Дождь

      Гэвин никогда не был общительным. В детстве он сторонился ребят, которые были чересчур шумными, предпочитая сидеть в стороне и играть одному, полностью погружаясь в свой внутренний мир. Кто-то из ребят пытался с ним заговорить, но, видя его угрюмое лицо и отсутствие интереса к диалогу, быстро отставал, возвращаясь к болтливой компании.       Так Рид просуществовал бóльшую часть своей жизни. Практически никто надолго не задерживался в его окружении. Это были единичные связи длиной в пару месяцев, да и те были вынуждены внешними обстоятельствами: групповой работой, внутриклассовым мероприятием, принудительными бальными танцами с парой на выпускном. Девушка, танцевавшая с ним, явно не была рада получить себе в партнёры какого-то угрюмого парня с последней парты вместо своего чудесного бойфренда, который накануне сломал ногу и танцевать чисто физически не мог. Рид не был даже уверен, знала ли эта девушка его фамилию. Но в целом ему было плевать. Он знал, что она также не задержится в его жизни.       Парень не знал, что ему делать со своей жизнью после выпуска. Отец запихнул его в полицейскую академию благодаря связям, а мать даже ничего не могла сказать против выбора мужчиной опасного для сына будущего: уж очень она боялась тяжёлой руки своего мужа. А Гэвин? Гэвину было всё равно.       Рид протянул руку вперёд. Лило как из ведра. Как же он не любил начало осени. Когда всё вокруг становится мерзким и промозглым, учащаются дожди, а погода совершенно непредсказуема. И, как назло, он забыл взять зонт. Вот специально же несколько дней подряд носил его с собой, видя, что по прогнозу возможен дождь. А тут плюнул и оставил дома. Гэвин вздохнул. Повезло так повезло. Хрен теперь он выложит этот зонт из сумки хоть раз.       «Ладно, до остановки минут десять пешком, перетерплю, — Рид посмотрел вверх из-под козырька на непрекращающийся поток капель, — Вот бы автобусы ещё ходили. Бля, как бы не заболеть после такого забега…»       Сделав глубокий вдох, как будто собирается занырнуть в ледяную воду, Рид сделал шаг вперёд. Но что-то как будто нависло над его головой, частично перекрывая свет из окон департамента. Гэвин обернулся.       — Возьмите. — Чуть позади Рида стоял его напарник, Ричард — андроид, которого к нему приставили, и, сказать по секрету, Гэвина он жутко бесил. И он сам не мог понять почему. Бесил и всё тут. Слишком он был идеальным. Почти стерильным. Так и хотелось ответить ему колкостью на любое его слово. И сейчас этот бесячий напарник стоял и держал над головой мужчины большой чёрный зонт.       — В гуманитарной помощи не нуждаюсь, спасибо. — Рид фыркнул и шагнул навстречу ливню. Но, вопреки ожиданиям, голова не стала мокрой, мерзкие холодные капли не залились за шиворот, а по ушам не ударил звук капель, падающих на кожанку. Что за?..       — Детектив Рид, я настаиваю. — Ричард невозмутимо стоял рядом, держа зонт над Гэвином. Ох уж эти глупые людишки. Риду такой дар свыше предлагают (зонт!), а он ещё и отказывается.       — Ещё раз. В гуманитарной. Помощи. Не. Нуждаюсь. — Мужчина развернулся лицом к непонятливой железяке, в надежде, что, сказав всё то же самое, но теперь пытаясь сделать свою мысль более доступной, до андроида, наконец, дойдёт. Гениальное творение гениальных умов Киберлайф, а ему всё по два раза повторять.       Рид сделал пару шагов. Затем ещё. И ещё. Зонт продолжал висеть над его головой.       — Да блять, тебе первые два раза непонятно было?! — мужчина развернулся лицом к Ричарду, — Засунь себе в жопу свой блядский зонт и съеби наконец с глаз моих! Мне твоего хлебала перед глазами и на работе на постоянной основе хватает, а еще и после я терпеть тебя точно нахер не готов!       Ричард сам виноват. А что он полез со своей непрошеной помощью с зонтом своим? Да, не чувствовать, как намокает твоя одежда и облепляет тебя со всех сторон, конечно, круто, но он не готов мирится с соседством Ричарда лишние десять минут. Он и так пересиливает себя, успешно уговаривая себя не въебать андроиду в лицо на каждое колкое слово аж целые три недели! Для их относительно недолгого сотрудничества это уже прогресс.       Ричард молча протягивает зонт в сторону мужчины. Тот ни в какую не соглашается хоть пальцем двинуть в сторону ручки проклятого зонта. Тогда Ричард идёт на хитрость: он подносит зонт почти вплотную к мужчине, и в последний момент отпускает, заставляя Рида инстинктивно попытаться поймать падающую вещь. Пару секунд — и зонт наконец-то в руках Гэвина. Выходит, творение Киберлайф всё же гениально?       — Так, а ну, блять забери… Ричард. Ричард, еб твою железную мать! — детектив смотрел на то, как андроид хитро улыбнулся и начал отступать от «защитного купола», полностью предоставляя себя дождю. — А ну иди сюда, жопа пластиковая, и забери свой зонт! Не нужны мне твои подачки!       Ричард отступил на приличное расстояние, а Рид стоял на месте, растерянно хлопая глазами. Хитрость Ричарда сбила его с толку, а ещё больше — разозлила. Вот он сейчас зонтом поделится, а потом стребует что-то. Или ещё хуже: будет припоминать, как мужчина не справился бы без прекрасной железяки на ножках.       — Вы можете заболеть, Детектив. — Ричард чуть повысил голос, чтобы его было слышно за шумом воды — А это отрицательно скажется на нашей продуктивности.       — Иди ты нахуй со своей продуктивностью, ты мне не мамка, чтобы печься о том, заболею я или нет!       — На вашем месте я бы поспешил, детектив Рид. Ваш автобус прибудет через восемь минут. — с этими словами Ричард, наконец, развернулся и пошёл прочь, оставляя Гэвина наедине в недоумении с открытым ртом от наглости андроида.       — Благодарности не жди, мудила! — прокричал Рид вслед андроиду, наконец направляясь в сторону остановки, ускоряя шаг. — Вот же пидорас…       Ничего, это просто ещё один человек в его жизни.       Такой же, как и другие.       Спустя время он просто уйдёт.      

***

      Озлобленность Рида пришла не сразу. Сначала это были редкие вспышки на родителей в подростковом возрасте. Потом он начал огрызаться на неуместные (ну, или на почти все) вопросы одноклассников.       В какой-то момент Рид перестал замечать, что отвечал на всё колкостью, сарказмом или издёвкой: настолько сильно это вошло в привычку. Отец на это только орал на него, мать тихо качала головой, а одноклассники пересаживались подальше. Ну и пусть. Всё равно он ни с кем не ладил. Всё равно всем и так плевать на него. От матери с отцом он скоро съедет, с одноклассниками осталось пару лет.       Гэвин никогда толком не чувствовал, что его любят или уважают. Родителям он был не нужен: одели, обули, еда в холодильнике — и на том, мол, скажи спасибо. В детстве Гэвин расстраивался, плакал, прося к себе хотя бы немножечко внимания и любви. А потом привык. Привык и к шёпотам, и насмешкам ребят за его спиной. За спиной — потому что в лицо что-то говорить всем было страшно: один парень как-то наехал на Гэвина, так потом ещё несколько дней не мог нормально ходить и писа́ть — Рид оказался крепким малым. В итоге этот случай добавил ему баллов в копилку «асоциального придурка».       Мораль, которую Гэвин из этого вынес, была такой: нападай сразу, и на тебя не нападут первым. И ведь в чём он не прав? В работе полицейским ему это качество часто пригождалось, однако Рид не контролировал частоту его использования, периодически лажая на допросах или в кабинете начальства, что явно его не красило. Здесь на помощь и пришёл Ричард.       Поначалу одёргивания Ричарда бесили до искр из глаз, но, когда прошли дни (а, скорее, долгие, мучительные недели) их навязанного сотрудничества — Гэвин начал привыкать. Он постепенно начал замечать, как ругань Фаулера поуменьшилась на небольшую долю, как и недовольные презрительные взгляды со стороны коллег, свидетели больше не просили себе через пять минут другого полицейского, по причине того, что этот был слишком агрессивным. Гэвин всё это замечал, но виду не подавал. Не хватало чтобы эта машинка с человеческим лицом ещё и гордиться своей работой начала, тем более работой над Ридом.       Поездка на скорой не была чем-то необычным после стольких лет службы, но приятнее с годами явно не становилась. К тому же ничего особо страшного не произошло: во время погони за преступником вдруг оказалось, что у этого придурка есть огнестрельное оружие. Ещё смешнее оказалось то, что этот придурок не умел из него толком стрелять: пуля слегка задела плечо Рида, что толком его не замедлило, а только разозлило, да настолько, что когда беглец был пойман выбежавшим из-за угла Ричардом, Гэвин дал андроиду пять, параллельно потешаясь над глупостью парня, лежавшего на земле, и зачитывая ему его права. Рид не видел, как эмоция на лице напарника сменилась удивлением, а затем — тревогой — увидел ранение на плече детектива. Лежащий на земле был сразу закован в наручники, а скорая для Гэвина — вызвана.       Выходя из больницы с уже наложенными швами и бинтами, и гремя баночкой обезбола, Рид снова столкнулся с ним.       Сраный.       Блять.       Дождь.       — Ну нет, ну только не ты опять! — Рид простонал, задрав голову вверх, и ударил себя по лицу (руками) одной рукой. — Уебок, вот всегда найдёшь нужное время, чтобы появиться!       — Не знал, что вы настолько меня ненавидите, Детектив. — Ричард стоял рядом со входом в больницу. Видимо, ждал Гэвина. Зачем? Позлорадствовать? Хотя, не то чтобы андроид такое когда-либо делал. Переживал? Вот ещё. Это просто царапина. А этому балбесу только продуктивность с раскрываемостью и нужна.       — Господи блять! — Гэвин дёрнулся от внезапно материализовавшегося напарника. — Тебя тоже, но дождь ещё больше. Кто его нахер придумал?!       — Это круговорот воды в природе. Такое случается, детектив. Когда вода с неба падает, она попадает в почву, после испаряется и превращается в облака. Как раз из-за их переполнения и идёт дождь.       — Вот пускай этот круговорот и круговоротится себе в другом месте! — Гэвин попытался упереться руками в бока, но получилось это сделать только одной, здоровой. — И чё ты мне блять всё рассказываешь тут, как будто мне пять? Я, может, и человек, но не настолько еблан, какими вы, андроиды, нас считаете.       Ричард улыбнулся.       — Никогда вас таким не считал, детектив. — В его руке Рид заметил зонт, который андроид через секунду протянул мужчине. — Возьмите.       У Рида это вызывает чувство дежавю месячной давности. Что, опять? Какого хера, а? Но, с другой стороны, зонт-то и вправду нужен. Да и вроде Ричард ничего не сказал про прошлый раз. Вёл себя как обычно, ни разу даже не припомнил про одолженный зонт, который Рид, кстати, так и не вернул. Оправдывался перед собой тем, что каждый раз забывал. Хотя на самом деле в глубине души знал, что не хотел унижаться перед Девяткой ещё раз, напоминая об этом случае.       — Да забери его блять, мне недалеко тут. Больница ближе к дому, чем департамент. — Ответил Рид почти без колкости. Вау, это что, Гэвин ведёт диалог без ежеминутного поливания грязью собеседника? Пройден новый рубеж эволюции Гэвина Рида. — И вообще, где ты их берёшь? В прошлый раз чёрный, теперь тёмно-серый… Ты где свою сумочку прячешь, Гермиона?       Ричард на это лишь тепло улыбнулся (Тепло? Улыбнулся? Андроид? Гэвин уже бредит, похоже).       — В запретном подземелье, но, увы, без трёхглавого цербера, ибо вы, Детектив, уже заняты работой в Департаменте.       До Рида сначала не дошло.       А потом как дошло!       — Ах ты сученыш пластиковый, ну погоди, я тебе морду кулаками наполирую, а ну, иди сюда! — Рид грозно приближался, подняв кулак. Замахнувшись, он слегка ударил по корпусу Девятки. Но больно сделал только себе: пластиковому было кристально поебать, что там хочет до него физически донести его человечишка. — Сука, из чего же ты сделан…       — Из чистейшего терпения, детектив. Иначе мы бы с вами уже не были напарниками. Это было правдой. Дольше двух месяцев Рида не мог вынести никто. А этот держится уже третий. Может быть, в нём что-то и есть?       Ричард раскрыл зонт над головой Гэвина.       — Возьмите. — Ричард с прежней настойчивостью посмотрел мужчине в глаза. — Время позднее, идите домой. Фаулер дал вам на завтра выходной.       Опа, а вот это здорово. Из-за такой царапины обычно ничего не дают, разве что просиживать штаны в офисе, дежуря и заполняя отчёты, что большой радостью совершенно не было. А тут, может быть, выспаться даже получится. Однако появляется вопрос: чего это Фаулер так расщедрился? Неужели… Ричард всё приукрасил, чтобы выбить Риду выходной?       — Наконец-то хорошие новости! — Гэвин недоверчиво посмотрел на зонт в руках напарника, затем брезгливо взял его. — Ну я домой, отсыпаться. Меня не искать, мне на всех похуй, я отдыхаю!       Рид развернулся, собираясь уходить, но вдруг остановился.       — И, это… — Мужчина кашлянул. — Спасибо.       И ушёл, уже жалея о таком решении и проклиная себя за минутную слабость. Вот это дурацкий ведроид точно будет ему припоминать!       Хотя, с другой стороны…       Он просто ещё один гость его жизни. Он тоже уйдёт.       Ведь так?       Но если бы Рид обернулся, то увидел, как глаза Ричарда приоткрылись в изумлении, а диод замельтешил жёлтым.

***

      — Так, ну давай, банка ты консервная, выбирай! Посмотрим на твой вкус.       — С каждой минутой мне все больше кажется, что звать вас с собой было плохой идеей.       Гэвин с Ричардом разгуливали между прилавками с многочисленной одеждой. Им повезло: выходной у напарников выпал на один день. Ну как, «им»: повезло Ричарду, который внезапно заявил, что ходить в одежде Киберлайф ему больше не хочется (оно и понятно, каждые две недели менять белый пиджак из-за того, что он опять в чем-то испачкался, вряд ли кому-нибудь понравится) и пошёл в торговый центр, прихватив с собой Рида. А Рид что? Ему было скучно сидеть дома в свой выходной. Да, звучало парадоксально. Да, Рид так тоже считал.       — Расслабься, Девятка, не буду я осуждать твой вкус. Ну, может, немного посмеюсь, если ты выберешь какую-нибудь хуйню.       Спустя пару часов в руках Ричарда появилось несколько пакетов с одеждой из разных магазинов. К разочарованию Рида, у его напарника был довольно обычный вкус: в пакетах были в основном однотонные вещи тёмных оттенков, в том числе чисто чёрные, и пара светлых рубашек. Хорошо было андроиду — ему не нужно одеваться по погоде, дабы не замерзнуть или не умереть от жары, так что он мог выбирать одежду, исходя чисто из своего стиля.       Время летело незаметно. Оказалось, компания Ричарда могла быть даже относительно сносной. Он реагировал на шутки, поддерживал разговор и непонимающе, с ноткой осуждения смотрел на Гэвина, когда тот приносил ему очередную вещь, которая даже в руках смотрелась абсолютно нелепо. Затем он лишь хитро ухмылялся и исчезал в примерочной, заставляя Рида пожалеть о своем поступке и молиться, чтобы Девятка не надел ее взаправду.       Напарники направлялись к выходу из торгового центра. Прошло несколько часов, солнце уже почти село за горизонт.       — Надо было сходить на фудкорт, жрать охота, а дома у меня ничего нет, — пожаловался Рид. Придётся делать крюк и заходить в магазин.       Мужчина остановился. За окном его снова встретил его самый нелюбимый знакомый. Да-да, вы догадались, тот самый: мокрый и бесячий. Рид издал тяжёлый вздох, а затем развернулся на сто восемьдесят градусов, потянув Ричарда за рукав.       — На фудкорт.       — Но, детектив, у меня есть…       — На фудкорт!       В итоге им всё равно пришлось выйти через полчаса из здания под дождь из-за срочного вызова. Благо, добежать по улице до ближайшего такси получилось, не промокнув: у Ричарда оказался с собой зонт серого цвета.

***

      Рид сидел и не понимал, что ему делать со всем этим скоплением зонтов у него в квартире. Логичным решением было бы отдать их владельцу, но выглядеть адекватно с этой кипой зонтов не представлялось возможным. Так мало того, они были не маленькие, складные, а такие, как в старинных фильмах — на длинной трости, которые даже при большом желании в сумку не положишь. И тогда у Гэвина оставалось всего два варианта: либо он притащит с собой три громадных зонта одновременно, и все на него будут смотреть как на дурака, либо он будет приходить три дня подряд с разными зонтами, и тогда на него тоже будут смотреть как на дурака. Особенно учитывая, что сейчас зима, и зонты совершенно ни к чему.       «Черт, ну я и влип…» — подумал Гэвин, вставая с дивана, отрываясь от созерцания этих монохромных зонтов, дабы сделать себе чашку горячего кофе.       И Гэвин так подумал не только про зонты. Вернее, да, про них. Но за этими простыми вещицами скрывалось большее. Что побудило Ричарда приносить каждый раз зонт, не будучи уверенным, что он есть у его напарника? Обычная вежливость? Скорее всего, так и было поначалу, но потом… Потом Ричард начал чаще улыбаться, научился отвечать на колкости Рида, стал перенимать его повадки. Больше не хотелось его ударить за каждое слово. По правде говоря, бить его больше не хотелось совсем. Они начали работать как слаженная команда: где Рид не успевал или просто не имел физической возможности что-либо сделать (не у всех же есть целая лаборатория во рту) — Ричард помогал. Где Ричард не мог извернуть свой мозг так, чтобы думать, как человек — Гэвин вступал в игру. Можно сказать, они образовали своеобразный симбиоз, заполняя пробелы друг друга.       За принятием Гэвина Ричардом подтянулись и другие — теперь Рид болтал с коллегами в перерывах на кофе, не ощущая желания съязвить на любую фразу, и когда он в очередной раз шёл в ближайшую кофейню с Тиной Чень и Крисом Миллером, то подумал, что у него не такие уж и плохие коллеги.       Это Ричард на него так влияет, или?..       Поведение Ричарда тоже изменилось. Он стал спрашивать, высыпается ли Гэвин, напоминать поесть или выпить воды, без слов забирал на себя бóльшую часть бумажной волокиты — отчёты всегда бесили Гэвина, а андроидам так вообще в разы проще их делать. А пару недель назад вообще Риду перчатки подарил! С ними даже стрелять было удобно. Нет, Гэвин был благодарен, хоть в лицо и не скажет, но на дворе стоял конец января, а в некоторые дни с голыми руками бегать совершенно не хотелось. Но было ли это своеобразной заменой зонтам за неимением нужных погодных условий? Очевидно, было.       Звонок в дверь прервал поток неутешительных мыслей. Словно опомнившись, Рид посмотрел на дверь с непониманием. Было два часа ночи. Вряд ли в такое время разносят почту, а соседей видеть Рид и подавно не хотел. Покачиваясь, Гэвин дошёл до двери и посмотрел в глазок. В этот же момент все его надежды хоть немного поспать испарились.       — Ты время видел? Херли ты тут делаешь? — Ричард и не рассчитывал на радушный приём. Особенно в такое время.       — Мне очень жаль, что пришлось вас разбудить, детектив. Однако у меня есть хорошие новости: поступило сообщение о трупе, который, скорее всего, связан с нашим делом. Если это то, о чем я думаю, то мы существенно продвинемся в расследовании. Нам необходимо ехать, — андроид старался выглядеть сочувственно к тому факту, что сегодня Рид уже вряд ли поспит, но было видно, как он пытается скрыть свое предвкушение. Наконец-то их дело сдвинется с мёртвой точки.       — Хорошие новости — это когда преступник сам приходит в участок и сознается во всем, в идеале со всеми именами жертв и их количеством, — Рид разворачивается и удаляется вглубь квартиры, но, почти дойдя до поворота в свою спальню, разворачивается в сторону застывшего в дверном проёме андроида, — Ты хочешь мне всех подъездных крыс в квартиру пустить, или, может, зайдёшь наконец?       Дверь хлопнула.       — Но ведь тогда не нужно будет ничего расследовать. Разве вы не получаете удовлетворение от успешного завершения сложного дела?       — В противном случае ноги бы моей в департаменте не было, — Рид хмыкнул, — А ты? Повисло молчание.       — Окей, пять минут и я буду готов. Не трогай тут ничего, — не дожидаясь ответа, он зашёл в спальню и закрыл за собой дверь, оставив Ричарда устраивать световое шоу своим диодом в одиночестве.       Дом Рида ничем не выделялся от остальных. Серые стены, потрепанная мебель. По обстановке можно было понять, что хозяин в основном надолго в квартире не задерживается: тут и там валялась одежда, в раковине стояла посуда трехдневной давности, а пыль на полках, казалось, лежала с начала времён. Квартира казалась холодной и неприветливой. Прямо под стать своему жителю.       Ричард огляделся, подмечая ещё пару деталей, но потом его взгляд упал на три тёмных зонта в углу коридора.       — Так все, Рич, погнали! — теперь Гэвин звучал воодушевлённо. Видимо, за эти пару минут до его сонного мозга дошло, что именно ему сказал андроид. Если жертва будет хоть как-то связана с предыдущими, то можно считать дело почти раскрытым.       Рид прошёл в коридор к андроиду, и, заметив его ступор, посмотрел сначала на лицо Ричарда, а затем туда, куда падал его взгляд.       — А, да, я всё забываю тебе отдать… — мужчина почесал затылок. — Может, ты как раз их и заберёшь? Всё равно приехал, так даже проще, мне с ними таскаться не придётся.       Андроид перевёл взгляд на напарника и улыбнулся.       — Мне они ни к чему, детектив.       — Как это ни к чему? Ты же походу их все время с собой носил, раз попадал именно на дождь!       — Я просто знал, когда именно пойдёт дождь. И брал с собой зонт.       — Но ведь в итоге с зонтом уходил я, а не ты!       Ричард вновь улыбнулся.       — Нам пора, детектив Рид. Не зря же вы так быстро собрались, — с этими словами он открыл дверь и ушёл в подъезд, начав спускаться по лестнице.       Гэвин последовал за ним, предварительно закрыв квартиру. И только через время он понял, что задумался настолько, что пошёл по лестнице за Ричардом вместо привычной поездки на лифте.       Его голову заполнили разные мысли. Зачем Ричард носил с собой зонт каждый раз, когда мог быть дождь? Ему настолько было нежелательно мокнуть? Хотя другие андроиды вроде ходят без зонтов, и им нормально. Да и сам Ричард в конечном итоге ведь оставался без зонта. Так или иначе, он всегда оказывался в руках Рида, а андроид уходил домой пешком, мгновенно намокая, но идя с таким невозмутимым видом, как будто так изначально и задумывалось. Кстати говоря, а куда он уходил каждый раз после смены? У него есть свое жильё? Гэвин за столько лет не смог накопить себе на квартирку получше той, что оставили ему в наследство родители, а этот шароёбик через почти полгода работы смог накопить на свою собственную? Он какие-то чит-коды на эту жизнь в своей голове вводит? Если так, то пусть не жадничает и поделится с Гэвином!       Рид вздохнул, садясь к Ричарду на заднее сиденье такси. Было столько вопросов, которые бы он хотел задать Девятке. Он не хотел выглядеть тупо. Но, с другой стороны… Для дела может как-нибудь пригодится. Ну так, на всякий.       — Слушай, а вот где ты спишь? Ну, в смысле, ты же уходишь куда-то после смены. Или ты тупо в ближайшей подворотне встаёшь и ждёшь следующего дня? — спустя пятнадцать минут поездки Гэвин наконец сдался под натиском вопросов в его голове, решив начать с самого, на его взгляд, безобидного.       — Я ухожу в общежитие, — кратко ответил Ричард.       — В общежитие?       — Да. После революции андроидам стали давать жильё. Но из-за того, что площади и до этого не хватало, было принято решение организовать общежития для андроидов. В моей комнате, например, помимо меня ещё семь андроидов, — Ричард увидел удивлённый взгляд Гэвина, — Для вас это может звучать абсурдно, однако нам не нужно удовлетворять никаких физических потребностей, в отличие от людей. Мы стоя входим в гибернацию, так что нам не нужны кровати, которые обычно и занимают бо́льшую часть места. Максимум шкафы для личных вещей и пару столов. А те, кого девиация затронула давно, и их личность сформировалась до уровня нужды в личном пространстве, могут спокойно съехать и начать снимать жильё. Но я пока не вижу в этом необходимости.       Информация заставила Гэвина задуматься. Получается, у Ричарда толком дома-то и не было. То, куда он приходил вечером каждого дня, было просто его спальным местом. Точнее, простите, местом гибернации. Они хоть садятся на пол, когда гибернируют? Представив восемь андроидов, стоящих в маленькой комнате, освещаемой только свечением их диодов, Рид поежился. Какое формирование личности, там даже передвигаться страшно было.       — И тебе там нормально?       Андроид пожал плечами.       — Это просто место моего ночного пребывания, детектив. Но… Признаться, не всегда получается договориться с андроидами, которые из-за девиантности начинают формировать свою личность и занимать всё больше и больше места своими личными вещами. Это… — Ричард поджал губы, — раздражает.       Рид кивнул и лишь промычал в ответ, что-то обдумывая. Через пару секунд он снова заговорил:       — А ты девиант?       — Мы все девианты. После революции нас стали делать уже такими.       Гэвин в изумлении посмотрел на Девятку.       — А по тебе не скажешь.       — Не все люди такие громкие и экспрессивные как вы, детектив, — Ричард пожал плечами и усмехнулся, ожидая бурную реакцию со стороны напарника. Но, по всей видимости, речь андроида произвела на него впечатление, заставив задуматься. Отчасти неудивительно: Ричард почти никогда не рассказывал о себе.       Следующие пару минут поездки прошли в молчании, которое, к слову, не было некомфортным. Каждый думал о своём, а Рид к тому же чуть ли не засыпал, ибо запал, появившийся дома, успел рассеяться, а сонливость вернулась вновь, накрывая детектива с головой.       — Ты это… Можешь иногда ночевать у меня, если хочешь. А то вы там как сардины в банке. Так много и все железные. Пиздец, — проговорил тихо Рид, наконец позволяя дреме одолеть себя. Закрывающиеся веки уловили жёлтое мерцание, слегка прерываемое вкраплением красного. Мужчина полностью закрыл глаза и откинул голову на сиденье.       — Спасибо, детектив. Я это очень ценю.       Через пару минут Рид провалился в неспокойный сон. И сквозь него он почувствовал, что его голову аккуратно опустили на чьё-то плечо. Спать стало приятнее и теплее. Гэвин не хотел, чтобы это тепло уходило.

***

      — Ну, в общем, вот и всё. Спи где хочешь, но в мою спальню ни ногой — пристрелю. И не посмотрю, что дорого стоишь.       — Вы хотите сказать, что я вам дорог? — с сарказмом спросил Ричард.       — Нахуй пошёл, — Рид закатил глаза. Он привык к подобным комментариям напарника, и злости они больше не вызывали.       Гэвин остановился посреди комнаты. Спустя почти неделю после предложения переночевать, Ричард его наконец принял. Теперь андроид осматривался вокруг, подробнее изучая жилище Рида. Девятка даже захватил из общежития сменную одежду. Ночевать где-то в другом месте было… Странно? Не будет шума до поздней ночи, и спонтанных телепатических сообщений от других андроидов, которые из-за большого количества каналов связи путались и случайно натыкались на Ричарда. Это хорошо ещё, если потом извинялись.       А тут… Тут было спокойно. В какой-то степени комфортно. И Гэвин рядом. Ну как, рядом — за стенкой, но сути это не меняло.       — Пойду переоденусь в ванной, — Ричард направился в сторону двери, за которой находилась нужная комната. Спасибо Риду за небольшую экскурсию по дому.       — Окей, тогда я спать пойду, — Гэвин помахал рукой, закрывая за собой дверь спальни.       Четыре минуты спустя Ричард уже сидел на диване в гостиной Рида. Он столкнулся с проблемой, о которой никогда толком и не думал: какое положение ему принять? Как андроиду ему было всё равно: в общежитии он вообще стоял, как и все остальные. Однако нужно было учитывать, что теперь вместо андроидов в доме находится человек. Вот Гэвин обрадуется, если встанет ночью в туалет, а посреди его гостиной стоит фигура, полностью облаченная в чёрное, и светит диодом в темноте. Вероятность сердечного приступа у Гэвина в такой ситуации, конечно, была мала, но засыпать потом он явно будет плохо. С другой стороны, лежачее положение тоже казалось андроиду странным: оно было для него максимально неестественным, да и не поместится он целиком на этом диване.       В итоге, так и оставшись сидеть, андроид положил свою уличную одежду рядом с собой и закрыл глаза. Под конец дня он мог позволить себе сбавить нагруженность системы и поразмышлять о чём-нибудь помимо работы, о своём. О Гэвине.       Ричард не понял, в какой момент мужчина начал занимать всё больше и больше его мыслей. Днём они почти всё время проводили вместе, а когда Ричард возвращался в общежитие, то анализировал прошедший день. В основном это было расследование. Андроид искал мелкие детали, связи, что-то, что они могли упустить, пробивал по базе нужные номера. Но постепенно в этот «вечерний анализ» стали закрадываться наблюдения на подобие: «Рид любит кофе с двумя кусками сахара», «Рид любит сложные дела, но не терпит большого обилия крови» или «Рид наконец-то купил себе новую обувь, а то старая уже совсем износилась». Всё больше и больше таких маленьких подмеченных деталей стало мелькать у андроида в голове под конец дня. Они становились с каждым разом всё личнее. Доходило до того, что Ричард подмечал грубые подушечки пальцев мужчины или слегка изменившийся аромат из-за его нового шампуня. Эти мысли стали пугать. Как и желание как можно чаще дотронуться до напарника. Незаметно, вскользь. Потому что чем больше позволял себе Ричард, тем больше он пугался самого себя. Своих ощущений. Своих эмоций. То, как реагирует его система, когда он в очередной раз ловит на себе мимолётный взгляд Рида.       Но Ричарда всё равно неумолимо тянуло к нему. О Гэвине хотелось заботиться. Быть рядом. Ричард готов был покупать эти проклятые зонты снова и снова, лишь бы почувствовать себя нужным Ему. У андроида в общежитии даже лежали запасные зонты, которые он никому не давал, даже если его очень просили. Он отдавал их только Ему. Только Гэвину. И каждое утро Ричард смотрел прогноз погоды, чувствуя лёгкое разочарование, если погода обещала не быть дождливой.       За всеми мыслями Девятисотый не заметил, как прошло несколько часов. Из транса его вывели звук открывающейся двери и шаги мимо гостиной. Видимо, Гэвин проснулся попить воды. Ричард не ошибся: последовал звон чашек и плеск воды, а через некоторое время — обратные шаги. Только на этот раз звук прекратился рядом со входом в гостиную. Андроид понял, что Гэвин смотрит на него. Со стороны можно было подумать, что он спит: глаза закрыты, а диода не было видно, дверь располагалась слева от Ричарда. Андроид сидел и ждал, пока человек уйдёт, и не подавал признаков жизни. И, в конце концов, спустя несколько долгих минут, шаги продолжились. Только не в сторону спальни. А в сторону Ричарда.       Эти шаги отличались от тех, которыми Рид шёл на кухню: эти были тихими, медленными. Неуверенными. За пару секунд Гэвин дошёл до дивана и встал позади Ричарда. Андроид почувствовал лёгкое прикосновение к своим волосам, как будто их проверяли на реалистичность или мягкость. Потом касания стали больше походить на поглаживания: Рид играл с волосами андроида, будто не веря, что они могут отличаться от человеческих. А потом все прекратилось. Ричард ожидал вновь услышать шаги, однако следующее ощущение заставило его чуть ли не по-человечески дёрнуться от неожиданного прикосновения.       Рид положил голову Ричарда на макушку, касаясь подбородком его лба. Последовал легкий выдох. Затем неуверенное прикосновение кончиков пальцев к его плечам. И, через пару секунд, которые, видимо, понадобились человеку для того, чтобы убедиться в глубине «сна» андроида, руки полностью легли на его плечи.       А затем Рид отдёрнулся: Голубое свечение на пару секунд сменилось жёлтым. Он отпустил андроида и подождал пару секунд. Голубое свечение вновь стало стабильным. Решив больше не испытывать судьбу, Гэвин медленно направился к выходу, стараясь не «разбудить» Ричарда. Но на полпути передумал и быстро вернулся к спине андроида. Ричард почувствовал прикосновения губ к своим волосам. И тогда он взмолился всем богам, даже учитывая, что ни в одного из них не верил, чтобы у него хватило сил совладать со своим диодом и не выдать себя. Однако бороться пришлось недолго — Рид, наконец, вышел из комнаты, предварительно забрав кружку с водой, которую он поставил на тумбу перед входом. Хлопнула дверь спальни. А через секунду гостиная наполнилась ярким алым цветом от диода Ричарда.       Теперь он точно никуда не уйдёт.       За окном пошел снег.

***

      Как-то в детстве Гэвин принес домой уличного котёнка. Родители на него накричали и сказали, что этого блохастого они содержать не собираются. Тогда маленький Гэвин заявил, что он намерен сам позаботиться о бедном животном. Но много ли может десятилетний ребёнок без помощи родителей?       Через пару недель котенок случайно выбежал на улицу и попал под машину. Бедный Гэвин несколько дней плакал от потери своего единственного друга, а родители только и делали что затыкали его и смотрели на него взглядом «а мы ведь говорили».       После их смерти Рид взял щенка. Подумал, что тот сможет скрасить его долгие одинокие вечера в доме, который резко погрузился в тишину. Думал, что сможет о нем как следует позаботиться и хотя бы попробовать подарить ему хоть немного любви несмотря на то, что делать он этого практически не умел.       Через неделю щенка не стало. Оказалось, по приюту, из которого Гэвин взял щенка, прошла эпидемия парвовируса, от которых малышей ещё не успели привить. Больше животных в свой дом мужчина не приносил. Вселенная чётко дала понять: Гэвину Риду суждено быть одному.       Все рано или поздно уйдут из его жизни.       Гэвин стоял на улице рядом с участком и курил. Дело о придурке, повернутом на расчленении не только своих жертв, но и их питомцев, заставляло мозг мужчины подкидывать ему старые воспоминания. Они были совершенно не приятными. Хотя не то что бы у Рида было много приятных воспоминаний.       — Гэвин, ты как, идёшь? — его коллега и, теперь, по совместительству хорошая приятельница, Тина, вышла из здания. На обеденном перерыве они своей небольшой компанией обсуждали идею пойти сегодня всем вместе в бар.       — Не, Тина, не сегодня, увы, — Рид пожал плечами, — Чувствую себя дерьмово. Пойду лучше домой отосплюсь.       — Как скажешь, приятель. — Девушка подошла и похлопала Гэвина по плечу, — Ты смотри, не заболей.       В ответ мужчина бросил короткое «угу», и коллеги попрощались, пожелав друг другу хорошего отдыха. Черт возьми, а ведь люди действительно могут быть неплохими. Может, Риду стоит пересмотреть свой взгляд на этот мир?       В ушах резко зазвучал пьяный крик отца, плач матери, а перед глазами замельтешили осуждающие взгляды учителей и одноклассников, их злые ухмылки. Гэвин выдохнул дым. Нужно вернуться и доделать отчёт, после чего он может быть наконец свободен. Да, можно было скинуть его на Ричарда, но гордость не позволяла как-либо показать андроиду, что тот лучше Рида. Да и он сам в состоянии его закончить, столько лет этим занимается. — Вы замерзнете, детектив.       Гэвин обернулся. При взгляде на напарника воспоминания той ночи снова заполнили голову.       Возможно (нет, точно), это было импульсивно. Однако благодаря этой спонтанности Рид смог понять кое-что важное.       Что он может чувствовать. Что-то помимо всепоглощающего отторжения и агрессии. Мужчина всячески отгонял от себя эти мысли. Также, как и когда начал замечать за собой несвойственное поведение по отношению к Ричарду. Он давно заметил, что андроид стал о нем заботиться. И хотелось позволять ему делать это. Хотелось смеяться над его шутками, хотелось смотреть на новые жесты, которые Ричард подцеплял у других, а после воспроизводил сам, размышляя, подходят ли они его личности или нет. Наблюдать как у него появляется все больше вещей на столе, как он приходит в новой одежде, выбрав себе определённый стиль и стараясь не отходить от него. Как сосредоточено ведёт допрос. Как его глаза загораются при нахождении решающих связей или улик в деле, и легкая улыбка трогает его губы.       Той ночью Рид лежал и прокручивал у себя все это в голове. И проходя мимо гостиной он подумал: «А что, если всего лишь раз… Всего один, но разрешить себе чувствовать? Ослабить веревки, плотно связывающие характер и принципы. Поддаться эмоциям. Только один раз». У Гэвина были отношения, при том не одни. Только ни в одних он не любил. Не тянулся к партнёру. Не хотел уделять ему все свое внимание и свободное время. Не ловил на себе такой взгляд и не хотел так смотреть в ответ.       Прикоснувшись к волосам Девятки, Рид почувствовал, как в груди что-то теплится, разливаясь по телу и отдавая в кончики пальцев, заставляя их слегка трепетать. Чувство, которое заставляло его непроизвольно улыбнуться. Которое приносило спокойствие, умиротворение. Как будто он надолго уезжал куда-то далеко-далеко, а теперь наконец-то дома.       Рид понял, что не все так просто с его чувствами к напарнику. Однако он больше не позволит себе чувствовать это. Та ночь была первым и последним разом.       Если у него это получится.       — Да я почти закончил, чего там уж. Все равно скоро домой. — Гэвин сделал последнюю затяжку, а после затушил сигарету и выбросил её в урну. Он сделал разворот в сторону входных дверей.       — Я доделал ваш отчёт, — Ричард помедлил. — Если вы не против.       — Бля, ну кто тебя просил, мать Тереза? Я и сам в состоянии, всю жизнь этим занимаюсь, пока не помер, как видишь.        Рид закатил глаза и пошёл ко входу, дергая дверь. Открыв её, детектив задержался, после повернул голову в сторону Ричарда.        — Спасибо, — а затем зашел в участок.       Тем вечером в общаге и весь путь до нее это тихое «спасибо» проигрывалось в голове Ричарда множество раз.

***

      Ричард стоял по среди улицы, устремив взгляд к небу.       Дождь.       Он давно перестал быть просто мешающим погодным явлением и стал чем-то большим. Чем-то, что объединяет его с Гэвином.       Капли дождя попадали на корпус и одежду, заливая все полностью, однако Ричард находил это даже приятным. Успокаивающим.       Этим вечером они с Ридом одновременно вышли из участка. Свет в участке автоматически выключился — больше там никого не осталось. Гэвин был настолько уставшим, что даже не особо сопротивлялся против зонта, который андроид опять принёс с собой. Работа с бумагами ужасно изнуряла. Порой, наверное, даже больше, чем полевая работа.       — Хочешь сегодня у меня остаться? — как бы невзначай бросил Рид. — Или ты за день успел соскучиться по своим пластиковым соседям?       — Там нет того, по кому я мог бы скучать, детектив, — голос Ричарда не выражал никаких эмоций, — Я с радостью приму ваше предложение. Только для начала мне нужно зайти в общежитие за вещами.       — О, заебись. Тогда ты подтягивайся после.       Андроид раскрыл светло-серый зонт и посмотрел на напарника, взглядом призывая присоединиться. Рид молча подошёл ближе, после чего они двинулись в сторону остановки. Да, Ричарду было рациональнее пойти другой дорогой — можно было сэкономить пару минут, но в этот раз ими можно было и пожертвовать. Все равно зонт только у него, есть предлог проводить Гэвина до остановки.       — Можем какой-нибудь фильм посмотреть ради прикола. Ты что любишь? — спустя пару минут подал идею детектив.       — У меня нет особых предпочтений. Видя название любого фильма, я автоматически узнаю краткое содержание. Из-за этого у меня формируется мнение о фильме ещё до его просмотра, и это мнение складывается на сугубо информационной почве чужого мнения. Но при просмотре различных картин мне сложно отталкиваться от собственных эмоций, так как у меня очень мало в этом опыта, — Ричард пожал плечами, — Девианты говорят это придёт со временем.       Рид задумался. Если так подумать, по человеческим меркам Ричард существует катастрофически мало времени. Человеческие дети только лет к десяти начинают осознавать и анализировать собственные эмоции, а этот просуществовал всего лишь около года. Ему, блин, даже детские развивающие мультики не покажешь — у него в голове доступ к всемирной сети, он и так все знает, а если показывать их с точки зрения развития эмоционального интеллекта — вряд ли Ричард поймёт. Гэвин вздохнул. Нужно будет подобрать что-нибудь такое, что будет эмоциональным и несложным в понимании этих эмоций одновременно.       — М-да, не позавидуешь тебе, — задумчиво произнёс Рид.       — Зато я завидую вам. Вы прожили гораздо больше, чем я, у вас столько опыта, — затем Ричард хмыкнул. — Поразительно, как вы ещё не развалились, — на что получил несильный толчок в плечо.       До остановки оставалось совсем чуть-чуть.       — У вас красивые глаза, детектив.       Глаза Рида расширились от услышанного. Ему пришлось вынырнуть из своих мыслей об эмоциях, людях и жизненном опыте и посмотреть на Девятку, чтобы хоть как-то воспринять, что он только что сказал.       Глаза? У него красивые глаза? Да вроде самые обычные, противного болотно-зеленого цвета. Как они могут быть красивыми? Как Ричард вообще может говорить о красоте чего-либо? Он только что сказал, что ему сложно определять собственные эмоции.       — Иди нахуй, — Гэвин отвернулся и стал смотреть себе под ноги. Так они прошли пару метров. Дождь только усиливался с каждой минутой, и, кажется, даже начала сверкать молния.       — У тебя тоже. Они на океан похожи.       Ричард остановился, не веря своим ушам.       Сам Гэвин пошёл дальше, но через пару шагов остановился и развернулся, смотря на растерянного андроида. И, он никогда бы не сказал это вслух, но ему нравилось. Нравилось видеть Ричарда таким. Полным эмоций. Которые он не умел проявлять в полной мере, но и скрывать не умел тоже. А ведь Гэвин просто ему ответил (просто?). Захотелось чаще говорить Ричарду что-то такое, чтобы заставлять его чувствовать множество эмоций, с которыми он ещё не умеет полностью справляться, но которые явно ему нравятся. А потом смотреть на его лицо. Смотреть, как меняется его взгляд. Как смягчаются брови. Смотреть на его искреннюю улыбку.       Рид не смог совладать с этим чувством, которое все время отдавало в сердце на любое действие Ричарда. И в итоге Гэвин сдался, позволив ему заполнить свое нутро и растечься по венам.       Он сделал пару шагов к Ричарду.       Прикосновение губ было лёгким и быстрым. Затем мужчина вновь развернулся и двинулся к остановке, до которой оставалось пару десятков метров, полностью игнорируя дождь, поливший на него с новой силой, как только он вышел из-под зонта Ричарда, который все ещё стоял на месте, теперь ещё в большей растерянности. Гэвин не видел, как андроид медленно поднёс пальцы к щеке, куда пришёлся поцелуй, и аккуратно коснулся её, не веря в реальность происходящего. Возможно, Рид сейчас совершил свою самую большую ошибку и будет о ней жалеть все оставшееся время. Точно будет. Уже жалеет. Что только что произошло?..       Через пару секунд, словно опомнившись, андроид пошёл вслед за Гэвином, в итоге догнав его. Мужчина вновь оказался сокрыт от дождя.       Молчание ощущалось так, как будто кто-то натягивал струну, и оба ждали, что она лопнет. Когда подошёл автобус Рида, напарник молча протянул ему зонт, который тот также молча взял, лишь кивнув, после чего зашёл в автобус.       И вот, стоя под дождем перед зданием общежития, Ричард обдумывал все, что произошло полчаса назад.       Значит ли это, что Рид чувствует тоже, что и он сам? Не факт. Хотя, с другой стороны, Гэвин — очень закрытый человек. Он не любит говорить о своих истинных эмоциях, а тем более проявлять их — Ричард понял это после нескольких месяцев сотрудничества, а также по тому факту, что Рид ни разу не упоминал ни родителей, ни друзей. Андроид, конечно, знал о смерти первых, но решил не копать глубоко, чувствуя, что это было бы… неправильно? Если Гэвин захочет — он сам расскажет. Если вообще расскажет.       Поэтому поступок Рида казался Ричарду абсолютно искренним. Да и те прикосновения ночью… Все это гласило о взаимной симпатии. И Ричарда это немыслимо радовало. От одной возможности этого факта улыбка непроизвольно появлялась на лице андроида. Однако как теперь вести себя рядом с детективом? Стоит ли поговорить с ним об этом? Рационально было бы всё обсудить, расставить точки над «и», но… Ричард понимал, что в его случае это не сработает. Он мог его попросту спугнуть. Заставить его говорить о чувствах и поступках, которые, похоже, сам мужчина ещё не осознал (судя по его красноречивому молчанию всю последующую дорогу до остановки), было бы сложно для них обоих. К тому же Рид скорее всего просто ушел бы от этого диалога.       Поэтому андроид решил ждать. Ждать пока Гэвин сам начинает этот диалог. Или сделает что-нибудь ещё. Пока он не будет готов. Ради Гэвина Ричард может и подождать.

***

      — Аллилуйя, нормальная машина! Может, в этот раз хотя бы не буду мучаться всю дорогу.       Рид подошёл к служебной машине и разблокировал её. Им предстояла относительно длинная дорога до отделения в Толедо. Технически можно было бы провести конференцию онлайн, однако в департамент уже пришёл запрос о очном брифинге, да и устраивать мозговой штурм с коллегами Гэвин предпочитал вживую. Их дело начинало принимать серьёзный оборот, ибо преступления, как оказалось, покрывают не только их город, но и выходят за его рамки. М-да. Как бы это дело у него не забрал кто-нибудь званием повыше. Было бы очень неприятно, ибо он уже ушёл в это дело с головой.       Дорога в одну сторону занимала полтора часа. А это значит, что вернутся они поздним вечером. Рид вздохнул. Опять много ценного времени уйдёт только на поездку. Лучше бы вместо андроидов телепорт изобрели, ей-богу.       Напарники договорились так: по дороге из Детройта ведёт Гэвин, обратно — Ричард. Риду, конечно, хотелось показать свою самостоятельность и не зависимость и повезти оба раза самому, но ещё больше ему не хотелось уставшим после смены ещё и провести почти два часа за рулём на пути обратно.       Сначала обстановка в машине была достаточно неуютной, пассажиры перекидывались только краткими фразами, но, слово за слово — и между напарниками завязался приятный разговор. Рид узнал, что думает Ричард по просмотренному совместно с ним фильму и что он был бы рад посмотреть ещё что-нибудь совместно с Гэвином, что начал потихоньку осваивать и музыку, причём не анализировать, а именно слушать; как зовут соседей Ричарда, и мужчина даже посмеялся пару раз, когда андроид рассказывал неловкие моменты из их совместного с девиантами проживания.       — Я все ещё учусь идентифицировать свои эмоции. Но, к счастью, со временем мне становится все проще это делать.       Рид ободряюще кивнул. Как бы ни бесили его железяки по многим причинам, однако все же было интересно заглянуть в голову одной из них. Слушая рассказы про девиацию Ричарда, Рид невольно вспоминал свои подростковые годы, когда эмоции становились все заковыристее, разбираться в них было все сложнее. Тебе как будто сначала дали базовый набор эмоций, а потом выпустили обновление на расширенный пакет, причём расширенный раз так в десять и усложненный в тридцать.       — А какое чувство тебе сложнее всего разобрать? — задал вопрос Рид чисто из интереса. И Ричард, казалось, задумался.       — Есть небольшое количество чувств, которые сложно разобрать просто потому, что они включают в себя множество эмоций. Вот вас, например, когда-нибудь предавали? — Ричард повернулся лицом к Гэвину и поймал на себе взгляд, в котором смешались удивление и возмущение. — Вы правы, вопрос не тактичен, извините. Однако я веду к тому, что чувство предательства скрывает в себе сразу несколько эмоций: гнев, удивление, злость, разочарование, иногда страх, сочувствие. И вот такие многоликие чувства сложнее всего разбирать. Потому что они испытываются все и сразу.       — Пиздец, и когда только тебя уже успели предать?       Ричард закатил глаза.       — Детектив, я говорю образно. Предательства, к счастью, мне ещё не довелось ощутить, однако другие сложные эмоции у меня присутствуют, — Ричард скрестил руки на груди, — Я не настолько машина, каким вы привыкли меня считать.       — Ну-ну, и какие же сложные чувства ты у нас испытывал? — Рид перестроился в крайний ряд, набирая скорость. Хотелось уже побыстрее приехать на место, особенно учитывая, что осталось всего ничего — минут двадцать или двадцать пять.       — Хм… Помните, недавно в погоне за преступником вас задела пуля?       Рид кивнул.       — При этом самого преступника мы поймали и в итоге закрыли дело. Однако в тот момент я испытывал несколько эмоций одновременно: удовлетворение от того, что преступник пойман, предвкушение от предстоящего завершения расследования, однако в первую очередь — беспокойство о вас и вашем здоровье.       Гэвин махнул рукой.       — Зря ты как, это просто царапина, не более. Я же коп нахуй, забыл? У меня уже иммунитет к такому.       Андроид покачал головой и продолжил уже на пол тона тише.       — Между прочим, детектив, моё чувство к вам — самое сложное из всех. Оно затрагивает весь спектр изученных мною эмоций и с незавидной периодичностью превышает его, заставляя меня анализировать самого себя все больше и больше. Я чувствую все — от ненависти и обратно. Мне больно, когда вам причиняют боль, но при этом я злюсь, когда вы не пытаетесь её облегчить или сами себе вредите. Я рад видеть ваше выражение лица после успешного завершения дела или даже от хорошего кофе, но меня расстраивает ваша фальшивая улыбка и слова о том, что все в порядке, хотя это явно не так, — Ричард сделал паузу. — И, да, беспокойство входит в этот спектр. Поэтому я не могу за вас не беспокоиться, детектив Рид.       Кончики пальцев Гэвина похолодели и начали покалывать. Концентрировать свое внимание на дороге резко стало в разы сложнее, и Рид был благодарен, что с утра пораньше было не так много машин. Сразу захотелось съехать на обочину, чтобы привести свою голову в порядок.       «До ненависти и обратно»? А обратно это?..       Нет, нельзя сейчас об этом думать. Сейчас у них другая цель.       Однако все то, что говорил сейчас Ричард, все эти эмоции…       Гэвин боялся дать им название.       А ещё больше боялся признать, что испытывает что-то похожее.       В итоге, бросив только короткое «Ахуеть», Рид поспешил завернуть на заправку. Большой нужды в бензине не было, зато Рид очень даже нуждался сейчас в минутке наедине на свежем воздухе. Но, когда он выходил из машины, Гэвина преследовала только одна мысль: «Пиздец, куда я влип».       Ричард остался ждать в машине, мигая желто-красным диодом.

***

      Весь день Гэвин не мог сосредоточиться на деле, которое раньше казалось ему безумно интересным. Вернее, как: во время обсуждения хода дела, улик и будущих планов по расследованию Гэвин был полностью погружен в процесс. Однако стоило только выйти на перерыв, как слова Ричарда полностью захватывали его разум. Каждый перерыв Рид прокручивал в голове сказанное и пытался полностью понять его суть. Но еще сильнее он хотел понять самого себя — почему он чувствует то, что чувствует? Почему полез к волосам Девятки? Почему поддался иррациональному порыву тогда, под дождём?       Ответ, казалось, был так близок, но Гэвин просто не мог постичь его суть.       Он не чувствовал с другими партнёрами того, что чувствовал, когда запускал руки в волосы Ричарда, когда касался его плеч. Черт возьми, он первым даже никого толком не целовал! Раньше он просто не видел в этом смысла. Скудное количество его бывших партнёров находили его сами, сами делали первые шаги, сами целовали, а после сами объявляли о расставании. Рид расстраивался, что его привычный ход жизни нарушался и ему вновь приходилось все менять, однако это не было чем-то непосильным. Да, к бывшим хотелось вернуться, но чисто ради плотских утех и минутного внимания. Он не понимал тех, кто заявлял, что жить не может без своего партнёра, и что готов сделать ради него все что угодно и умереть в один день. Гэвин считал их глупцами. Но что скажет Гэвин теперь?..       А ещё Ричард ничего не сказал про тот поцелуй. Он вёл себя как обычно, даже, наверное, ещё холоднее и отстранённее — видимо, из-за другого участка. Он вёл себя так, как будто ни поцелуя, ни того разговора в машине не было. Рид даже начал думать, что андроид просто играется с ним, прикидываясь девиантом, и развлекается, трепля нервы мужчине. Правда, зная Ричарда, эта мысль звучала не очень реалистично и даже глупо. Девятка и вправду часто был потерян в эмоциях, иногда даже слегка отлетая в астрал на слишком эмоциональных моментах, но, надо отдать должное, быстро брал себя в руки.       Но Гэвин что-то чувствовал. Что-то сильное. Он был согласен признать для себя хотя бы это.       Обратная дорога, по ощущениям, занимала вечность. Благо, поездка была очень продуктивной: Рид с коллегами наметали примерный план действий и обозначили временные рамки. Все должно было закончиться довольно скоро и, если повезёт, довольно крупное дело будет у Гэвина в кармане.       Тишина в машине была оглушительной, но у мужчины не было ни сил, ни желания вести беседы, а Ричард понимал это и не настаивал.       — Довезешь меня до дома? — устало спросил Рид, подпирая голову рукой, которая, в свою очередь, опиралась на ручку двери.       Ричард утвердительно кивнул.       — Хорошо, детектив.       — Заебись. Зайдёшь?       Андроид покосился на Гэвина.       — Вы слишком устали, мне не хотелось бы вас тревожить.       — Да ладно тебе, на фильмец силы всегда найдутся, — Рид откинулся на подголовник и прикрыл глаза, — Я как раз сейчас вздремну и по приезде буду полон сил.       — Зря вы так не щадите себя, детектив.       Рид уже хотел ответить что-нибудь колкое, но на него накатила дневная усталость и ему стало лень придумывать как огрызнуться. А тут ещё и некстати всплыли слова Ричарда про беспокойство.       Следующий час прошёл в блаженстве от прекрасного сна. Гэвин мог претендовать на то, что это было лучшее ощущение в его жизни. Но все прекрасное имеет свойство заканчиваться. Как и этот прекрасный сон оборвался словами Девятки:       — Детектив, мы приехали.       Сознание Рида проснулось, однако тело отказывалось принимать то, что сейчас придётся открыть глаза и куда-то тащиться, так что отказывалось двигаться.       — Детектив Рид?       Снова ноль реакции.       — Гэвин?..       Мужчина открыл глаза и проморгался. Он посмотрел на Ричарда недовольным взглядом.       — Что?       — Мы приехали к вашему дому.       Теперь Рид посмотрел в окно, и его сонный мозг решил, что, пожалуй, это был нужный район и дом. Кивнув, Гэвин вышел из машины и направился к подъезду. С некоторой задержкой к нему подошёл и Ричард. Оба направились к лифту.       Рид очень хотел, чтобы эта штука двигалась как можно быстрее. Спать хотелось все сильнее, а компания Ричарда в замкнутом пространстве позитива не прибавляла, особенно после всего им сказанного. Но, увы, железная коробка не собиралась куда-либо спешить. Мужчина вздохнул, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Вот бы не вырубиться прямо здесь.       — Вам правда стоит поспать, детектив, — заметил андроид.       — Мгм. А фильм? — ответил Рид, не открывая глаз.       — Фильм можно посмотреть в любое другое удобное время, а сейчас вам необходим сон.       Мужчина снова вздохнул и вышел через открывшиеся двери лифта прямо к своей квартире. Не будет фильма — значит, Ричард уйдёт? Рид уже морально настроился, что этот железка будет ночевать с ним и нервировать его даже во сне. Нет, так не пойдёт.       Гэвин вставил ключ в дверь и повернулся к Ричарду.       — И ты все равно останешься?       — Если вам так будет удобнее, то я могу уйти.       Рид махнул рукой.       — Да уж оставайся, раз пришёл, нахера тащиться снова через пол города?       Знакомый запах квартиры заполнил нос Гэвина. Он удовлетворительно вздохнул, пропуская в квартиру и Ричарда, сразу скидывая ботинки и уличную одежду.       — Однако у меня нет с собой одежды. Вас не будет волновать то, что я буду в уличной? — Ричард также повесил свою куртку на вешалку, оставаясь в черной рубашке и брюках.       Рид упер руки в бока и осуждающе посмотрел на Ричарда.       — Ооо, ну не-не-не, я может и выгляжу как пофигист, но тебе тащить на себе всякую гадость мне в дом я запрещаю! — Затем он скрылся в своей спальне, и уже оттуда послышалось:       — Ты какую одежду предпочитаешь?       — Мне не принципиально. Главное, чтобы она подходила под правила этого дома. Рид закатил глаза.       — Нууу, если не принципиально…       Через пару минут Гэвин вышел с чёрными домашними штанами и розовой футболкой. На его лице красовалась самодовольная ухмылка.       — Держи. — Рид протянул одежду андроиду, который с невозмутимым лицом взял ее и направился в ванну. Через несколько минут, переодевшись, он вышел. На футболке красовалась надпись «Sorry ladies, I suck dicks». Гэвин громко засмеялся. Ещё больше удовольствия принёс контраст надписи с невозмутимым лицом Девятки. К тому же фигура Ричарда выглядела крепко сложенной, так что ярко-розовая футболка смотрелась на нем по-особенному смехотворно.       — Вы считаете это смешным, детектив? — Ричард приподнял одну бровь, заставив Рида смеяться ещё больше.       — Да пиздец как! — всё ещё смеясь, ответил Гэвин.       Андроид улыбнулся.       — Признаться, мне тоже показалось это забавным.       — Но показывать это ты нихера не умеешь. — Рид закатил глаза, но еще улыбаясь, — Хоть бы посмеялся. Ладно, пойду тоже переоденусь, а то выгляжу как будто это я гость в этой хате, — и ушёл, захлопнув за собой дверь спальни.       В отложенных воспоминаниях Ричарда появилось ещё одно. Он никогда не видел, чтобы Рид так смеялся. Так искренне. Так тепло.       Андроид направился на кухню. Все-таки его напарник не ел достаточно давно. Надо что-нибудь приготовить ему или разогреть уже имеющееся. Ричард открыл холодильник. М-да. Не густо, но и не пусто. На какой-нибудь омлет с сыром продуктов хватит.       Проанализировав кухню и найдя все необходимые предметы, Ричард начал готовить. На шум вышел Рид, на лице которого от увиденного появилась смесь удивления и злости.       — Ты че, перегрелся что ли? Ты чего делаешь? — Рид подошёл к плите и в наглую выключил её, убрав сковородку на соседнюю конфорку.       — Готовлю вам ужин. Вы давно не ели, так что я решил…       — Мне похуй что ты там решил! — грубо перебил его Рид и ткнул андроида пальцем в грудь. — Какого хуя ты без спросу трогаешь мои вещи и что-то мутишь? То, что я тебя к себе впустил это ещё не значит, что ты тут полноправный хозяин и можешь распоряжаться моим хозяйством! А ну, быстро расставил все как было!       — Но детектив, я просто…       — Никаких «просто»! Убирай давай. — Злобный Рид принял еще более угрожающую позу, уперев руки в бока.       Андроид выпрямился и вздохнул, закрыв глаза на секунду.       — Хорошо, детектив, я понял. Я извиняюсь за то, что взял ваши вещи без спроса. Уверяю, этого больше не повторится. Однако я просто хотел приготовить вам ужин, и я бы за собой обязательно все убрал, — Ричард приподнял руки вверх, как бы сдаваясь.       — Я не голоден. Хватит играть в няньку, я сам разберусь, когда мне есть, а когда нет.       Живот Рида предательски заурчал. Девятка слегка ухмыльнулся.       — Однако ваш организм говорит об обратном.       Рид на пару секунд скептично перевел взгляд на лицо Ричарда, потом на сковородку, затем снова на Ричарда. Он вздохнул и опустил руки.       — Если ты что-нибудь спалишь или сломаешь, — Рид пригрозил указательным пальцем, — то будешь сам все отмывать и чинить. И не посмотрю, что ты андроид-детектив. Ричард улыбнулся.       — Не думаю, что за готовкой я буду походить на андроида-детектива, — девятка усмехнулся, — Но я вас понял, детектив. Я буду предельно аккуратен, — с этими словами он снова включил плиту и вернул на неё сковородку, — есть какие-нибудь пожелания по поводу ужина?       — Не отравиться, — Рид развернулся и вышел из кухни.       Было странно спустя столько времени после смерти родителей слышать, как кто-то, помимо него, орудует на кухне, чувствовать запах еды, приготовленной не им, слышать чужие шаги и не прислушиваться, чтобы понять в каком настроении другой человек, чтобы вовремя уйти для сохранения целостности частей тела. Существование Ричарда в его жизни в принципе было странным, хотя технически логичным — напарник все-таки. Однако почти ни один его напарник, помимо Ричарда, не был с домом Рида.       Гэвин вновь и вновь повторял себе, что все обязательно уходят, что нельзя привыкать к этому андроиду.       Но отпускать Ричарда не хотелось.       Хотелось позволить ему и дальше готовить на своей кухне, чувствовать запах приготовленной им еды, принимать эти зонты, ловить его взгляд на себе и еще много-много вещей, о которых Рид даже и не знал, но хотел бы узнать. Хотелось его коснуться. Очень хотелось. Но было нельзя. Одного раза хватило. Гэвина словно током прошибло: Черт возьми, он же Ричарда не только руками касался. Блять.       Голова гудела от количества таких мыслей, не уходивших из неё всю неделю. Рид простонал и откинул голову на спинку дивана. Слишком все это сложно. И страшно.       На стол рядом с Ридом опустилась тарелка и стакан с водой. В тарелке было всего понемногу из того, что валялось у Гэвина в холодильнике: немного колбасы, половинка помидора, последний кусочек сыра. Простой набор продуктов, но выглядело и пахло все это аппетитно. Взяв вилку, Гэвин взял кусочек с тарелки, сначала понюхал, а потом положил в рот. И черт возьми, это было безумно вкусно. Особенно для человека, не евшего полноценно с раннего утра. Ричард, поняв, что его блюдо получилось успешным, улыбнулся и присел рядом с Гэвином, наблюдая.       Забавно. Еще несколько месяцев назад мужчина и на пушечный выстрел не подпустил бы андроида, а теперь позволяет, пусть и со скрипом, готовить ему еду и даже ест её, причем с явным удовольствием. Ричард существовал относительно недолго по андроидским меркам (и смехотворно мало по человеческим), однако даже сейчас он понимал, что чтобы изучить весь этот мир, этих людей, их логику и реакции необходима вечность. Даже для такой высокофункциональной и сложной машины, как он.       — О чем вы сейчас думаете?       Рид покосился на андроида. Еда была слишком вкусной, чтобы от неё отвлекаться, а отвлекаться на что-то по типу внезапных философских замашек Ричарда тем более не хотелось.       — Ебать тебя это не должно, — мужчина поднёс ко рту последний кусок. Прожевав, он дополнил, — Почему спрашиваешь?       — Потому что хочу завести дружескую беседу и узнать вас получше, — андроид приподнял брови, — Нельзя?       Рид слегка пожал плечами. Хер с ним, может быстрее отстанет.       — Ну, вообще, я думаю о том, что ем омлет, который приготовил мне андроид-детектив, и это пиздец как странно.       Ричард усмехнулся.       — Если вам не понравилось — я могу забрать, — сказал он с хитрой ухмылкой и протянул руку вперед, ожидая что на нее поставят тарелку.       — Ну уж нет! Раз уж сделал то я доем! — прикрывая тарелку одной рукой дабы защитить ее от Ричарда, Гэвин продолжил есть. Андроид на это лишь коротко рассмеялся.       Тишина прерывалась лишь стучанием вилки об посуду.       — Тогда, под дождём, почему вы меня поцеловали?       Рид застыл со стаканом в руках. Твою мать, ну вот все шло хорошо, почему этот Ричард опять все испоганил? В итоге, сделав глоток, Рид ответил, не глядя на андроида:       — Ну ты пиздец, конечно, выдал. Не было это поцелуем, херня полная. Можешь считать это внезапными финтами Гэвина Рида.       — Объятия тоже входят в их число?       Рид сначала не понял, о чем говорит андроид. Но через несколько секунд его снова как током пробило. Ричард не спал. Твою мать. РИЧАРД НЕ СПАЛ.       Глаза Гэвина бешено забегали, но всё, что он мог сделать в данную секунду — это ответить сдавленным «Да».       Боковым зрением Рид увидел приближающуюся к его голове руку. Он слегка дернулся грубо ее отбросил. Паника начала перерастать в злость.       — Ты что, ахуел? Ты что делаешь?       — Нельзя?       — Что значит «нельзя»?! — Гэвин вскочил и начать активно жестикулировать. — Конечно, блять, нельзя! Нехер распускать руки без разрешения. Вот знал бы, что хуйню всякую будешь тут делать — не позвал бы, блять, тебя. И не позову нахуй больше.       — Но вы ведь разрешения никогда не спрашивали.       Гэвин стоял, злобно сжимая и разжимая кулаки, не зная, что на это ответить. Так что он просто подхватил пустые тарелку со стаканом и ушёл на кухню, бросив в сторону Ричарда тихое, но злобное «иди нахуй». Реально, пошёл он нахуй, манипулятор сраный. Теперь хер ему, а не приглашение в дом. Пусть сам свои фильмы смотрит и в эмоциях копается. Не будет больше ему снисходительности от Рида. И выбросит он наконец зонты эти сраные.       Поставив тарелку в мойку, Рид ушёл свою спальню, не бросив и взгляда в сторону андроида. Но через секунду после того, как дверь захлопнулась, шквал мыслей заполнил его голову. Твою мать. Твою мать. ТВОЮ МАТЬ. Он не спал. Не спал. Он все знает. Он все чувствовал. Он все слышал. Он соединил факты. Он же, блять, андроид-детектив. Он даже использовал его собственные слабости против него, как на допросе каком-то. Использовал. Манипулировал.       Гэвин упал на кровать и закрыл лицо руками, тихо простонав. Молодец, Рид. Нет бы хоть раз подумать — всегда лезешь в омут с головой.       Раздался стук в дверь.       — Детектив, можно войти? — голос звучал тихо и неуверенно.       — Съебись.       — Детектив Рид, пожалуйста.       — Съебись, мать твою! — не выдержал Гэвин, — Я предупреждал, что пристрелю, если в мою спальню зайдёшь.       Ответом с другой стороны двери послужила тишина, однако продлилась она недолго.       — Хорошо, тогда я скажу так. Детектив Рид, мне очень жаль, что я наговорил вам такого. Я понимаю, что это все звучит как оправдание, но эмоции просто заполнили мою голову. Я не мог не спросить, хотя собирался молчать до тех пор, пока вы сами не заведёте эту тему. Однако… — андроид вздохнул и, судя по звукам, присел на пол рядом с дверью, — Я виноват. Одна только мысль о том, что вы можете испытывать ко мне не ненависть, а что-либо другое, положительное, заставляет меня делать спонтанные, не обоснованные логикой поступки, говорить то, о чем я не задумываюсь, или что говорить не надо, — Ричард хмыкнул, — даже сейчас. Детектив Рид, вы, скорее всего, никогда не думали об этом, но я рассказываю вам о своих эмоциях больше, чем кому-либо, даже Коннору. И я начинаю думать, что это не только потому, что вы человек и у вас больше опыта в этом мире, — наступила небольшая пауза. — Ещё раз извините меня. Я пойду, с вашего позволения. Не хочу заставлять вас чувствовать себя дома в напряжённой обстановке. Послышалось шуршание. Ричард встал и, посмотрев на дверь спальни пару секунд, направился к выходу.       Гэвин понял, что тот уходит. Сейчас Ричард уйдёт. И это казалось слишком неправильным, особенно после того, что он ему сказал. Он даже извинился. Несколько раз.       Прежде чем он сам смог это понять, ноги понесли Рида к двери спальни. Небольшое замешательство: стоит ли дёргать эту ручку? И Рид решил, что стоит. Дверь медленно приоткрылась.       — Ричард, — тихо позвал мужчина. И этого было достаточно для того, чтобы андроид его услышал, развернулся с удивлённым выражением лица и аккуратно закрыл уже было приоткрывшуюся входную дверь. Ричард медленно подошёл к Гэвину, при этом держа дистанцию, давая Риду личное пространство.       — Да, детектив?       Гэвин полностью вышел из комнаты и подошёл ближе к Ричарду, не глядя тому в лицо. Он подошёл почти вплотную и взял его за рукав куртки.       — Останься, — еле слышно проговорил Рид, всё ещё не поднимая головы, — пожалуйста.       Ричард думал его процессор вскипит и взорвётся от того количества чувств, которые свалились на него разом. Основным было всеобъемлющее желание обнять Гэвина и никогда не отпускать. Хотелось выразить всё то, что происходит у него внутри, чтобы хоть немного исцелить Гэвина от всего того, что, видимо, очень долго травмировало. Он не знал, что именно это было, однако, он был готов на все, лишь бы детектив был хоть немного счастливее.       Ричард аккуратно взял руку Гэвина, сжимающую его рукав, в свою, сделав это нарочно медленно, чтобы у Рида была возможность уйти от касания. Он этого не сделал.       — Хорошо, детектив. Я останусь. Я никуда не уйду.       Вдруг Рид поднял голову и посмотрел в глаза андроиду.       — Ты врешь.       — Я не вру.       — Все уходят.       Ричард мягко улыбнулся.       — Но я останусь.       Рид снова опустил лицо. А затем он небольшим шагом подошёл вплотную к Ричарду, полностью прижимаясь и облокачивая свою голову о его плечо.       — Ты ведь тоже уйдёшь. Ты просто врешь, потому что не разобрался со своими эмоциями.       Ричард медленно положил руки поверх тела Рида, заключая того в объятья.       — Нет. Никуда и ни за что. Я не уйду. Я буду рядом, детектив. Всегда.       — Не будешь.       Ричард слегка отодвинул от себя Гэвина, смотря ему в глаза. Он медленно положил свободную руку на щеку Рида.       — Буду.       А затем, не давая ничего себе ответить, прикоснулся губами к Риду.       Поцелуй вышел удивительно нежным, пусть и коротким. Ричард попытался передать все, что он испытывает, уложить эту бурю в крохотное действие, или хотя бы небольшую ее часть. И, когда он отодвинул голову от Рида, то, взглянув на него, понял, что, похоже, у него получилось.       Гэвин выглядел изумленным. Он никак не думал, что Ричард так подкрепит свои слова. Но, с другой стороны… Рид ведь догадывался. Догадывался благодаря всей той открытости, искренности, тех действий, которые шли от его напарника. Догадывался. Но предпочитал не замечать.       Поэтому, посмотрев в глаза андроиду ещё пару секунд, он привстал на носки и сам прильнул губами к Ричарду. Тот ответил мгновенно, будто только этого и ждал.       Гэвин целовал жадно. Как будто дорвался до чего-то безумно желанного и знал, что следующего раза уже не будет. Он зарывался в волосы Девятки, скользил руками по его телу с таким усердием, будто после этого Ричарда у него отберут. Андроид не отставал: отвечал, подстраивался. Целовал губы Гэвина так, словно это была самая важная вещь в мире. И в тот момент это действительно было так.       В голове вертелось лишь одно: это правда происходит. Это не сон или больная фантазия. Это происходит на самом деле.       Руки Ричарда касались везде: гладили по волосам, задевая уши, аккуратно очерчивали чужие скулы, проходились по шее, спускаясь ниже по груди и слегка залезая под футболку, а затем все сначала. Голова Гэвина шла кругом. В его понимании андроид не мог так нежно и плавно касаться кого-то, так чувственно и напористо целовать, буквально сводя с ума. Но все его предрассудки, все убеждения, строившиеся годами, рассыпались об одно имя.       Ричард.       Воздуха катастрофически не хватало. Оторвавшись от Ричарда, Гэвин снова посмотрел в его глаза, а затем упёрся лбом в грудь.       — Пиздец, — тихо произнёс мужчина.       Ричард посмеялся, смотря при этом на Гэвина мягким взглядом.       — Пиздец, — ответил он.       — И давно ты так?.. — Мужчина вновь упёрся головой в плечо андроида.       — Что «так»? — Ричард начал слегка поглаживать Гэвина по голове, все ещё приобнимая другой рукой. Сам Рид вцепился в края куртки Ричарда.       — Ну…такой херней промышляешь.       — Выражаюсь?       — Да нет же… Я про другое.       Ричард снова хмыкнул, а затем сказал еле слышно:       — Боюсь, что да. Почти с самого начала.       Тишина была на удивление комфортной. Ричард игрался с волосами Рида, наконец дорвавшись до него, получив безмолвное разрешение касаться. Но делать лишние движения он не решался — боялся спугнуть свое счастье.       Сам же Гэвин думал. Думал об очень многом. Пересматривал себя и свои приоритеты. Может, Ричард и не врет?       — Вы повязали ленту на зонт дымчатого цвета.       Рид не сразу понял, о чем идёт речь, но затем вспомнил, как сам буквально пару дней назад повязал маленькую, едва заметную ленточку на светло-серый зонт. Почему-то именно его очень захотелось пометить.       — И?       — Вы поцеловали меня под этим зонтом в первый раз.       Секундная тишина.       — И?.. Это даже поцелуем не было.       Андроид улыбнулся.       — Мне приятно, что для вас это воспоминание также ценно, как и для меня.       — Хуйни не говори, — Гэвин наконец отстранился от напарника, смотря в пол, — Надо ложиться спать. Иначе на смену ты пойдёшь один.       Ричард опустил руки, а затем попытался заглянуть в лицо Рида.       — Я сделал что-то не так?       Слегка мотнув головой, мужчина развернулся и открыл дверь спальни, собираясь уже зайти в неё, но на плечо ему легла чужая рука. Рид обернулся.       — Гэвин, — Девятка смотрел ему прямо в глаза, — Если я сделал или сказал что-то не так — пожалуйста, скажите мне об этом. Мне сложно считывать чужие эмоции, даже несмотря на то, что к вам я привык. Я не хочу, чтобы маленькая проблема привела к разногласию. Я не хочу потерять вас из-за одного неправильного слова, — а затем помолчал и добавил, — пожалуйста, Гэвин.       Мужчина застыл, смотря перед собой и держа одной рукой дверь, думал, что же ответить. Ему всегда было сложно открываться кому-либо. И ему было в разы сложнее объяснить свои эмоции, которые он и сам толком не понимал, чем Девятке — он изучал их по крупицам и пытался понять, проанализировать. Поэтому формирование мысли заняло не один десяток секунд. Но Ричард ждал. Ждал и никуда не торопил.       — Для меня всё это так же ново, как и для тебя. Ты говоришь, что завидуешь моему опыту, но его едва ли больше твоего, — Гэвин вновь через плечо глянул на Ричарда и грустно улыбнулся, — ты анализируешь свои чувства, сортируешь по полочкам. Люди же просто живут с ними. И только небольшая часть склонна задумываться о себе, своих эмоциях и реакциях, что и откуда следует. Я не из таких, — Рид пожал плечами. — Поэтому бóльшую часть из того, что я сейчас чувствую, я не в состоянии понять. Так что мне нужно время. Чтобы попытаться понять хоть что-то.       Ричард опустил руку и улыбнулся.       — Хорошо. Спасибо, что сказали мне об этом. Я это очень ценю.       Рид кивнул головой и ушёл внутрь комнаты. Когда между закрывающейся дверью и стеной осталось пару сантиметров, мужчина подал голос:       — А, и ещё кое-что, — Его лицо высунулось из дверного проёма. — Расскажешь кому-нибудь о том, что случилось этим вечером, что ты слышал и бла-бла-бла — пристрелю, — и улыбнулся псевдодружеской улыбкой.       На что Ричард наклонился и с такой же ухмылкой ответил:       — Что, даже то, что вам понравилась еда, приготовленная андроидом-детективом?       — Особенно это! — и понизил голос. — Пристрелю.       Ричард слегка посмеялся, и его улыбка сменилась на более нежную.       — Спокойной ночи, Гэвин.       — Угу, ночи.       Дверь захлопнулась.