Я с тобой.

Morning 15 September 7:45…

      Фишер сидел в классе и что-то начеркивал в своей тетради, оставалось 15 минут до звонка, поэтому тот решил заняться своим любимым делом — рисованием, чтобы отвлечься от одноклассников. Он был новеньким в классе, а новеньких в свое время любые классы не очень долюбливали. Поэтому не удивительно, что к Фишеру приставали задиры класса. Вдруг Фишер почувствовал руку на своём затылке, подняв взгляд, он увидел четвёрку одноклассников, которую он более менее знал. Как Сал понял, всей этой шайкой правят двое людей — Ларри Джонсон и Трэвис Фелпс. Перед партой Фишера стояла та тройка, а Фелпс стоял рядом с ним и держал того за затылок. — Салли-кромса-а-лли, почему же у тебя такие голубые волосы? — Фелпс сказав это, стал дико ржать, смех подхватили и остальные. — Тебя не должно волновать, что с моими волосами. — спокойно проговорил Сал и холодным взглядом посмотрел на Фелпса. Все понимали, что это хорошим не закончится. — Ва-а-а-ау, Салли-кромсалли умеет грубить? Я не знал, что ты умеешь, — он дал рукой подзатыльник Фишеру и поставив перед его партой стул, уселся на него сверху и стал палить того взглядом. -ТЫ такой СКУЧНЫЙ — зевнув, проговорил Фелпс, и встав со стула, подошёл к шкафу осматривая колбы с неизвестными жидкостями. Как ни странно, их класс находился в кабинете химии, смотря по виду кабинета. На стене висела таблица Менделеева, где-то красовались пробирки с какими-то веществами и колбы в витрине. — Вау, ребят, я нашёл воду, не хотите пошутить над Фишером? — Фелпс снова излился в звонком и холодном смехе. Остальная компания лишь слабо посмеялась. Ларри медленно подошёл к Трэвису и протянул тому ключ. — Посмотри, вдруг подойдёт к дверце шкафа.- промямлил Джонсон и отошел от Трэвиса, чтобы тот мог открыть дверцу. И о чудо, оно открылось. Фишер не видел чем занималась эта четвёрка, поэтому занимался своими делами, как вдруг кто-то из четвёрки забрал у него тетрадь с каракулями. Это был Ларри. Фишер вскочив вслед за тетрадью, получил пинок по колено, взвизгнув, Сал свалился на колени и сдерживая застывшие в глазах слезы, уставился на перед собой стоящего Трэвиса. — Ну что, посмотрим, как ты стыдишься от того, как обоссался? — Все стали дико ржать, не успев Фишер возразить, как в его лицо прыснули бледно-зелёной жидкостью, первые пару секунд ничего не чувствовав, Фишер стал болезненно кричать и держать свое лицо, чтобы оно прекратило кипеть. Трэвис прыснул в лицо Фишера кислотой. Все перепугавшись — стали кричать от увиденного. Лицо Фишера стало просто напросто таять на глазах у всех. Он упал на спину и стал дёргаться из стороны в сторону, пытаясь прекратить пытку. Трэвис смотрел на все в ступоре, он не понимал, что произошло, почему все начали кричать и разбегаться, склянка, из которой Трэвис прыснул в лицо Фишера, выпала из руки Фелпса, и стала медленно катиться по полу, оставляя дорожки последних каплей кислоты. На крики прибежала учительница, увидев Сала лежащим на полу, она сразу же вызвала скорую помощь и подбежала к Фишеру. Тот лежал уже без сознания. Болевой шок.

POV Сал.

      Я успел придти немного в себя уже в реанимации. В моих глазах был только мрак, я ничего не видел, слышал как сквозь воду. Лицо ужасно жгло, я не мог пошевелить ни одним местом на лице. Я слышал, как врачи чем-то возились рядом, вставляя трубки в моё лицо для того, чтобы я мог дышать, и не умер по пути в больницу пока мы ехали на машине реанимации, походу «пошутил» Фелпс и остальная его шавка слишком плохо, раз получился такой исход, не думаю, что на это просто закроют глаза, но моему отцу плевать, а Фелпсы вроде как богаты, поэтому могут просто откупится от суда и жить со спокойной жизнью. Я почувствовал, как тряска прекратилась, это означало только одно — мы приехали в больницу.Меня выкатили из машины на каталках и уже спеша начали вести в операционную, я почему то был уверен, что операция будет длится очень долго. Поэтому просто постарался уснуть до операции. 12 hours later.       Раз лицо не так сильно жгло и болело, я понял, что операция была успешна проведена, но из этой хорошей новости есть и плохая, я услышал разговор врача, он сказал, что мне придётся носить протез. Зашибись. Не успел придти в школу — изуродовали лицо, что будет дальше? Я попытался открыть глаза, но ничего не получилось, а как же, мое лицо было полностью перебинтовано. Поэтому странно было бы так сразу выздороветь. Как я понял, меня уже привезли в палату, так как была почти полная тишина, не было слышно ни голосов, ни шагов, только пищания каких-то приборов, которые «следят» за моим здоровьем. Ну и хорошо, что меня никто не дёргал. Я лёг так чтобы было удобно и чтобы конечности не затекали, и стал представлять свою мать и отца, как мы едем на дачу отдыхать, смотреть мультфильмы по телевизору и петь песни вокруг костра. Я не заметил как быстро уснул.

End POV.

      Фишер был прав, от ответственности, отец Трэвиса откупился, поэтому семейку Фелпсов не волнует дальнейшая судьба Фишера, как отец Трэвиса сказал: «Сам виноват, что испортил себе жизнь.» Отцу Сала, Генри Фишеру, было плевать что происходило с сыном, но он был в ярости, узнав, что Сал снова попал в передрягу, из-за этого ему придётся забирать Фишера с больницы, когда тот выздоровет. Поэтому отец ничего не мог придумать, как наказать сына и закрыть того в комнате на несколько недель, а может быть и месяцев, так скажем, чтобы ничего не произошло. Six months later.       Фишера выписали из больницы, как врач сказал, так и сделал — на лице Фишера уже красовался протез белого цвета. Отец посмотрев на сына, отвернулся и молча двинулся к машине. Фишер глубоко вздохнул и поплелся за отцом. Отец уже сидел в машине и ждал Фишера, тот в свою очередь сев вперёд, посмотрел на отца, но отец не смотрел в его сторону. — Пристегивайся. — Холодок в голосе отца заставил Фишера слегка поежиться.Что он снова не так сделал? Фишер пристегнулся и машина сдвинулась с места. Во время дороги Фишер поглядывал на отца, но тот молча ввёл машину. Сал отвернулся к окну машины и прикрыл глаза, он очень устал за все время, которое он провел в больнице, поэтому Фишер решил немного вздремнуть, до дома оставалось полтора часа, поэтому можно было немного набраться сил. An hour and a half later…

POV Сал.

      Я проснулся от громкого хлопка двери. Отец вышел из машины, кажись, мы приехали домой. Я вышел из машины и открыл заднюю дверь, чтобы забрать свои вещи, взяв их из салона, я запер дверь и посмотрел на отца, он хмуро смотрел на меня. Что он хочет? — Я все забрал, пап. — Я промямлил эти слова смотря на отца, и в эту же секунду он закрыл дверь и скрылся в дверях подъезда. Я вздохнув пошёл за ним. Поднявшись к квартире, отец пытался открыть дверь. У нас всегда заедал дверной замок, поэтому нужны особенные силы чтобы открыть его, я много просил отца поменять его, но ему все не до него, поэтому я попросту перестал напоминать о нем. Да и мы с ним уже привыкли. Наконец, отец открыл дверь и мы зашли внутрь, как всегда в нос ударил запах табака и алкоголя, походу, отец вовсю бухал пока я лежал в клинике и пытался не откинуть копыта. Я разувшись, сразу хотел пойти в свою комнату, но меня резко приложили к стене, тем самым я очень сильно ударился затылком. Зашипев, я посмотрел на отца. — Ты на домашнем аресте, будешь учиться дома и сидеть в комнате, есть там же, я не собираюсь отгребать и решать твои проблемы, ты ничтожество, поэтому будь добр, не делай делов, чтобы не жить на помойке. — Спокойно проговорив, отец отошел от меня и удалился на кухню, а я, почесывая ущибленный затылок, поперся в свою комнату. A few months later…       Так в запертости, как в клетке, я проучился до экзаменов. Отцу пришлось открыть меня, чтобы я мог спокойно сдать экзамен и идти в училище. Сдав экзамен, я поступил в художественное училище, почему именно такой? Я отвечу вам просто. Я просто ОБОЖАЮ уделять время рисованию, это моя любовь. Поэтому такое училище. Но как же я ошибся, когда поступал в это учебное заведение. Эта четвёрка здесь тоже училась.

End POV.