Иное

Чужие руки сильнее сжимаются на тонкой шее. Синие глаза блестят лихорадочно, полубезумно. То, что он видит — совершенно. В изумрудных глазах девушки блестят слезы и немая мольба, из горла вызываются лишь хрипы. Пальцы впиваются в чужую руку, пригвоздившую ее к стене в тщетной попытке оттолкнуть, ослабить давление. Мужчина улыбается, улыбается безумно, весело, садистски — и в ответ видит какое-то маньячное обожание в глазах напротив. Девушка делает еще один рывок и впивается зубами в чужую губу, раздирая ее до крови, слышит полустон-полувскрик. Горячая алая кровь бежит по подбородку, стекает по начавшим синеть следам пальцев на горле — и она уверена, что это лучшее, что она ощущала в жизни. Гарри Поттер — сумасшедшая сука. Том Реддл — дьявол во плоти. Неудивительно, что эти двое встречаются. Это не было любовью. Любовь — это нечто возвышенное, неизъяснимо-прекрасное и такое же несуществующее, как девственность Джинни Уизли. Вроде и есть, и свидетельств существования нет. Это было нечто жуткое, мрачное и пошлое. Это была зависимость, это была ненависть, это был воздух — это был мир. Любовь тут даже близко не стояла. Том ласково улыбается, затягивая веревки на чужих запястьях сильнее, так, чтобы до боли, так, чтобы до синеющих ладоней с полуобломанными ногтями. Гарри любуется множеством гематом и кровоподтеков на чужом теле, и перехватывает покрепче волочащуюся вслед за ней биту. Гарри принадлежала Тому, а Том — Гарри, и никто, кроме них самих, не имел права даже косо смотреть в их сторону. Все знали, что связываться с этими двумя — себе дороже, но иногда находились и люди, мнящие себя бессмертными. Ошибочно. Поттер тепло улыбается, проводя пальцем по чужому плечу, смотря прямо в широко распахнутые в изумлении глаза симпатичной блондинки. Даже эта идиотка поняла, что не стоило ей сегодня идти через безлюдный парк. — Так что ты там говорила? Любишь Тома? Не бойся, я тебя не обижу. Это будет нашим маленьким секретом, ладушки? — совсем по-дружески подмигнула Гарри, коварно улыбаясь. — Ну, колись давай! Что тебе в Томми больше всего нравится? Блондинка — Астория Гринграсс, кажется, — смущенно потупилась, расслабляясь. Не такая уж девушка Реддла и страшная, как ей говорили. — Ну... он умный. И красивый. И когда он улыбается, у него такие красивые ямочки на щеках появляются... — она отчаянно покраснела, пряча лицо в ладонях. — А что в нем нравится тебе? — Мне? — Поттер выглядела искренне удивленной, и приложила палец к подбородку в задумчивости. — Мне нравится, когда он кричит. Ну, знаешь, от боли. И смотрит так злобно-злобно. У тебя глаза прямо как него. Может, и ты покричишь для меня? Обещаю, я потом отнесу тебя в морг. ...Том проводит лезвием по запястью, медленно, вдоль. Так больше крови. Холодная вода и они оба в одежде. Волосы мокрые, зубы стучат от холода, но они упрямо держатся по разные стороны друг от друга, переплетаясь лишь ногами. Тишина. Лишь чужое дыхание рядом и плеск воды при движениях. Гарри завороженно наблюдает, как густая алая жидкость стекает по бортикам ванной и медленно растворяется в розовеющей воде. Смотрит. Ждет. Том подносит к лицу чужую руку, и точно также проводит по ней уже испачканным лезвием, вдыхая ржавый запах. И все в полной тишине. Смешок. — Мы теперь, получается, родственники. Братик и сестричка, — в мертвой тишине ванной голос ее казался грудным и хриплым. Том ухмыльнулся в ответ, прикипев взглядом к бледной руке девушки. Брат и сестра? Звучит идеально. Пожалуй, он попробует сделать переливание. Гарри всегда будет рядом с ним, в нем, в его венах, в его теле нав-сег-да. Лучший расклад из всех возможных. ...Это была не любовь, нет. Это была зависимость, это был воздух. Это была ненависть и вульгарно-алая кровь на его губах. Это были синяки на ее прекрасном теле и искривленное болью улыбающееся лицо. Это была не любовь. Это было нечто совершенно... иное.