Чистый лист

      С того мига, как метку на левой руке обожгло сигналом призыва, Люциус Малфой погрузился в равнодушное созерцание мира, отрешившись от всех эмоций. Он больше ничего не мог контролировать — оставалось только принять, как неизбежное падение и крушение всех надежд и планов. Снять проклятие, подарить жене дочку, а любовнику достойное будущее, найти подходящих жен сыну и другу сына, проконтролировать налаживание дел за Барьером, проследить, чтобы Нотт со своими бойцами не наделал глупостей… и еще тысячу мелочей, которым придется обходиться без него. Мир медленно наклонялся, чтобы неспешно и плавно опрокинуться в пустоту.       Аппарировав на зов, он нос к носу столкнулся с Макнейром, отшатнулся от потянувшихся его подхватить рук и огляделся. Где же… но он не видел того, кто мог их призвать. Растерянно озирающиеся Пожиратели Смерти находились на старом кладбище, очевидно, магловском, и кроме них здесь не было никого — ни лича, бывшего великого мага, ни аврорской засады. Только могильные камни, статуи и неуютный, зябкий ветерок… стоп.       Холод. Осмотревшись внимательнее, Люциус отметил прихваченную морозцем траву, еще не сошедший иней на темных надгробиях… припомнил некоторые проявления… силы «лучшего друга сына»… и ощутил смутную надежду.       Побродив среди могил и поискав нечто, способное пролить свет на странное поведение метки, Пожиратели обнаружили следы какого-то ритуала, над которыми долго шаманил Флинт, впрочем, безрезультатно. Вердикт «неведомая ебаная хуйня, то ли сработавшая, то ли нет», ничуть не утешил и ничего не прояснил. И, посовещавшись, они решили просто разойтись, поскольку больше на этом кладбище делать было нечего.       

***

      — Ну, это, наверное, случилось от того, что змея была связана с Волдемортом, — предположил Гарри. — И когда она его сожрала, связь могла среагировать. Не знаю, был ли в ней хоркрукс… мне кажется, он просто жил в ее теле и это оставило след.       — Поттер, еби тебя Мордред, — простонал Теодор, падая на кровать. — Ты вообще понимаешь, что произошло? Все пересрали, Дамблдор такой пурги нагнал, что впору в скорое возвращение Артура, того, который король, а не Уизли, уверовать! А ты появляешься, хлопаешь глазками и утверждаешь, что попал под Конфундус и ничего не помнишь! Мы трясемся, Малфой вообще в истерике, — он махнул рукой в сторону лежащего на соседней кровати тела. — А ты нам — новый сюрприз, и что, солить его? Или огневиски закусывать?       Здоровенная змея, насквозь промороженная, пять минут назад была извлечена из поттеровского кошеля. Из пасти змеи торчал такой же промороженный крысиный хвост.       — Это вы лучше у своих родителей спросите, — посоветовал Гарри Поттер, спокойный, но не знакомым, ледяным спокойствием Изнанки, а безмятежным умиротворением человека, у которого нет никаких проблем. Все фигня, кроме мозгошмыгов. — Я их хотел еще на кладбище попросить, но… — он как-то неловко двинул забинтованной рукой. — Там был десяток незнакомых рож, я не решился.       Младший Нотт обеими руками закрыл лицо и пробормотал что-то про Мордреда и его родственные связи. Гарри не обиделся — в данный момент он был готов простить весь мир. Даже Дамблдора, в этом году окончательно доставшего странными разговорами и намеками.       Герой и целитель Поттер исполнил свой долг наилучшим образом и был убежден, что отныне все будет хорошо.       Надо было только придумать, что сказать маме и мистеру Сметвику. Гарри снова незаметно поправил забинтованной рукой окутанный чарами сверток.       

***

      — Обычный здоровый младенец, — постановил мистер Сметвик, водя палочкой над сопящим кульком. — Неделя от роду. Откуда он у тебя взялся? Нашел где или подружка подарочек подкинула?       — Нет, — Гарри даже не покраснел, его волновало другое. — Вы уверены, что он обычный? То есть… я-то чувствую, что все в порядке, но хотелось бы быть уверенным.       — А в чем дело-то? — спросил насторожившийся целитель.       — Вы не могли бы проверить его, как проверяли бы… неизвестный темный артефакт? Такой, совсем непонятный… что делают сами-знаете-кто.       — Только не говори, что ты сотворил инфернала, — Сметвик внимательно посмотрел на своего ученика, — Что, серьезно?       — Нет, не инфернала, — Поттер мотнул головой и закусил губу. — Проверьте, пожалуйста. Так тщательно, как только сможете. И я вам все расскажу.       

***

      — Там все как-то одно к одному сложилось, мистер Сметвик. Я сначала Краму мозги вправлял, потом Диггори лечил от паучьего яда… я вообще сначала хотел ему кубок принести, он подойти не мог. А тут раз — портал. Ну, я и не успел сориентироваться, устал просто. А потом, ну… не смогу объяснить, что я с этим котлом сделал, только там остался младенец, Петтигрю с перепугу превратился и попытался сбежать, я и скомандовал змее: куси его! А потом она на меня развернулась, и я ее случайно приложил, от неожиданности. А потом понял как-то, что сюда сейчас аппарируют, помните, Сириус рассказывал, как я всегда знал заранее, что отец вернулся. Так я змею в кошель, котел в пыль трансфигурировал, младенца усыпил, мантией накрылся и лег на могилу. В последний миг успел. Нет, я чувствовал, что все в порядке. Я просто проверить хотел, у вас сначала, и если вы говорите, что он обычный, значит и другие ничего не найдут, может, только Флинты что-то почуют, или леди Нарцисса. Ведь если к кому-то другому обратиться… Пожиратели, мне кажется, предпочли бы, ничего не проверяя, ему заранее шею свернуть, даже наши, из Ковена. Превентивно. Дамблдору с его игрищами я ни на кнат не верю. К другому кому-нибудь обращаться, так надо будет объяснять, откуда ребенок, а если промолчать, сами что-нибудь сочинят. Например, о жестоком сердце зарвавшегося от славы слизеринского чемпиона, который соблазнил и бросил какую-нибудь наивную деву, которая потом утопилась или повесилась от горя и позора. Так что, мы с Динки его прятали и кормили, хорошо еще, что он не крикливый. А потом к вам…       — М-да. История, — старший целитель, кажется, собирался в своей жизни больше ничему не удивляться. — И что ты собираешься делать дальше?       — Не знаю… семью ему искать? — предположил Гарри. — А пока, может быть, он у нас поживет?       

***

      Легко сказать — найти семью маленькому магу, особенно такому особенному, как бывший Волдеморт, ныне временно переименованный в Карлуса (на память о дедушке) Эванса (дань приемной маме). Наибольшую проблему, конечно, создавал парселтанг, стараниями продамблдоровских газетчиков превратившийся из простого родового таланта в верный признак темного мага и будущего злодея. Нельзя же к младенцу, якобы подобранному сердобольным героем на окраине Запретного Леса, приложить официально заверенный пергамент: «полукровка, мать ведьма, отец магл», что значило — никак этот ребенок не может быть темным магом! Некромант Поттер подтверждает, ага…       Миссис Дурсль к прибавлению в семействе отнеслась философски. Новый ребенок (покуда плотно прикрытый чарами от любопытных глаз) был, по ее мнению, сущим золотом: не страдал аллергией на синтетику и современные моющие средства, не поджигал овсяную кашу, не испарял в никуда не понравившиеся предметы. Не говоря уж о волшебных сосках и зачарованных на свежесть пеленках от мадам Малкин, восхищенной добротой Героя и самоотверженностью Петунии. Сам Гарри с удовольствием отдал бы младенца этой доброй женщине, и единственное, что его останавливало — проклятый парселтанг. Найти змею в Косом переулке было даже проще, чем в цветниках Литтл Уингинга — достаточно в Волшебный Зверинец заглянуть. И что будет дальше? Паника, «отродье Неназываемого», и, если ошалевшие от страха маги не убьют ребенка на месте — клеймо на всю жизнь.       Отдать Малфоям или Ковену? И детство его пройдет в недоверии и недомолвках — талантливый менталист с самого раннего возраста сможет почуять, что ему врут и боятся. А бояться будут — ведь это не просто потомок Слизерина, это сам Волдеморт, пусть и перерожденный. Ведь без объяснений Гарри не сумеет обойтись — как сказать, чей младенец и откуда взялся, откуда Гарри знает все это, если «просто нашел»?       А даже если и нет… если реакция Ковена будет такой же, как на его собственный парселтанг… воспитанный магглами некромант понимал чистокровных родителей своих друзей. И пусть принцип «все во имя Рода» в магическом мире был оправдан и обоснован, Гарри не хотел отдать этому принципу ребенка, за которого чувствовал ответственность.       Сметвик не торопил, поглядывая с все большим весельем. А маленький Карлус тем временем спокойно спал и ел. Душа, заживо проглоченная, переваренная и выплюнутая Изнанкой, начала свой путь сначала, с самой первой чистой страницы, и первыми записями на этой странице стали не равнодушие и злоба чужих людей, а добрая мама и заботливый старший брат.