«По ту сторону льда»

Нити сплетаются и обретают форму.

Скручиваются, перепутываются, порой распутываются, рвутся — но потом сплетаются вновь.

— Твоё имя.

       Силен Глэйс сидела в купе пыхтящего Хогвартс — экспресса и ждала отправления, мысленно молясь, ехать в гордом одиночестве.        События последних пяти лет были весьма сумбурными и настолько невероятными что, даже не каждый волшебник сможет в здравом уме в это поверить.        Камень. Василиск. Тайная комната. Реддл. Оборотни. Блэк. Пожиратели смерти. Турнир Трех Волшебников. Смерть Седрика...        Близится война и все это чувствуют, угнетающая атмосфера царила везде, цепляясь за каждого человека своими чёрными когтями, дыша в лицо откровенной гнилью и смертью.        Силен даже думать не хотела о том, каково сейчас Гарри Поттеру, как непосредственному участнику всех этих сумасшедших событий.        Одного взгляда на Поттера было достаточно, чтобы понять — он не железный, всего лишь мальчик… Мальчик с непростой судьбой, которую он не выбирал.        Кроме тёмных пятен на полотне жизни девчонки, присутствовали и весьма светлые, греющие душу, в такие мрачные времена...        Глэйс училась вот уже пять лет, её друзья стали для неё настоящей семьей, хотя, казалось бы, совершенно разные люди.        Но, пусть и не сразу, а друзей Силен завоевала.              «Помню свой первый день в этой школе, эти взгляды… Всех и каждого, я запомнила».                                   1991 год…                            — Эй, классные волосы, — от неожиданности девочка чуть дёрнулась, но посмотрела в сторону, откуда долетел этот слаженный хор.       — Спасибо, — она робко поправила красные волосы и убрала выбившуюся прядь за ухо.       — Я Фред Уизли.       — А я Джордж, — ребята на перебой протянули руки.               Два высоких юноши показались для юной волшебницы своеобразными горами с золотисто-рыжей листвой у самого пика, за которые можно было спрятаться и никогда никого не бояться.        Глаза их искрились каким-то лёгким сумасшествием, ярко-голубого цвета с золотистыми нотками, чем безумно привлекли внимание Глэйс.        На юношах были надеты чёрные мантии с вышитым гербом факультета Гриффиндор — золотым львом на алом фоне. Из книжек, Силен знала, что к этому факультету принадлежат лишь те волшебники, кто обладал такими качествами как: храбрость, благородство и честность.        Однако, честностью тут и не пахло.       — Зачем вы меня обманываете? — она чуть склонила голову, нахмурившись. — Это ты Фред, а ты Джордж, — лёгкая ухмылка появилась на её лице.       — Как ты…— Ребята, определённо, были в замешательстве. — Ты экстрасенс?       — Легилимент. Но не бойтесь, в ваши рыжие головы я лезть не собираюсь, — Силен весело улыбнулась, встав на носочки, потянулась и потрепала каждого из них по голове, затем пожала обе руки сразу. Они были весьма крупные, поэтому, Глэйс пришлось воспользоваться второй ладонью.        На лицах близнецов засияла тёплая улыбка, отпечатавшаяся в памяти красноволосой девчонки, как самое первое приятное пятнышко в её новой истории.       — Садись с нами, мы тебя познакомим со всеми, — не успела Силен опомниться, как братья Уизли потащили её к себе за стол.       — Это малышка Джинни, — волшебник указал изящной рукой в сторону огненно-рыжей красавицы — полной копии братьев, — а это… проглот Рон, Гермиона и Гарри, — представил друзей Фред, перешагивая через скамейку.        — Я не проглот! — Сказал Рон с набитым ртом, не отрываясь от жирненькой куриной ножки. — Приятно познакомиться?..       — Силен. Силен Глэйс, взаимно, — дружелюбно улыбнулась малышка Глэйс.        Рон потянул обляпанную соусом руку к пожатию, а Гермиона скорчила гримасу.        Силен, недолго думая, пожала ему руку и села за стол.        Было забавно, но липко.        Гарри отпил из бронзового кубка и хотел улыбнуться, но сок потёк у него изо рта, окрашивая чёрную мантию ещё более тёмными подтёками тыквенного сока, который уже будет сложно отстирать.       — Гарри, кажется у тебя что-то вытекло, — Силен рассмеялась и передала ему салфетку.       — Не обращай внимания, Силен. Они дураки, — фыркнув, произнесла Грейнджер и тоже пожала руку.       — Тогда, это самые милые дураки, которых я встречала, — девочка улыбнулась и посмотрела на новоиспеченных знакомых с лёгким ощущением бабочек в животе.        Слишком уж давно она не чувствовала себя так легко и непринуждённо.        Фред наклонился к Джорджу и тихонько сказал:       — Она, определённо, наш человек.        Глэйс осмотрелась.        Все было как в волшебной сказке…        Погодите!        Хогвартс — это же школа волшебства, но, в любом случае, это невероятно!        Большой красивый зал, полностью был заполнен учениками, как новенькими, так и теми, кто уже выпускался в этом году.        На громоздких, тёмных резных столах, стояла посуда цвета античной бронзы, что поблескивала в лучах ярких люстр и свечей.        Ото всюду лились звуки кубков, различные ароматы угощений, от которых ломились столы, наполняя Большой зал, вперемешку с детским хохотом и лёгкими разговорами.        Всё это — напоминало один большой пир у какой-нибудь любвеобильной бабушки.        Синий, жёлтый, красный и зелёный флаги с изображением животных, принадлежащих каждому из факультетов, развевались над учениками и, будто бы даже наблюдали со стороны прожитых веков.        Чувство уюта разливалось по залу, словно тёплый плед, окутывая каждого ученика. Добавляли таинственности горящие свечи, все они вздымались к потолку, который был усеян звёздами, точно весь космос был на ладони.        Прямо над Силен расположилась Кассиопея.               Глэйс помнит всё, до мелочей.        Вот директор Дамблдор приветствует учеников, профессор Макгонагалл представляет новых учителей и приветливо улыбается.       — Рон, смотри, твоя невеста пришла, иди встречай, — близнецы стали показывать миниатюру: «Макгонагалл и Рон Уизли — вечная любовь».       — Заткнитесь, придурки, — Рон театрально закатил глаза и сложил руки на груди.        Вот, неподалеку от учительского стола, стоит величественный Хагрид и, немного смущённо улыбается. От нервов, великан изредка почёсывает кустистую бороду.        Несут распределяющую шляпу, которая, как и каждый год, поёт свою песню, слегка меняя её содержание на свой лад.        Силен читала, что остроконечная шляпа, принадлежала когда-то Годрику Гриффиндору, в честь которого и был назван факультет близнецов.               Наступил момент истины.        Вызывают новеньких, чтобы распределить каждого на полагающийся ему факультет.        Силен помнит этот волнительный трепет в груди, когда профессор вызывала учеников, называя фамилии.        Все новые друзья Силен уже прошли на Гриффиндор и теперь в волнительном ожидании замерли, когда Макгонагалл произнесла: «Силен Глэйс», с тёплой улыбкой, поблёскивая стеклами очков-половинок.        Силен робко поднялась под пристальным взглядом учеников, затем собралась с духом и, улыбнувшись, уверенным шагом прошла к трибуне.              — Еще одна грязнокровка захотела выделиться, — Малфой сидел за столом Слизерина и пил тыквенный сок, с холодом посматривая, как красные волосы, точно огонь, вздымались от каждого шага девочки.        Его лютая неприязнь к «не чистым» волшебникам и волшебницам, навязывалась ему с самого детства отцом-аристократом, чьи методы воспитания можно было смело ставить под сомнение.               Дойдя до стула, девочка аккуратно на него села и поправила подол юбки.        Макгонагалл надела Силен на голову шляпу и отошла.              «Пахнет старыми книгами, ветхостью… и вонючими носками», — сморщила нос Глэйс.               Девочка почувствовала какой-то своеобразный холодок в голове, точно кто-то перебирал её книги с воспоминаниями, очень быстро листая страницы памяти юной волшебницы.       — Юная леди, прошу держать свои мысли при себе, — скрипуче проворчала шляпа, кривя складки.       — Но это же вы копаетесь в моей голове! — Возмутилась Глэйс, поднимая глаза, будто могла рассмотреть ветхую собеседницу.        Шляпа недовольно хмыкнула.              — Ей место рядом с Уизли, — прошипел Малфой, смиряя холодным взглядом Силен. Её волосы напоминали ему о ненавистной семье бедняков.        Парнишка сильно выделялся из общей толпы слизеринцев; его волосы были платинового цвета, они слегка блестели в огнях свечей и были зализаны назад, а чуть вздернутый нос и ехидное выражение лица в точности повторяло лицо старшего из Малфоев.              — Девочка очень способная, легилимент, родители чистокровные волшебники. Хм…благородства, конечно, маловато для юной леди, но присутствует, — шляпа задумалась, ухмыляясь тканевым ртом. — Хм… сильная духом, смелая… остра на язык, но добрая и отзывчивая. Потеря пам…        В душе девочки отозвался какой-то неприятный комок, отдаваясь странной, тупой болью где-то глубоко внутри.       — Замолчи, — девочка тихонько шикнула на шляпу, но та лишь хрипло рассмеялась.        Макгонагалл цокнула языком.       — Юная мисс Глэйс, ваш факультет — Слизерин!       — Что?        Ученики начали тихо перешёптываться.        Громче всех было слышно компанию, состоящую из рыжих голов, они были явно озадачены решением старой шляпы.        Малфой подавился тыквенным соком, выплюнув содержимое на Крэбба и Гойла — верных ему приспешников и вечных подлиз.       — Хм… чистокровная значит, а водится с вонючими Уизли, — прохрипел он, вытирая рот белоснежным платком, с вышитой на нём черной буквой «М» с серебристой окантовкой, — надо бы преподать ей урок, — Драко сложил руки на груди и самодовольно улыбнулся.        Недовольные и мокрые лица его верных соратников, посмотрели друг на друга в недоумении.               Минерва сняла с Глэйс шляпу, девочка посмотрела на стол Гриффиндора и, увидев своих новых друзей полностью растерянными, помахала им и улыбнулась.        Одними губами она сказала: «Всё хорошо» и пошла в сторону своего факультета, над которым развивался серебристо-зелёный флаг с гордой змеёй.        Никого не зная и, решив действовать наугад, она увидела мальчика с платиновыми волосами, что странно поглядывал на неё из-под полуприкрытых ледяных глаз, недолго думая, Силен села рядом с ним на свободное место.              Роковая ошибка… — пронеслось где-то в глубине её души.              — Я слышал, как ты нахамила распределяющей шляпе, — усмехнулся юноша как-то холодно. — Я Малфой. Драко Малфой, — он протянул девочке руку, та неуверенно пожала её с легкой тенью смущения. — Это Крэбб и Гойл, — парни кивнули и продолжили есть пирожное.        Девочка, что всё это время сидела напротив Глэйс, рядом с темнокожим парнем, яростно пилила её взглядом, но так и не удосужилась познакомиться или хотя бы улыбнутся, лишь вздёрнула острый носик и, сверкнув глазами, отвернулась.       — Я не хотела ей хамить…— нахмурилась Силен. — Так получилось, — она посмотрела на братьев Уизли и почувствовала, что они отчего-то сочувствуют ей.        Странно, но Силен никогда бы не подумала, что распределяющая шляпа отнесет её к тому виду волшебников, которые обладают природной хитростью, жаждой славы и умением добиться желанных целей любым способом.        Считалось, что ученики этого факультета не глупее когтевранцев, но отличаются своим остроумием и частым переходом границ нравственности, что с самого основания Хогвартса закрепило за Слизерином дурную репутацию.        Казалось, её новые друзья из Гриффиндора думали так же, как и Глэйс. Именно поэтому, она видела в их глазах искреннее недоумение и сочувствие.              — Эй! — Малфой щёлкнул пальцами перед лицом Силен, возвращая её в реальность. — Не разочаруй меня, — он поймал взгляд тёмно-карих глаз с зелёной окантовкой, обрамленных пушистыми ресницами.       — Добро пожаловать, — со змеиным придыханием произнесла девочка, что до этого, старалась делать вид, что ей вовсе не интересна компания Глэйс.        Лицо Малфоя озарила холодная улыбка.                      Наши дни…               Девушка взглянула в окно, начинался дождь.        Ветер и дождь — сильное время, они означали нечто большее, чем действительное состояние природы, они указывали, что мир более богат, чем суровый ход этих прекрасных и тревожных мгновений.        Тёмно-карие глаза медленно наблюдали за каплями, что обгоняли друг друга.        Пасмурное время уменьшало простор. Ещё кое-где на ветвях висели грязно-бурые листья, на них и на ветвях холодный дождь висел крупными каплями.        Между деревьев стояла ощутимая прозрачная свежесть, что пронизывала сидящих в вагоне сквозь открытые окна.        Дождь тихо барабанил по заляпанному стеклу, периодически, не спрашивая разрешения, проникал внутрь, спадая на резинку между стёклами, а затем продолжал путешествие, падая на тёмное сидение рядом с девушкой.        В груди что-то предательски закололо.        Как Силен и ожидала, в купе к ней никто не зашел.        Поезд тронулся, а пейзаж за окном медленно поплыл.                     «Прекрасно, дождь помогает собрать мысли и подумать. Вспомнить…».