таки совсем не может удержать себя от излишней опеки. Иногда Чимину приходится ворчать на него за это. - Она опять пошла на встречу с теми ребятами, - бухтит Юнги. – Они же старше неё! - На год, Юнги, всего на год, - успокаивает Чимин. - А если у них дурное на уме!? - Наша девочка не даст себя в обиду, а если что – скрывать не станет, ты же знаешь, - Чимин гладит своего альфу по волосам в такие моменты, и на сердце у него столько любви, что можно не выдержать, наверное. Чимин слишком сильно любит Юнги. И то, как тот любит их дочь. Чем старше становится Соа, тем больше муторных навязчивых мыслей в голове Чимина. Четырнадцать-пятнадцать лет – самые беспокойные в жизни подростков. Проявляется запах, и они обретают свой статус. Чимин дёргается из-за этого, вероятно, куда больше, чем сама дочь. Та, как ни странно, кажется, давно перестала переживать по этому поводу, поняв, что родители будут любить её любой, а с остальными она уж, если что, сама справится. Характер у неё боевой, и за словом в карман Соа обычно не лезет. Вся в Юнги. Обретение статуса – дело не сиюминутное. Это может длиться от двух недель до месяца, пока организм адаптируется и позволяет гормонам разойтись во всю. Запах раскрывается, словно бутон цветка – постепенно, из лёгкого и почти незаметного становясь слишком насыщенным, а потом за несколько дней приходит в норму. Иногда это может сопровождаться недомоганиями, но ничего критического с собой они не несут. Чимин нервно кусает губы, забывшись и едва не спалив завтрак. Поспешно выключает плиту, оставляет сковороду в сторону. Вздыхает. Выходной начинается с собственных нервов и это плохо. Он надеялся хотя бы в эти два дня сделать перерыв в постоянной череде переживаний. Ещё бы он понимал, что конкретно его терзает, потому что обычно тревожность накатывает ни с того, ни с сего, выбивая из колеи и заставляя метаться, словно раненого зверя. - Доброутропааа, - тянет сонно Соа, заглядывая в кухню и отвлекая Чимина от невесёлых мыслей. Растрёпанная, с покосившимся хвостиком на макушке, в перекрученной ночнушке, она выглядит такой очаровательной, что тревоги тут же ослабляют свои стальные тиски, отпускают, и Чимин улыбается. - Доброе утро. Ты чего так рано вскочила? - Сегодня с ребятами репетируем танец, - зевает дочь, подходя ближе. Тут же подлезая под руку, ведь утренние крепкие объятия – их самая драгоценная традиция. – А после обеда с Субином встретиться хотели. Он обещал меня сводить по магазинам. Надо у папы денег спросить. - Я только встал и уже слышу, что ты куда-то уматываешь, - Юнги заходит в кухню следом, немного помятый со сна и ворчливый чрезмерно. – А как же выходные с родителями? И обнимает их обоих. Чимин и Соа смеются негромко, вжимаясь в своего самого любимого человека. Думается, что вот так хочется остаться навсегда. Прижавшись щекой к тёплой макушке дочери и чувствуя, как Юнги дышит ему в волосы горячо до мурашек, окутывая своим запахом. - Брось, пап, - дочь трётся щекой о плечо альфы. – У нас каждые будние вечера семейные. Я не могу быть такой эгоисткой. Вам нужно побыть вдвоём, и я это прекрасно понимаю. Вдруг вы меня ещё братиком или сестрёнкой одарите… - она хитро улыбается. - Мин Соа, что за разговоры, - Юнги хочет казаться строгим, но проигрывает лезущей на губы улыбке. - Никаких подарков! – открещивается Чимин. – Я как вспомню себя в положении, у меня аж волосы дыбом. Конечно, результат того стоил, но я не готов, честное слово. - Тогда предохраняйтесь, мои хорошие, - вот же маленькая заразка, хохочет и убегает в ванную. - Кто её так воспитал? – ворчит сквозь улыбку Юнги. - Мы, любовь моя, - отсмеявшись, замечает Чимин, обнимает мужа за шею и нежно целует уголок губ. – Привет. - Привет, - мурчит тот в ответ довольно, поглаживая его спину и прижимая к себе ближе. – Соа права, чёрт возьми, я так истосковался по тебе. Мы давно не были вместе. Ощущение, что время сошло с ума и все эти дела бесконечные… Чимин продолжает оставлять поцелуи на скулах, щеках и губах мужчины, согласно угукая. - Значит, сегодня дома вместе? – уточняет негромко, уже заранее предвкушая неторопливый и ленивый день. - Да. Хочу видеть тебя в нашей постели… обнажённого и сходящего с ума от желания, - Юнги шепчет это на ухо, а Чимин неумолимо краснеет, будто впервые слышит такое от мужа. Таким его и застаёт Соа, которая вернулась уже умытая и причёсанная, но всё ещё с хитрой улыбкой на губах. - Пааап, что он там тебе такого нашептал, что ты похож на спелый помидорчик? – хихикает дочь, усаживаясь за стол и хватая из вазы с фруктами яблоко. - Маленькая ещё знать такое, - несерьёзно одёргивает Юнги и показывает ей язык. - Вообще-то, у меня скоро первое совершеннолетие, - гордо задирает нос Соа. – Так что, чисто технически, секспросвещение мне очень даже полезно. Чимин всхлипывает от смущения и закрывает лицо ладонями, едва сдерживая смех. Что за дурная у них семейка? Хотя Соа абсолютно права, но объяснить Юнги, как важно говорить с их ребёнком о сексе, увы, почти нереально. Он в такие моменты непрошибаем. Юнги не отвечает ей, лишь фыркает, неубеждённый. Дочь бросает взгляд на Чимина и показательно закатывает глаза, будто выражая своё отношение к тому, как отец её опекает. Она не злится, Чимин знает. Давно уже привыкла, что для Юнги она самое драгоценное сокровище, которое нужно всеми доступными способами оберегать. Если честно, Чимин с ужасом ждёт момента, когда Соа начнёт интересоваться парнями или девушками. Исключительно потому, что уже представляет, как Юнги будет шугать их всех своим мрачным видом и неодобрительно поджатыми губами. Чимин только надеется, что этот момент пройдёт для их дружной семьи безболезненно. Больше всего ему страшно лишиться этого особенного уюта, понимания и доверия, которые царят между ними. Завтрак у них проходит в оживлённой болтовне, заканчивается танцами под радио у раковины, пока они в шесть рук моют посуду. А потом следуют очередные обнимашки, после которых Чимин наставляет себе перестать загоняться по поводу и без. Сегодняшний день должен быть идеальным. Они обнимаются долго-долго, стоя посреди кухни. Как говорит Соа: - Впрок. Чтобы до вечера хватило. И убегает в комнату – собираться по своим делам. Юнги и Чимин остаются на кухне одни. Альфа качает головой, когда дверь в комнату дочери негромко хлопает. - Какая же она… - он не заканчивает мысль, но его голос наполнен обожанием под завязку. – Мне никогда не привыкнуть к ней, честно. Она так похожа на тебя. Каждый раз стихийная, такая неугомонная. Чимин улыбается, устраиваясь на стуле удобнее. - Что ж… приятно знать, что мы так сильно тебя впечатляем, - замечает он игриво. – Даже несмотря на то, что уже далеко не первый год вместе. - Зная вас, я не удивлюсь, если Соа преподнесёт нам сюрприз, став бетой, - хмыкает Юнги. Чимин смеётся негромко. Это, конечно, маловероятно. Беты обычно рождаются только у бет, в парах альфа/омега такое случается крайне редко, но всё же бывает. Да и всё равно ему, какой статус будет у его дочери, она в любом случае останется самым удивительным подарком, какой только подарила ему жизнь. После встречи с её отцом, разумеется. Соа оставляет их совсем наедине ещё через час, и Юнги решает не медлить, утаскивая на руках Чимина в комнату. Где напоминает ему, каким омега может быть чувствительным под своим мужем. Каким нежным и заласканным бывает, когда Юнги не сдерживает себя. И они так давно не были вместе. Чимину кажется, что из-за этого он становится слишком жадным. Боже, так много времени прошло, а Чимин всё ещё будто тот мальчишка, что влюбился в Юнги безоглядно. Всё ещё тот Чимин, который считал альфу самым настоящим принцем, который спас его от жестокой реальности, вот-вот грозившейся поглотить омегу с концами. Принцем, подарившим ему самую сладкую сказку, которая только возможна. - Обещай, что всё так и будет дальше, - просит Чимин, пальцами выводя узоры на животе мужа, пока они жмутся друг к другу, валяясь расслабленно на сбитой простыне. – Обещай, что мы продолжим быть для неё самыми близкими людьми и не позволим думать даже на мгновение, будто можем стать врагами. Юнги обнимает Чимина крепче, прижимается к волосам поцелуем. - Я обещаю, - говорит он. – Понимаю о чём ты сейчас… я иногда невыносимый ворчун и кажусь в чём-то категоричным. Возможно, так и есть. Наверное, мне просто не хочется, чтобы Соа слишком рано взрослела, как пришлось повзрослеть тебе когда-то. Чимин чуть откидывает голову, смотря на него внимательно и нежно. - Я не стану отгонять от неё толпы поклонников или поклонниц, когда она захочет встречаться с кем-то, - Юнги улыбнулся. – Не скажу, что мне не захочется. Но я не стану. По крайней мере, без причины. В конце концов, это её жизнь, а на чужих ошибках научить кого-то, как правило, довольно сложно. Мы же просто можем быть рядом и поддерживать, правда? - Правда, - шепчет Чимин, едва справляясь с тем, каким счастьем его переполняет от слов Юнги. – Я переживал, если честно, что ты… будешь более упрямым. - Не бойся, - Юнги погладил его щёку. – Я буду стараться быть таким отцом для неё, чтобы она никогда не боялась поделиться со мной. И не думала, будто я захочу решить за неё всё на свете. Чимин потягивается в его руках, скользит ладонью по груди мужа и целует обнажённое плечо. - Что делать, господин Мин, - бормочет тихонько. – Вы меня заводите безумно своей рассудительностью и подобными речами. Я всегда знал, что мне выпал джек-пот, но каждый раз не устаю поражаться этому всё равно. Ммм… иди ко мне. Юнги посмеивается. Лукаво смотрит на омегу, подталкивая так, чтобы тот оказался на спине, головой утонув в подушках. - У тебя странные кинки, любовь моя, - замечает весело, но тут же кусает собственные губы, толкаясь на всю длину в раздвинувшего послушно ноги Чимина. Тот согласно, долго и пронзительно стонет, выгибаясь на постели и судорожно цепляясь пальцами за держащие его бёдра руки Юнги. Что поделать. Какой муж, такие и кинки. * Через два дня, в день рождения Соа, её запах начинает понемногу раскрываться, становясь всё более ощутимым. Горьковатый травяной с нотками свежести, он ненавязчивым пока ещё шлейфом тянется по всей квартире, вплетаясь в родные запахи дома. Дочь чувствует себя прекрасно и улыбается ярко-ярко. Довольная и гордая собой. - Пап! – она мчится к только вошедшему домой Юнги. – Я – альфа, представляешь?! Чимин наблюдает со стороны за тем, как Юнги обнимает радостную дочь, как целует её в щёку, улыбаясь ничуть не менее счастливо. И на сердце у него, наконец, спокойно и хорошо. Так, как и должно было быть уже давно.