Чего не хватает диктатору?

      Конечно же, Гермиону впустили. Куда они денутся?       Перед ней открыли двери и чётко произнесли её имя. Огромные хрустальные люстры освещали большой зал. Леди и джентльмены — все, будто из старых чёрно-белых фильмов в монохромных нарядах. Девы в бриллиантах и золоте, с бутоньерками на левых руках и книжечками, в которые записывают своих кавалеров на предстоящие танцы, на правых. Они кружились там, внизу. И танцующие не обратили на неё внимания. Ещё бы, Гермиона оставалась для всех грязнокровкой, которой, к несчастью, повезло, и она была допущена в их общество.       И вот она, одетая в красное бальное платье и спускающаяся под руку со своим отцом-магглом, смотрела на них свысока, горделиво и снисходительно. Кому такое понравится?       К счастью или к несчастью, но Гермиона знала одного такого любителя.       Гермиона заметила Тома сразу. Он стоял в недалеко от лестницы, рядом с фонтанчиком пунша, и мило беседовал с прекрасной блондинкой, которая иногда прикрывала лицо веером и застенчиво опускала веки. Да, это была та самая мать Драко и жена того самого Люциуса, которого мало кто любил.       Он целовал пальчики её руки, и Гермиона только изогнула бровь, многозначительно хмыкнув.       Вряд ли найдётся более женственная и невесомая, будто зефирная, омега. От неё исходила медовая сладость и, глядя на её труды по организации бала, Гермиона, казалось, узнала её ещё лучше. Эти белые розы, сверкающий потолок, напоминающий звездопад, выбор музыки — сплошь Шопен и Бетховен. Всё говорило о её утончённости и Гермиону это злило.       Да, она была замужем. Да вряд ли она бы изменила Люциусу, тем более, с неопытным и истеричным омегой, да ещё и нечистокровным. Скорее, она бы оказалась жертвой его характера и желаний. Скорее всего, он бы взял её силой, потому что иначе это было невозможно.       Но ревность начала струится по венам.       Алое платье оказалось как нельзя кстати. Нарцисса заметила Гермиону и улыбнулась ей. Приторно. Противно. А Том… Он стоял к ней полубоком и даже не повёл взглядом, не дёрнулся, не повернул голову, будто бы не заметил. Бесит. Как же бесит, мразь.       Гермиона направилась быстрым и решительным шагом в их сторону. Пятнадцать метров. Крепко сжала кулаки. Двенадцать метров. Десять…       Отец совершенно не понимал, куда его Гермиона за собой тянула. Да ему это было и не важно знать. Да, она потащила отца за собой, который ничего не понимал и недалёко, радушно и совсем уж по-идиотски всем широко улыбался.       — Мерлин, это кто? — Гермиона услышала шёпот, при чём едва ли приглушённый из-за приличия.       — Маггл, детка, под руку с женщиной альфой.       — Нам нужно срочно увести Беллатрикс отсюда, иначе случится непоправимое. Например, она его поджарит на гарнир к альфе.       — Альфа — невеста Тёмного Лорда.       — Тем более, Рабастан, быстрее перехвати Руди и Беллу.       И тут, в метрах пяти, когда Гермиона собиралась исподтишка напасть на Тома, дорогу ей перекрыл пшеничноголовый, причём нахально ухмыляющийся, альфа. Гермиона хотела его обойти, сделав шаг в сторону, но мужчина синхронно повторил за ней, будто он являлся её отражением. Ещё один шаг, но уже в противоположное направление. И снова он за ней. У-у, какой же он приставучий. Гермиона накрыло бешенство с головой. Она опустила свою руку ему на плечо и попыталась отодвинуть (буквально) его в сторону. Не получилось. Франт оказался сильнее, чем Гермиона думала.       — Так-так-так, — заговорил незнакомец, и его голубые глаза засверкали заинтересованностью. — Неужели та самая мисс Грейнджер?       — А вы?..       — Корбан Яксли, — мужчина поклонился и едва коснулся атласной перчатки Гермионы. — Вероятно, достопочтенный спутник — ваш отец?       — Доктор Джон Грейнджер.       — Прелестно. Я приглашаю вас на танец и… — Яксли поднял указательный палец вверх, широко улыбнувшись. — Вы не сможете мне отказать в этом удовольствии.       — Сэр…       — Ни слова больше.       И Корбан действительно ловко выхватил Гермиону, положив её ладошку себе на согнутую в локте руку. Пары кружилась в танце на паркете в центре огромного зала. Никто не теснился. На самом деле, казалось, что бальный зал был размером с несколько футбольных полей, и даже если все приглашённые гости разом решат станцевать, что мало вероятно, то давки никакой не случится.       Гермиона подумала, что это уже слишком, когда Яксли поклонился и выжидательно застыл в этой позе напротив неё. Вальс… Танцы… Гермиона ощущала каждый миллиметр кожи, сдавленной корсетом. Танцы… Вальс…       Она не танцевала с четвёртого курса и должна была себе откровенно признаться, делала это так себе. Просто Виктор… Он подхватывал её на том балу так, будто она совершенно ничего не весила, и весь вечер делал вид, что она ему не наступает на ноги, то и дело сбиваясь с такта.       В общем, танцы не её конёк. Определённо.       А ещё она то и дело взглядом выискивала расстерянного отца, которого быстро облепили незнакомые маги. Ей бы не хотелось, чтобы он столкнулся с обратной стороной магического общества.       И, конечно же, она поглядывала в сторону Тома и Нарциссы, которые беспечно ворковали, держа в руках полупустые фужеры с шампанским. Ох, она бы засунула им эти самые фужеры куда подальше… По самые гланды через задний проход.       Яксли всё ещё стоял в нелепой позе раскаявшегося во всех грехах человека, а до Гермионы всё ещё не дошло, что нужно сделать, чтобы он выпрямился. Видимо, мужчина потерял всякую надежду и зашипел:       — Реверанс.       Ах, да, точно. Как она могла забыть?       Нет, она и так помнила. Хотя… Ладно-ладно, забыла и была занята, например, тем, как Том гладил предплечья Нарциссы. И куда, мать вашу, смотрит в это время Люциус?! Нет-нет, главное вовсе не это, а то, что делает сама Гермиона — следит за каким-то там омегой. Вот это она докатилась! Хорошо-хорошо, нужно отвлечься, иначе будет драка. Гермиона хотела драку? Определённо нет. Это если головой хорошенько подумать, а вот её тело всё напряглось, готовясь к прыжку.       Играла музыка. Гермиона сделала глубокий реверансы и вложила в ладонь Яксли руку.       — Поверить не могу, что такая как ты…       — Грубая, неотесанная… — продолжила Гермиона за мужчину.       — …бестолочь смогла понравиться милорду. И чем только?       — Это он бестолочь, — Гермиона резко перестала жалеть ноги Яксли, поэтому тут же два раза хорошенько наступила ему на пальцы. Слегка полегчало. — Не я. Мог бы и сам дарить мне подарки, сам их выбирать, а не… — Том стоял ну очень близко к Нарциссе и шептал ей что-то на ухо или целовал её шею — ни черта отсюда не видно.       — Не?.. Я внимаю.       — А не поручать выбирать эти «подарки» своим подручным.       — То есть мне? — Яксли почти смеялся.       — Вам, Долохову, Лестрейнджу, Малфою и… Как там его? Ах, хотя не так уж и важно. Все вы шестёрки.       — Осторожнее, милая. Не все такие лапочки из этих «шестёрок», как я.       Гермиона фыркнула:       — Что мне сделает пресмыкающийся чистокровный альфа?       — Ты ещё и полная дура. Антон был прав.       — Профессор Долохов всегда прав.       В последний раз, когда Гермиона наступила ему на палец, Яксли всё-таки поморщился и рванул её на себя, причём так, что оторвал её ноги от пола и удерживал весь оставшийся танец.       — Ты снова наделаешь глупостей, а разгребать их Антону.       — Вы его любовник или что? — сквозь зубы прошипела Гермиона ему в лицо. — Вас так волнует его проблемы?       — Он мой лучший друг.       — Ах вот оно как… Ясно-ясно.       — Прекращай выбрасывать подарки и сжигать письма. Сделай вид, что тебе всё нравится.       — Это ещё зачем? Пока он сам мне не подарит подарок, который сам же выберет и купит, я ваши фальшивые подачки не приму. Так и знайте!       — Да просто переспи ты с ним уже. Хватит ломаться.       — А что мне ещё сделать? Облизать его туфли? Расцеловать его зад, может быть? Нет, вы мне приложите список и перестаньте так морщиться, будто это нечто ужасное. Это вы мне предлагаете, как и он, как и всё это ваше магическое общество, ужасные вещи. Я для вас не человек, а только лишь редкая генетическая мутация. Всё! Хватит с меня! Отпустите!       Его лицо было очень близко. Очень. Буквально дыхание этого мужчины касалось её лица, обжигая кожу. И он её затащил за мраморный столб, да так, что, казалось, никто не заметил этого. Там не было никого. Мгновение — и вот она стояла на ногах, а его рука, недавно лежавшая на талии, сейчас сжимала её горло.       Гермиона болезненно рассмеялась, и на глаза от удушья выступили слёзы. Он надавил сильнее.       — Смешно? — зашипел Корбан ей на ухо. Гермиона снова засмеялась, хотя это было больше похоже на сдавленный хрип. Яксли надавил сильнее. — Всё ещё смешно?       Он дёрнул её на себя, а потом оттолкнул обратно, ударив затылком о мрамор, только после этого разжал пальцы и отошёл. Снял белые атласные перчатки с рук и бросил их на пол.       Омерзение — вот то, что читалось в этом жесте. После того, как он ушёл, Гермиона сползла на пол, тяжело дыша и едва сдерживая рыдания где-то глубоко. Её трясло.       В прекрасном фантике пряталось неприятное содержимое, не так ли?       Играть она могла только с Томом и в определённых рамках. Золотая клетка ей совершенно не нравилась.

***

      Долохов нервно растирал затылок рукой, периодически запивая свои раздражённые вздохи рюмками водки. С каждой новой рюмкой его отпускало и даже вечер казался весёлым. Этот бал — сущий кошмар. Всё начал Том, когда стал вести себя с Нарциссой так, будто они давние страстные любовники, а потом это всё увидела Гермиона, появившаяся совершенно неожиданно на этом балу (Долохов, признаться откровенно, и не наделся её здесь увидеть и думал, что всё это к лучшему). Что Реддлу в голову ударило две недели назад — чёрт его знает, но Долохов даже радовался, что Гермиона сильно опаздывала и, вероятно, не собиралась появляться. Чёрт, да он был готов сделать ставку на то, что она не придёт как обычно.       Но… нет. Она пришла. И была дико зла, разъярена. Том в компании Нарциссы стали для неё красной тряпкой. И вот-вот произошло бы неминуемое, но доведённый до крайней точки терпения Яксли поставил свой бокал шампанского на поднос и, сказав: «Я сейчас всё исправлю, просто смотри», двинулся к ней наперерез.       Антону было хуёво. Он вообще не понимал, что происходит, но пока Корбан ворковал с грязнокровочкой, Том всё более и более выходил из себя. Под конец вальса он вообще поцеловал Нарциссу, что увидел Люциус и вся магическая Британия вместе взятая.       Тони отнял у офигевшего бармена бутылку водки и выпил всё содержимое залпом. Как же они его заебали. Пора возвращаться домой, пока не поздно и его рассудок ещё цел.       Рыжая княжна присоединилась к нему. Между прочим, она была его ученицей по обмену, студенткой Пуффендуя и занозой в заднице от мамули, которая горячо заботилась о своём сыночке.       — Ваша Светлость чем-то опечален? — ласковый голосок коснулся его уха, и Антон многозначительно хмыкнул. — Ещё водки. Поживее. И блинчиков с икрой.       Антон улыбнулся. Она всё прекрасно понимала, его княжна. Похуй на Тома и его похождения, пусть хоть переубивают друг друга. Долохов провёл по её молочно-бархатному плечику пальцами, едва касаясь, и впервые нежно улыбнулся.       Они были вне стен школы и можно было поиграть в его любимую игру.       — Потанцуем, княжна?

***

      Они столкнулись у лестницы.       У Тома была разбита до крови губа. У Гермионы растрёпаны волосы и покрасневшие глаза.       — Привет, шлюха.       — Ну привет-привет, уёбок.       Уже всё было решено. Через пять минут они были в его кабинете. Гермиона снова прижата к стене, а Том прижимался к ней возбуждённым членом и тёк как последняя сука.       — Давай по-быстрому. Раздевайся.       — Что? — Том поднял на неё взгляд. — Прямо сейчас?       — А ты думал когда? Мне год ждать или что?       Том тяжело вздохнул:       — Отвернись. И глаза закрой.       — Заебёшь.       Гермиона отвернулась к стене и послушно закрыла глаза. Он шуршал одеждой, Гермиона слышала, как он расстегнул молнию на ширинке, как его брюки упали вместе с ремнём на пол, стукнувшись пряжкой о паркет. И чем меньше на нём оставалось одежды, тем сильнее он пах. Сладкий пряный запах стоял где-то в носоглотке, отравлял лёгкие, прожигая каждую альвеолу насквозь.       — Всё?       — Да.       Гермиона обернулась. Том, будто Венера Боттичелли, стоял перед ней, прикрывая свой лобок и член руками, смущённо пялясь на Гермиону, избегая прямого взгляда в глаза.       Она стала раздеваться тоже. С платьем было справиться легко, но вот корсет ей особо не поддавался, Гермиона слишком сильно его затянула, поэтому пришлось взять палочку.       — Что ты делаешь?       — Ты тупой или да? — Том отвернулся. — Раздеваюсь. Люди в одежде это не делают.       — Я в курсе.       Когда с корсетом было покончено, Гермиона стянула трусики и положила их рядом. Конечно, она всё представляла по-другому, но её представления и реальность — разные вещи. Том крупно дрожал, когда Гермиона подошла к нему.       — Посмотри на меня, — она положила руку ему на щёку, — и отними руки от члена.       Том нерешительно посмотрел на неё. Нагая красивая девушка стояла перед ним. Том опустил взгляд ниже… Её грудь поднималась и опускалась от каждого вдоха и выдоха. Том посмотрел ещё выше и потом быстро перевёл взгляд на лицо Гермионы, серьёзно сообщив:       — Ты меня не хочешь, — и столько обиды было в этих словах, что она буквально ощущалась в каждой букве, в каждом вдохе и выдохе. — Ты не хочешь меня! — Том сорвался на крик, а потом истеричный смех разлетелся по всему кабинету.       — Есть ещё один способ. Нормальный способ, в котором моё желание или не желание трахаться с тобой не имеет никакого значения. Ты войдёшь своим членом в мою вагину. На этом всё.       — Ты не понимаешь, — Том оттолкнул Гермиону от себя. — Ничего не понимаешь. Я тебя хочу, а ты меня нет. Это несправедливо. Разве я тебя не возбуждаю?       — Ты меня не возбуждаешь.       — Совсем? — Том опустился на пол и обхватил свои колени руками.       — Как видишь.       — Но тебя возбуждает этот молокосос Малфой?!       Гермиона ядовито улыбнулась. Ну Долохов и козёл…       — Долохов рассказал?       — Да я сам видел, как вы с ним сосались! Шлюха! Блядь! Сука! Мразь! У-у, ты такая пропащая женщина!!!       Гермиона широко улыбнулась. Её эта реакция забавляла.       — Продолжай.       — И с Корбаном, да? Тебя интересуют только белобрысые альфы? Может, ты ещё и Абраксаса решила трахнуть? И Люциуса? Да что уж там, давай, выеби всех блондинов в Британии. Вперёд! Ну ты и кобелина!       Гермиона провела рукой по бриллиантовому чокеру и нежно улыбнулась:       — Ну, а как я могу отказать этим прекрасным мужчинам, одаривающим меня такими подарками?       — Они куплены на мои деньги.       — Но не тобой, дорогуша.       После этого Гермиона собрала свои вещи и вышла из кабинета полностью обнажённая. В коридоре было темно, тихо и совершенно никого не было. Там она и оделась, после чего с гордо поднятой головой, Гермиона покинула это место.