Не влюбись в отражение

Любовь не причиняет боли, она - безкорисна и проста. Пусть подталкивает людей к безумствам, тем делает счастливыми. «Любовь не причиняет боли, — твердила мисс Пак, — к гадостям подталкивают другие чувства: привязаность, ревность, но не она» Если так, почему Чимину больно? Что же он не любил родных? «Мама, ты врала», — говорил Пак, подтягивая рукава свиншота к пальцам. Вечерняя пора ясная: ни тучки небе. Лёгкие сумерки окутывали улицы, но люди, гуляющие ночным городом, не спешили домой. С заходом солнца зажигались фонари. Мутний свет освещал прохожим студентам дорогу и невысохшие лужи. Пара семей в кафе напротив в нём не нуждалась. Сквозь стекло виднелась большая декоративная люстра, висевшая над столом тёплой трапезы. За деревяным столом сидели: мальчик-подросток, мужчина средних лет, молодая пара с ребёнком и пожилая женщина. Парень ковырял тарелку с неизвесным десертом за что получил выговор от рядом сидящей пожилой женщины, раньше говорящей с молодой девушкой. Последняя забавляла маленького ребёнка, сидящего у неё на руках и увлечённого переливанием света в люстре. Двое парней напротив о чём-то оживлённо болтали. Видимо после долгой розлуки братьям много хотелось обсудить, как казалось Чимину. Мужчины внешне схожи, но сидящего слева отличали лёгкая сидина и морщины на лбу. После замечания матери он потеребил такие же каштановые волосы сына и повернулся к брату. Карые глаза младшего ярко сияли в наблюдении за малышом на руках девушки. Ненавижу — прошептал Чимин, роняя лицо в колени и тут же вновь поднимая к небу. Прошло время и звёзд стало больше. Подсчитать на пальцах — как минутами раньше не получится. От окна шёл холод, но Чимин не отползает и не закроет пока напоследок не взглянёт на бегущего студента. Тот заставил ждать Пака уже полтора часа. Но ничего Чимин дождался и скоро скажет в глаза младшему пару ласковых. Он может себе позволить ждать сколько угодно ведь его-то не ждёт никто. Никто не ждёт его в холодной квартире с тёплыми батареями. Здесь в комнате практик такой же ледяной воздух, но окно портал в счастливый мир улыбок и тепла. А Чимину доступно только наблюдать. Он зритель смотрящий на счастье других сквозь двойное стекло. Всё заманчивое — недосягаемо. Пак сидит в углу прямоуголной комнаты иногда дёргает ногой, переводя взгляд с окна в зеркало напротив. Встречаясь с собственными глазами, цвета утренего моря и пенной полосы посередине радужки, разбившейся о пребрежнее камни. Он как вода — прибывает и убывает от берега. Я не хотел, шептал одними губами парень отражению и на стекле виднелся след от дихания. Пак не врал. Видеть себя таким разбитим, обиженым на весь мир, на каждого счастливого человека в нём - невыносимо. Так было не всегда он хотел любить и заботится. Отражать солнечный свет и никогда не розбиватся в пену. Казалось даже прибитый комар, розмазаный в пятно, умер счастливым. А Паку лишь грозовые тучи отражать приходится. Он отворачивается от своего позора и к счастью видит кудрявый хвостик в свете фонарей и приподнимается. Глядя на полную картину, эго спиной пробежали мурашки. Что за голубая макушка? Чимин не утопит его. Казалось разбитый взгляд можно легко накрыть волной и ударить о дно. А парень переживает холод в тёплых обьятиях. Уёну не будет страшно. Пара молодых людей быстро попрощались после чего незнакомка стояла перед входом ещё минуту и вдруг подняла голову и заглянула в окно. Пак сглатывает ком и снова опускается на пол, прячя лицо в дрожащие коленки. Не чесно. Чон, обняв подругу на прощание, быстро бежал ступеньками на третий этаж. Он жутко замёрз и смущён что заставил преподавателя ждать так долго. — Хосок, прости… я задержался у Миён, — постипенно стишиваясь и замедляя темп говора, произнёс Уён. Он застыл в дверях розглядывая Чимина и тёмную комнату. — Хм, неформально как похоже на тебя друг, — улыбнулся себе Пак уже на ногах, оперевшись о подоконник — Простите, я… — Уён запнулся, виновато покусывая нижнюю губу. Он сдвинулся от двери на метр и не смел пошевелиться больше — Не нужно. Слух у меня хароший одного разу достаточно. Итак, мой дорогой, Хосок приболел и серйозно. На ближайший месяц он доверил твою подготовку мне. Почему стоим? В темпе, думаешь я спать не хочу. Уён двинулся к стульям возле зеркала и положил на одного из них куртку и рюказк. Рядом с вещами присел Пак. Он внимательно наблюдал за движениями студента пока тот розминался. Чимин старался не показывать восхищения движениями Чона, когда тот включил песню и начал прогон, придуманой с Хосоком хореографии. Следы роботы старшего Чона он прекрасно видел. Но Пак не смотрел на танец, да Уён двигался превосходно будто сшит нитьями мелодии. Это выдавали глаза направлены в собственное отражение в них и пытался заглянуть Чимин. Он пробовал увидеть в них слабину — ту самую ниточку нерва и дёргнуть за неё тем ослепить. Хотелось же старшему смыть радость полёта студенту, заманить пускай подлетет ближе к глади океана и затем Пак накроет волной. А глаза Чона вместо высоты полёта устремлены в бездну покрытой серым мхом. Пак искал песочный замок на берегу, не зная что не найдёт, ведь ищет не руины, а шедевр архитектури. Уён начинал забывать и путать движения и Чимин со злорадством заставлял начинать сначала снова и снова. Спустя пол часа он скомандовал: — Уже поздно. На сегодня свободен, — Пак поднялся со стула и пошёл к вешалке — Вы всегда такой? — спросил Уён, сидя на полу и утирая полотенцем лоб — А ты всегда опаздываешь? — бросил Чимин, смотря мимо Уёна. «1: 1, МЕЛКИЙ» — похвалился мисленно старший пока одевал пальто — Такой злой, холодный, резкий, — усмехнулся Чон отражению, где встретился взглядом с преподавателем. Он впредь не видел насколько яркого голубого цвета глаз при этом не виржавших ни одной емоции. Цвет радужки был идеально ровный. — Чон Уён, перестань испытывать моё терпение — Чем заболел Хосок? — резко сменил тему младший. Уён смел но не безстрашен. — Воспаление лёгких «Дурак, послушал бы и одел шарф» — раздраженно подумал Пак, завязывая свой шерстяной цвета хаки. — Вы наверное долго на него смотрели вот он и простыл Насмехается. Чимин не в восторге от настойчивости младшего. Всё должно быть наоборот. Это он должен давить на бедного парня. Уён не собирается тонуть: парень поймал и начинает подчинять волну. — Домой иди. И что б больше не опаздывал. По свиданиям бегать перед важными событиями, — ухмылка, — Мама не учила что опаздывание признак плохих манер? Утопил. Ведь учила. Уён уже одетый стоял у двери, медленно повернулся к Чимину. Тяжелый ком застрял в горле. Камень упускает шарик и йдёт на дно. — Не учила. А Чонён не девушка, точнее не моя. Она мой друг, — Чон говорил, прожигая в Чимине дыру. А последнему не нравится атмосфера игры но он не останавливается, а напротив ходит в ответ — Своих же девушек не помнит. То Миён то Чонён определись, малыш, — продолжая держать холодный тон спокойствия Пак подходить ближе. Последние слова будто плюёт парню в лицо чем окончательно привязывет камень ко дну. — Нет у меня никакой девушки, - кричит Уён старшему в лицо Чимин поднимает глаза со своих ботинок и не видит больше света в глазах млалшего хотя и смотрит на них вплотную. — Лицом вышел, телом вижу тоже что мальчики нравляться? — А может и нравятся вам то что? — выплевывает Уён и почувствовав по телу на последок взгляд помутневших озёр двигается к двери уходит, роняя: — До свидания Пару минут постояв не подвижно Чимин тоже уходит. «Может и свидания»

* * *

Так и пролетел месяц. Уён каждые пять дней приходил вечером на репетиции. На улице становилось всё холоднее, но в поле зрения Пака больше. Только вот от холода Чимина не отогреешся в одеялах. Тот заставлял работать на износ. Уён приходил домой без сил и валился на кровать порой не снимая верхнюю одежду. Он ужасно уставал, но понимая зачем старается снова вставал по утрам. Добится похвалы от «айсберга Пака» как прозвали Чимина первокурсники, становилось всё тяжелее, но желаннее. По словам Хосока такое не возможно, только поступившие и в часности студенты филфака, где Чимин тоже читал лекции, уже убедились. Даже самые лучшие не получали от него больше чем 4 с минусом. Многим с потока Уёна сложно было после мягкого и веслёлого Хосока мирится с холодным и придирчивым Паком. Казалось учащийся начинали молится о скорейшем выздоровлении Чона старшего ибо не выдерживали. На недавнем созвоне Хосок пообещал что скоро вернётся и спасёт Уёна от смерти по причине обморожения, на что младший лишь усмехнулся. На самом деле работать с Паком результативно может и сложно. Хотя почти всегда Уёна преследовало странное ощущение на репетиции. Когда они оставались одни Пак будто менялся: взгляд, голос, сама речь становилась другой. — Еще раз сначала, — повторил Чимин раз семнадцатый. За время тренировок с ним Уён заметил: Чимин никогда не кричит. Всегда достаточно лишь взгляда что б пыл судента притих. Как только леденые глыбы из-под пушистых ресниц поднимались на него младший понимал: огрызатся не стоит. — Смотри туда, — парень держа Уёна за подбородок направил его взгляд в зеркало, по шее бледного студента стекала капля пота, — ты хочешь выиграть? — Да — И я хочу. Тогда работай. И никогда не будь доволен отражением в этом зеркале на все сто процентов. Люби себя, но не его… Чимин резко отпустил студента и двинулся на своё постоянное место — на стуле возле вещей. — Вы меня ненавидите? — неожиданно спросил Уён — Я сказал ещё раз.... что? Не льсти себе, Чон, — Пак сидел на крайнем стуле почти у окна нога на ногу — Вы безразличны ко всем, но меня вы ненавидите — смотрите как-то подругому, — рассуждал Уён, уловив взгляд Пака. Льдини начинали таить. — Чушь, — отрезал Чимин, смотря студенту прямо в глаза через зеркало — Тогда, зачем? — Уён поднялся на ноги и сорвался, — Зачем вы сидите здесь далеко заполночь? Не надо что вы хороший друг и преданный работник, мне нужна правда. — Не наглей, студент. Кто сказал что ты её получишь? — бросил Пак поднимаясь со стула Повисло молчание. Чимин, поправив кремовый свитер, направился к вешалке. Несколько секунд он лазил в телофоне скорее с кем-то переписивался. Закончив под внимательным взглядом Уёна, который тот не отрывал от преподавателя, полез в другой карман и достал картонный пакет. Заглянул внутрь и проверив содержимое сделал несколько шагов в сторону студента. Серый мох в нём потемнел и чуточку пожелтел, детский вопрсительный взгляд сканировал повидение старшего и ничего не понимал. — Ты устал, на сегодня всё. Выглядишь не очень, голоден? Чон кивнул. — Держи, — Чимин достал и после протянул студенту пирожок, — С рыбой будешь, или есть с рисом? — Нет, спасибо. — Та ешь. Недоедание ещё никому пользы не приносило, — он взял руку студента и положил в неё выпечку. Уён вздрогнул, айсберг Пак оказался тёплым. — Хосок написал послезавтра будет можеш радоватся, — почти прошептал Пак Снова несколько минут они сидели в тишине пока Уён старался не чавкать. Розговор продолжился после внезапного вопроса Уёна. — Зачем вы перевели деньги в больницу? Пак растерено перевёл взгляд с паркета на парня сидящего рядом. Откуда он узнал, перевод был анонимный? Денег не хватило или малышке стало хуже? Почему спрашивает? А действительноЮ, зачем? Так ли запали Паку глаза малышки когда он приходил к ней в больницу. Девочка не знала этого ведь Пак увидел её мельком когда ту везли на процедуры. Они таки же как у брата. Серые. Сначала кажутся каменными, а потом виднеються желтые блики, изредка проступает голубизна. К чему это? Девочка и сам Уён ему чужие или нет? Или не совсем так. Пак сам не знает и не понимает ничего. Логического обьяснени своим действиям не находит. — О ней было не сложно узнать. А прийдя в больницу я случайно услышал как медсёстри — одна твоя голубая другую не знаю переговаривались что на следуйщую неделю девочке не хватит лекарств, а родители не подают о себе знать. Это как-то само получилось. Мне хотелось помочь ребёнку, а уже от голубой я узнал что она твоя сестра, — Чимин встал и пошел к куллеру. Набирая воду он услышал: — Я вам верну… Всё — Не стоит, Миён нужнее, — Пак отпил немного со стакана — А вы не такой и айсберг — Правда? — Строите себя таким не понятно зачем — Так надо Уён, все давай собирайся — А вы? — Уён поднялся с пола и пошел одевать куртку. Обеспокоено глянул на преподавателя что разбито улыбнулся и прятал глаза за рыжей чёлкой. — А я? Тоже конечно буду йти. Показалось Чимин заплакал, но за густими волосами слеза осталась не замеченой. Капля даже не успела прокатится щекой, та осталась сухой и матовой. Когда Пак нагнулся завязать шнурок свитер открыл немного шеи и Уён увидел рисунок. Чуть ниже линии роста волос была гвоздика тёмно-красного цвета. Как завороженый Чон продожал смотреть на рисунок и не заметил как подошел ближе и провёл по нему пальцами. Чимин отшатнулся, пальцы младшего жутко холодные, но мягкие. — Простите, красивая робота. — Чон убрал руку в карман и смущённо отвел взгляд — Да мне тоже нравится. Гвздики очень любила Джису. Она сильно ругала парня когда узнала о цветке нак шее, хотя рисунок её мало волновал. Ким не признавала тату, считала это опасным и безсмысленным. Чимин смутился от нахлынувших воспоминаний. — Она кому-то посвящается? — будто прочитал мисли Уён — Моей девушке, — спешно ответил Чимин «Бывшей» не успел добавть Пак как Уён робко попрощался и быстро выбежал прочь. «Любовь не причиняет боль — она её главный источник»