Глава 9. Отзвуки из Пустоты.
Саундтрек главы: *NSYNC — Bye Bye Bye.
***
Райли, будучи юнцом, надеялся, что если он потянется к матери, всем сердцем желая обнять её, она ответит ему. Но Арерра не обращала внимание на сына. В тот день она слишком занята медитацией. А мальчишка, её единственный сын, не может просто так взять и прервать её обучение. Древний храм таит в себе столь желанные тайны, за которым Арерра охотилась со страстью! Старость, древность, сила и могущество пропитали замшелый камень, что стоит среди джунглей вот уже тысячи и тысячи лет. Слишком незначительной для Арерры будет новость о том, что Райли закончил старшую школу. Эта новость не идёт в сравнение с тайнами, что таятся здесь, в глубине космоса, на далёкой планеты, у разрушенной статую Древней Императрицы.
Райли пора бы уже повзрослеть, но иногда юнцу хочет побыть обычным парнишкой. Не носится от одних развалин к другим, не быть беглецом и менять место жительства каждый раз, как враг приходит к порогу. Ему до жути хочется сказать матери, что он вышел отличником, что завтра его выпускной и он хочет куда-нибудь сходить, но Арерра продолжает медитировать, отгородившись от всего мира.
Недалеко от жены ушёл и Рик. Старый солдат тоже устраивает свою медитацию. Он не подпускает сына к чистке винтовок и ножей. Волк Аргона-2 не позволяет сыну брать оружие в руки без необходимости. Он думает о том, что Райли не заслужил этого, а иногда его посещают мысли о том, что неплохо было бы дать сыну денег и отпустить на пару дней повеселиться. Но нет. Райли не до конца контролирует пси-волны. Плевать, что он опасен для других. В первую очередь, он может навредить себе. Своеобразная забота у Ричарда Райдера.
В тот самый день Райли решил сбежать. В джунглях жарко, сыро, москиты кусают без всякого конца. Не найдя силы поговорить с отцом, занятым разборкой автомата и побоявшись матери, окружённой синим дымом, Райли решил, что так будет лучше. Не для того, чтобы проучить родителей, а потому что так, хотя бы день, перед очередным испытанием, он сможет почувствовать себя живым.
***
Райли идёт один по огромной космической станции, тратит заработанные, а иногда и украденные деньги на всё, что когда-либо хотел. Половину дня играет в покер, другую половину пьёт на выигранные мухлежом деньги. Весь вечер убегает от бандитов, поздней ночью прячется в борделе, который нашёл случайным образом.
Ближе к рассвету решается избавиться от краденных денег и пользуется услугами своего временного укрытия. Первая ночь, когда он кому-то открывается проходит ужасно. В борделях многомиллионной станции часто работают псионики Глушители и Возжигатели. Той девушке с золотым волосами просто не повезло встретиться с ним. Райли отдаётся своим желанием, как никогда прежде не делал. Проводит ночь полную страсти, будто завтра умрёт и не сдерживается. Позволяет девушке заглянуть в его память. Под утро она плачет и просит его уйти и никогда больше не возвращаться.
Райли понимает, какую боль причинил ей. Она увидела сны, что мучали его день ото дня и если сам Райли привык к этому, то девушка почти сошла с ума. Но позже умелые псионики лечат её и Райли уходит, отдав больше чем нужно. Но та девушка умерла через неделю. Сбросилась с моста и разбилась прямо на красивой зелёной площади.
Второй день он проводит в скитаниях, пока не нарывается на бывших Безымянных Охотников, что почувствовали его силу. Они-то и хотят жить спокойно, потому то и скрылись на станции, подальше от собратьев, но инстинкты, которые им вживили в подкорку, всё ещё берут вверх.
Райли глушит их, заставляйте вспомнить, чему их обучали и тогда убивает. Вновь проливает кровь. За шестнадцать лет жизни он убивает уже во второй раз.
Убивает, не потому что так сильно хотел, а потому что был вынужден. А может быть наоборот, потому что иного выхода нет. Райли и сам не знает. Позже по новостям покажут их похороны. Большие семьи, что пришли проститься с ними. Сам же Райли не поймёт, что на него тогда нашло. Каким образом он оказался в лазарете трущоб? Почему захотел помочь медикам? Может, он просто исказил вспышку и глушение ради благого дела? Райли не хотел никого убивать, он просто хотел помочь им! Хотел заглушить боль, а вместо этого заставил вспомнить, какого это — быть Охотником.
Райли вернулся домой только под вечер третьего дня.
Рик покачал головой, встретив сын неодобрительным взглядом. Он говорил с ним спокойно, уже прекрасно зная, что он натворил. Райли старался глушить свою боль, лишь бы не плакать, но Арерра справилась лучше. Она заставила его пережить всё заново за короткие секунды.
— Ты допустил ошибку, которая могла стоить тебе жизни. Да и не одну, а целую прорву. Завтра отправишься на тренировочную площадку, оттачивать свои умения до предела, солдат. — Рик непреклонен. Это не просто тренировки псиоников, это боевой лагерь.
Арерра пришла в комнату сына только под вечер, перед тем, как Райли должен был уехать. В тот день Райли впервые обнял маму так сильно, как только мог. А Арерра не стала глушить и возжигать в нём эмоции. Она просто прижала его к своей груди и не отпускала, пока не настал рассвет, позволив ему вдоволь нарыдаться.
***
Фронтир-12. Район Старой Валькирии.
11:11 по местному времени.
— То есть, вы хотите сказать, что я могу жить во дворце привольно, да? Питаться за счёт короля, бесплатно качать игры и фильмы с торрентов, да? — Митч уже построил грандиозные планы по переезду в королевскую резиденцию, совсем позабыв о прошлой работе, походам к психотерапевту, и прочих проблемах своей прошлой жизни. — Да, господин Маклауд. Именно так. Всё, что вы перечислили, доступно вам. Правда, следует уточнить у Вальтера проблемы с авторским правом…— Её Величество Каселия Фаргон смерила «Сварщика шестого разряда» взглядом толи презренным, толи снисходительным. Король Авалон, узнав от детей, что они были побиты новым учителем по псионике на первом же уроке, звучно рассмеялся в лицо своим отпрыскам, назначив Райдера на должность полноценного учителя по освоение пси-волн Рывка и Броска. Как там дела у Митчелла? Его всецело устраивало то, что ему, всего лишь то, нужно будет объяснять малолетним принцу и принцессе обустройство дронов, рефлекторных щитов на одежде; рассказать о встроенных в человека имплантатах, а тк же о прочей приспособлениях, в которых он «шарил». Именно за такие увеличения, в бытность свою десантником, Митч и получил прозвище «Сварщик». Между прочим, будучи ещё совсем маленьким ребёнком, Митч уже знал все инженерные термины, умел их объяснить на простом языке, попутно шагая под стол. А в то не очень далёкое военное время, когда троица новых учителей Ориона и Андромеды служили с русскими на несущем крейсере, учения были что надо. Капитан, любивший проверять своих подчинённых, всегда играл важную роль в выборе позывного и определении места солдата в отряде десанта. Вот Райли, к примеру, за взбалмошность и дурость стал именоваться «Чёртом», и даже на личном оружие с датчиком ДНК ввёл голосовую команду распознавания: оперативный псевдоним — «Чёрт». Эмма, впрочем, не совсем понимала свою должность. Вроде как она становилась нянькой для Ориона и Андромеды, которая проведёт им Курс Молодого Бойца, и просто будет охранять их от возможных покушений, и собственного желание наследничков найти приключения на голову. В то же время, Эмма вроде была и наставником, который обязан был научить Ориона и Андромеду необходимым для жизни навыкам. Быть может, как сама Эмма считала, такими темпами она отвыкнет от коньяка, лежащего под её кроватью, от пивка, запрятанного в кухонном шкафу и от дорогущего вина… но вот его Эмма вроде выпила не так много, но раз уж дали ей детей в подчинение, она будет учить их на своём примере. Первым делом, побороть лень и бросить вредную привычку. Что сказать, Эмма Бейкер понимала, что часик её жизни уйдёт на поплакать, чтобы проститься с личными запасами спиртосодержащих напитков. Однако, что-то было не так… Вот зачем Волков рекомендовал именно их? Почему наследникам нужны аж три «няньки»? Да и как же её работа в «Оникс»? Хотя, последнее было описано в договоре, который Эмма успела прочитать. Она должна была составлять ежемесячный отчёт о проделанной работе для короля, королевы и Волкова, сообщая об успехах свои подопечных… Да ещё и Райли со своими поисками убийцы солдат «Арктура» не вызвал доверия. Уверенности у Эммы в том, что всё пройдёт гладко, как-то не было… Ну а пока, Эмма наблюдала за радостью Митчелла, что продлилась не долго. Командующий дворцовой стражей, Вальтер, довольно в мягкой форме, объяснил ему, что для привольной жизни во дворце, нужно заработать уважение наследников и Его Величества. Впрочем, то, что Маклауд теперь мог качать фильмы с торрентов, затмевало для него всякие преграды.***
Король Авалон отбыл на орбиту по государственным делам. Каселия сообщила об этом, когда Орион и Андромеда смогли, наконец, нормально познакомиться с новыми учителями. Отбыл её дорогой муж и добрый отец её детей по просьбе Президента Республики Единых Систем, находящегося на крейсере «Амон-Ра», что кружил около планеты двадцать четыре часа в неделю. Нужно было решить какой-то вопрос с пойманными сепаратистами и шпионами, которых вычислила разведка. Но это королева сказала только детям, ведь впереди её ждали три важные встречи. Свободное время Орион и Андромеда предпочитали проводить вместе. Каселия-то знала, что они тайком смотрят земной кинематограф, читают столь нужную в «подростковом периоде» литературу о героях, приключениях и ничего не имела ничего против. Её дети, которых она с трудом выносила, всё имели толику разума, и редко позволяли себе болтаться без дела. Они учились. Много, почти беспрерывно, и сердце матери-королевы иногда стучало так больно и быстро, что Каселия невольно глушила усталость сына и дочери. Она должна быть хорошей матерью, как велит традиция, но при этом, Каселия не забывала о долге перед страной, пусть и страна была расколота на части. Она — Королева Старой Валькирии, она — мать для каждого верно поданного. И это часто мешало ей быть любящим родителем для родных детей. Потому, желая продлить детство сына и дочери, Каселия всё же устраивала поблажки. Она и сама была не против посмотреть старые фильмы, когда люди, да и валькирианцы, умели снимать нормальное кино. Может, в этом и была проблема? Каждое поколение считало, что их творческие деятели были криворукими обманщиками, которым только зря бюджет выдавали, а вот раньше нет, раньше было лучше, раньше и фильмы такие хорошие снимали, и книги умные писали! Делали вещи, что думать и размышлять заставляли! Но Каселия понимала, что во все времена были одни и те же проблемы! Все считали, что раньше было лучше, в то время как в реальности раньше было намного, намного хуже. Что до встреч, то королева Каселия решила проверить новых «учителей» нанятых мужем через этого корпоранта Волкова. Как лучшему глушителю Валькирии, ей следовало просто заставить человека расслабиться и коснуться руки собеседника, чтобы узнать его. Королева знала о своих подчинённых всё, даже то, чего сами поданные не знали или не хотели выдавать. Это было её главным преимуществом. Не зря в народе её называют королевой людских сердец. И пополнение при её дворе не должно быть исключением.***
— Просто успокойтесь, венмар Маклауд. Это не допрос. — Мягко сказала Каселия. Губы её искривились у ехидной ухмылке. Проявились ямочки на щеках, глаза сверкнули огоньком, и Каселия принялась играть — делать то, что она умела лучше всего. — Да-да, а потом будете меня шантажировать. Знаю я вас, женщин.— Каселия зажгла гнев внутри Митчелла. Исказила спираль Вспышки, ударила еле заметной эмоциональной иголочкой и почувствовала дрожь как внутри Митча, так и внутри себя. Маклауд защищался. Будто чувствовал, что им пытаются управлять. «Не мудрено — думала Каселия — десантников учат сопротивляться псионике и чувствовать её появление. Посмотрю, как он справится! — Вы злитесь. — Констатировала королева Фаргон, преподнеся кружку горячего чай к своим губам. — Я всегда зол, это помогает концентрироваться. Армейская привычка. — Парировал Митч, вжимаясь спиной в мягкое кресло, стоявшее в небольшой гостиной, которую Каселия отвела под собственный кабинет. Не оглядываясь по сторонам, Каселия налила чаю в мраморный сервиз и выпрямила складки на юбке своего платья, которое носила под просторной робой. Она посмотрела на взъерошенного Маклауд, поборола желание поправить его волосы, как обычно делала сыну, и улыбнулась, отпив чай, после чего предложив Митчу кружку с напитком. Маклауд кивнул, принял кружку из рук королевы, отпил чуть-чуть, обжёг весь рот, неслышно выругался, поставил чай обратно, и посмотрел на Каселию. — Злоба эта на родных. Я вижу перед вашими глазами семью и то, как вы бежите к закрывающимися люку последнего транспортного корабля. Вы скользите в проём и улетаете, чтобы забыть обо всём. Начать новую жизнь и как можно реже вспоминать своё второе имя. Права ли я, Дункан? — Митч смотрит на Каселию спокойным взглядом, хотя тело его колит от холода, а живот стягивает в узел. Королева знает его историю. Но что-то внутри покрыто пеленой, как водная гладь, на которую вылили прогорклое масло. — Даже если вы и правы, кое-что вам не подвластно в моей памяти, моя королева. — Митч победно смеётся… нет, он усмехается, улыбается, когда Каселия недоумевает. Он не врёт, до чего-то она не может докопаться, до чего-то давнего, чуждого, не от мира сего. Не просто воспоминания, а целая жизнь. Некоторое время они просто говорили о техническом оснащении дворца и незаметно перешли к теме еды, чтобы потом обсудить последние новинки в кинотеатрах. — Митчелл, вы хороший человек. — Подвела итог Каселия, для себя отметив, что «Сварщик» — мужик необычный. — А вы прекрасная королева! — Румянец, который у валькирианцев проявлялся не алым цветом, а серым, проступил на щеках Каселии и она поторопилась распрощаться с Маклаудом, который уже успел обжиться во дворце. О Митчелле она не могла сказать чего-то особенного, за исключением того, что он умел сопротивляться её силе. Инженер был рад тому, что в жизни его началось хоть какое-то приключение, и собой он представлял шута во всё красе. Ничего для него не представало в серьёзном виде. Ничего не было важным, разве что чувство привязанности к квартире и ещё более сильные чувства к друзьям, боевым товарищам. Его уроки, как считала Каселия, возможно, будут самыми потешными. Королева коротко кивнула ему, когда они встретились в коридоре, в котором Маклауд рассматривал гобелены и портреты. Стоило ей взять его под руку и коснуться пси-волн этого человека, выравнивая и сужая их, шёлковым касанием усмиряя каждое колебание и возможные возмущения, она проникла вглубь его сознания. Страх, как пульсирующая вена рванулся красным поток в сознание Каселии. Смерть коснулась её Пустотным Ветром. Отчаяние захлестнуло непроницаемоц толщей боли. Забвение стало кромешной тьмой. Рассвет как ярко-золотая монета блеснул на секунду, залив всё смехом. Дар королевы был редок даже среди народа Валькирии. Такие видения позволяли узнать о человеке многое, но это отнимало уйму сил, и больше чем вообще было сил у королевы. Каселия не могла узнать о Маклауде больше. Митч оставался клоуном, но таким, что скрывал за этой маской истинные намерения. Он хохотал от души, и при этом был, как показалось Каселии, безумно умным. Он не боялся, что его нутро раскроется с другой стороны, Мичт будто и сам пытался его раскрыть. Королевский шут, одним словом. Слишком хитрый.***
Как дела обстояли у Эммы Бейкер? Девушка сразу приглянулась Каселии. Статная, красивая, немного нервная, вечно беспокоящаяся о приглаженности своих волос, она казалась самой правильной среди комедийного трио Бейкер-Райдер-Маклауд, при чем в данной цепочке всё выглядело так: Адекватная-Демон-Шутник. Одетая, как подобает деловой встрече: брюки в сочетании с пиджаком и выглаженная рубашечка, минимальная косметика — всё это делало своё дело, повышая деловитость мисс Бейкер. В её досье говорилось о мастерском владении сапёрным делом, снайперской винтовкой и умелыми навыками ближнего боя. «Да-да. В кой-то веки не врёт досье!» — Думала Каселия, примечая, что Эмма обладала отличной физической формой, при этом не превращая себя в мужеподобную машину обезвреживания преступников. Эмма была красивой и что самое главное — женственной. Но гнев сочился из это женщины. Гнев на Райдера. Едкая обида подобно кислоте изъедала её, и всю ту пустоту Эмма заполняла горячительным в больших количествах. В убойницы Бейкер пошла от нечего делать. Каселия чувствовала, как одиночество гнетёт Эмму. Видела в коротких вспышках одинокие ночи и попытки найти того, кто будет дорого сердцу. Но нет. Никого Эмма так и не нашла, в последнее время вспоминая службу на флоте с особой страстью. Перспектива служить на границах в патрулях угнетало её донельзя, вкупе с проклятым одиночеством. Впрочем, она умела прятать гнев, по крайней мере, за простенькой маской безразличия, что трескалась постоянно. Каселии даже касаться её не пришлось, это женщина была открытой книгой. Что же, может быть, Эмме Бейкер удастся преподать её детям пару уроков о жизни, чтобы они никогда не повторили её ошибок. От разгневанной женщины можно ожидать чего угодно, но и учиться у неё пусть и опасно, но полезно. — Вам следует почаще одевать платье, сарафаны, юбки. Вы красивы, Эмма. Вами хочется любоваться. Вы должны любить это Эмма. — Ласково, как мать, шептала Каселия. — Было бы для кого, Ваше Величество. — А Каселия прекрасно знает, для кого. Но не пошутить Каселия не могла. Она специально села рядом с Эммой, когда они пили чай. Невзначай коснулась её руки, приблизилась так близко, как это было возможно. Это игра забавляла королеву-валькирианку. Эмма старательно избегала взгляда монаршей особы, не поворачивалась в её сторону и почти не дышала. — А как же я? Вы отныне мне как верный вассал, вентор. Вы красивы, умны. Всё это надо подчеркнуть. Я бы могла нанести вам традиционный валькирианские тату на животе и груди. — Каселии хотелось хохотать. Ах, какой красивый пунцовый румянец выступил на щеках Эммы! — Или же «неправедная» мускулатура Райли вам нравится больше? Сейчас прогрессивное время, такие отношения мы не… Ох, Эмма, ну простите меня, что же вы так раскраснелись?! Хах! Простите меня! — Каселия хохотала ещё долгое время, пока Эмма не назвала её каким-то странным матерным словом: про себя разумеется, валькирианка услышала поток её мыслей, и сама от страшных слов покрылась краской. Позже Каселия ещё долго не говорила с Эммой. Как ни как, а «профурсетка» — обидный титул!***
Но больше всего Каселию Фаргон беспокоил Райдер. Райли пугал Каселию. Он был страшным человеком. Отчасти королева понимала, что он не просто мощный псионик. Только дурак не поймёт, что этот выскочка — Дитя Порядка и Неправедный полукровка. Он был способен глушить и возжигать, нырять в Рывок и всё то, к чему такие как он были приспособлены с малого возраста. Но не это пугало Каселию. Боль. Вот что пульсировало в нём. Вот что заставляло его двигаться. Отзвуки боли и смерти. Шрамы на руках были лишь вершиной айсберга. Всё его тело кровоточило, пульсировало отголосками пыток и боли, криками и предсмертными визгами, свистящим звуком разрезаемой кожи и запахам лекарств вперемешку со стимуляторами, которыми пичкали Безымянных Охотников, для усиления их пси-дара. Каселия знала, что сумасшедшие одарённые, те, у которых нервная система повреждена имплантатами и мигренями из-за них, Дым Силы — защитная реакция нервов на объём пси-силы, искажающий поля для невооружённого взгляда — красный. Обычно у всех псиоников он синий, но красный свидетельствовал о боли и пытках, о сумасшествии разумного, о том, что он на грани жизни и смерти. Но то, что Райдер окружал себя синей дымкой, означало о мужестве, с которым он принял пытки и эксперименты на себе. Храбрость, с которой он нёс бремя боли, ни кому не рассказывая о нём, поразило королеву. Такое она видела лишь единожды. Давно. Слишком давно. — Вы изменились, Райли. Пусть раньше я вас и не знала, но ваши друзья придерживаются именно такого мнения. Вы стали другим, после боли, которую перенесли. Чешете шрамы каждый час. Чешете, чтобы не забыть её, потому что она стала частью вас. — Дело шло к вечеру и Митчелл с Эммой разъехались по домам. Только Райдер задержался, но его Каселия поймала около парадной двери в гостиной и так же завела выпить чаю. Райли посмотрел на неё серыми глазами, и Каселия не увидела в них обиды или желания поделиться чем-нибудь сокровенным. Она почувствовала, как бушевала ярость, готовая вырваться наружу, уничтожая всё на своём пути. В этом взгляде королева уловила странное сочетание: природный, животный страх смешался с гневом, искажавшего инстинкт самосохранения до самоубийственной отваги. Боль меняет людей. — Вы прекрасный и неимоверно проницательны, Ваше Величество. — Райли вытянулся, подобно струне и сжал кулаки, пытаясь не чесать шрамы. — И всё же мне, кажется, что дар ваш достался вам не только от матери. — Райли кивнул, поведав о том, что в роду отца жила когда-то некая Люсиль Райдер. Каселия припоминала, чьей дочка была это женщина и что орден «Архонт» охотился за ней долгие годы. Люсиль убила кого-то из своих братьев и выкрала уйму данных. Но не эту информацию Каселия пыталась вытянуть из Райли. Ей не был понятен его разум, что стоял за непробиваемой оболочкой. Каселия натыкалась на воспоминания о громадных флотилия, о горящих планетах и гибели сотен, если не миллионов людей и это поражало ей. Мигрени Райли не были простой псионной болью. Они являлись следствием чего-то иного. Чего-то, пришедшего из Пустоты, просочилось через Теневую Вуаль, словно паразит. — Нет, Райли. Что-то в вас есть ещё. Я бы сказала кто-то. Кто-то, кто защищает вас. Кто-то, кому вы не даёте оградить себя от боли… — Выразив свои мысли в слух, Каселия заприметила, как Райли старательно прятал что-то в своём разуме. — Вы думаете, что знаете боль, которую я испытал? — Он сказал это совсем тихо, вырвавшимся гортанным басом, улыбаясь, как хищник на охоте. — Боль вовсе не иллюзия, Ваше Величество. Она реальна, разум для неё не граница. Боль меняет, заставляет кричать и плакать, её нельзя отрезать или забыть, Ваше Величество. — И тогда он улыбнулся, низко поклонившись Каселии, от чего она невольно смутилась, но лишь скрестила запястья рук у груди, приняв поклон как должное. Всё же, он был Неправедником, и стоило бы её приказать Вальтеру высечь этого наглеца… но ему бы было всё равно. — Время, знаете ли, ужасный доктор, что заставляет забыть о ранах, которые зудят, раскрываются каждый день. А у меня зудящих ран слишком много. Боль, это напоминание о том, что мы живём. — Так что, вы ничего не знаете о моей боли, Ваше Величество. Приятного вам вечера. — B с этими словами он вновь поклонился, и лёгким шагом, держа улыбку до ушей, ушёл из резиденции. — Если дело зайдёт слишком далеко…. прими меры, Вальтер — королева повернулась к подошедшему офицеру, верой и правдой служившему её семье долгие годы. Начальник стражи кивнул. С опаской и не охотной, но приказ для него был незыблем. Пока он полезен, его семья не будет бедствовать.***
Место расположение неизвестно.
— Фэйт? — Девушка вздрагивает, когда голос Матери возвращается. Столь желанный, сладкий, нежный. Спасительный огонь, вырвавший Фэйт из небытия. — Я слушаю. — Отвечает девушка незамедлительно, не желая злить Мать. Где-то на краю сознания Фэйт понимает, что сейчас стоит на трупе убитого солдата «Арктура.» В голове кричат тысячи жертв. Фэйт не понимает древнего языка, не осознаёт, что они молят её остановиться. Фэйт подчиняется лишь приказу Матери. Той, кого голоса поистине боятся. Но этого не важно. Фэйт, брошенная своей настоящей семьёй, отныне принадлежит Матери. Каждый ещё шаг, каждый сантиметр её тела, каждый орган, каждое слово. Всё это собственность той, что приютила Фэйт, дала ей кров, могущество и настоящую жизнь. — Я знаю, что ты боишься. Знаю, что это сложно. Но поверь, это ради нашего с тобою блага. — Фэйт внимает голосу Матери. Той, кто вытащил её из загнивающего пограничного мира. Пустота содрогнулась, когда Фэйт принялась убивать. Пустота отозвалась на крик умирающего человека. — Да, мама. Я всё сделаю. — Фэйт пронзает тело бойца Арктура псионным клинком. Он выкручивает линию деформации, искажая волну в подобие земного скимитара. Плоть под ударами пси-клинка режется, как подтаявшее масло. Фэйт разрывает титановый скелет, давит кулаком сердце и умывается в крови, весело хохоча. Руками она проводит по лицу, плачет и смеется. От радости Фэйт проводит языком по кровавым пальцам, а когда всё заканчивается, когда она пляшет на костях солдат Арктура, Фэйт вновь слышит блаженный голос матери. «Фэйт, дочка моя!»«Мама, ты рядом?» — Слёзно вопрошает Фэйт.
«Да, дитя моё!» — Нежно отвечает ей Мелл-Дара.«Мама, скажи, мама, ты всегда будешь со мной? Ты не оставишь меня? Молю, не уходи!» — Плачет Фэйт, умывая щёки кровью солдат Арктура.
«Никогда яв тебя не брошу. Не бойся!» - Отвечает Мелл-Дара, будто на ушке шепча ей нежные слова. На этой планете слишком жарко. Три солнца источают столько тепла, что даже колонии, умудрившиеся поселиться в пещерах и обустроить там жилище, фермы и даже площадки для космических кораблей, с каждым днём всё больше и больше зарываются вглубь планеты, лишь бы спрятаться от распроклятой жары. Но здесь, среди простых колонистов, порубленных в мясо пси-клинком, так же лежат солдаты «Арктура», которых Фэйт так долго искала. Да, не офицеры, но как е блаженно убивать тех, кто был с рождения воспитан убивать псиоников. Красный дым изливается из тела Фэйт. Лезет из ноздрей, как настоящая кровь, льётся из глазниц тягучим потоком, каплями расы вытекает из ран. Но Фэйт рада. Мать всё вернёт обратно! Залечит каждую рану, вправит каждый вывих! Остаётся лишь закрыть глаза, отринуть проклятые голоса и слушать Мать. «Пей, дитя. Пей их кровь. Заставь весь мир бояться тебя!»«Да, матушка! Твоя воля — моя жизнь!»
Фэйт исполнит любой приказ. Потому что Мать знает, как лучше. Она показала ей этот путь. Научила убивать и открыла истину. Она не от мира сего. И она уничтожит его. Сожжёт до тла. Выхода у Фэйт нет. И никогда не было. Всё потому что Мелл-Дара был с ней того дня, как Фэйт совершила первый вздох. Нет больше боли. Нет сомнений. Нет страха Есть только приказ Матери: Убить солдат «Арктура». Уничтожить Республику Единых Системы. отомстить за все страдания матери, который она испытала. С каждым глотком крови Фэйт становится сильнее. Убивая, она наполняет тело своё дымом. Позволяет силе из Пустоты от ушей до пят наполнить себя, изменить каждую клетку, наполнив себя могуществом. Пустота боится краснодымников. Не мудрено. Ибо родитель всегда будет бояться своего обезумившего чада. А Пустота и Вуаль вместе создали нечто, чего не могли понять сами. Они создали красный дым, выручив безумца могущество псионики. И Фэйт была такой. Ей подарили безумство. Как может дитя просить о силе? Как может младенец, убивший родителя, просить о могуществе и властью над миром? Может ли дитя просить, если хочет лишь лакать молоко? Фэйт вновь пьёт кровь. Потому что выхода нет. Фэйт хохочет, захлёбываясь кровью. В её ужасной жизни нет иной радости, кроме как упиваться смертью. Всё потому что только убивать она и умеет. Ей противно смотреть на хнычущих детей, злобных стариков и прочих тварей, недостойных жить, по мнению Мелл-Дары. Потому-то Фэйт и убивает всех тех, кого достойным не считает. На всё воля её Матери. Ибо Мать взрастила Фэйт такой.Конец I части.
