X-men. Другая история. Книга вторая

Росомаха дважды терял сознание, пока Саммерс перевязывал его раны. Парень дал вампиру немного крови из пакета. Логан хоть и ослаб, но вечером вытолкал его из спальни, запретив приближаться к себе. Замка на двери не было, поэтому он просто внушил Циклопу не входить в комнату ни при каких обстоятельствах. Скотту ничего другого не оставалось, кроме как устроиться на диване в гостиной. Ночь прошла спокойно, хоть парень почти не спал, вслушиваясь в каждый шорох. Утром Логан сам вышел из спальни. Он прошёл на кухню и поставил кофе на плиту. Его взгляд задержался на своём перебинтованном запястье. Бинт сильно давил, хотя вчера едва касался раны, всё же с ребра ладони оторвали всю мышцу. Его брови сдвинулись к переносице. Он осторожно разматывает окровавленный бинт и не верит собственным глазам. Раны как не бывало. Логан аккуратно снимает с себя другие повязки, но под ними нет ран. — Что ты делаешь? — резко спрашивает Скотт и замирает, заметив, что на его коже остались только кровавые следы и ничего больше. Циклоп подходит к нему и, едва касаясь, проводит пальцами по плечу, откуда вчера вырвали хороший кусок мяса. Логан отстраняется. — Зажили. Ты справился с этим, — улыбается Скотт. Джеймс не разделяет его радости. Он чувствует боль. Такую же, как если бы раны всё ещё были открыты, и ни на йоту меньше. Так не должно быть, если он действительно исцелился. Он не сказал ему об этом. Решил подождать до вечера. Может, боль пройдёт. Может, он и правда смог исцелиться. Они позавтракали под рассуждения Саммерса о том, что ещё они могу сделать, чтобы попробовать выбраться отсюда. Логан почти не слушал. Он едва смог заставить себя съесть тарелку этих чёртовых хлопьев с этим чёртовым консервированным молоком. Он чувствовал бессильную злость. Его мутило. И он не понимал, это от боли или от того, что он уже обращается. Пока Скотт не видел, он выпил целый пакет крови, надеясь, что ему станет лучше. Днём он почувствовал, как температура его тела постепенно поднимается. Саммерс всё никак не унимался, но Логан ничего ему не говорил. Он понимал, что Скотт видит, что ему хреново. Более того, скорее всего, Циклоп уже понял, что всё плохо. Просто не хочет это признавать и пытается отвлечь и себя, и его. Вечером Скотт предложил посмотреть какой-нибудь фильм. — Ты же ни слова не понимаешь по-русски, — устало сказал ему Росомаха. — Можем посмотреть, например, Терминатора. Здесь закадровая озвучка. Логан не стал сопротивляться. Он сел на диван подальше от Скотта. Он уже чувствовал, как дышать становится всё сложнее, как по вискам то и дело тонкими струйками стекает пот, как тошнота волнами подступает к горлу. В середине фильма он всё же сорвался с места и в мгновение ока оказался над унитазом. Скотт слышал, как его выворачивало наизнанку. Он обречённо закрыл глаза, проглатывая подступившие слёзы отчаяния и бессилия. Вот уж сейчас точно не время расклеиваться. Он открыл холодильник, достал пакет крови и перелил в стакан. Логан всё не выходил из ванной, поэтому Саммерс сам вошёл в комнату. Он увидел Росомаху, склонившегося над унитазом. — Выйди, — прохрипел мужчина, сплёвывая. — Я принёс тебе кровь, — тихо сказал Скотт. — Это не поможет, — сказал Логан и сел на пол, откинувшись на стену. Саммерс заметил, что его лицо и футболка забрызганы кровью. Он подошёл к Джеймсу и увидел, что унитаз тоже весь в крови. Скотт тяжело вздохнул и сел на пол напротив Росомахи, поставив стакан рядом с ним. Сердце внезапно застучало быстрее, а во рту пересохло. Логан тяжело дышал. На его теле в местах укусов образовались кровоподтёки. — Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросил парень. Логан немного помолчал и ответил: — Помоги дойти до кровати. Скотт встал, подал ему руку и помог подняться. Росомаха быстро умылся, прополоскал рот и бросил заляпанную футболку к грязному белью. Саммерс закинул его руку себе на плечи и довёл до спальни, замерев на пороге. Логан собрал последние силы и, опираясь на все поверхности, до которых мог дотянуться, дошёл до постели. — Ты не впустишь меня? — Нет. Саммерс недовольно чертыхнулся, постоял немного у двери, понаблюдал за Росомахой и, убедившись, что всё нормально, вернулся на диван, проклиная его упёртость. Он досмотрел фильм без звука, чтобы не беспокоить Логана. Его мысли были далеко от экрана. Им не надо было сюда ехать. Они не должны были оказаться здесь. Он зажмурился. Если бы они не оказали здесь, то и в одной постели они тоже никогда не оказались бы. Скотт был уверен в этом. И был готов поступиться этим, если бы это спасло жизнь засранцу, заперевшемуся в спальне. Он и не заметил, как заснул под эти размышления. Посреди ночи Скотт проснулся из-за грохота. Парень не сразу сообразил, что происходит. Звук доносился из спальни. Он вскочил на ноги и побежал к Логану, но не смог войти в комнату. На полу возле кровати Росомаха бился в конвульсиях в луже собственной крови, ручьями вытекающей из его рта. — Впусти меня! — закричал Скотт, пытаясь как-нибудь протиснуться сквозь дверной проём, но безуспешно. — Пожалуйста! Впусти меня! Он бил кулаками наличники, не обращая внимания на боль и оставляя на белой краске красные разводы с кусочками содранной кожи, будто это дверь не пускала его. Он кричал от бессилия, пока Джеймс не затих. Циклоп рухнул на пол и не стал даже пытаться успокоиться — злые слёзы стекали по его щекам. Он часто дышал, но ему казалось будто он не дышал вовсе.

***

Росомаха едва смог открыть глаза. Всё плыло и двоилось. Солнце слепило и немного обжигало кожу. Терпимо, но неприятно. Тело болело так, будто его засунули под гидравлический пресс и не собирались доставать. Он заметил, что кто-то сидел рядом с ним на кровати и осторожно обтирал его мокрым полотенцем. Силуэт расплывался, не давая сосредоточиться. Солнце отражалось от него красноватыми бликами. — Как ты вошёл? — едва слышно спросил Логан. — Не знаю. Я всю ночь просидел под дверью, а утром почувствовал, что что-то изменилось. И вошёл, — тихо сказал Скотт, пожимая плечами, и, помолчав, мрачно добавил: — Я думал, ты умер. Логан усмехнулся. Саммерс протянул ему пакет крови. Он с трудом подтянулся, чтобы откинуться спиной на спинку кровати, и взял пакет. Джеймс заметил, что его руки снова перебинтованы. Выпив всё до последней капли, он спросил: — Ты вообще спал? Скотт только молча отвернулся, опуская полотенце в ведро с помутневшей водой. — Тебе нужно поспать. Саммерс тяжело вздохнул. — Поспать? Ты серьёзно думаешь, что я смогу уснуть? — Эй, — почти сурово окликнул его Логан. — Не заставляй меня заставлять тебя. Это больно. Скотт обречённо опустил голову. Он немного прибрался и лёг на диван. Ему казалось, что заснуть он точно не сможет, но уснул ещё до того, как его голова коснулась подушки. Когда он проснулся, уже стемнело. Циклоп тут же подскочил и быстро двинулся в спальню. Логан лежал на кровати и беспокойно дремал. Одеяло едва закрывало его ноги. Скотт увидел, что бинты насквозь промокли. Он тихо прошёл в комнату, взял с тумбочки ножницы и осторожно срезал бинты. Из ран сочился гной вперемешку с кровью. По рукам прошла мелкая дрожь. Он взял ватный диск, смочил его перекисью водорода и стал медленно водить им по ране, убирая гной. Света было мало, но Скотт и так видел, что повреждения глубокие и только увеличиваются. Запах становился всё более тяжёлым. Так пахнет протухшее мясо. Ткани не заживают. Внутри было слишком много гноя — нужно вскрывать, чтобы прочистить. Он осторожно продолжал менять повязки, хотя внутри готов был выть от злости и беспомощности. Он не медик. Он знает, как оказать первую помощь, и даже может наложить швы, но это уже было за гранью его навыков. Он знал, что нужно вскрыть раны, убрать гной и все отмершие ткани, но он не знал, как это сделать. К тому же, Логан будет в сознании. Даже если он попытается провернуть всё это, сможет ли Росомаха терпеть такую боль и оставаться неподвижным? А он сможет игнорировать его крики и оставаться сосредоточенным? — Что ты делаешь? — недовольно морщась, спросил Логан, когда Скотт начал обрабатывать царапины на груди. — Обрабатываю раны, — ответил Скотт и неуверенно добавил: — Нужно вскрывать. — Ты же знаешь, что это бесполезно, — сказал Логан, пристально смотря на него. — И что ты мне предлагаешь? Просто смотреть, как ты умираешь? — раздражённо спросил Скотт, разведя руки в стороны. — Там в шкафу стоит рюкзак. Дай мне его, — попросил Логан, ткнув пальцем в сторону шкафа. Циклоп в два шага оказался у створок и открыл их. В дальнем углу лежал пустой рюкзак. Скотт взял его и поставил на постель рядом с Росомахой. Мужчина вяло пошурудил внутри сумки рукой и достал небольшой кусок метала, зажав его двумя пальцами. — Возьми. Парень взял из его руки патрон и застыл на месте, смотря на него. Внезапно стало тяжело дышать — тугой узел, завязавшийся в животе, стягивал все внутренности. — Только им ты сможешь убить меня. — Логан… — Заткнись, — слабо сказал Росомаха. — Просто заткнись и хоть раз в жизни сделай, как я говорю. Сейчас ты возьмёшь револьвер и вставишь в барабан этот патрон. И ты будешь носить его всегда с собой. Даже поссать ты будешь ходить с револьвером. Ты понял? Я не буду просить тебя пристрелить меня прямо сейчас, хотя надо бы. Ты даже в одном доме со мной находиться не должен, не то что в одной комнате. Если я лежу и медленно разлагаюсь, это ещё не значит, что через минуту я не вцеплюсь зубами тебе в глотку… Я постоянно голоден… И крови больше недостаточно. Просить тебя свалить бесполезно. Заставить тебя я больше не могу. Поэтому ты не будешь подходить ко мне близко. Ты не будешь поворачиваться ко мне спиной. Ты будешь наблюдать за мной и, когда заметишь, что что-то не так, выстрелишь мне в голову. Всё ясно? Саммерс только кивнул и вышел из комнаты, даже не взглянув на него. Он будто не дышал всё время, пока Росомаха говорил, а сейчас вдохнул, и голова начала кружиться. На подкашивающихся ногах он дошёл до прихожей, где они оставили всё оружие, достал из сумки револьвер, вытащил из полного барабана один патрон и вставил тот, что дал Росомаха. Всю ночь он не сомкнул глаз, вслушиваясь в то, что происходило в спальне. Росомаха метался по постели и стонал от боли. Скотт знал, что он уже в полубреду. Он слышал, как Логан разговаривал с кем-то, просил прощения и звал кого-то. Саммерс даже имена запоминать не стал — их было слишком много, а порой он их не называл. На рассвете Логан попросил его занавесить окна. Свет снова стал для него обжигающим. Циклоп дал ему немного крови, и он снова провалился в небытие. Парень смочил полотенце в холодной воде и положил ему на голову. Его лихорадило. Укусы выглядели ещё хуже. Казалось, куски почти отмершей плоти скоро просто отвалятся. Скотт обещал ему, что не станет подходить к нему слишком близко, но и уйти в соседнюю комнату он просто не мог. Он поставил стул напротив кровати, как можно дальше от неё, и сел, держа пистолет наготове. Состояние Росомахи ухудшалось слишком быстро. Он уже бредил с открытыми глазами. Галлюцинации вытеснили из его сознания реальный мир. В голове Скотта пронеслась горькая мысль о том, что гораздо милосерднее было бы убить его. Его затошнило. Руки Саммерса тряслись, когда он взял револьвер. Он медленно подошёл к лежащему на постели мужчине, но замер, когда тот внезапно заговорил об отце. Он просил его не бить Виктора. Саммерс никогда не думал о том, что когда-то Логан тоже был ребёнком, что у него тоже были родители. Это очевидно, но это повергло его в шок. Ему было бы гораздо проще застрелить его, если бы он ничего о нём не знал, если бы продолжал думать, что он просто наглый придурок, который хотел увести его девушку. — Чёрт! — шикнул Саммерс и отвернулся. Он отошёл к стулу и запустил пальцы левой руки в отросшие волосы. Холодные пальцы резко контрастировали с разгорячённой головой. Логан закричал. Скотт уже рванулся к нему. — Нет! — заорал на него Росомаха, из последних сил оторвав голову от подушки. — Не подходи! Саммерс, не подходи! Скотт остановился. Впервые за последние несколько часов его взгляд был осмысленным. Он понимал, кто перед ним. Он кричал от боли и вспарывал когтями матрас. Циклоп направил на него револьвер. По его щекам стекали слёзы, которых он даже не замечал. Он сделал шаг вперёд, и внезапно Росомаха затих. Мужчина совсем не двигался несколько секунд, а потом медленно сел на постели. По коже Саммерса прошёл холодок, заставляя мурашки бегать по его телу. Глаза Джеймса были пустыми. Он оскалился, зарычал и начал подниматься. Скотт прицелился и спустил курок. Тело Логана сначала обмякло, а потом рухнуло на кровать. Стена за ним была испачкана брызгами крови. Парня трясло мелкой дрожью. Он опустил пистолет. Всё его тело будто превратилось в лёд. Его тошнило, а на задворках сознания маячила ненавистная мысль: «Я остался один.» Он тяжело дышал и отгонял её от себя сколько мог, но она протиснулась на передний план, вытесняя собой всё. Подкрадывающееся отчаяние теперь вцепилось ему в горло и душило. Он упал на колени и закричал, что было сил. Он чувствовал такую боль, будто каждая клетка его тела разрывалась на части. Что ему теперь делать? Он остался один и уже никогда отсюда не выберется. Он только что убил единственного человека, который заставлял сердце биться быстрее и давал сил утром вставать с постели в мире, где в живых больше никого не осталось. Даже грёбаной собаки. Скотт почувствовал холод, окутывающий его. Слёз больше не было. Он поднёс револьвер к виску, закрыл глаза и выстрелил.

***

Логан почувствовал лёгкие шлепки по лицу и открыл глаза. Над ним ярко светило солнце в безоблачном небе и маячили два силуэта. — Эй, мужик, ты живой? — спросил низкий голос. — Я в порядке, — заплетающимся языком ответил Росомаха. Во рту пересохло. Желудок скрутило от голода. Он схватил один из силуэтов и притянул к себе, вгрызаясь ему в горло. Второй безуспешно пытался оттащить его, но в итоге достал пистолет и приказал отпустить шерифа, иначе ему придётся открыть огонь. Тогда Росомаха вскочил на ноги, не выпуская свою жертву, и заслонил себя его телом. Он считал про себя секунды, чтобы вовремя остановиться, но так и не смог заставить себя это сделать. Он отпустил мужчину только тогда, когда его сердце перестало биться. Его тело с глухим стуком упало на землю, бросая отблески от жетона шерифа. Логан хотел наброситься и на второго. Голова раскалывалась и ноги почти не держали. Помощник шерифа выстрелил ему в ногу, и Джеймс набросился на него, а через пару минут и второй полицейский упал замертво. Ноги подкосились, и Росомаха осел на землю. Он был так голоден, будто только что обратился. Что вообще произошло, когда они приехали сюда? Он вспомнил, что был не один. — Саммерс, — прохрипел он и огляделся. В нескольких метрах от него в густой траве кто-то лежал. Росомаха чувствовал знакомый запах. Он кое-как поднялся, пытаясь совладать с ватным телом, и, спотыкаясь, подошёл к нему, упав рядом. Логан тряс его за плечо. — Давай, Саммерс! Ну же! Приди в себя! — кричал он ему. Он хотел было уже накапать ему немного своей крови, только Скотт резко дёрнулся от него в сторону и схватился за голову. — Мать твою… — прошептал он прежде, чем его стошнило. Логан слегка поморщился и потянул его за руку, пытаясь поднять. — Пошли отсюда, — сказал он, закидывая его руку на свои плечи. Скотт, казалось, не особо понимал, где он и что происходит. Он послушно шёл за Росомахой, держась за голову. Логан довёл его до их внедорожника, помог сесть на пассажирское сиденье, а сам сел за руль, чувствуя, как его самого вот-вот вырвет. Он сделал несколько глубоких вдохов и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель недовольно зарычал. — Что случилось? Почему здесь полиция? — едва слышно спросил Скотт, увидев полицейскую машину. — Я не знаю, — сказал Логан. — Что последнее ты помнишь? Циклоп задумался и попытался вспомнить хоть что-то, но голову пронзила боль, и к горлу снова подступила тошнота. — Как мы паркуемся у леса, — выдавил он из себя, пытаясь подавить приступ рвоты. — Вот и я тоже. И голова болит. Скотт только кивнул и открыл окно. Прохладный воздух приятно освежал. — Нужно быстрее вернуться в особняк, — сказал Росомаха. Они быстро ехали по маленьким улочкам города. Туда-сюда сновали люди, проезжали машины. Саммерс помнил, что, когда они ехали в сторону леса, город казался абсолютно мёртвым, но сейчас в нём кипела жизнь. «Пошло оно всё к чёртовой матери! Пусть кто-нибудь другой разбирается с этим делом,» — думал он, пытаясь унять головную боль.