«По ту сторону льда»

Делайте именно так, как вам нравится. Вот истинное значение удовольствия. Удовольствие ведёт к радости, а радость ведёт к счастью...

— Гильгамеш

      Зелёная трава покрылась инеем.       Фонтан, что был воздвигнут возле «живой» изгороди, больше не был похож на достижение величайших архитекторов—волшебников, а скорее напоминал пустующую, треснувшую и ржавую ванну для душ, не нашедших свой приют.       Изгородь, тоже, не казалось живой и природной, она больше не приглашала гостей пройтись по каменной дорожке, что пролегала между ней и соседней, ныне мертвой, стеной. Её листья тихо перешептывались между собой на своём языке, вызывая неприятные ощущения — будто тысячи озлобленных людей шепчутся у тебя за спиной.       Павлин не кричал и теперь забился в своём небольшом домике, только изредка выглядывая от страха в маленькое оконце. Его невероятной красоты одеяние белоснежного цвета, медленно осыпалось, оставляя проплешины, заставляя зябнуть и грустно опустить голову.       Тьма не щадила никого.       Окна замка были мрачными глазами старика, наблюдавшего за бренностью бытья магглов и волшебников. Он словно вздыхал, от каждого дуновения холодного ветра в его сторону.       Красивые ступени, ведущие ко входу, больше не искрились изяществом и красотой. Белый мрамор быстро покрылся чёрными трещинами, словно зло разрасталось изнутри.       Всё здесь вещало о смерти, что притаилась где-то глубоко.       Серое, грустное небо, резко пронзилось тёмными густыми облаками, уносящимися в разные стороны, точно мрачный салют на похоронах.       Заходя внутрь замка, можно было почувствовать всю гнетущую атмосферу, которая чувствовалась как тяжёлое одеяло, на плечах каждого, кто посещал это место.       Портрет хозяев, покрылся толстым слоем пыли и теперь было сложно на нём разглядеть трёх блондинистых волшебников знатного чистокровного рода.       В главном зале горел яркий камин — единственный источник тепла в доме — всё ещё бившееся сердце старика.       Он отбрасывал тени длинных языков пламени, выхватывая кровавые пятна на кафельному полу — свидетельство недавнего ужина Нагайны.       Обычную кровь можно было легко стереть с пола, даже не прикладывая особых усилий, но кровь волшебника или волшебницы безжалостно убитых, невозможно стереть с пола, так же, как и из памяти.       На против камина располагалось высокое кресло глубокого чёрного цвета, по бокам украшенного резьбой. Венчалось оно композицией: две руки, тянущиеся к небольшому ядру жизни.       Подлокотники любезно выгнули свои спины, предоставляя человеку, в нём сидящему, удобно расположиться.       На кресле сидел мужчина, когда-то он был статным, ярким человеком.       Его снежного цвета волосы, всегда красиво были уложены и изящно покоились на плечах.       Серые глаза метали молнии в своих недоброжелателей, а страстью в красавиц.       Мужчина полный амбиций и, своего рода, яда, готовый пойти на всё ради своих целей.       Его серебряная трость, которая, по совместительству и была палочкой волшебника, со змеей на конце, всегда изящно смотрелась в его бледных аристократических руках. Облик мужчины, многим внушал страх, его уважали и почитали в различных элитных кругах.       Но сейчас, в кресле сидел мужчина, больший похожий на умалишенного старика, чем на, внушающего страх, короля.       Под глазами покоились глубокие тёмные тени, а сами глаза сверкали безумством и отчаяньем.       Он сгорбился, может даже, съёжился и теперь от гордой осанки не осталась и следа.       Волосы спутанные, мокрые от пота, паклями свисали на его чёрном пиджаке.       Руки аристократа предательски тряслись, словно человека недавно ударило током.       От изящной палочки осталось только две половины, так и продолжавшие валятся на кафельном полу под окном, запутавшись где-то в занавесках, от недавнего пинка её владельца.       В одной руке у него был бокал с бесцветной жидкостью – единственный уцелевший в доме. Уж очень были эмоциональны мужчины этого знатного рода.       Его глаза бесцельно блуждали в пламени огня, который то и дело выплясывал на медленно черневших поленьях.       Послышался лёгкий стук каблуков.       — Люциус.       Женщина не торопилась нарушать покой мужа. Она осторожно подошла к колонне за его спиной и остановилась.       Блондинка с голубыми глазами. Часть её волос были красиво убраны наверх и украшены заколкой. В ушах гостили сережки-пауки, сверкающие обсидиановым камнем.       Её внешний вид намного отличался от мужа. Конечно, круги под глазами стали неотъемлемой частью этой семьи, не пощадив никого кроме, возможно, Малфоя младшего. Нарцисса была жива.       Она была жива изнутри, потому что её сердце переживало, а душа болела за единственного сына, который находился так далеко от неё и которому дали безумное задание, вводящее в трепет и ужас её саму.       Метки Пожирателей смерти на ней никогда не было, в отличии от Люциуса. Может, по началу, она и разделяла некоторые из его идей и мерилась с безумными, но в ряды пожирателей не стремилась. Она всегда предпочитала домашний очаг открытой борьбе.       — Люциус, — тихо повторила она.       Мужчина медленно покрутил бокал «белого огня» в руках, но с ответом не спешил.       Она решительно приблизилась к нему.       — Что ты хочешь? — надорванный голос, заставил женщину вздрогнуть и остановится возле него.       Люциус даже не поднял на неё глаза. Он только сделал глоток обжигающего напитка и снова уставился в огонь.       Нарцисса собралась с мыслями.       Она присела возле него и положила свою руку на его бледную и холодную.       — Люциус, так больше не может продолжаться…— она старалась говорить осторожно и ласково.       Малфой фыркнул.       — Ничем не могу помочь, — холодный голос, полный льда.       Женщина тихо вздохнула и погладила его по руке.       — Люциус, всё зашло слишком далеко. Это уже не игра. Мы не можем подвергать опасности нашу семью. Нашего сына...       — С Драко всё будет прекрасно. Он выполнит задание, и я снова буду в милости Тёмного Лорда, — бесстрастно проговорил он, поморщившись на проклятом имени его владельца.       В глазах мужчины отплясывал огонь.       В душе Нарциссы закипало раздражение, готовое вырваться наружу с каждой секундой.       — Ты будешь в его милости, а мы? Как же твоя семья Люци?! – непонимающе посмотрела на него она.       Он метнул на неё строгий взгляд и отбросил её руку.       — Я тебе говорил, не называть меня так?! — прошипел он и, отпив из бокала, процедил сквозь зубы: — Скоро всё закончится, всё будет как прежде…       Нарцисса смотрела в его безумные глаза и не видела в них ни любви ни каких-либо ещё чувств, кроме эгоизма и бессердечности.       Она резко встала, в голубых глазах заметался пожар.       — Как же ты не понимаешь, он ведь всего лишь мальчик, на его долю уже и так не мало выпало страданий! — повысила голос она. — Достаточно уже того, что его отец — Пожиратель смерти. Так ещё и его жизнь в опасности каждый, чёртов раз! — не выдержав, вскрикнула Цисси.       Люциус медленно поднял глаза на женщину, в них читалось изумление.       — Не слышал ни разу как ты ругаешься, — усмехнулся он. — Тебе идёт.       Нарцисса сдерживалась из последних сил, сжимая кулаки так сильно, что её ногти уже больно впивались в кожу ладоней.       Как же ей хотелось взять мужа за грудки и встряхнуть хорошенько, отвесив тяжелую пощёчину. Но не могла, её воспитали иначе. Быть тихой, покорной и всегда слушаться мужа, осторожно направляя его из-за невидимой ширмы, вот, чем учила её мать.       Однако, как же это бесит.       Юная волшебница всегда завидовала своей сестре Беллатрисе, в том, что та могла выражать свои чувства и эмоции, совсем не задумавшись о том, кто и как на неё посмотрит, если осмелиться.              «Пора выйти из этого кокона, Нарцисса!», — строго она сказала самой себе, глубоко вздохнув.              — Мы не можем больше так жить, это нужно прекратить, чем быстрее – тем лучше! — процедила она сквозь зубы, строго смерив Люциуса взглядом.       Люциус сжал бокал в дрожащих руках и тот разлетелся вдребезги.       Миссис Малфой не дрогнула.       Бокалов в их доме больше нет.       — И что ты предлагаешь мне сделать?! – он вскочил с кресла и угрожающе направился в сторону женщины, нависая над ней словно гроза. — Ты прекрасно знала на что шла, а теперь жалуешься?! — сосуды в его глазах полопались и теперь только красные ниточки расползались, точно паутинка.       — Да. Когда я выходила за тебя замуж, я действительно знала, кто ты! Но ты не был таким! Да, полный каких-то своих безумных фантазий, которые как оказалось разделял и змееголовый, но тогда для тебя семья была не просто словом, которое можно забыть, Люциус! — злость, копившаяся в её теле годами, начала просачиваться наружу, высвобождая настоящую Нарциссу.       Женщина больше не боялась его, она твёрдо стояла на ногах, сжимая кулаки и бесстрашно глядя ему в глаза.       — Я поняла, что ты превратился в чудовище, когда дело дошло до той девушки, Силен, кажется… Ты был готов убить невинную девочку руками твоего сына, не моргнув глазом! — её голос угрожающе эхом отзывался от стен замка.       Лицо Люциуса перекосило от злобы, он схватил женщину за горло, с силой сжав.       Она не моргнула, лишь отстраненно вздёрнула бровь.       — Не смей называть меня чудовищем! Я всегда старался для нас, для нашей семьи и мне жаль, что ты этого не понимаешь! — прорычал он ей в лицо. Буйность его жены в этот день, определенно, озадачила. Обычно, она, по своему обыкновению, и носа не смела выказывать, не то чтобы быть против его решений. А тут, такая распущенность. Немыслимо.       Нарцисса закрыла глаза.       Звонкий хлопок, резко разразившийся среди холодных стен гостиной, заставил время остановится.       Не ожидая такой силы, Люциуса качнуло, и он отпустил женщину.       Нарцисса горела изнутри.       — Драко любит эту девушку, — Цисси задумалась, вспоминая, как её сын переживал за неё. — Его глаза светились любовью так же, как и твои когда-то, — с грустью улыбнулась она. — Я не знаю, по обе стороны баррикад или нет, мы будем с тобой, но я сделаю всё что в моих силах, чтобы защитить их обоих.       Нарцисса развернулась на каблуках и пошла прочь.       — Цисси…— тихо позвал он.       Её тело вздрогнуло.       Она уже очень давно не слышала, чтобы муж её так называл, это заставило сердце сжаться, а где-то в душе закололо.       Она остановилась.       — Цисси, будьте осторожны…                                                 Северус Снегг проводил холодным взглядом Поттера и повернулся к своей ученице.       — Мисс Глэйс, как вы себя чувствуете? — спросил он, чуть наклонив голову, с изумлением рассматривая ученицу.       Силен смотрела на свои руки и, всё ещё, не могла отойти от того, что она только что сделала.       Девушка даже не слышала голос профессора.       — Мисс Глэйс? — тёплая рука коснулась её плеча и Силен медленно подняла глаза на Снегга.       — А?       — Всё ясно. Пойдемте со мной.       Поняв, что девушка словно приросла к месту, он любезно подтолкнул её в спину.       Открыв, особым заклинанием тяжелые двери кабинета зельеварения, Снегг впустил туда ученицу.       Чёрные шторы были задернуты, за одинокими партами никого не было, поэтому в классе царила полная, бездушная тишина, только изредка что-то шевелилось и скрежетало в баночках на полках, норовясь выбраться или убиться.       Силен, в глубине души, ненавидела этот кабинет, несмотря на недавнюю приятную встряску, она прекрасно помнила, как разнесла его в пух и прах на пятом курсе. Она быстро глянула на свои запястья.       Ни единого шрама или напоминания.              «Малфой отлично постарался», — хмыкнула она про себя, пряча руки в карманы.              Они прошли наверх по винтовой лестнице и оказались в небольшой комнате.       Снегг усадил девушку на стул, та послушно ему подчинилась.       Её глаза всё ещё были стеклянные.       Северус подошёл к одному из своих сервантов, хотя, правильнее было бы назвать его пылесборником, и, постучав палочкой в определенной последовательности, открылся потайной шкаф, из которого он что-то достал.       На вид, это были простые травы типа мяты или мелиссы, но в кабинете зельеварения не может быть таких простых ингредиентов.       Северус взял несколько трав и какую-то бутылочку с зельем оранжевого цвета и склонился над котлом, который стоял у него на столе.       Котел был до блеска вычищен, но на нём красовались странные насечки.       Силен с интересом наблюдала за профессором, склонив голову на бок.       — Вас интересуют откуда они? — спокойно спросил он.       Глэйс кивнула.       — Я делал насечку на котле каждый раз, когда преподаватель говорил, что моё зелье идеально, — не без тени гордости сказал он, не отрываясь от приготовления.       Насечки были по всему периметру котла.       Как ни странно, кабинет Снегга не был таким мрачным как он сам.       Он был в пастельных тонах, всё сдержано и минималистично.       Повсюду чувствовался порядок и педантичность хозяина.       Больше всего Силен поразила необычная коллекция книг профессора, которая шла по всем стенам кабинета, осторожно устроившись на крепких дубовых полках, причём, само удивление вызвало и то, что среди книг, девушка разглядела несколько таких как: «Любовь — это результат колдовства или чувства?»; «Как понять свою душу» и «Амортенция от А до Я».       — Мисс Глэйс, сделайте вид, что вы не видите в моём кабинете ничего необычного и я сделаю тоже самое, — он посмотрел на неё спокойным взглядом чёрных глаз.       — Не понимаю, о чём вы, сэр.       Снегг позволил себе мимолетную улыбку.       Профессор, наконец, закончил и, налив в маленькую чашку напиток, передал Силен.       — Выпейте это — станет лучше.       Глэйс взяла чашку и её нос щекотнул пряный запах напитка.       Она глубоко вдохнула и сделала несколько глотков.       Горячая жидкость медленно обволакивала горло, плавно стекая вниз, согревая струны её души, позволяя расслабиться.       Снегг убрал руки за спину и подошёл к небольшому окну.       Его глаза блуждали по Запретному лесу. Сейчас, он был безмолвным, точно все жители покинули свои дома и скрылись в неизвестном направлении, лишь бы держаться подальше от этого ужаса, что творился вокруг.       Девушка сделала ещё несколько глотков и посмотрела на профессора.       Поймав её взгляд в отражении окна, он спросил:       — Вам стало лучше?       — Да. Спасибо…— Силен поставила чашку на стол и решилась. — Профессор, что за заклинание использовал Гарри против Драко? Я ни разу нигде его не видела ни в одном учебнике…       Северус погрузился в тяжелые воспоминания и закрыл глаза.       Глэйс почему-то резко почувствовала запах травы и Чёрного озера.       Силен не надеялась получить ответ на вопрос, но всё-аки упорно ждала.       Профессор погрузился в воспоминания, что до сего дня, терзали его душу, но каменная маска строго преподавателя — прекрасно справлялась.       Но вот, пушистые ресницы мужчины дрогнули и, открыв глаза, он вздохнул.       — Поттер нашёл мой старый учебник. В нём было написано это заклинание, — тихо сказал он, но помедлив, добавил: — моей рукой.       Глэйс в изумлении уставилась на профессора.       — Вы сами его придумали?       — Верно. Когда я был учеником Хогвартса, уже тогда Поттер мешал всем жить, — сквозь зубы проговорил он. — Точнее, его отец. Мальчик здесь вовсе не причём, но он так похож на своего папашу, такой же заносчивый, — он скривился.       Глэйс молча слушала профессора, боясь, что он замолчит.       — Джеймс всегда был лучшим, лучший ловец, красавец, девчонки так и вились вокруг него. Хотя, он ничего из себя путного не представлял, — сказал профессор и опустил глаза.       Воспоминания хлестали его по лицу, словно разгневанная женщина.              «Лили», — быстро пронеслось в голове у девушки.              — Я решил, что не могу оставить всё как есть и начал активно заниматься и искать способ…– усмехнулся он. — Мальчишки, — вдохнул Северус с толикой улыбки, — всегда стремятся быть лучше.       Воспоминания Снегга захватили Силен и перенесли на двадцать лет назад, в Паучий тупик.                     Невзрачная улочка в бедном квартале Коукворта, в котором находился дом Снеггов.       Рядом стоит фабрика, из труб которой поднимается едкий дым, из-за чего окрестная река и лес стали непригодными для жизни.       Обстановка говорит сама за себя — дом Снеггов, находится в заброшенном, ранее процветавшем районе.       Глэйс заметила, что неподалеку стоит дом Эвансов.       Рощица и качели, на которых, когда-то катались маленькие Северус и Лили, вдыхая дурманящий аромат ивы.       Силен видела блёклые силуэты, точно сгустки некогда сильной энергии, что озорно разговаривали друг с другом и слышала тихий смех.       Вокруг, запах пепла и чего-то склизкого, неприятного.       Девушка поморщилась, но позволила воспоминаниям Снегга затащить её в его дом.       Глэйс открыла глаза и увидела перед собой небольшую комнатку, как и кабинет Северуса, она была уставлена книгами и различными баночками с неизвестным шевелящимся содержимым.       Здесь же был небольшой стол, на котором красовался маленький аквариум с пушистым пауком, чьи мохнатые лапки постукивали по стеклу, был сдвинут в угол.       — Б-р-р-р, — Силен поёжилась, заметив блеск красненьких глазок, вертящимся по сторонам. Молодой Северус стоял посреди комнаты и повторял одно и то же движение.       Высокий, бледная как мрамор кожа, всё такие же чёрные сальные волосы, горящие идеей глаза, длинные тонкие пальцы, острые черты лица.              «Если ему помыть голову и надеть что-то более презентабельное, можно смело отправлять в светское общество — никто не заметит», — смело подумала Силен, рассматривая юнца со всех сторон.              Она видела, как юный Северус делает выпад вперёд в боевой стойке, не целясь куда-то конкретно.       — Мне нужно такое заклинание, чтобы я мог подстроить его под это движение, — задумчиво произнёс Северус, не замечая незваную гостью.       В его голову пришла какая-то идея, чёрные глаза загорелись, и он бросился искать что-то, в Мерлином забытом шкафу с пылью.       — Да, где же она! — от злости, он случайно пнул стол и аквариум полетел на пол, перевернувшийся внутри домик, из небрежно сложенных веток, накрыл своего «маленького» обитателя, который с кувырком выпал на прожжённый ковёр. — Чёрт! — Северус тут же опустился на колени и мягко подобрал тарантула на руку. — Морбиус, извини, — слизеринец, практически, облизывал паука, от чего у Силен закрутило живот.       Парень, усадив паука обратно в аквариум, заприметил книгу под диваном.       — Ага!       Он присел ещё ниже и, касаясь сальными патлами пола, выудил ветхий том.       — Наверняка, её мать спрятала, — усмехнулся он и, сев на диван, вытащил из своей потрёпанной сумки пергамент и перо угольного цвета.       Глэйс медленно подошла к дивану и села рядом с молодым Снеггом, предусмотрительно подложив газету на сальное, белое пятно.       Она провела рукой возле его лица и, поняв, что он её, действительно, не видит, чуть успокоилась.              «Значит, и паука на самом деле нет».              Она выдохнула и наклонилась к книге вместе с Северусом.       Юноша судорожно перелистывал пожелтевшие страницы.       Это был словарь, настолько старый, что в некоторых местах уже не различались буквы, на некоторых страницах виднелись отпечатки пальцев его владельца, а большинство из них и вовсе отсутствовали.       Однако…несмотря на это, был ещё чуть уловимый затхлый аромат.       Знаете, книги пахнут мускатным орехом или ещё какими-то пряностями из далеких заморских стран.       — Какой запах… — сказали они оба в слух.       Силен уставилась на профессора, но он на неё не повернул и головы.       Она улыбнулась и продолжила наблюдать.       — Вот оно! — Северус схватил перо и стал выводить буквы на блёклом куске пергамента.       Глэйс опустила глаза на слово, что он отметил костлявым пальцем: «Semper — навсегда», и второе «Sectura — рассечение, надрез».       У профессора был потрясающий почерк, а на то как он выводил буквы, можно было смотреть вечность.       Под этими двумя определениями он поставил точку и задумался.       Он почесал краешком пера подбородок в раздумьях.       — «Рассечение навсегда?» — тихо спросил он у пустоты, ожидая немого одобрения.       Силен посмотрела на него — полный энтузиазма и жизни. Несмотря на то, как он выглядел, весь осунувшийся, с мешками под глазами, в нём ещё горел огонь, где-то совсем глубоко в душе.              «Когда же вы стали таким мрачным, как сейчас?», — грустно подумала Силен, пытаясь коснуться руки юного волшебника, но та прошла сквозь неё, оставив бесшумную дымку.              — «Sectumsempra» ,— произнесли они в унисон.       Глэйс снова испугалась.              «Странно говорить хором с воспоминанием».              Наконец, Силен поняла, что показывает ей профессор.       Северус-воспоминание резко вскочил с дивана, что-то невнятно выкрикнув.       — Создание заклинания — это очень сложная штука, неужели он надеется придумать его так просто и быстро? — усмехнулась Силен и, расположившись поудобнее, следила за действиями будущего профессора.       Для создания заклинания необходимо три ключевых компонента.       А именно: сам волшебник, как основа и объект выполнения магических действий, магический инструмент, то есть палочка – своеобразный проводник магии и, конечно же, магическая формула.       Можно представить, что палочка — это некая дверь с магическими замками, открытие каждого из которых, отворяет определенную дверь в определенное место — эффект заклинания.       А магическая формула — это ключ к замку.       Когда ты проговариваешь то или иное заклинание, оно должно быть описано максимально чётко.              «Одного хотения мало, нужно ещё иметь силу, чтобы вложить неё в заклинание», — Силен упивалась тщетными попытками молодого Северуса стрельнуть Семпрой в пустоту. — «Не всё же ему издеваться над другими, верно?»              На мгновение, вокруг Силен сгустилась темнота и её перенесло в другое воспоминание.              Тёмный переулок, пропахший бездомными и попрошайками.       Лужи источали зловония, благодаря дождям с выбросами отходов близлежащего завода.       Молодой Северус ведёт под руку престарелую женщину.       Её волосы тоже были угольно-чёрными, с проседью паутинки, аккуратно собранные в пучок.       В руках, тяжелые сумки с продуктами, из которых торочит, только что испечённый, ароматный хлеб.       — Пойдем скорее домой, мне нужно больше тренироваться, чтобы превзойти наглеца Поттера, — произнёс мальчик с горящими глазами.       Женщина ласково улыбнулась и подняла на него свои усталые, но, всё ещё, искрившиеся жизнью глаза.       Она любила своего сына, и души в нём не чаяла. Снегг — был единственным, ради кого старушка продолжала жить с улыбкой на лице.       Силен шла рядом сними, вслушиваясь в разговор.       — Мальчик мой, тебе не нужно никому ничего доказывать, — снисходительно произнесла она.       Они вошли в небольшой арку-коридор, ведущую к другой стороне улицы сквозь один из длинных домов.       — Мам, ты не понимаешь. Этот, — он скривился, — Джеймс, опозорил меня на глазах у всей школы, — Северус сжал кулак от злости. — Я не дам и дальше ему меня унижать. Может, я и выгляжу как тихоня, но я покажу на что способен, — строго процедил слизеринец.       — Умница, профессор, — тихо хмыкнула Силен, восхищённая юной целеустремленности.       Женщина вновь ласково улыбнулась и потрепала сына по голове свободной рукой.       — Ну, и кто тут у нас? — голос откуда-то из соседнего прохода, донёсся вместе с ветром до матери и сына.       Из темноты на них вышел мужчина: на лице красовался неприятный шрам, на спине такой же омерзительный горб, лохмотья, иначе не назовешь, болтались на ветру, оголяя низ его толстого живота.       — Мамаша и засусленный сынок, как трогательно, — посмеялся он. — Давайте деньги и всё, что у вас есть, мамаша, — процедил он, понизив голос.       — Молодой человек, идите куда шли, а мы пойдем другой дорогой, — спокойно ответила женщина, устало моргнув.       Громкий смех мужчины, раскатом грома прокатился по всему коридору.       Силен напряглась, таких личностей, подобных этим отбросам, она уже видела, и встреча с ними никогда не предвещала ничего хорошего.       Северус засунул руку в карман старого пальто, нащупывая палочку.       — Молодой человек? Спасибо, за комплимент бабуль, уморила, — он театрально вытер слёзы. — Ну, хватит, давайте заканчивать этот цирк, — горбатый вытащил длинный нож из внутреннего кармана и наставил на женщину, сдав рукоять в жилистых руках.       Северус, в мгновение ока, встал перед матерью и направил волшебную палочку на грабителя.       Сейчас, на них было направленно две палочки.       Силен постаралась закрыть и своим телом женщину.       Она мгновенно забыла, что видит перед собой лишь воспоминание.       — Что? Палочка, боже, и что ты сделаешь? Постараешься выколоть мне мой единственный глаз? — мужчина двинулся вперёд, отвратительно облизнув пересохшие губы, кажется он тоже учуял свежую выпечку.       — Не подходи! — крикнул Северус и угрожающе потряс палочкой.       — Не надо, Северус, просто уйдем, — взмолилась женщина, дергая сына за рукав.       — Значит по-хорошему не хочешь...Что ж, — громкий свист мужчины залил коридор и из дальних глубин выползло ещё трое, таких же как он, безобразных.       — Северус, не надо. Я отдам им всё, что они хотят, — взмолилась женщина и бросила сумки на пол.       — Это всё, что у нас есть, я не позволю шайке каких-то отбросов забрать у нас хоть что-то! — вскрикнул юноша, размахивая трясущейся палочкой в руках.       Северус настолько был занят людьми вокруг него, что совсем забыл про тыл и ослабил защиту.       — Нет! — вскрикнула вдруг Силен, взмахнув палочкой, но заклятье прошло сквозь мужчину, отрезвляя её рассудок.              «Я не могу помочь...».              Женщину сзади схватил ещё один мужчина, на этот раз высокий. Он приставил к её горлу сверкающий нож и дерзко взглянул на Снегга.       — Мама! — он хотел кинуться к ней, но мужчина чуть надавил лезвием на старое беззащитное горло старушки, и капелька крови окрасила его клинок.       Снегг замер на месте.       — А, теперь, ты не настолько крут, со своей палочкой? — сказал мужчина и крепче сжал женщину.       Сзади к Снеггу подобрался мужчина и стукнул по голове рукояткой ножа со всей своей силой.       Ноги парня подкосились, и он упал на колени. Голову пронзила тупая боль, а в глазах потемнело.       Громкий смех бандитов ещё громче раздался эхом в коридоре.       Силен видела, как люди, хотевшие пройти по коридору, видели эту сцену разворачивались и уходили прочь, словно им не было дела.              «Бездушные, так же нельзя!»              Негодованию Глэйс не было предела.       Но это лишь воспоминание, тут ничего нельзя сделать и от этого выворачивало.       Двое из группы бродяг подошли к женщине и схватили её за бёдра.       — А ты не так уж стара, посмотрим, что у тебя под юбкой! — сказал самый мерзкий из них и облизнулся.       Глаза Северуса были затуманены, по бледному лбу текла алая струйка тёплой крови.       Он собрал последние силы и, пошатываясь, встал, опираясь о стену рукой.       Слизеринец медленно поднял глаза и, увидев картину, перед ним предстающую, немедленно направил палочку.       — Ублюдки! — процедил профессор сквозь зубы, до треска сжимая древко волшебной палочки.       Силен видела гнев, смешавшийся со злостью в чёрных глазах.       Взмахнув ей, что есть сил крикнул:       — «СЕКТУМСЕМПРА!»       Силен вскрикнула от неожиданности и на секунду зажмурилась.       — Северус, нет! — дёрнулась женщина.       Серебряное сияние в момент настигло насильника.       — Что?! Что происходит?!       Он отшатнулся, его тело начало покрываться глубокими ранами, окрашивая его и без того грязную рубашку в тёмно- бордовый цвет.              «То же самое, что было и с Драко», — сглотнув, подумала Глэйс, посматривая, как зрачки отброса заполняются кровью.              Мужчина упал навзничь, захлебываясь вязкой жидкостью, лёжа в луже химических отходов.       Двое других, от страха, спешно покинули коридор с воплями неимоверного ужаса от увиденного.       Тот, что сжимал женщину, приставив к её горлу уже трясущийся нож, всё ещё стоял прикованный к земле не в силах пошевелиться, точно его парализовало от страха.       Северус, полный гнева и злости, угрожающе двигался к нему, склонив голову на бок.       — Твоя очередь…— шумно выдохнул он.       Вспышка настигла и его.       Громкий крик боли озарил крохотный коридор, отдаваясь эхом от стен, заставив мурашки действовать с удвоенной силой по телу Глэйс и матери Северуса.       Девушка не могла вымолвить и слова, точно в одночасье забыла все существующие буквы.       Снегг стоял и с упоением смотрел на свою палочку.       Силен никогда не забудет взгляд агатовых глаз профессора, стоявшего посреди тусклого коридора в крови своих врагов.       Глэйс снова заволокло чёрным облаком, и она провались куда-то ещё глубже, в чужое подсознание.              Когда она открыла глаза, то оказалась в тени той самой берёзы на берегу Чёрного озера, где они однажды провели день перед экзаменом.       В тот день Малфой спас её от Блейза.       Силен оглянулась через плечо и, к своей радости, увидела, что Снегг устроился неподалеку в густой тени кустарника.       Как и прежде, он изучал материалы экзамена, изредка прищуриваясь от солнечного света.        Глэйс уселась на траву между кустарником и берёзой, внимательно рассматривая гогочущую четвёрку товарищей под деревом.              «Такие знакомые лица, не могу вспомнить…».              Она нахмурилась, пытаясь их разглядеть.       На поверхности озера сверкали яркие блики, а на берегу, тоже залитом солнечным светом, сидела компания девочек, только что вышедших из Большого зала, — сняв туфельки и носки, они болтали ногами в прохладной воде и смеялись.       — Сейчас развлечемся, Бродяга, — спокойно сказал Джеймс. — Гляди, кто там...       Сириус повернул голову — и замер, как пёс, почуявший кролика.       — Великолепно, — мягко сказал он. — Нюниус.       Глэйс обернулась и посмотрела в ту же сторону.       Снегг около кустов, только что поднялся на ноги и теперь прятал свои исписанные свитки в сумку.       — Как дела, Нюниус? — громко сказал Джеймс, подходя к нему вразвалочку.       Снегг отреагировал так быстро, как будто ждал нападения: уронив сумку, он сунул руку в карман и уже доставал оттуда волшебную палочку, но тут Джеймс воскликнул:       — «Экспеллиармус!»       Палочка Снегга подлетела вверх, футов на двенадцать и шлёпнулась в траву позади него.       Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял.       — «Импедимента!», — сказал он, направив палочку на черноволосого, и Снегг, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему.       Гуляющие стали оборачиваться в их сторону. Некоторые ученики поднимались на ноги и подходили ближе.       Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие — с удовольствием.       Северус, тяжело дыша, лежал на траве.       Джеймс и Сириус приблизились к нему с поднятыми палочками; по дороге Джеймс поглядывал через плечо на щебечущих девочек у озера.       — Как прошёл экзамен, Нюнчик? — спросил Поттер.       — Я смотрел на него — он возил носом по пергаменту, — злорадно сказал Сириус. — Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберешь!       Кое-кто из зрителей засмеялся: Снегга явно не любили.       Силен было неприятно за этим наблюдать, она чувствовала укол совести.       Молодой Северус пытался встать, но заклятие ещё действовало, и он корчился, будто связанный невидимыми веревками.       — Вы у меня дождётесь! — выпалил он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождётесь!       — Дождёмся чего? — хладнокровно сказал Сириус.       — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, вытереть о нас свой сопливый нос?       Из уст Снегга извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трёх шагах от хозяина, и ничего не случилось.       — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Джеймс. — «Экскуро!»       Изо рта у Снегга тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней.       — Оставьте его в покое!       Джеймс, Сириус и Силен обернулись.       Свободная рука Джеймса немедленно взлетела к волосам.       Кричала одна из девочек у озера, с густыми тёмно-рыжими волосами до плеч и поразительно зелёными глазами миндалевидной формы — такими же, как у Гарри Поттера.              «Это же маленькая Лили!»              — Что, Эванс? — сказал Джеймс.       Сам тембр его голоса вдруг изменился — он стал более глубоким и мелодичным, более взрослым.       — Оставьте его в покое, — повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал?       — Ну, — сказал Джеймс с видом человека, серьёзно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я...       Многие зрители засмеялись. Но улыбки на лице Лили не появилось.       — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала она. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно?!              «Правильно, я бы ему ещё и смачный подзатыльник выписала, — раздражённо подумала слизеринка. — Теперь понятно, откуда у профессора такая ненависть ко всему роду Поттеров», — вздохнула Силен.              — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай... пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку.              «А отец Поттера и впрямь паинькой не был», — подумала Силен и нахмурилась. — Однако, они с сыном совершенно не похожи, видимо гены матери, всё же оказались сильнее».              Тем временем чары помех, наложенные на Снегга, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплёвываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не видел.       — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили с лёгкой ухмылкой.              «Кому вообще, может понравится Поттер-старший в здравом уме?», — скривилась Глэйс, но тут же вспомнила Малфоя и слегка раскраснелась.              — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Сириус и снова повернулся к Снеггу. — Стой!       Но он опоздал: Снегг уже направил свою палочку прямо на Джеймса.       Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез.       Глэйс услышала мысли Снегга.              «Он использовал «Сектумсемпра», но совсем лёгкую. Словно не верил, что у него снова получится или не хотел, чтобы получилось так же?».              Кровь хлынула ему на мантию.       Ещё одна яркая вспышка — и Снегг повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники.       Многие в маленькой толпе разразились ликующими криками; Сириус, Джеймс чуть не захлебнулись от хохота.       В уголках губ у Лили что-то дрогнуло, и Силен на мгновение показалось, что выражение ярости на её лице вот-вот сменится улыбкой.       Но она громко сказала:       — Опусти его!       — Пожалуйста, — сказал Джеймс и взмахнул палочкой.       Снегг шлёпнулся на землю, точно груда тряпья. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус сказал:       — «Петрификус тоталус!» — и Снегг снова упал плашмя, как доска.       — Оставьте его в покое! — крикнула Лили.       Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней.       — Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, — серьёзно сказал Джеймс.       — Тогда расколдуй его!       Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снеггу и пробормотал контрзаклятие.       — Ну вот, — сказал он, когда Снегг вновь с трудом поднялся на ноги, — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус...       — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! — злобно прошипел юноша.       Глаза Глэйс расширились от удивления.              «Зачем же вы так, профессор…»              Лили прищурилась.       — Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоём месте я бы постирала подштанники, Нюниус.       — Извинись перед Эванс! — заорал Джеймс, угрожающе направив на Снегга палочку.       — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Джеймсу. — Ты ничем не лучше его!       — Что? — взвизгнул Джеймс. — Да, я никогда в жизни не называл тебя... сама знаешь кем!       — Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы... Непонятно, как твоя метла ещё поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит!       Она круто развернулась и быстро зашагала прочь.       — Эванс! — крикнул Джеймс ей вслед. — Погоди, Эванс!       Но она так и не обернулась.       Вокруг девушки закружило чёрное облако.              Силен тут же вывались в более-менее светлую реальность.       Так и оставшись сидеть в кресле в кабинете профессора, она тяжело дышала, схватившись за подлокотники.       — Мисс Глэйс, вы увидели то, что вам совсем не следовало, — строго проговорил Снегг, но так и не отвернулся от окна. — Ваши навыки в покорении души, впечатляющие, но не стоит быть там, где слишком темно и сыро.       В его словах не было ни тени на раздражение.       Она медленно повернула, потяжелевшую голову, от путешествия по воспоминаниям, в сторону Снегга.       — Профессор, почему вы назвали её этим ужасным словом, ведь она защищала вас?! — негодовала Силен.       Мужчина тяжело вздохнул, взгляд чёрных глаз погрустнел.       — Это заклинание тоже придумал я, его знал только я и Лили Эванс, — сказал он сквозь зубы.       Глэйс почувствовала, что в её груди предательски закололо.       Девушка встала, пошатываясь с кресла, и чуть подошла к профессору.       — Похоже, что в начале вы очень хорошо ладили, а потом…       — Потом она предала меня! — повысив голос, ответил Снегг и оперся руками о подоконник. Было видно, что эта тема дается ему больнее всего. — Именно из-за Поттера-старшего, я убил двоих человек! Из-за него я применил то заклятие, хотя мог выбрать любое другое.       Мужчина не мог закрыть рот и молчать, сохранять маску безразличности, как он делал на протяжении вот уже многих лет, оказалось очень трудно в присутствии волшебницы к которой испытывал довольно противоречивые чувства.       Силен видела в отражении, как меняется лицо профессора.       Он зажмурился, а губы его превратились в тончайшую ниточку.       — Нет, вы убили их потому, что они напали на вас с матерью, у вас не было другого выбора. Вы были молоды, профессор, — она потёрла уставшие глаза. — Поттер наоборот, дал вам толчок, чтобы вы стали тем, кем являетесь сейчас, — Силен говорила почти шепотом, но знала — он ее услышит. — Именно, благодаря тому, что происходило с вами, пока вы были молоды, смогли придумать такое мощное боевое заклятие… именно благодаря этому, вы стали лучшим в своём нелёгком искусстве! — сказала она и взмахнула руками.              «Эта девушка…Так странно», — профессор несколько раз моргнул, приводя себя в чувства. Рядом с Глэйс он как-то слишком расслабился, потеряв бдительность и опустив свой стальной невидимый щит, защищавший его от ненужных эмоций.              Она видела, как профессор усмехнулся. Но глаза так и не открыл.       — Единственное, что вам действительно не достает, это любви.       Глэйс боялась того, что говорила слишком много поэтому, не раздумывая, рывком подошла к профессору и обняла его со спины, осторожно касаясь руками его тела.       Маленький разряд тока коснулся сердца профессора, но тут же исчез.       Северус почувствовал, как его накрывает мягкой волной теплоты.       Силен ощутила, как мужчина вздрогнул.       Глаза под пушистыми ресницами задергались.       Девушка на секунду почувствовала странное свечение вокруг точки его души, словно её сковали золотые цепи.              «Это…Это похоже на...Не может быть!»              Её глаза расширились от удивления, которое моментально сменилось изумлением.              «Это непреложный обет, данный Нарциссе Малфой!»              Северус открыл глаза.       Тепло девушки, как-то непривычно сковало его, отчего профессору стало жутко неуютно в своём вечно холодном коконе страданий.       Его руки чуть подрагивали.       — Я вижу вам стало лучше, а теперь, пора идти, мисс Глэйс, — строго сказал он.       Девушка, смущаясь, отпустила мужчину и быстрым шагом прошла к двери, но остановилась, взявшись за ручку.       — Спасибо, что помогаете Драко. Профессор, вы – хороший человек. Чтобы кто ни говорил, — произнесла она и выскользнула из кабинета.       Губы Снегга чуть дрогнули.                     Весть о том, что Гарри Поттер встречается с Джинни Уизли, произвела изрядный фурор — главным образом среди девочек.       — Поверить не могу, что они вместе, — ошарашено говорила Астория Силен, выходя из кабинета профессора Флитвика в один из будничных дней.              — Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом…       После этой фразы, Симус Финниган взмахнул палочкой и горячие искры, вырвавшиеся из его волшебной палочки, подожгли профессору седовласую бороду.              — Ой, да ладно тебе, — улыбнулась Силен. — Я лично счастлива за Джинни. По ним давно всё было понятно, лишь вопрос времени, — пожала девушка плечами.       — Новая тема для оскорблений Поттера, Малфоем, — Астория подавила смешок, когда Силен закатила глаза. — Кстати, как он там?       — Должны были уже выписать…       — Эй, сучки-заучки!       Астория и Силен обернулись.       — Вспомнишь говн..— Астория не смогла закончить, Силен учтиво толкнула её локтем.       — И тебе привет, Малфой. Уже выписали? — спросила Глэйс, подавляя раздражение.       — Точнее, я сбежал оттуда два дня назад, — сказал он и провёл рукой по волосам.       — Как это похоже на тебя, — вздохнула девушка, но успокоилась — если Малфой в приподнятом настроении, значит его раны уже достаточно зажили.       — Но сейчас не об этом, Силен, мне нужно тебе кое-что показать,— сказал он, сверкнув какой-то дьявольской улыбкой.       — Ну, и что я там не видела? — сказала она и усмехнулась.       Астория подавилась смехом.       — Да нет, же глупая, пойдем, — Драко схватил девушку за руку и потянул в неизвестном направлении.       — Астория, увидимся позже, — крикнула Силен.       — Ага-ага, судя по тому, что он собрался показывать, это надолго.                     Оказавшись снова в захламлённой выручай-комнате, Драко потянул девушку к шкафу.       — Сегодня, я заменю последнюю деталь, и он заработает, — лихорадочно произнёс он. — Хочу, чтобы ты это увидела.       Силен обеспокоенно остановилась.       Неприятное чувство сжало её сердце.       Малфой вытащил из сумки странный прибор.       На вид, механизмы были старые и покрытые ржавчиной от многолетнего использования.       Глэйс в недоумении выгнула бровь.       Малфой держал прибор осторожно, словно он был хрупок, как стекло.       Сосредоточенное лицо, плотно сжатые губы, выдавали в нём неописуемое волнение.              «Интересно наблюдать за ним, когда он за работой, весь такой внимательный и осторожный. Мысленно добавить ему белый халат и круглые очки — смело можно назвать изобретателем», — улыбнулась Глэйс своим мыслям и чуть прикусила кончик указательного пальца.              — Я чувствую, как ты усмехаешься, — вдруг сказал он.       Слизеринка тряхнула головой, отбрасывая мысли, что у него на затылке, определенно, есть глаза.       Блондин начал вставлять в потайную дверцу шкафа этот непонятный прибор.       Поочередно, нажимая на комбинацию своеобразных кнопок волшебной палочкой.       Только сейчас, Силен поняла, что механизм напоминает человеческое сердце.       — Я так долго собирал его, — дрожащим голосом произнёс он, осторожно вставляя сердце в пазы шкафа. — Ты бы знала, как сложно найти нужные детали…       Глэйс ощутила на спине когтистые лапы паники, они подбирались к горлу, чтобы перекрыть ей дыхание.       — Если он заработает это значит, что…       Малфой осторожно закрыл основную дверь шкафа и дотронулся до его левой стенки тыльной стороной ладони, закрыв глаза.       — Это означает, что послезавтра здесь окажутся Пожиратели смерти, — шёпотом произнёс Драко, не отвлекаясь.       На секунду, носа Глэйс коснулся запах огневиски.       Звук металла, словно что-то бьётся друг о друга.              «Очень похоже на звук наручников, бьющихся в унисон...».              Она резко обернулась.       — Да! Получилось! Я смог, справился! — выкрикнул Малфой.       Глэйс дёрнулась от испуга и повернулась к нему.       — Кто здесь?!       — Чёрт!       Резкий голос выдернул Малфоя из празднества, он резко обернулся и, увидев кого-то в темноте, в мгновение ока вытащил палочку.       Перед глазами Силен пронеслось невербальное заклинание Драко и кто-то с глухим звуком вылетел из комнаты.       — Кажется, ты только что вышвырнул отсюда Трелони, — сказала Силен, прикрыв рот рукой.       — Нужно уходить отсюда, — грозно сказал Малфой и, схватив Силен за руку, вывел их из выручай-комнаты через потайной ход, образовавшийся в стене.       Он тянул её за руку через тёмные коридоры и вот, наконец, глаза Глэйс ослепил яркий свет солнца.       Они вышли по другую сторону замка, ближе к второй половине запретного леса, подальше от чужих ушей и глаз.       Малфой, наконец, смог выдохнуть и отпустить руку девушки.       — Драко, она видела нас в выручай-комнате! — Силен передернуло от страха.       Трелони сама по себе была странной женщиной и несла всякий бред на своих лекциях.       Например, часто говорила о приближающейся смерти одного из учеников.       А когда её бред имел воздействие на такого доверчивого человека, как к примеру, Лаванда Браун — упивалась своим «величием провидца».       Мало ли какой бред она могла снести на этот раз?       — Я знаю. Но если и видела нас, то не поняла, что мы делали, — победно сказал он и скрестил руки на груди, — успокойся, это всего лишь Трелони, кому сдались её бредни?       Мысли в голове Глэйс путались и перебегали от одной к другой, не давая зацепиться за что-то одно.       Она мысленно сосчитала до десяти и оперлась руками о рядом стоящее дерево.              «Это похоже на какой-то страшный кошмар!»              — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил юноша, касаясь рукой её спины.       — Да…То есть нет! Чёрт, Драко послезавтра Пожиратели будут в школе! — она развернулась к нему лицом.       — Получается, так…       — И ты так спокоен? — спросила Силен, глядя в его серо-голубые глаза.       — Да, ни черта я не спокоен! — вдруг, крикнул он. Глэйс опешила и сделала шаг назад, словно испугалась. Когда Малфой понял, что не совладал с эмоциями, нахмурился. — Извини…       Силен медленно опустилась на траву, облокотившись спиной о дерево.       Драко сел рядом с ней.       Они наблюдали с высоты за безмятежными школьниками.       Кто-то торопился на занятия, а кто-то их и вовсе прогуливал, устроившись небольшими группками под ветвистыми деревьями.       Яркий смех, безвольные ругательства доносились со всех уголков замка.       Никто даже на мгновение не мог представить, что случится в ближайшие дни.       — Всё изменится, — тихо сказала Силен, перебирая пальцами травинки.       Малфой прикусил губу.       — Ты боишься? — спросила она, скоса поглядывая на него.       Малфой усмехнулся.       — Если честно, то очень, — вздохнул Драко.       Ветер мягко трепал его по волосам — они небрежно спадали ему на лицо.       — Ты не один, — напомнила Глэйс.       Девушка положила голову ему на плечо.       — Когда дело будет завершено, мне придётся покинуть школу на неопределенное время, — с тенью грусти произнёс блондин.       Силен осторожно коснулась его руки и сплела пальцы.       Малфой выгнул бровь и поднял их руки.       — Это что? Ты куда-то хочешь меня отвести? — с любопытством спросил он.       — Нет, — усмехнулась Силен. — Люди делают так, чтобы почувствовать тепло другого человека, это делает нас чуть более счастливыми, — она пожала плечами и усмехнулась, глядя на изумленное лицо Малфоя.       Драко с интересом посмотрел на их руки и повторил жест девушки.              «Странно учить его таким простым вещам», — улыбнулась про себя Глэйс.              — Хм...я чувствую твое тепло…и мне приятно, — щёки парня слегка коснулся румянец.       — Мне тоже.       Парень положил свою голову на её и прижал девушку ближе к себе.       — Профессор Снегг, рассказал мне о том, что ты сделала с Поттером, — словно невзначай сказал он, чуть усмехнувшись.       Щёки Силен зарделись румянцем.       — И?       — Моя девочка, — сказал он и улыбнулся, потрепав по огненным волосам.       Глэйс закатила глаза и слегка толкнула его локтем.       — Я знаю, что ты снова сделала для меня, — шёпотом продолжил Драко. — Ты спасала мою жизнь столько раз, что я просто обязан на тебе женится.       Малфой в задумчивости почесал подбородок.       — Фу, что? — Силен с усмешкой посмотрела на парня, — Не говори таких глупостей, пожалуйста, Малфой.       Блондин тоже рассмеялся, но на секунду, в его глазах Силен заметила тень грусти.       — Кстати, знаешь, что я вспомнил?       — М?       — Ты обещала научить меня делать Патронус, — радостно сказал он и вскочил.       — Сейчас? — Силен уставилась на него в непонимании.       — Ну...А, когда же ещё? Он может мне пригодиться в ближайшее время, — усмехнулся парень и протянул ей руку.              «Ну, и как можно отказать такой мордашке?»              — Я знаю одно место, где мы можем позаниматься, — сказал блондин и увлёк девушку за собой.                     — Для того, чтобы научиться такому сложному заклинанию, как Патронус, нужна достаточно большая площадка и кое-что ещё очень важное…— воодушевленно говорил Драко, бегущий далеко впереди по коридору Хогвартса.       Силен знала, что замок огромен. Большинство помещений оборудованы под кабинеты, а что-то под излюбленные Филчем кладовки. Но в школе оставалось ещё много мест, куда не ступала нога учеников.       — И что же? — Силен, запыхавшись, остановилась.       — По школе ходил слух, что он всё ещё остался, вот и проверим так ли это, — сказал Драко в предвкушении и потёр руки.       — Кто?       Малфой направил палочку на одну из потрёпанных жизнью дверей.       — «Алохомора!» — тихо сказал он и тяжелая чёрная дверь, поддавшись, медленно открылась с противным скрипом.       Драко затянул девушку внутрь и захлопнул дверь.       Силен оглянулась по сторонам, прикрывая рукавом кофты нос от пыли.       Класс больше походил на какую-то заброшенную комнату.       Парты были сдвинуты в угол огромной грудой. На них покоилась многовековая пыль и грязь.       Старинные шкафы, бог знает сколько лет простоявшие здесь, уже накренились и теперь дружно лежали на плечах друг друга.       Книги, когда-то повалившиеся из открытых витрин, теперь лежали на полу раскрытыми, страницы пожелтели, корешок выцвел, а от названия не осталось и следа.       Вокруг пахло старостью, пергаментом и корицей.       Странно сочетание запахов, приятно расслабляло и дарило ощущение своеобразного уюта.       — И откуда ты знаешь столько потайных и неизученных мест школы? — в изумлении спросила Глэйс, рассматривая класс.       — Когда ты в одиночестве блуждаешь по школе, можно найти массу подобных, — тихо сказал Драко, проходя глубже, отталкивая любезно сплетённые кружева местных пауков.              «Очень много мест, Драко. Ты слишком долго был один», — грустно подумала Силен и её сердце сжалось.              Малфой внимательным взглядом изучил комнату.       Его голубые глаза остановились на куче барахла в дальнем углу комнаты.       — Что мы ищем? — с интересом спросила Силен и прошла за блондином.       Драко сел на корточки возле груды мусора и стал перебирать каждую вещь по отдельности.       — По идее, это может находится в шкафах или тумбочках, возможно оно всё ещё в каком-нибудь сундуке, даже в книге, — взволнованно произнёс он и откинул двумя пальцами чей-то выцветший дырявый плащ.       Силен нахмурилась, но присела рядом и стала так же тщательно осматривать предметы.       В руки блондина попался небольшой чемодан мандаринового цвета.       — Так осторожно, он может быть там, — Драко взял ей за локоть и, отойдя на небольшое расстояние, шлепнул по нему заклинанием.       Чемодан открылся, обнажая своё содержимое.       К его разочарованию, кроме нескольких колдографий и кипы старых писем, в нём ничего не было.       Блондин, расстроившись, вздохнул и вновь подошёл к куче хлама, усиленно разгребая тот руками.       Силен опустилась на колени.       Девушка взяла руки колдографии и внимательно их рассмотрела.       Несмотря на то, что чемодан был очевидно древний, колдографии были, словно совсем сделаны недавно.       Силен прищурилась, чтобы получше рассмотреть.       Это была компания относительно молодых волшебников.       Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран, её дочь и недовольный, стоящий в стороне, Салазар Слизерин.       Годрик весело обнимал двух красивых, статных особ и нисколечко не смущался, засматриваясь на одну из них. В отличии от одной из девушек, которая бросала странные взгляды на недовольного Салазара.       Силен улыбнулась.       — Почему у нас нет совместных колдографий? — вдруг спросила она, не отводя взгляда, от четырёх великих волшебников.       — Не вижу в этом смысла, — пожал плечами блондин, продолжая отбрасывать сгоревшие книги в сторону.       — Смысл в том, что это память, — сказала девушка и аккуратно уложила колдографию на место.       — Портреты намного более эстетичные и красивые, — строго произнёс блондин, не отвлекаясь, от усердного перебирания пережитков прошлого.       — Они не показывают нас в движении, на них мы не живые, — не унималась Глэйс. — Словно замершие…       На мгновение он поднял на неё недоумённый взгляд.              «Как много в вас странного, девушки», — закатил глаза волшебник.              Да, для него все эти странные милые штучки были в новинку, однако, взгляд Силен полный укоризны, заставил его поклясться, что в следующий раз, они обязательно сделают колдографию.       Малфой покачал головой и вздохнул.       От его взора не укрылся кусочек стали, нагло пытающийся скрыться за грудой старческого барахла.       — Вот оно, я уверен в этом! — радостно воскликнул он и приложил ухо к большому резному сундуку.       Он зловеще качнулся, будто внутри жило какое-то существо, рвущееся наружу.       — Драко, это       — Да, Силен. Это богарт, — сказал он и повернулся к ней лицом.       Его глаза горели жаждой и энтузиазмом.       Солнце, понемногу, пряталось под одеялом из туч и перестало светить в окна замка.       Драко скинул пиджак и остался лишь в одной водолазке.       — Учти, я не такой крутой учитель как профессор Люпин, – сказала Глэйс и завязала волосы в высокий небрежный пучок, заткнув в него палочку.       Драко опёрся о парту и, сложив руки на груди, внимательно осмотрел своего нового профессора.       — Привычка творческого человека, — хмыкнул Драко.       Силен была в чёрной кофте с одним рукавом, и облегающих лосинах с интересным рисунком на бедре.       — Редко вижу тебя с убранными волосами, — задумчиво проговорил Малфой.       Щёки Силен покраснели, и она опустила взгляд.       — Мне нравится, — улыбнулся Драко, — профессор.       В его хищном взгляде проскальзывали шальные огоньки.       Глэйс закатила глаза и улыбнулась.       — В общем, начнём с того, что такое Патронус и зачем он вообще нужен, — Силен рассуждала и расхаживала по всему кабинету, словно вела настоящую лекцию, её каблуки приятно постукивали по деревянному полу. — Патронус — это магическая сущность, вызываемая заклинанием «Экспекто патронум» …       — В общем и целом.       — Что?       — Правильно говорить: «в общем и целом», — съязвил Драко       Глаз Силен задёргался, а на висках вздулись вены.       — Чёрт возьми, ты меня слушаешь, Малфой?! — взревела Глэйс, сверкнув глазами.       Увидев, бешеный комок ярости вместо Силен, Драко опасливо вытянул руки ладонями вперёд.              «Тебе так идет злиться, святой Мерлин!», — подумал про себя Малфой, облизывая нижнюю губу.              — Не горячись, я тебя слушаю, Силен, — ласково произнёс он. — Только не испепели меня взглядом, пожалуйста, — капелька пота стекла по его лицу.       Глэйс глубоко вдохнула, успокаивая нервы.              «Вот же засранец!».              Силен продолжила:       — Она может быть выражена, как просто облако серебристого пара, так и обретать различные формы, — она остановилась и посмотрела на Драко, внимательно ли он её слушает.       Драко непрерывно следил за девушкой, а в его глазах всё больше разгорался огонь нетерпения. Как прилежный ученик он внимал каждому слову.              «Похоже, ему и правда, интересно».              Силен кивнула.       — «Телесные Патронусы» принимают вид какого-либо животного, соответствующего характеру вызвавшего его волшебника. В «боевых условиях» Патронуса под силу вызвать только сильному, опытному волшебнику, так как это очень сложная магия, — задумчиво произнесла Силен, посматривая на блондина с сомнением.       — Но ты же научилась, значит не сильно сложно, — пожал плечами Драко.       Глэйс усмехнулась и прикрыла глаза. Её накрыли воспоминания.                     Гарри отвёл её в сторону, где было побольше места.       Он встал позади неё и положил руки ей на плечи.       От этого жеста девушку немного передёрнуло, но она этого не показала.       — Ты должна представить самое мощное и самое светлое воспоминание, — вкрадчиво произнёс гриффиндорец. — Это будет непросто, но не забывай, что шрам на лбу у меня, — сказал он, указав палочкой на лоб.       Силен слегка посмеялась и это удовлетворило Поттера. Она приняла устойчивое положение.       — Выдохни, закрой глаза и подними палочку, — его лёгкий голос отдавался эхом в сознании.       Силен набрала в лёгкие воздуха и, шумно выдохнув, закрыла глаза.       — Вспомни…       В голове пронёсся поезд с тяжёлыми вагонами из воспоминаний, тихо громыхающий по холодным, железным рельсам из тонких серебристых нитей нейронов.       И она вспомнила.       Человека, который успокаивал её на озере, приводя в чувство; вспомнила как он поднял Силен, дрожащую, на руки и отнёс в замок, закутав в свою мантию.       Он не бросил её одну. Этот человек был рядом, когда она нуждалась в нем.       Закрыл своим телом. Спас её.       Драко, казалось вложил всю свою боль в этот поцелуй, покусывая её губы и сжимая всё крепче. Силен рукой обвила его шею и поцелуй стал глубже.       — «Экспекто… Патронум!»       Из кончика её палочки показалась сначала тоненькая серебряная нить, которая затем начала превращаться в какое-то небольшое серебристое животное.       Его шерстка красиво переливалась в тусклом свете ламп, а глазки горели, точно два маленьких бриллианта.       — Хорёк, замечательно! Силен, у тебя получилось! — Гарри похлопал её по плечу и радостный пошёл дальше по рядам учеников.       Хорёк сначала парил в воздухе, а затем нашёл себе место на шее хозяйки, уютно пристроившись.       — Такой маленький, ты и вправду сможешь защитить меня? — Силен взглянула в серо-голубые глазки. Существо кивнул с умным видом.              «Интересно… Почему именно хорёк?».              

      Силен открыла глаза и воспоминание испарилось, а ухмылка на лице осталась.       — Есть одна, очень важная деталь, для вызова Патронуса нужно вспомнить самые счастливые моменты своей жизни, иначе кроме вспышки света ничего не получится, — подытожила Силен.       Малфой, казалось, на долго задумался, а затем медленно поднял глаза на девушку.       — Понял. А теперь покажешь своего ещё раз?       Драко был похож на маленького ребенка.       Весь в нетерпении и, сгорая от любопытства, он постукивал ногой по полу.              «Вы только посмотрите, трясется как чихуахуа на ветру».              Глэйс улыбнулась.       Девушка отошла на безопасное расстояние от сундука и, взмахом палочки, подняла крышку.       Чёрная дымка заполнила пространство.       Силен расправила плечи и встала в боевую позицию.       Чёрная тьма быстро проглотила пространство и стала вращаться.       Сначала, это был просто силуэт, но затем начало вырисовываться что-то, похожее на человека.       В воздухе повисла какая-то тягостная сила, словно тебя накрыли чем-то тяжёлым.       Это была девушка; она вся горела зелёным пламенем, чёрные волосы развивались за спиной, словно готовы были в любой момент схватить тебя. Глаза были наполнены злостью и ненавистью, её улыбка не была дружелюбной, а вызывала страх и чувство тревоги в сердце.       В её когтистых руках светился шар света.       Это была Силен, но другая.       Тёмная.       Аура лже—Силен была настолько чёрной, что даже Драко почувствовал что-то нехорошее и липкое — оно обволакивало и его.       Глэйс открыла было рот от удивления, но быстро собравшись с мыслями, крикнула:       — «Экспекто Патронум!»       Яркая струя серебристого света вырвалась из её палочки, образуя сначала небольшой шар, а затем превратилась в огромного хорька, тут же отразив атаку лже—Силен.       Однако, тёмная копия очень сильно сопротивлялась.       Она пыталась высосать всё хорошее, что было в настоящей Силен.       Глэйс слышала чей-то сдавленный крик у себя в голове, переходящий в хор голосов.       Девушка сжала в руке палочку так сильно, что, казалось, она сейчас треснет.       Губы лже—Силен не двигались, но девушка отчётливо слышала её пьянящий голос у себя в голове.              Прими себя такой, какая ты есть. Ведь я – это ты.              Богарт протянул когтистую руку Силен, дьявольски улыбнувшись.       Он очень сильно напоминал голос демона, который она слышала ранее.              Лже—Силен сжала сферу в руках и противно скривилась.       Глэйс почувствовала, как её сердце сдавила липкая рука страха, просачивавшегося во все клеточки молодого тела.       Драко не мог пошевелиться, ощущения были такие, будто его сковывали невидимые цепи, врезающиеся в кожу.       В его глазах читался страх и беспокойство.       Он посмотрел на Глэйс.       — Силен!       Девушка метнула быстрый взгляд на Драко.              «Она высасывает и его силу тоже!»              Силен сжала кулак так сильно, что между её пальцев просочилась струйка крови.              — Я хочу, чтобы ты научилась защищать себя, — она медленно подвела Силен к старцу и чуть нажала ей на плечи, чтобы та села на колени. — Но, чтобы усилить тебя и защитить, нужен символ.              Тату на руке девушки зашевелилась и зажглась ярким светом, заставляя кожу неприятно жечь.              — Когда угрожает опасность твоим друзьям или близким, людям с развитой силой, ничего не остается как выплеснуть её наружу…              Силен бросила взгляд на Драко, чьё лицо перестало обретать фокус, а глаза становились всё более безжизненными.       Сделав глубокий вдох, слизеринка собрала из своей груди сферу зелёного света и швырнула в спину хорька.       Патронус, обрёл немыслимую силу и одним махом отправил богарта в нокаут.       Глэйс взмахнула палочкой и с силой захлопнула сундук.       Тяжело выдохнув, она подошла к нему и села сверху.       — Не думала, что это будет так сложно, — сказала она и закрыла лицо руками, пачкая свою щеку алой кровью.       Раньше, ей приходилось вызывать Патронуса в совершенно не боевых условиях.       Блондин, выйдя из оцепенения, бросился к девушке и присел на одно колено, заглядывая ей в лицо.       Его всё ещё пошатывало, а пот медленно стекал по вискам.       — Силен, неужели твой самый большой страх, это ты сама? — он коснулся руками её рук и убрал их от лица.       Драко вытащил из брюк шёлковый зелёный платок и нежно вытер лицо волшебницы.              «Судя по всему, даже Волан-де-Морт не так страшен, как я сама. Шах и мат», — усмехнулась про себя Глэйс.              — Видимо, — вздохнула Силен и грустно посмотрела на парня.       Драко поднял её руки к губам и оставил нежный поцелуй на запястье.       Рана на её руке медленно затянулась.       — Ты никогда не будешь такой, Силен, запомни это — мягко сказал Драко. — Я не позволю.       Нежность, так внезапно проснувшаяся в Малфое согрела её сердце.       Увидев просвет улыбки на ее лице, он тут же встал.       — Ну что, моя очередь пробовать.       Малфой принял боевую стойку и вытянул палочку.       — Стой, это не так просто, как может показаться. Есть шанс, что богарт поглотит тебя в первый раз, — обеспокоенно сказала Силен.       — Я сын потомственных волшебников, разве ты думаешь, что у меня ничего не получится? — гордо выкликнул он, и его голос отразился от стен.       Силен сложила руки на груди и, усмехнувшись, покачала головой.       — Вечно гордый, — тихо сказала она. — Ну, посмотрим, на что ты способен.       — Хватит болтать, я сейчас быстро с ним разделаюсь, — властно произнёс парень и направил палочку.       Глэйс поднялась и резко откинула крышку.       Чёрное облако мгновенно поглотило комнату.       Драко внимательно смотрел, во что превратится его богарт.       Сначала, облако просто скапливалось, не превращаясь во что-то конкретное.       Затем, в комнату проник неприятный звук похожий на шипение.       Силен прищурилась.       Сначала показались ноги, голые ноги с безобразными ногтями, вылезающими из синюшной плоти. Затем рваная чёрная мантия, в некоторых местах обожжённая. Его пальцы рук украшали когти, как у орла, желтушного цвета. И, наконец, голова: лысая и такая же синюшная, как и части его тела, красные глаза с вертикальными прорезями зрачков.       Ноздри, как у змеи, противно раздувались при каждом его вдохе или выдохе.       Вокруг воцарился холод.       Казалось, сама комната покрылась льдом от его присутствия.       Чувство страха было настолько ощутимо, что можно было его увидеть — маленькая чёрная струйка, вместо пара, на выдохе.       А рядом с ногами чудовища покорно ползла длинная и толстая змея — Нагайна.       Змееголовый улыбнулся, обнажая, свои острые, жёлтые, гнилые зубы.       Глаза Малфоя расширились, а палочка выпала из руки.                            — Эй, ты как?       Силен держала голову Малфоя на своих коленях.       Его глаза медленно раскрылись.       — Что произошло? — спросил он, потирая лоб.       — Ну, твой богарт принял облик Тёмного Лорда и ты, — прикусила губу Силен, — мягко сказать, удивился, а он тебя поглотил, — вздохнула она.       Малфой нахмурился и вскочил.       — Я не боюсь его. Почему он принял именно его обличие?! — Драко злобно уставился на закрытый сундук, который всё ещё зловредно подрагивал.       Силен медленно встала.       — Может, в глубине души, ты всё-таки его боишься…       Драко в мгновение подлетел к ней и схватил за плечи.       — Я не боюсь его! Тебе ясно?       Силен смотрела и видела в его глазах ярость.       Спустя мгновение, голубые глаза отчистились от пелены, и он уже не казался таким воинствующим, а скорее расстроенным.       Силен улыбнулась и, поднявшись на носочки, мягко поцеловала в нос.       Его щёки тут же зарделись румянцем.              «Слишком уж, большое влияние ты на меня оказываешь, ведьмочка».              — Попробуем ещё раз? — улыбнулась она.       День приближался к закату, но двое продолжили упорно трудится.       — В этот раз, ты уже знаешь, кто будет твоим богартом.       Малфой кивнул.       — Постарайся, представить самый яркий и самый светлый момент в твоей жизни, — сказала Силен и положила руки на крышку сундука. — Готов?              «Если бы, было так просто представить что-то хорошее...», — лихорадочно думал Малфой, перебирая картотеку своих воспоминаний.              Драко набрал в лёгкие воздуха и снова кивнул.       На этот раз, чёрная тьма не заставила себя ждать и тут же приняла нужный образ.       Неприятное шипение вновь заполнило комнату.       Драко нервно сглотнул.       — Вспомни, счастливый момент в твоей жизни! — крикнула Силен.       Драко закрыл глаза.                     Первое, что бросилось в глаза, было что-то большое и мягкое. Но парень сначала, решил прочитать письмо, вложенное внутрь. Оно почему-то пахло шоколадом и грушей, этот запах был уже ему знаком. Он дрожащими пальцами развернул пергамент:              

«Пусть это Рождество станет, действительно, радостным для тебя…».

             Подпись отсутствовала, но почерк был, явно девичий и, до безумия знаком, но именно сейчас, память Малфоя, решила закатить ему истерику. Он вытащил то, что казалось потрясающе мягким.        Это был чёрный свитер крупной вязки с высоким горлом и необычным рисунком, который напоминал какие-то, еле заметные завитки.        Драко неосознанно поднёс его к лицу и вдохнул уютный запах.               «Снова шоколад и груша…».               Блондин улыбнулся, отложил свитер в сторону и взял в руки небольшую коробочку.        Драко аккуратно снял крышку. От удивления юноша поднёс ладонь к губам. Это были красивые часы, с чёрным кожаным ремешком, и серебряной окантовкой циферблата.        Внутри, они так же были чёрные, а стрелки цвета стали с еле заметными маленькими, блестящими камушками. Отсутствовали привычные цифры, а посередине красовалась изящная буква «Д».       Не скрывая восторга, он снял их с мягкой подушечки и сразу надел на левую руку. Они идеально подходили к его перстню на пальце. Драко просто светился от счастья.        Казалось, ему скоро скулы сведет от улыбки.                     — «Экспекто Патронум!» — воскликнул он, открыв глаза.       Из его палочки показалась лёгкая струйка, словно паутинка, которая только повисла длинной серебристой ниточкой, так и не добравшись до цели.                     Открыв тяжелые веки, он снова увидел перед собой глаза цвета виски.       — Опять? — вздохнул он.       — Да. Но в этот раз намного лучше, — Силен сунула руку в свой потайной карман и выудила оттуда плитку шоколада, — Вот возьми, полегчает.       — И откуда у тебя шоколадка? — с сомнением спросил он, но откусил кусочек горького.       — Подарили, — ехидничала Глэйс.       Бровь Малфоя тут же выгнулась, а его лицо скривилось.       — Успокойся, это Снегг дал мне её, — сказала Силен, капитулировав, под его строгим взглядом.       — Ты хочешь сказать, что мне придётся разбираться с самим профессором?       Драко пытался сохранить суровое лицо, но, увидев улыбающуюся Силен, не смог сдержать и свою улыбку.       — Ну, ты и дурак, Малфой, — сказала она и потрепала его по блондинистой голове.       Драко всмотрелся в глаза Силен.              «Вот они, тёмные глубины моего океана».              Он снова заставил себя встать.       Это далось не легко, и парень качнулся.       — В этот раз, я точно знаю, о чём мне нужно подумать, — твёрдо произнёс Малфой, вытерев пот со лба, выставил палочку вперёд.       — Может всё-таки отдохнешь? — озабоченно спросила девушка.       — Некогда отдыхать. Давай, открывай, — глаза его загорелись с новой силой, и он облизнул нижнюю губу.              «А он упорный. Сам изрядно устал, но никогда не признается».              — Ну хорошо, — Силен вздохнула, но повиновалась. — Раз, два, три!       В этот раз, чёрное облако моментально превратилось в Волан-де-Морта и у Драко было намного меньше времени подумать.       Он закрыл глаза.              Силен мягко провела указательным пальцем по его лицу, дотрагиваясь до бровей, затем плавно перешла по носу и остановилась на губах.        — Ты красивый.        Эта фраза выбила из колеи блондина, и он в недоумении смотрел на неё, не веря в услышанное, понемногу, заливаясь краской.        — Что?        — Ты красивый и внешне и внутренне, — без сомнения сказала она, продолжая водить мягким пальцем по его лицу.— Почему-то… не все это видят, или… может ты не всем показываешь, какой ты на самом деле.        Кажется, его сердце сделало тысячу ударов в минуту, после её слов, оно готово было вырваться.        — Какой? — хрипло спросил парень.        — Добрый, весёлый, заботливый, нежный и…ранимый, — она осторожно посмотрела на блондина.        Он чувствовал, что начал краснеть ещё больше, а кровь внутри так и вскипела.        — Когда ты рядом, весь мир становится другим… я не знаю, как объяснить…— девушка улыбнулась и села на траве.        Малфой тоже сел и нервно сглотнул.        На секунду, он подумал, что в Силен говорит веселящий напиток, но её слова были слишком искренними и очень сильно били по сердцу, чтобы казаться ненастоящими.        Глэйс посмотрела на звёзды и, улыбнувшись, тихо прошептала:        — Мне кажется… я люблю тебя, Драко Малфой.              Драко зажмурился.       — «Экспекто Патронум!»       Яркий, синий свет из его палочки, на мгновение ослепил лже—Тёмного Лорда.       Он поднёс костлявую руку к лицу, закрываясь от него.       Это больше не была паутинка, образ понемногу начал проявляться, всё больше и больше, ослепляя богарта.       Силен улыбалась.       — У тебя получается! — крикнула Силен.       Голубая сила вокруг Драко начала проявляться и кружить вокруг него.       Его рука, держащая палочку, сильно дрожала, но он не опускал её.       Голубые кольца силы, обвивались вокруг его рук, понемногу высвобождаясь.       Драко взглянул на себя и улыбнулся.              «Я справлюсь с тобой!», — вещало сознание.                            Вдруг, голос Глэйс начал доносится откуда-то из далека.       Вокруг, всё стало покрываться пеленой мрака, вводящей в ступор.       Холод начал поглощать парня изнутри.       Драко долго сопротивлялся, но затем, просто закрыл глаза и провалился в объятия тьмы.       — Хватит, ты и так слишком много тренировался, — говорила Силен, запирая сундук покрепче, и пряча его обратно под хлам, на законное место. — У тебя уже хорошо получается.       — Недостаточно, — мрачно произнёс Драко.       Малфой лежал на парте и задумчиво смотрел в потолок.       Он никак не мог понять, почему же, воспоминания, которые он использовал оказались недостаточно сильными.       Ведь, в те моменты, когда происходили эти события, он чувствовал себя действительно счастливым, а его сердце то и дело сбегало развлекаться на американские горки.       Парень нахмурился.       — Иногда, Патронус может не сработать, — сказала Силен тихо, садясь рядом. — Если у человека перевешивает количество плохих воспоминаний, — произнесла она и провела рукой по его волосам, мокрым от пота.       Драко закрыл глаза.       Крик матери.       Пощёчина отца.       Громкие крики и глухие удары.       Малфой вздрогнул.       — Эй…       Он медленно открыл глаза.       Силен склонилась над ним и провела рукой по его бледному лицу.       — Я уверена, в будущем у тебя будет много хороших воспоминаний и ты сможешь вызвать своего Патронуса, — улыбнувшись, сказала девушка.              «Она верит в меня, хотя я уже потерял это чувство в самом себе…».                     Малфой смотрел в её теплые, полные ласки и любви глаза и медленно таял.       Он вдруг понял, что, возможно, послезавтра всё кардинально изменится и никто не знает какие силы возьмут вверх.       Увидит ли он ещё эти глубокие глаза?       Сможет ли быть с ней, когда всё закончится?       Почувствует ли он её тепло вновь?       На минуту его осенило, и он вскочил, на бегу надевая пиджак.       — Приходи в выручай-комнату, завтра после занятий.       — Что? Зачем? — Силен удивленно уставилась на него.       — Произнесёшь: «Комната отдыха», чтобы тебе открылось нужное место, хорошо? — его лицо вдруг, засияло какой-то странной идеей, которую Силен была не способна разгадать, да и не сильно-то и хотела.       — Эм…Ладно, — Глэйс пожала плечами.       Драко уже вылетел из кабинета, оставив после себя, лишь запах зеленых яблок.              «Что он, опять задумал?»                                          Солнечные лучи пробивались сквозь плотно занавешенные шторы в комнату девочек.       Его наглые зайчики перебегали по обнаженным ногам девушки, мягко припекая.       Силен еле разлепила сонные глаза и потёрла их руками.       Первый урок начинался только в полдень, и она думала, что времени поспать у неё предостаточно.              «И все-таки, сон — это лучшая задумка природы».              Девушка приподнялась на локтях и оглядела комнату.       Несколько девочек ещё мирно спали, но многие кровати пустовали.       В том числе и кровать Астории.       Глэйс бросила быстрый взгляд на её тумбочку.       Там покоилась высокая стопка писем от Оливера.              «Наверно, уже унеслась в совятню», — усмехнулась девушка, сладко потягиваясь.              Оливер не оставлял её ни на день без письма.       Кто же знал, что гордый и целеустремленный гриффиндорец, по уши втрескается в такую вредную слизеринку.       Силен улыбнулась и опустила ноги на прохладный пол.       Её внимание привлек сверток, лежащий у нее на тумбочке.       Глэйс склонила голову на бок и с интересом взяла подарок в руки.       Подписи не было, только красиво выведенная буква «D» в правом нижнем углу.       Силен судорожно потянула за веревки в предвкушении.              «О. Мой. Мерлин…».              Силен провела дрожащей рукой по ткани.       «Это итальянское, импортное и дорогое, как золота пыль бельё. Каждый кусок стоит больше тысячи галеонов, потому что это ручная работа! Я много лет могла только облизываться, смотря на одну из таких вещей...а он, подарил мне целиковый!»              Глэйс запустила пальцы в мягкий шёлк вышивки цветов пиона и виноградных лоз с атласными подвязками со скромными бантиками.              «Это невероятно роскошная фантазия, которая воплотилась в жизнь. Даже размер идеальный, как он узнал то, что подходит мне?»              Силен мягко погладила ткань, наслаждаясь ощущениями.       Она медленно сглотнула.              «Он хочет, чтобы я его надела сейчас?»              Силен наколдовала небольшую ширму возле своей кровати.              «Не хочу лишних вопросов».              Девушка начала надевать бюстгальтер и подвязки.       Паутина тонкого шёлка чулка ласкала гладкую ножку.       Далее были трусики, мягкие, практически, невесомые.       Ремни подвязок на её бедрах, давали постоянное напоминание о том, что на ней надето.       Это чувствуется так развратно и порочно, что щёки Силен покрылись лёгким румянцем.              «Что же он задумал?»              Полностью надев комплект, Силен рассмотрела себя в зеркало.       Бюстгальтер толкал её округлую грудь вверх.       Подвязки пояса облегали изгибы бёдер, демонстрируя изящную попку и длинные ноги.       Силен провела руками по своему телу, изучая его и поворачиваясь в разные стороны.       Глубокое, драгоценное бельё делало тон её кожи, как будто светящимся. Глэйс ощущала себя сексуальной и чувственной, а ещё безумно смущённой.       Девушка бросила короткий взгляд на часы и поняла, что скоро все проснутся и нужно поторопится.       Вытянув из шкафа школьную форму, она мигом натянула её поверх красивого белья.              «Позор — скрывать такое красивое белье за школьной формой Слизерина», — разочарованно подумала Силен.              Посмотрев, на свою обувь, она бросила взгляд на туфли с высоким каблуком.       Лёгкая ухмылка озарила лицо.              «Если уж и быть сексуальной, то целиком и полностью».              — Почему бы и нет? — она выбрала чёрные, матовые туфли и надела поверх стройной ножки и мягкого чулка.       В Силен просыпается сила, зная, что скрывает некий секрет под формой: единственная подсказка — это черный шов на чулках, который бежит вверх по задней части ноги.              «Красивое белье для девушки — это как ядерное оружие для страны. Никто не знает, что оно есть, но с ним чувствуешь себя уверенней», — подумала она и, подмигнув себе в зеркало, вышла из спальни.                            Сбегая в спешке по винтовой лестнице вниз, в гостиной Силен наткнулась на Асторию и чуть не снесла её с ног.       — А, вот ты где, я думала ты ещё спишь, — ворчливо поговорила она, потирая ушибленное место. — Пойдем, первый урок перенесли, сейчас у нас «История магии».       — Опять слушать эту нудятину, — вздохнула Силен.       — «История Магии» — была бы намного интересней, если бы профессор не тупо перечитывал её из книги, — согласилась подруга.       Глэйс дико хотелось похвастаться подруге подарком, но почему-то не решилась.              Её сердце замирало, ведь только Драко знал, в чём она зайдет в класс.       Она медленно сглотнула перед дверью кабинета и, выдохнув, решительно толкнула её вперёд.       Взгляды сразу нескольких гриффиндорцев уставились на неё, со странными выражениями лиц.              «Так смотрят, будто всё знают», — сглотнула Силен, мотнув головой.              Драко сидел на предпоследней парте вместе с Забини и, казалось, не заметил, как Глэйс, цокая каблуками, прошла к их парте с Асторией.       Она бросила мимолетный взгляд на блондина.       Малфой весело что-то обсуждал с Блейзом и не обращал на неё ни малейшего внимания.              «Ну, хорошо, значит хочешь делать вид, что ничего не было, ладно, я принимаю твою игру».              Глэйс села за парту и вытащила из сумки пергамент и перо.       — Доброе утро, ребята. Точнее уже день, — сварливо проговорило приведение и по совместительству, профессор Катберт Бинс.— Сегодня мы изучим материал про восстание гоблинов, прошу быть внимательными и записывать, если услышите что-то важное и интересное. Хотя вы знаете, всё что я говорю — интересно и важно, — строго сказал профессор и тут же начал диктовать материал из толстенной, ветхой книги на его столе.       — Может, если бы ты хоть раз отодрал глаза от книги, было бы действительно интересно, — прошипела Астория.       Силен хотела снова посмотреть на Драко, но закусив губу, решительно заскрипела пером по пергаменту.       — Гоблины — раса высокоразвитых волшебных существ небольшого роста с удлинёнными ступнями и кистями. В рацион гоблинов входят мясо, коренья и грибы. Родной язык гоблинов называется гоббледук,— тихо щебетал Бинс.       Астория устало вздохнула, и решительно нарисовала занудливого профессора в левом верхнем углу пергамента.       —…Гоблины известны в волшебном сообществе как искусные ремесленники, кузнецы и ювелиры; гоблины заведуют единственным волшебным банком Гринготтс и чеканят монеты для волшебников...       Через несколько минут, Глэйс почувствовала странное.       Внизу живота, словно что-то зашевелилось и медленно начало тереться о её плоть и бедра.              «Что это?»              Глэйс нахмурилась.              «Показалось, наверно», — подумала Глэйс, старательно записывая за учителем.        Но тут, её перо дрогнуло, щекотнув подбородок.       Медленно ремни и подвязки, словно ожили на её теле.       Глэйс почувствовала, как ткань бюстгальтера нежно трется о её грудь, заставляя ареолы покрыться мурашками и встать.       Лямки осторожно двигались в стороны, стягивая грудь и бёдра.       Нижнее бельё зажило своей жизнью, шаловливо двигаясь на хозяйке.              «Так вот, что ты задумал...»              Трусики мягко за пульсировали и Силен пришлось закусить губу.       Она настойчиво пыталась делать вид, что ничего не происходит и вслушиваться в то, что говорил профессор.       — В 1474 году гоблин Гринготт основал волшебный банк Гринготтс. Неизвестно, был ли это первый банк в волшебном сообществе, однако к концу XX века он является единственным...       Они начали пульсировать по-настоящему.       Глубоко.       Ритмично.       Щёки Силен покрылись румянцем, а колени ослабели.       Девушка покачала головой, пытаясь вернуть самообладание.              «Представляю, с какой ухмылкой на лице ты сейчас сидишь, Малфой!»              Переводя дыхание, Глэйс сжала ноги вместе, но это только плотнее прижало пульсирующую ткань, к тугому пучку нервов у неё между ног.       Силен сидела с полным пониманием того, что её желудок скручивается в нервном возбуждении.              «Он контролируют сейчас всё».              Вокруг столько учеников и никто даже не представляет, что происходит под столом одной из учениц.       Пульсация вдруг становится сильнее.       Волны удовольствия слишком интенсивно окатывали девушку, держа на краю блаженства. Ткань шёлка нежно сдвинулась, заставляя нижние губы её «закусить».       Приходилось прикладывать не мало сил, чтобы не застонать прямо по среди урока.       Силен кусала свои губы.       Вибрации прекратились.       Пульс участился.              «Он сейчас остановился».              Она постаралась, как можно незаметнее посмотреть через плечо на блондина.              «О, чёрт…».              Ткань двигалась равномерно, подстраиваясь под все движения волшебницы, не давая ей забыть о своём существовании и на мгновенье.       Девушка сжала бедра сильнее, стараясь не застонать.              «Я не могу остановить вибрацию, могу только вцепиться в эту чертову парту!»              Удовольствие растекается по её телу.       — Силен, всё нормально?       Голос девушки доходит до нее через пелену удовольствия.       Потребовалась целая вечность, чтобы она смогла поднять беззаботное лицо на подругу.       — Да. Всё в порядке, — медленно проговорила Силен, тяжело дыша.       — У тебя так горят щёки, будто у тебя температура, — нахмурившись, сказала Астория.       Вибрация перешла в слабую пульсацию.       — Нет. Всё хорошо Астория, здесь просто жарко, спасибо, — соврала Силен, пряча своё довольное лицо в руках.       Девушка недоверчиво посмотрела подругу, но пожав плечами отвернулась.       Силен получила вибрацию устойчивых низких импульсов, ласкающих её цветок.       Приведение вдруг подняло голову и вскинуло невидимую бровь.       — Мисс, с вами всё в порядке? — несколько лиц обернулись в сторону взгляда профессора и остановились на розовощёкой Глэйс. — Хотите что-то добавить?       Силен судорожно рассматривала удивлённые лица, направленные в её сторону.              «Чёрт бы тебя побрал, Малфой!» — её тело вновь пронзила уверенная пульсация.              — В колумбийской легенде говорится о маленьком существе, таком как ребёнок, который носит большую шляпу и плачет от голода… Обычно он перемещает тех, кто его видит, кто приносит еду…— Силен сжала зубы и сильнее вцепилась в парту. —Оказавшись в доме неосторожных, ребёнок начинает расти и превращаться в злое существо с испорченными и острыми зубами, которое он выставляет, чтобы пугать людей, крича: «У меня уже есть зубы!». После этого он выбегает и исчезает…— её соски стали твердыми от напряжения и были видны даже сквозь одежду. — Это тоже гоблин? — наивно спросила Глэйс, зажмурившись.       Приведение ненадолго задумалось.       — Возможно, вы правы, мисс, существует множество магловских легенд, но только маленькая крупица из них, действительно является правдой, как например…       Эти изысканные пытки ласкают только лишь несколько частей её тела, в то время, как остальная хочет до боли быть затронутой.              «Безумие — испытывать удовольствие в такой обстановке!»              На мгновение, вибрация прекратилась и Глэйс смогла перевести дух.       Она старательно записывала за профессором, пытаясь, из последних сил не обращать внимание на своё безмерное возбуждение.              «Но это так трудно!»              Дно парты под её рукой треснуло.       Рука Глэйс дрогнула, порвав пером пергамент.       Импульсы пошли от мягкого до жёсткого, от жёсткого до мягкого, совершенно непредсказуемо.              «Я не могу остановить поднимающийся жар, у моего тела собственный разум…»              Жар поднимается выше. Кровь стучит в ушах девушки, а её кожа горит.       Сердце стучит в ускоренном ритме.       —…Рагнук I был королём гоблинов во времена основателей Хогвартса. Рагнук был одним из лучших кузнецов среди своего народа — в гоблинской культуре правителями становятся не только те, кто усердно работает, но и те, кто делает это лучше. По заказу Годрика Гриффиндора Рагнук выковал меч из чистого серебра с рукоятью, инкрустированной рубинами. Гоблины верят, что Гриффиндор украл этот меч у Рагнука, тогда как на самом деле король настолько привязался к своему изделию, что безуспешно пытался отнять его у Годрика силой….       Трусики девушки уже промокли, а соски напряглись под тканью школьной формы.              «Я могу только надеяться, что этого никто не заметит».              Глэйс бросила быстрый взгляд на учеников; золотая троица тихо шептались, Невилл уверенно записывал за профессором, Панси красила ногти лаком, кто-то спал, лежа на парте, другие переговаривались или перебрасывались записками, но никто не замечал девушку на пике оргазма.       Силен чувствовала, как поднимается давление чего-то изумительного и запретного.       Глэйс сжала пальцы в кулаки и почувствовала импульсы, нахлынувшие на неё, приводя волшебную жемчужину в дикое удовольствие.       Оно останавливается, а затем, ещё один резкий всплеск, который заставляет Силен задыхаться в слух.       Глэйс бросила быстрый взгляд на Малфоя, что держал еле заметный пульт в своих бледных руках, не выдавая лицом своего удовольствия.       Астория посмотрела на Силен.              «Чёрт!»              — Просто судорога, — сказала Силен, задыхаясь.       Импульсы, проходящие сквозь её цветок, становились всё сильнее.       Глэйс крепче ухватилась за край парты, тело туго скрутило удовольствие, которое держало её на краю.       Силен протянула руку вверх.       Профессор поправил свои, практически незримые, очки и внимательно посмотрел на студентку.       — Профессор, можно выйти? — задыхаясь, спросила она.       — Да, конечно, только не долго, а то пропустите важный момент про восстание, мисс…       Последние его слова она даже не расслышала, потому что пулей выскочила из кабинета.       Силен даже не в силах была взглянуть на Малфоя.       Она почувствовала низкую вибрацию, которая попала в её кровоток.              «У меня мало времени!»              Силен сняла каблуки, подхватила их, и теперь босиком бежала вдоль коридора прямиком в женский туалет.       Жестко.       Мягко.       Средне.       Жестко.              «Господи, я не успею!»              Собрав последние силы, Силен добежала до чёрной двери и выбила её плечом. Та глухо ударилась о соседствующую стену.       Она зашла в тёмную кабинку, запершись дрожащими пальцами.       Девушка прижалась спиной и скатилась вниз по стене.       Поразительный оргазм овладел ей, поднося девушку к вершине, и накрыл её тело стремительными, требовательными волнами.              «Да!»              Глэйс обхватила рот рукой, чтобы удержаться от крика, но низкий стон всё равно вырвался, напугав девушек в соседних кабинках. Они мрачно взглянули на закрытую, облезлую дверцу и двинулись к выходу.       Экстаз накрывает Глэйс снова и снова, с каждым импульсом.       Силен уступает и сдается.       Всё, что она может сделать, это опереться о стену и поддаться удовольствию.       Наконец, вибрация медлит и останавливается.       Девушка глубоко выдохнула и открыла глаза.       — Ну, и что ты хотел этим добиться? — дрожащим голосом спросила она у пустоты.       Тихий скрип, закрывающейся двери.       — Я хотел, чтобы ты запомнила.