Обрученные с лотосами

— Папочка, а когда вернется папа Ванцзи? — А-Юань нахмурил бровки домиком. Ему обещали, что отец прибудет в Пристань Лотоса к полудню, но солнце, беспощадное над широкими землями Юньмэн Цзян, уже начало плавно стекать к горизонту, а он никак не появлялся. — Мой нетерпеливый малыш, ты задаешь этот вопрос уже седьмой раз. И седьмой раз я тебе отвечаю, что совершенно без понятия. Мне бы тоже хотелось, чтобы он поскорее вернулся к нам, потому что я сильно-сильно соскучился по твоему папочке. Придется нам с тобой подождать его ещё немного, — Вэй Ин ласково потрепал сына по голове, на что получил укоризненный взгляд. Точь-в-точь как у Лань Чжаня, когда он сердится. — Прическа не растрепалась? — взволнованно спросил А-Юань. Вэй Ин с серьезным, задумчивым видом осмотрел сына со всех сторон, прежде чем заявить, что тот выглядит безупречно. На лице А-Юаня расцвела широкая улыбка. Тем безмятежным утром, когда бледные солнечные лучи едва выползли из зарослей лотоса, малыш А-Юань заворочался в жарких объятиях папы Усяня. Он знал, что папа уснул совсем недавно, что он всю ночь шуршал свитками, шкрябал ещё не понятные ребенку письмена на мятой бумаге и бормотал что-то себе под нос. И, как почтительный сын, А-Юань бесшумно оделся и на цыпочках покинул цзинши, задвигая ставни. Конечно, и прислуга, и хозяева Пристани Лотоса ещё наслаждались своими снами и не думали просыпаться. Но разве мог Лань-Вэй Юань бороться со своим режимом, привитым в Облачных глубинах жестким распорядком дня? Он, будучи самостоятельным и совершенно не проблемным мальчиком, сам умылся, сам расчесал спутанные волосы гребнем и отправился гулять по резиденции, стараясь никого не разбудить. Чуть позже госпожа Цзян, мама А-Лина, нашла племянника рядом с кухней и помогла ему заплести волосы в пучок, потому что летом в Пристани Лотоса было невыносимо душно. Цзян Яньли предложила заплести две косички по бокам, но А-Юань, напряженно подумав над предложением, вежливо отказался. Он задрал голову вверх и объяснил, что, пока его папы косички не заплетают, он тоже не будет. Цзян Яньли понимающе кивнула. Когда А-Юань медленно пережевывал овощной салат, который ему на скорую руку, чтобы не мучить ребенка голодом и ожиданием, нарезала тетя Яньли, до них дополз сонный А-Лин. Он широко зевнул и привалился к плечу старшего брата, выразительным «хочу!» указывая на тарелку А-Юаня. Его мама едва успела обернуться на них, как юный Сычжуй, смеясь, уже кормил довольного А-Лина, поднося палочки с листьями салата к открытому рту. После того, как все члены семей Цзян и Цзинь, уже бодрые и сытые, закончили завтракать, они приступили к выполнению своих прямых обязанностей. Госпожа Юй в сопровождении сына отправилась на тренировочное поле, чтобы устроить очередной тяжелый день адептам; глава клана Цзян Фэнмянь с кипой важных документов скрылся в своем рабочем кабинете. Цзинь Цзысюань с Вэнь Цюнлинем согласились обучить младших адептов, ещё недостаточно стойких для тренировок с госпожой Юй, стрельбе из лука и потому тоже покинули обеденный зал. Забота о детях легла на хрупкие плечи Цзян Яньли, которая уже вырастила двоих таких же непосед и больше никаких трудностей не боялась. Сын и племянник обожали проводить с ней время. Особенно им нравилось помогать готовить для всех, потому что на похвалы гордые родственники не скупились никогда. А-Юань очень аккуратно вычищал семена лотоса, откладывая стебли в сторону, пока А-Лин, вскоре потеряв концентрацию, боролся стеблем с невидимым противником и громко-громко, «как бабушка», ругал его за непростительную слабость. Лань-Вэй Юаню хотелось побыстрее закончить и присоединиться к веселой игре А-Лина, но он помнил, что за любое дело стоит браться с усердием. Тем более папа должен им гордиться, поэтому энтузиазм ребенка не пропадал. Когда А-Лин понял, что старший брат сможет уделить ему больше внимания, когда справится с монотонной работой, он, переборов неусидчивость, сел рядом и очень старался делать все так же неукоснительно. Цзян Яньли отпустила мальчиков побегать по полю с Феей, громко тявкающей у ступенек. К тому времени уже вернулся Цзян Чэн, которого тут же отправили следить за племянниками. Фея хоть и была ещё маленьким щенком, но настолько шустрым, что мальчики совершенно утомились, пытаясь поймать её. Пыльные, вспотевшие, но счастливые, они поспешили укрыться от обжигающих лучей в тени веранды. А-Лин завалился к дяде Ваньиню на коленки и сладко засопел, а маленький Лань-Вэй Юань, с ужасом смотря на пекущее высоко в небе солнце, заторопился в цзинши к папе Усяню, которому уже следовало проснуться. Вскоре должен был прилететь отец, величественный и прекрасный в белоснежных, расшитых голубыми нитями, одеждах, и А-Юань хотел ему соответствовать. И вот он долго-долго крутился перед зеркалом, рассматривая складки на ханьфу, поправляя ткань. Вэй Ин, успевший только глаза открыть, был привлечен к расчесыванию выбившихся из пучка волос сына. А-Юань нервно ерзал, и Вэй Ин, обняв его со спины, когда закончил с прической, спросил, почему он волнуется. — А вдруг папочка разочаруется в А-Юане? — Милый, этого никогда не произойдет. Папочки любят тебя и в мятых одеждах, и в грязной обуви, — Усянь щелкнул сына по носу, тут же целуя ушибленное место. — А сейчас пойдем обедать. Папочка наверняка скоро прилетит. Тропинка, ведущая к пристани, не была скрыта тенью высоких деревьев, поэтому Вэй Ин спешил, опасаясь за сына. А-Юань мог получить тепловой удар, а за это получил бы уже сам Усянь. И вполне справедливо, потому что не уследил. Однако Лань-Вэй Юань плелся медленно, чтобы не испачкать штаны в пыли. — Солнышко, давай я возьму тебя на ручки? — Вэй Ин обернулся, даря сыну очаровательно яркую улыбку. — Но А-Юань уже взрослый, — он с сомнением посмотрел на папу. — Я знаю, милый, но не отказывай папочке в удовольствии наслаждаться тем временем, когда он ещё может таскать тебя на руках, — Вэй Ин ловко подхватил А-Юаня, целуя в пухлые румяные щечки поочередно. Ребенок счастливо засмеялся. — А-Лин уже проснулся? — прильнув к родительскому плечу, спросил А-Юань. Он сжал маленькими пальчиками черное ханьфу, взглядом следя за линиями узоров на ткани. Вэй Ину в таких одеждах наверняка было очень жарко. — Думаю, да. Подойдем ближе к беседке и точно услышим его плач. Он такой капризный, когда поспит днем, — Вэй Усянь рассмеялся. У него было, очевидно, хорошее настроение. — Сплетничать запрещено, — А-Юань недовольно наморщил носик. — Во-первых, мы не в Облачных глубинах. Во-вторых, это не сплетни, а факты. Вэй Ин не ошибся. Оглушительный крик Цзинь Лина они услышали ещё с берега, не успев ступить на помост. — Гэ! Гэ! Мальчик помахал названому брату ладошкой, чтобы тот понял, что его заметили. В беседке, стоявшей посреди озера цветущих лотосов, собрались в ожидании восхитительного (другого от Яньли не ждали) обеда все члены семьи. Точнее, почти все. Ханьгуан-цзюнь так и не появился, и маленький А-Юань заметно поник. — Только вас и ждали, — госпожа Юй недовольно посмотрела на Вэй Ина, на что тот поднял руки в примирительном жесте. — Зато мой сын выглядит идеально. — Прости, бабушка, — А-Юань ещё раз рассеянно осмотрел своих многочисленных родственников. Вэй Ин уселся рядом с любимой старшей сестрой, чтобы в случае внезапной истерики Цзинь Лина могла успокоить компания его сына. А-Лин обеспокоенно посмотрел на расстроенного А-Юаня и залез к отцу на колени, протягивая брату уже откушенную, но все ещё мягкую и ароматную булочку. — Гэ! Лицо Лань-Вэй Юаня чуть просветлело, и он с благодарностью принял подарок радостно смеющегося А-Лина. — Только после супа, мальчики, — строго сказала Яньли, возвращая сына на место. Цзинь Лин надул щеки и скрестил ручки на груди, но еда так вкусно пахла, что его упрямства надолго не хватило. Однако кушать самостоятельно он не хотел совершенно. Вертелся, много болтал, перебивая взрослых, и пытался выпить суп прямо из тарелки. Цзян Яньли устала, пока готовила, поэтому со словами «до заката это твой сын» передала непоседливое чудо в руки преданного всеми отца. Проказник вертел головой, размазывая суп по щекам и продолжал баловаться. Цзинь Цзысюань сына ругать не умел, да и не хотел, но под пристальным взглядом госпожи Юй чувствовал себя крайне неловко. Возможно, где-то в воспитании А-Лина он допускал ошибки. Возможно. — Глава Цзинь, В-вы не будете против, если А-Лина покормлю я? — робкий Вэнь Нин, уже отложивший в сторону палочки для еды, неуверенно посмотрел на Цзысюаня, боясь показаться навязчивым. Цзинь Цзысюань с такой благодарностью посмотрел на Цюнлиня, что тот зарделся, сажая на колени тянущего к нему руки и вопящего от удовольствия племянника. Малыш А-Лин любил всех своих многочисленных дядь, но к Вэнь Нину был привязан больше всего. Вероятно, это потому что по характеру Вэнь Цюнлинь напоминал Цзинь Лину мамочку, а они с папой довольно часто оставляли его в Пристани Лотоса на попечение семейства Цзян. Цзян Чэн тренировал младших адептов, глава клана Цзян Фэнмянь решал вопросы внешней политики, а госпожа Юй занималась мироустройством внутри клана. Возиться с ребенком было некому, да никто и не умел особо. Прислугу Цзинь Лин не слушался, постоянно сбегал, а потом плакал, что он никому не нужен. Способностью объяснять простые вещи словами через рот обладала только Яньли, а потом появился Вэнь Нин. Он был пугливым, но вежливым, постоянно запинался и успокаивался только в присутствии дяди Ваньиня. Почему-то Цзинь Лин, когда увидел одиноко читающего Вэнь Нина, решил, что тот непременно хочет с ним поиграть. Он бесцеремонно ввалился в комнату и сказал Вэнь Нину, что он прячется, а Цюнлинь его ищет. На удивление А-Лина, дядин избранник находил его везде, даже в самых укромных уголках резиденции. Туманным вечером того дня А-Лин сидел на коленях Вэнь Нина, раскачиваясь из стороны в сторону, и рассказывал о том, что скоро папа подарит ему щенка, что дядя Усянь точно будет забавно визжать и что дядя Ваньинь будет помогать ему воспитывать Фею (он уже даже имя придумал!). Вэнь Цюнлинь внимательно слушал детский лепет, пока кормил малыша с ложечки. Цзинь Лин резко замолчал, повернувшись к нему, и уткнулся перепачканным кашей лицом в грудь, обнимая. Вэнь Нин чуть ложку из рук не выронил, но быстро справился с удивлением и, мягко улыбаясь, погладил ребенка по голове. Семейство Цзян чуть не поставило всю Пристань Лотоса на уши в поисках потерявшегося наследника Цзинь. А тот просто уснул на руках у Вэнь Нина, убаюкавшего его сладкой колыбельной и закутавшего в теплое покрывало. У Цзян Чэна, обнаружившего пропажу, появилось дикое, совершенно глупое желание спрятаться за ширмой и хоть немного полюбоваться нежной улыбкой возлюбленного и сопящим племянником. С тех пор воспитанием и базовым образованием А-Лина занимался Вэнь Нин. Он готовил А-Лину вкусные булочки, помогал правильно ставить руку для письма и укладывал спать, рассказывая волшебные сказки. Когда малышу снились кошмары, он, заплаканный и хлюпающий носом, прибегал в покои дяди Ваньиня и будил дядю Цюнлиня. Вэнь Нин никогда не злился, он прижимал малыша к груди и качал на руках до тех пор, пока Цзинь Лин снова не проваливался в сон. Цзян Чэн ругался, что Вэнь Нину не обязательно выходить из комнаты, чтобы не будить его, но Цюнлинь виновато улыбался и отвлекал будущего супруга легкими поцелуями. Он не мог не замечать беспокойства в темно-синих глазах, поэтому прижимался к Цзян Чэну ближе, при этом все ещё обнимая ребенка. Ваньинь точно убережет их обоих от страшных снов. Вот и сейчас А-Лин послушно открывал рот, когда дядя Цюнлинь подносил ложку с остуженным супом. Цзян Чэн не мог налюбоваться. Он тайком поглядывал на супруга, словно это было запрещено и в то же время так сладко, и едва заметно улыбался. Их с Вэнь Нином взгляды пересеклись на мгновение. Последний резко смутился, краснея шеей. А-Лин нахмурился, требовательно, но не сильно потянув Вэнь Нина за свисающие пряди, чтобы тот снова уделял внимание ему. Цюнлинь виновато улыбнулся. — Когда у вас будут свои дети? — вопрос госпожи Юй почему-то звучал с осуждением. Цзян Чэн и Вэнь Нин одновременно повернули головы на Юй Цзыюань, а все взрослые, резко замолчавшие, — на них самих. Непринужденно брошенная фраза нагнетала. — Матушка, но у вас уже есть двое внуков, — Спустя недолгую паузу, ответил Ваньинь. Он незаметно положил руку на бедро Вэнь Нина, обнимавшего Цзинь Лина, словно ища в нем защиту. Ребенок в непонимании смотрел по сторонам. — Клану Цзян нужен наследник. Это факт. Однако… — Я сам ещё только наследник, поэтому острой необходимости в детях пока нет, — Цзян Чэн старался перевести тему, поскольку для них обоих она была болезненной, но понимали это, к сожалению, не все присутствующие. — Вы действительно не хотите ребенка? А-Нин хорошо ладит с детьми, — Цзян Фэнмянь с удивлением смотрел на бледного Вэнь Нина, склонившего голову так низко, что за свисающими прядями было почти не видно лица. — Если боитесь ответственности, у вас есть мы и А-Ли с А-Сянем. Уверен, они всегда будут рады помочь с воспитательным процессом. — Да, спасибо, мы знаем, — Цзян Чэн выглядел отчаянно. Но ещё сильнее он переживал за состояние Вэнь Нина, который выглядел очень несчастно. — Матушка, отец, пожалуйста, давайте поговорим о чем-то другом. — Поче- — П-простите, мн-не не х-хорошо, я в-вынужден в-вас покинуть. Заикающимся Вэнь Нина последний раз видели давно, только в начале знакомства с родителями будущего супруга. Однако стрессовые ситуации, подобные сложившейся, делали его совершенно беззащитным даже в кругу полюбившейся семьи. Он дрожал. И решил сбежать. Он чмокнул недовольного А-Лина в макушку и пересадил на колени супруга, осторожно вставая из-за стола. Цюнлинь низко поклонился, когда Цзян Чэн неуверенно схватил его за полы ханьфу. — Тебя довести до комнаты? Вэнь Нин устало глянул на него и, немного вымученно приподняв уголки губ, покачал головой. И ушел. Почти убежал, откровенно говоря. — Что случилось? — Цзян Фэнмянь уже хотел отправить в покои сына лекаря. — Просто… — Цзян Чэн, честно, пытался подавить в себе злость. Но с отчаянной злостью не так просто справиться. — Не получается у нас, понимаете?! И А-Нину тяжело принять это. Мы об этом не говорим. Цзян Чэн зарылся рукой в волосы и отвернулся от родителей, сильно переживая о состоянии мужа. Он не мог сорваться к нему сейчас, его А-Нину всегда нужно было немного времени, чтобы прийти в себя и успокоиться в одиночестве. Сам Ваньинь не так болезненно переживал их общую проблему, но видеть отчаявшегося Вэнь Нина, который по ночам плакал, свернувшись под боком, было невыносимо. Почему они не могут просто быть счастливыми?.. Цюнлиня затошнило. Он судорожно глотал знойный воздух и пытался избавиться от боли в груди, сдавливающей ребра и ломающей надежду. В какой-то миг он почувствовал себя совершенно чужим семейству, к которому успел прикипеть всей душой. Он искренне уважал родителей своего супруга, обожал нежную Яньли и яркого Вэй Ина, сумел подружиться с Цзинь Цзысюанем и Ханьгуан-цзюнем, уделял много свободного времени племянникам. Но стойкое ощущение, что он их любви не достоин, сидело глубоко внутри. Ему не хотелось возвращаться в их с Цзян Чэном покои. Ему необходимо было вспомнить, как ровно дышать, перестать нервничать до дрожи в руках и подкатывающей тошноты. Вэнь Нин, как в детстве, побежал к старшей сестре. Юй Цзыюань лично предложила Вэнь Цин место домашнего лекаря их семьи. Несмотря на высокое положение, уважение и доверие семьи Цзян и возможность видеться с младшим братом, Вэнь Цин вежливо отказалась, поселившись в небольшом домике на окраине Пристани Лотоса. Вэнь Нин робко постучал в дверь, и суровая целительница почти тут же открыла. Её черты лица смягчились, а лицо озарила легкая улыбка, когда она увидела любимого брата. Вид у него почему-то был виноватым. — А-Нин, ты давно не заходил, — целительница сгребла младшего брата в крепкие объятия, но резко отодвинулась, внимательно всматриваясь в его лицо. — Как ты себя чувствуешь? Ты бледный, и руки ледяные. Вэнь Нин угнетающе молчал, поэтому Вэнь Цин с тяжким вздохом за руку потащила его в дом, не запирая дверь на засов. Цюнлинь неуверенно осмотрелся. Лотосов в доме старшей сестры, поначалу равнодушно к ним относившейся, стало гораздо больше. Вэнь Нин помнил, что у цветущих лотосов запах едва уловимый, нежный и со сладкими нотками, но почему ему казалось, что витающий в помещении аромат слишком резкий, даже приторный. Вэнь Нин стал ещё печальнее. Ему казалось, что он слишком неправильный буквально для всего. Вэнь Цин решила действовать издалека. — Как ты себя чувствуешь? — она повторила вопрос. — Тошнит. Прости, кажется, я перегрелся на солнце, пока шел к тебе, — Цюнлинь вперил взгляд в пол, искренне сожалея, что снова доставляет неудобства своей сестре. — Сестра далеко, и ты сразу стал халатен к своему здоровью, — Вэнь Цин убрала его завиток, чтобы мягко поцеловать в лоб. — Как тебе живется в Пристани Лотоса? Никто не обижает? — Нет. А-Чэн в последнее время берет на себя большие заботы о клане, он прекрасно справляется. Глава клана гордится им. Госпожа Юй часто осведомляется о тебе, — он робко улыбнулся. — Господин Вэй с А-Юанем и семейство Цзинь пока гостят в Пристани Лотоса. С их прибытием так по-родному тепло становится, особенно когда А-Лин с А-Юанем играют во что-то. К обеду должен был присоединиться Ханьгуан-цзюнь, но его не было, когда я ушел. Надеюсь, ничего не случилось в пути. Вэнь Цин присела перед братом, взяла его ледяные руки в свои ладони и начала растирать их. — Уверена, Ханьгуан-цзюнь в порядке. А-Нин, почему ты ушел от них? — она мягко заглянула в печальные покрасневшие глаза. Казалось, Вэнь Нин готов был расплакаться. — Родители А-Чэна спросили про детей, — Вэнь Нин отстранился от старшей сестры и прижал руки к груди. Вэнь Цин тяжело вздохнула. Она совершенно не знала, как утешить брата. У Цюнлиня было слабое здоровье, и с каждым новым рассветом его надежды сгорали вновь и вновь. — А-Чэн тоже хочет ребенка, — прошептал он. — Но я не способен даже подарить ему наследника. — А-Нин… — Я боюсь, что абсолютно ничего не могу ему дать. Благодаря ему, у меня есть все, о чем даже мечтать казалось запредельным. Но чем… что… Цзецзе, зачем ему нужен я?.. — Он любит тебя. Если бы он тебя не любил, разве оставила бы я тебя одного в резиденции? И он не бросит тебя только потому, что у вас не получается завести ребенка, — Вэнь Цин прижала Цюнлиня к груди. — Цзецзе, можешь дать мне что-нибудь от тошноты? — слабым голосом позвал он. — Ещё симптомы? — Вэнь Цин взяла с полки несколько горшочков с пахучими травами и поставила воду кипятиться. — Небольшое головокружение, апатия, — прожив всю жизнь со старшей сестрой, Вэнь Нин научился кратко и четко излагать то, что её интересовало. Вэнь Цин подозрительно взглянула на него. — Что-то странное? — Думаю, нет. К слову, могу я открыть окна? — Вэнь Нин поспешил объясниться. — Просто лотосы в твоей хижине пахнут так… ярко. — Открой, тут и правда душновато, — согласилась Вэнь Цин. Только вот нежный аромат цветущих лотосов почти не ощущался. — Тебе становится лучше? — Рядом с цзецзе всегда хорошо, — Цюнлинь смущенно улыбнулся, заставляя сердце старшей сестры мучительно сжаться от необъятной любви. Из-за того, что Вэнь Нин нервно сжимал ткань на белых, усеянных сотней алых солнц, одеждах, они помялись. Красные и золотые тонкие нити на подоле парадного ханьфу покрылись пылью от спешной ходьбы по многолюдной торговой площади в Пристани Лотоса. Он с сожалением осмотрелся в зеркале, ругая себя за неопрятный внешний вид. Совсем не подобает человеку его статуса. Под строгим, но не давящим взглядом Вэнь Цин он опустился на заправленную постель, с благодарностью принимая ароматный настой. Сестра настояла на повторном обследовании. Признаться, Цюнлинь не видел в этом смысла, но сопротивляться и возражать не было сил. Старшая сестра приступила к делу. Вэнь Нин без особой надежды отвернулся и пустым взглядом смотрел на блестящий тихий пруд, украшенный нежно-розовыми лотосами у берега. Ветер все ещё обжигал. Он почти задремал к моменту, когда Вэнь Цин закончила. Вэнь Цин села на кровать и, легко улыбнувшись (что по обыкновению мог наблюдать один лишь Цюнлинь), обняла брата за плечи. Он слабо ответил. Он счел её жест знаком поддержки и призывом не отчаиваться. На самом деле, Вэнь Нин уже сдался. Но цзецзе знать об этом не обязательно. — Цзецзе, я поступил очень некрасиво, покинув всех так скоро… Наверное, мне стоит вернуться и извиниться ещё раз. Не хочу ставить А-Чэна в неловкое положение. Вэнь Цин, смотря прямо в тусклые нефритовые глаза, по слогам произнесла: — Во-первых, тебе совершенно не за что извиняться. Твое здоровье важнее всего. Во-вторых, с этого момента я строго запрещаю тебе нервничать. Твое неустойчивое состояние плохо сказывается на развитии моего будущего племянника. Или племянницы. Цюнлинь хлопал своими красивыми глазками в неверии. Он не понимал. И все же он неуверенно положил обе руки на свой живот, словно прислушиваясь к ощущениям. — Ты..? — Стала бы я говорить, если бы не была уверена? Жаркий ветер, ворвавшись в домик через раскрытые настежь окна, ворошил травы, которые аккуратными пучками висели над дверью. Был слышен только шелест высушенных растений. Но Вэнь Нин слышал лишь сумасшедший ритм собственного сердца. Он не сдержался. С приоткрытым ртом отвернулся к стене, посмотрел на заполненные цветными порошками скляночки и расплакался. Совсем как маленький ребенок. Закрыл покрасневшие глаза руками, даже не пытаясь стереть соленые слезы с щек. Слишком неожиданно. Слишком долгожданно. Пока Вэнь Цин шептала брату, который с трудом старался выровнять дыхание сквозь всхлипы, что у них все непременно будет хорошо, в дверь настойчиво постучали. Вэнь Цин прижала Цюнлиня крепче и уже хотела крикнуть, что сегодня она никаких больных посетителей не принимает, как её оборвали. — Цин-цзе, Цин-цзе, пожалуйста! А-Нин случайно не у тебя? Судя по дрожащему голосу Цзян Ваньиня, тот уже не знал, к кому обратиться за помощью. Вэнь Цин досадливо закусила губу и, подняв бровь, глянула на А-Нина. Тот кивнул. — Зайди, — приказным тоном сказала целительница, но Вэнь Нин мягко дернул её за рукав. Она в извинении отвела глаза, улыбнувшись. Вид у наследника клана Цзян был, слабо говоря, помятый. Красивые праздничные одежды, расшитые серебром, помялись у подола, высокий хвост, затянутый серебряной заколкой с лотосом, съехал вниз и распушился, колокольчик на поясе беспрерывно звенел, а дыхание сбилось от бега. Красивые глаза глубокого синего цвета с ужасом воззрились на предмет своих беспокойств. Вэнь Цин понимающе встала с постели и молча, чуть усмехнувшись, оставила супругов наедине. — А-Нин! Прости, что я позволил им затронуть эту тему, прости меня. Не плачь, пожалуйста, — Цзян Чэн, совершенно не заботясь о состоянии своих пурпурных одежд, упал перед Вэнь Нином, утыкаясь лицом в его колени. Он действительно сожалел, что не обсудил этот вопрос с родителями раньше. Они бы поняли, поддержали и не стали ни в чем упрекать. Вэнь Нин даже не подозревал, насколько все члены их семьи, включая родителей, А-Сяня и цзецзе, племянников и даже почтенных Ханьгуан-цзюня с Цзинь Цзысюанем, ценили его и старались беречь. — Мне ужасно стыдно. Я поговорил с матушкой и отцом, они обещали принести свои извинения. Слышал бы ты, как Ли-цзе ругалась на них за излишнюю настойчивость... Пожалуйста, вернись со мной домой. Такого больше не повторится. Не оставляй меня. Я редко это говорю, но я люблю тебя. Я хочу быть твоей поддержкой. Я стану сильнее и увереннее, просто позволь быть рядом… Столь откровенные фразы дались Цзян Чэну тяжело. — А-Чэн, — голос все ещё был сиплым, поэтому Вэнь Нин говорил тихо, — я не собирался уходить. Мне было… сложно, и я пришел к цзецзе, чтобы успокоиться. Но я бы вернулся к закату. Я никогда не брошу тебя, если ты не захочешь разойтись. Цзян Чэн поднял недоумевающий взгляд вверх. Его тон резко стал суровым. — С чего вдруг я должен захотеть сделать что-то настолько абсурдное? — Я думал, что… дети?.. Ваньинь со вздохом покачал головой, присаживаясь рядом с мужем на постель и мягко целуя его в висок. — Мир не рухнет, если у нас не будет детей. Я знаю, как сильно ты хочешь малыша, но если мы не в силах изменить волю Небес, то так тому и быть. Светлая улыбка наконец заиграла на утомленном лице. Вэнь Нин ничуть не робко прижался всем телом к мужу и ласково мазнул по сжатым от переживаний губам. Цзян Чэну с трудом давались такие обнажающие душу речи, поэтому у Цюнлиня не осталось ни одного возражения, позволяющего усомниться в искренности его слов. — А-Чэн, — Вэнь Нин, не открывая глаз, шептал в искусанные губы. Ему было немного страшно. — Цзецзе сказала, что к началу оттепели у нас родится ребенок. Крепкие руки обвились вокруг талии, и Цзян Чэн уткнулся носом в плавный изгиб шеи. Оказалось, что они оба не дышали все это время. — Я даже подумать не мог, что буду чувствовать себя счастливее, чем мгновение назад. Вэнь Нин прижал обеими руками голову супруга к своей груди, где быстро-быстро, как маленькая пташка, билось сердце. Кажется, цзецзе была права. Все непременно будет хорошо. — А-Чэн, — смеясь, позвал Вэнь Нин, пока Цзян Чэн легкими поцелуями покрывал его горящее румянцем лицо. — М? — Пойдем домой. Путь до резиденции Цзян Чэн проложил в тени высоких деревьев и шумных построек на площади. Уставшее солнце успело подрумяниться и лениво сползло к водной глади, окрашивая горизонт озера огненными разводами. Ваньинь не отпускал руку возлюбленного, на которой гордо красовалось тонкое кольцо с металлическим распустившимся лотосом, до самого дома. — Дядя! — Цзинь Лин едва не врезался в ноги Цюнлиня, но Цзян Чэн вовремя подхватил его на руки, ущипнув за пухлую щеку. Вредный А-Лин не остался в стороне, ответив тем же. — На ручки! — Ты уже, — отрезал Цзян Чэн, второй рукой так и не отпуская ладонь Цюнлиня. — К дяде! — Цзинь Лин надул губки, притворяясь обиженным, но потакать ему не стали. — Ему нельзя таскать тяжести. — Но А-Лин не… — А-Лин! Вскоре Цзян Чэн передал хныкающего племянника в руки его отца, который обеспокоенно спрашивал, не ушибся ли А-Лин, целуя киноварную точку на лбу. Потом юному господину надоело хлюпать носом, и он спокойно залез Цзинь Цзысюаню на шею, вцепившись в волосы. Яньли с улыбкой покачала головой и обняла растерявшегося Вэнь Нина. — Прости нас, А-Нин. Мы все испугались, что ты больше не вернешься. Исчез так внезапно и заставил нас поволноваться, — Цзян Яньли погладила его по макушке. — Простите, Ли-цзе, я не предполагал, что мое отсутствие наведет столько шума, — Вэнь Нин опустил взгляд вниз. — Ты ведь супруг наследника, это очевидно, — госпожа Юй успела сменить одеяния за то время, что Цюнлиня не было, но выглядела так же изящно, гордо и величественно, как всегда. — Подними голову, распрями плечи и смотри прямо. Так ты выглядишь гораздо статнее. Вэнь Нин сделал так, как сказала хозяйка Пристани Лотоса, и с удивлением заметил, как та… улыбалась? Пусть и немного самодовольно. — Тебе стоит поработать над самооценкой, А-Нин. Видимо, А-Чэн не справляется со своей задачей, раз не может донести, насколько ты важен для него. Кхм, для нас. — Госпожа… — Зови меня матушкой. Жду всех за ужином. Перечить никто не стал. Даже А-Лин, который, скрываясь от взрослых, наелся втихую так, что сложно было ходить. Возможно, госпожа Юй и не была самой доброй бабушкой в Поднебесной, но точно была самой влиятельной. Рядом с беседкой сидели Вэй Усянь, свесивший ноги с причала, и Лань-Вэй Юань, который подавленно ел семена лотоса под приятную мелодию флейты. Вэй Ин оборвал песню и усадил сына на колени, стараясь развеселить и теребя того за щечки. — Ну же, А-Юань, солнце мое ненаглядное, улыбнись хоть немного. А-Юань готов был расплакаться, но держался ради папы, который тоже сильно переживал, хоть и старался не подавать виду. А-Юань достаточно хорошо знал привычки своих родителей и точно мог сказать, что, когда папа Усянь до крови кусает нижнюю губу, он волнуется. А ещё тот нервно болтал ногами в воде. — А-Нин, как ты себя чувствуешь? — Вэй Ин приветливо улыбнулся, протягивая ему толстый стебель лотоса. — Уже лучше, простите за беспокойство, — Вэнь Нин вежливо поклонился. — Словно чужие, А-Нин, — с упреком произнес Вэй Ин. — А-Чэн! Цзян Чэн присел на корточки чуть поодаль, зная, что Вэй Ин и в озеро скинуть может, заливисто смеясь, за что потом, конечно, поплатится. Но лучше было не пренебрегать мерами предосторожности. — Чего тебе? — Не будь таким угрюмым, братец, — Вэй Ин кинул в него ещё один сорванный стебель. Ваньинь, не колеблясь, поймал. — Вы можете присмотреть за А-Юанем? Он, без сомнений, золото, а не ребенок, но кто знает. Я хочу отправиться на поиски Лань Чжаня. — Присмотрим. Во сколько А-Юаня укладывать спать? — Ваньинь протянул руки, чтобы забрать племянника, но А-Юань намертво вцепился в черное ханьфу и все-таки заплакал. — А-Юань не ляжет спать, пока родители не вернутся! Вэй Ин устало вздохнул, гладя дрожащую спинку и поправляя съехавшую ленту с вышитыми облаками. Ситуация казалась безвыходной. Ребенок был измотан: он раньше всех проснулся, помогал тете Яньли готовить, носился за Феей, играл с А-Лином, помогал искать дядю Цюнлиня, преданно ждал отца; не кричал, никому не мешал, был почтительным, ел не больше трех порций, следуя заветам своего клана, — и теперь его старания выглядеть безупречно сошли на нет. Он тер кулачками мокрые глазки, прижимаясь к папе Усяню. —Солнышко, пожалуйста, не плачь. — Хочу к папе, — А-Юань громко хлюпал носом. Вэй Ин расцеловал его заплаканное лицо и крепко-крепко обнял. — Какой же ты ещё маленький. А-Юань постепенно успокоился, особенно этому способствовал плюхнувшийся рядом А-Лин, который о чем-то лепетал своему «Гэ». Вечерело, и становилось, наконец, прохладнее. Но недостаточно, чтобы можно было свободно дышать. Над беседкой зажгли множество фонарей, плавно покачивающихся на теплом ветру. Атмосфера стала по-настоящему расслабляющей. Маленький А-Лин заметил, как уютно Юань-гэ сидел на руках родителя, и начал дергать отца за расшитый золотом рукав ханьфу, требуя такой же роскоши. Счастливый отец разглядывал супругу среди собравшихся в беседке, но та, видимо, поспешила уйти от суеты и подождать начала ужина в тишине. А-Лин полдня не слезал с её рук, капризничая из-за жары. Цзысюань сам понимал, как сложно быть родителем этого избалованного чуда, и смирился с ответственностью, нагло забравшейся ему на шею. Вэй Усянь рассмеялся, глядя на сдавшегося перед уговорами сына Цзинь Цзысюаня. — А-Юань всегда капризничает, когда Лань Чжаня нет рядом. Иногда мне кажется, что он любит его больше меня, — шепнул Вэй Ин Цзысюаню. — А-Лин тоже спокойный только с А-Ли и любит её сильнее, — произнес Цзинь Цзысюань, целуя сына в насупленный носик. — В вашей семье оно и понятно. — А в вашей нет, хочешь сказать? — Ни мгновения без пререканий, — госпожа Юй без лишних слов и объяснений забрала Лань-Вэй Юаня из рук растерянного Вэй Ина. Ребенок быстро успокоился, почти перестав хлюпать носом, пока бабушка гладила его по голове. Влияние Юй Цзыюань было безгранично. — Вэй Ин, можешь отправиться искать Лань Ванцзи. Возьми кого-нибудь для сопровождения на случай опасности. — Но..! — детское возмущение было прервано одним-единственным строгим взглядом. А-Юань сжал губы и уткнулся лицом в пурпурные одеяния, размазывая слезы по мягкой ткани. Пурпурная паучиха покачала головой. — Матушка, будьте с ним помягче. А-Юань вымотался, и ему скоро нужно ложиться спать, поэтому он хнычет. — Ничего страшного, А-Чэн уложит. Для них обоих обращение «матушка» было пока непривычным. Прошло уже несколько зим с тех пор, как Юй Цзыюань настояла на том, чтобы Вэй Усянь звал её именно так и никак иначе. То, как Вэй Ин будет называть Цзян Фэнмяня, её не волновало, но на такой решительный шаг в сторону некогда подобранного на улице ребенка стал переломным моментом в их напряженных отношениях. Усянь был ошарашен просьбой — это даже не был приказ! — госпожи Юй, а чуть позже, глубокой ночью, лежал в покоях Яньли на её же коленях и плакал, потому что раньше боялся просто подумать о том, что его, наконец, признают. Ему было неловко, но он смело перешагивал через этот барьер и не мог не улыбаться каждый раз, когда приходилось обращаться к новообретенной матери. Госпожа Юй стала к нему гораздо снисходительнее, мягче. Она видела колебания Вэй Ина поначалу, старалась подбадривать его, боялась оттолкнуть. Однажды Усянь посмел на эмоциях обнять её и хотел было в испуге отойти на шаг назад и извиниться, но нежные — нежные! — руки прижали только ближе. Погладили. По-родительски приласкали. Иногда Вэй Ину казалось, что за эти нечастые прикосновения он бы отдал не одну жизнь. В итоге ответственность за колыбельную, от которой определенно не должно случиться искажение ци, повесили на Цзян Чэна. — Матушка, вы же знаете, как я плох в обращении с детьми… — А у тебя есть выбор? — Юй Цзыюань насмешливо глянула на сына. Цзян Чэн нахмурился, смирившись с долгом хорошего дяди, которым он старался быть. Кроме того, это был бы неплохой опыт… Стоило набраться практических знаний перед рождением собственного ребенка, а ошибки лучше совершать на чужих детях. Ваньинь мечтательно улыбнулся, пугая родственников резкой сменой настроения. — Вероятно, А-Чэну не придется, — промолвил Вэнь Нин, рукой указывая в сторону темных деревьев. — Ханьгуан-цзюнь прибыл. Едва белоснежные одежды, настолько незапятнанные, что были видны даже сквозь ночную мглу, колыхнулись под порывом ветра, ужасно тосковавший А-Юань побежал по деревянному помосту вперед. Основные правила Облачных глубин, которые он так бесстыдно нарушал прямо на глазах отца, помятые и испачканные в земле одежды уже не волновали А-Юаня. Он споткнулся об камень и уже выставил руки вперед, чтобы не проехаться и без того заплаканным лицом по твердой земле, как его подхватили руки. Крепкие, надежные. Руки, что каждую ночь в дуэте с флейтой перебирают тонкие струны гуциня. Заглянув в золотистые глаза, А-Юань понял, что отец совсем не злился за его непотребный вид. Лань-Вэй Юань обнял отца за шею. — Папочка, А-Юань и папа так скучали! Где ты был? Лань Ванцзи поцеловал сына в румяные мокрые щечки. А-Юань радостно хихикнул. — Прости, что заставил вас ждать. Жители деревни, в которой я остановился по пути, подвергались нападениям гулей. — Ханьгуан-цзюнь все геройствует, — Вэй Ин хитро глядел на мужа, наигранно хлопая ему. — Мой малыш, у папы совершенно не было времени скучать по нам. — Не говори так. Я скучал, — Лань Ванцзи нахмурился. — Лань Чжа-а-ань, ну я же просто дразню тебя! Скорее поцелуй меня, — Вэй Усянь повис на шее супруга, ловя заинтересованный взгляд сына. — А-Юань, отвернись. Ребенок послушно закрыл глаза ладонями, пока родители занимались своими «взрослыми вещами». На душе резко стало спокойно.

***

Светлый чистый месяц водной рябью рисовал дорожку, ведущую от горизонта к освещенной беседке. — Что?! Почему это я безответственный родитель? Между прочим, я строже отношусь к воспитанию А-Юаня, чем Лань Чжань, — Вэй Ин надулся и кивнул в сторону супруга, которому счастливый сын заплетал почти ровные косички. — К слову, солнышко уже давно ушло спать, так почему мое маленькое солнышко ещё бодрствует? Лань-Вэй Юань быстро смекнул, к чему клонит папа Усянь, поэтому взял отца за руку и, крепко прижавшись к ней, заглянул в растопленное золото снизу-вверх. — Папочка, можно А-Юань подольше посидит с вами? Он ждал тебя целый день! А-Юань не хочет с тобой расставаться, — судя по голосу и блестящим глазам, он готов был снова расплакаться. — Мгм, — Лань Чжань чмокнул сына в макушку. — Только недолго, хорошо? — Мгм, — ответил А-Юань, возвращаясь к отцовским волосам. — Вот видите? А я что говорил! Даже громкий смех, заполнивший лунную ночь, не смог разбудить сопящего на отцовских коленях Цзинь Лина. Этого малыша едва ли могло заставить проснуться хоть что-то. Вэй Ин привалился к плечу Лань Чжаня, играя с концами белоснежной ленты. Он так соскучился по супругу, что почти не мог отвести глаз от его прекрасного умиротворенного лица. Ванцзи тоже часто поглядывал, чем же занимается его неугомонный муж. Их наполненные обожанием взгляды все время пересекались, и Вэй Ин, смущаясь, как влюбленный подросток, жмурился от удовольствия и тихо смеялся, пряча широкую улыбку в голубом воротнике ханьфу. — Вэнь Нин, — осторожно позвал Цзинь Цзысюань, — тебе налить вина? — Нет, спасибо большое, — Цюнлинь ласково улыбнулся, наблюдая за неловкими попытками Цзысюаня завязать разговор. Они оба все ещё чувствовали себя немного смущенно на семейных встречах и потому довольно быстро сблизились. — Мне нельзя. — Вэнь Цин запретила? — хмыкнул Вэй Ин. — В следующий раз я хочу пойти к ней с тобой! Не забудь позвать. Она наверняка безумно соскучилась по нашим перепалкам. — Уверен, она сочтет за честь принять Вас, — улыбнулся Вэнь Нин, поймав укоризненный взгляд. — Прости. Тебя. Вэй Усянь игриво ему подмигнул. В его пронзительных серебристых глазах плескались искры веселья. Он все время шумно перебивал кого-либо, непристойно шутил, пока Лань Ванцзи не брал его руку в свою, большую и теплую, и не переплетал пальцы. Вэй Ин тут же замолкал, переключая все свое безграничное внимание на супруга, и с почти детским восторгом шептал «Лань Чжань!» Было по-семейному уютно. Цзян Чэн придвинулся к Вэнь Нину поближе и, уложив подбородок тому на плечо, нежно поцеловал в щеку. Цюнлинь, выждав момент, когда никто не смотрел, повернул к нему голову и с озорством, присущим обычно Вэй Ину, чмокнул супруга в губы. Цзян Чэн удивленно смотрел в нефритовые глаза, сияющие чистым и искренним счастьем. Ваньинь, незаметно прикоснувшись к обручальному кольцу супруга и довольствуясь смущением Вэнь Нина, взял его за руку. Цзян Чэн наклонился к аккуратному ушку: — Может, расскажем им?.. Цзян Яньли, до этого умиротворенно гладившая уснувшего на отцовских коленях А-Лина, ласково посмотрела на брата. Её развеселило, что Ваньинь секретничал прямо перед всеми. А Цзян Чэн почувствовал себя пристыженным. — Хорошо, — тихо ответил Вэнь Нин. Он чуть наклонил голову, чтобы скрыть алеющие щеки волосами. Ваньинь недовольно покачал головой. Разве можно такие прелестные эмоции прятать? — Хочу, чтобы новость сообщил ты, — прошептал Цзян Чэн, теснее прижимаясь к напряженному, как струна гуциня, Цюнлиню. — Пожалуйста, А-Нин. Вэнь Нин выпрямил спину, гордо поднял голову и нетипично громко выдохнул. Даже А-Юань, который безостановочно рассказывал про свои тайные (или уже не совсем) места в резиденции Юньмэн Цзян, с волнением уставился на дядю. — Дядя, ты в порядке? — Д-да, я... — Вэнь Нин начал запинаться от волнения, но быстро вернул себе самообладание. Рука Цзян Чэна поглаживала по бедру через тонкую ткань в успокаивающем жесте. — Прошу прощения за свое поведение во время обеда. Мне не стоило так остро реагировать на Ваш, госпо-... Матушка, вопрос. Тогда я не мог ничего ответить и предпочел сбежать. Однако, обещаю, это была слабость, которую я позволил себе в последний раз. Когда несешь ответственность не только за собственную жизнь, появляются силы бороться со всеми сложностями. Все были поражены столь смелыми словами Вэнь Нина. Вероятно, это была самая долгая речь, которую он когда-либо произносил столь уверенно и с достоинством. Хоть в уголках нефритовых глаз и замерли слезы, Цюнлинь чувственно улыбнулся. — Весной нашу семью ждет пополнение. Первым, как ни странно, с радостным восклицанием оживился Вэй Ин. Он хотел крепко-крепко обнять Вэнь Нина, но тот, как назло, сидел прямо напротив, и Усянь лишь досадливо закусил губу. — А-Нин! Мы так счастливы за вас! — Цзян Яньли с воодушевленной улыбкой положила ладонь на вторую руку Цюнлиня в знак поддержки. — Наконец-то ты принял нас как семью, — прикрыв глаза, сказал Цзян Фэнмянь. По хозяину и хозяйке Пристани Лотоса было сложно понять некоторые вещи с первого взгляда, но те уже не первый месяц думали над тем, как помочь Вэнь Нину быстрее освоиться на новом месте в окружении незнакомых людей. В конце концов, их сын сделал достойный выбор, предложив настолько добродушному и мягкому человеку стать его партнером на пути совершенствования. Ханьгуан-цзюнь и Цзинь Цзысюань едва заметно кивнули друг другу, на уровне мыслей договорившись на следующий день сходить на торговую площадь и поискать что-нибудь в подарок Цюнлиню. Красноречием они оба не страдали, но поздравить близкого друга, который, несомненно, заслужил самого лучшего, было делом неотложным. Пока все поднимали пиалы за радостное событие и здоровье Вэнь Нина, Цзян Чэн стирал прозрачные слезы с горячих щек, которые никогда не устанет целовать. Вязкий туман опустился на Пристань Лотоса. Померкло пламя фонариков и свечей, стихли уставшие голоса. И только гармоничные звуки флейты и гуциня сплетались в колыбельную, знаменующую окончание утомительного дня.