Это можно было бы вычеркнуть из истории

Мелкий, но оттого еще более противный моросящий дождик глухо стучал по сырой земле, задевая рассыпанные кругом листья. Уже сгнившие и неприглядные, они лежали рядом с деревьями-апельсинами, лишний раз нагоняя тоску. Хандра позднего октября. Маленькое яркое пятнышко на этой картине: белоснежный стройный воин с пёстрыми отметинами на теле. Вот он, сидит на самом краю рощи и вдумчиво смотрит на волны, с треском разбивающиеся о прибрежные камни. — Звон? — молчание прервал чей-то робкий голос, и вот из-за дерева вышел еще один белый как январский снег кот. — Нет, — звучало так сухо для звучного голоска названого пёстрого воина. — Певчий Жаворонок. Что ты хотел, Гул? — Прости, — с уст Гула всегда звучит такое искреннее извинение. — Что говорит Вестник? На несколько мгновений молчание вернулось, будто бы Звон специально хотел поставить своего подчиненного в неловкое положение. — Битва состоится, — наконец вздохнул он. — И ты даже не сказал мне! — слова командира заставили глаза Гула «плясать», явно демонстрируя его воодушевление и радость от услышанной новости. Но есть чувства сильнее. Он даже не сказал. Почему нет, если друг для друга они ближе, чем кто-либо на всём белом свете? Звон прекрасно знает ответ, да только вот слишком не хочется признаваться. В первую очередь перед собой, а не перед маленькой белой занозой. Да и как обозвать это чувство? Ещё не зависть. Похоже, но не то. У Звона совсем не было желания идти на предстоящее сражение, в отличие от его друга, который будто бы жил только ради этого момента. Но он пойдёт. Пойдёт, потому что там будет Гул. И вроде бы всё было в порядке, никаких сожалений, если бы не это. — Я… — секундная пауза. — не видел тебя с того момента, как сам это узнал. Эти слова Гул словно пропустил мимо ушей. — Когда мы пойдём? Кто третий? Ты что-то ещё знаешь? — Завтра на закате солнца. А третьего мне еще предстоит выбрать. Скорее всего Череда, но Вестник хочет склонить меня к Пылу. — Вот кусок дерьма с ушками, — Гул даже инстинктивно распушился, демонстрируя свое недовольство. — мы ведь уже даже учились работать с Чередой. — И без тебя знаю. А еще знаю, как бесполезно бывает спорить с ним. Ты, между прочим, тоже. — Ладно. Я рад, что хотя бы ты там будешь. От этих слов сердце Звона даже сжалось, он ощутил на себе острые иглы вины. Когда он только узнал о битве, в планах было отправить на неё Гула вместе с Чередой и Пылом. Втроём, без него. Но чувство, которое мы условно обзовём «завистью», оказалось слишком сильным. — Буду.

***

The monotony and the rising tide Is under my skin, is crawling inside

Вечер завтрашнего дня. Перед морскими воинами вражеский отряд, в нём тоже три бойца. Правда выглядят они раз в десять менее внушительными, нежели трио Гула, Певчего Жаворонка и Пыла. От луны выступали практически неизвестные Звону коты. Разве что новоиспеченная верховная хранительница покоя, выглядевшая самой хрупкой среди остальных. Но внешность, наверное, обманчива. Глаза её сверкали уверенностью, словно говоря всем собравшимся о желании идти до конца. Кажется, её звали… Звериное Рвение? Рядом с ней возвышался пушистый серо-голубой кот. Под его длинной шерстью, однако, не было видно груды мышц. Даже наоборот, он казался тощим и слабым. Зато не менее решительным. Даже самым уверенным среди всех остальных, будто он, закрывая глаза, видит, как рвёт морских воинов в клочья. Третьим луны бойцом был рыжий неухоженный кот. Молодой, а значит недостаточно подготовленный, чтобы дать достойный отпор. Смотрелся невзрачно на фоне своих товарищей, так отрешенно и безучастно. «Такая лёгкая неинтересная победа, а Гул готов душу отдать, лишь бы почувствовать вкус их крови у себя на зубах» — Хлипкие, да? — выдал Гул, словно прочитав мысли своего друга. — Сейчас я им всем покажу, кто тут босс. А нужно ли вообще показывать, когда всё и так очевидно? Вот почему Звон совсем не был вдохновлен битвой и возжелал бы скорее остаться в палатке. На поле выходит Трепещущий Мотылёк. — Бойцы, вы готовы? Совсем не похоже на нормальную битву, всё здесь ограничено правилами. Возникает ощущение, что собравшимся просто не хватает острых ощущений в жизни, а еще гордость лунных не позволяет им отдать берег задаром, ровным счетом, как и рисковать здоровьем своих братьев. — Да, — проскрипел Певчий Жаворонок, чей голос даже умудрился затеряться среди воодушевленных возгласов о готовности. Гул посмотрел на своего друга воодушевленными глазами и улыбнулся. Он улыбался не только мордочкой, но и всем своим видом показывал восторг от происходящего события. — Мы сделаем это! Вместе! — белый воин попытался сказать это максимально тихо, чтобы его мог услышать только Звон. — Да, сделаем... вместе.

***

Adrenaline to rewire my mind I'm only human, I come with knives

После битвы. Кровавое пятно на плече Певчего Жаворонка заставляло его гадать: это кровь лунных или его собственная? Он даже не чувствовал никакого физического дискомфорта. Ни усталости, ни боли. Сомнение — вот единственное чувство, которое сейчас беспокоило командира. — Выкусите! Вот она, сила морских воинов! — кричал вслед уходящим лунным Гул. А Звон лишь уставился в сырую землю. Кончиком хвоста он дотронулся до плеча друга и повёл его за собой в укромное местечко. — Послушай, насчёт битвы, — начал он, вздохнув. — Тебе понравилось? — Боюсь, что в этот раз не смогу разделить с тобой радость. Война больше не приносит мне никакого удовольствия, Гул. Звону показалось, что весь мир Гула сейчас рушится, но он никогда не думал, насколько важна для него может быть идея о хорошей битве. Его это правда задело? — Тебя это правда задело? — вслух повторил Звон, тем самым прервав поток мыслей у себя в голове. — Нет, — и вот Гул смотрит вниз абсолютно пустыми, а прежде весёлый энергичный голос сейчас звучит неуверенно и хрупко, он даже слегка заикается. — Наверное, мне даже стоит задуматься об уходе с должности. Очень некрасивое завершение диалога, и Звон это понимал. Но больше нечего сказать. Он просто разворачивается и уходит прочь, по дороге игнорируя всех соплеменников, спешивших порадоваться за победу морских бойцов. Моросит мелкий противный дождик. Кажется, на этом всё.