Образ достойный любви

      Анри редко ходил на школьные спектакли — переодевающиеся в сшитые на коленке костюмы и кривляющиеся на сцене лузеры его привлекали мало. Но иногда приходилось, за компанию: лучшая подруга состояла в школьной газете и вела колонку «светской жизни», а потому не пропускала ни одного спектакля. Разумеется, ей нужен был кто-то, с кем можно было обсудить увиденное и поспорить о мелочах. Джиневра искренне верила, что в спорах рождается истина.       В этот раз подруга вновь позвала Анри составить компанию. Выглядела она не в пример возбуждённее, чем обычно.       — Главная актриса заболела, и её заменили буквально за два дня до финальной репетиции. Представляешь? — Джиневра хищно оскалилась в предвкушении грандиозного провала спектакля — о чужих промахах читать любят гораздо больше, чем об успехах.       — Гнилые помидоры захватила? — криво усмехнулся Анри.       — Да, один из них идёт рядом со мной, — она отзеркалила кривую усмешку. А затем, вместе с Анри, разразилась хохотом. Они понимали друг друга с полуслова и не обижались на шутки, даже на самые колкие и грубые.

***

      — То есть вот это, — Анри неопределённо махнул в сторону сцены, — всего за два дня? Откуда они её взяли?       — Душу Дьяволу продали, полагаю, — ошарашенно отозвалась Джиневра. Девушка, игравшая главную роль, выглядела как профессиональная актриса. Движения, взгляд, голос… Она не играла роль, она проживала жизнь своего персонажа — девушки, отправляющей жениха на фронт и лелеющей надежду, что он вернётся. А когда в конце героиня получила похоронку с фронта, слёзы по её щекам текли самые что ни на есть настоящие. Половина зала на этом моменте и сама прослезилась.       — Джин, — как-то хрипло начал Анри, затем прочистил горло и продолжил: — Ты ведь будешь брать интервью у актёров? — Девушка кивнула. — Можно мне с тобой?       — Уверен? — Джиневра понимала интерес друга, но хотела его предостеречь. — Актрисы — существа непостоянные.       — Не уверен… — сознался Анри. — Но очень хочу взглянуть на неё вблизи.       Вблизи актриса оказалась ещё краше. Высокая, стройная, с высоко поднятой головой и уверенным взглядом серых глаз. Замысловато уложенные каштановые волосы спадали на плечи. Платье с рюшами скрывало округлости фигуры, но будоражило воображение.       В какой-то момент Анри остался с актрисой в гримёрке наедине — постаралась Джиневра, незаметно увлёкшая остальных на фотосессию. Поддавшись неведомому порыву, он подошёл почти вплотную, неотрывно глядя на тонкие губы, покрытые алой помадой.       — Вы потрясающе играли — глаз не отвести. И я… Я хотел узнать ваше имя, — Анри не понимал, почему хотелось обращаться к актрисе на «вы», хотя та и выглядела его ровесницей.       — Благодарю за похвалу, но будет лучше, если я так и останусь безымянной, — губы актрисы дрогнули в вежливой улыбке. Было видно, что Анри не первый такой, «влюбившийся» в актёрскую игру. В серых глазах читалась усталая просьба отступить. — Ты не мог бы покинуть гримёрку? Мне нужно переодеться.       Анри отступать не хотел. Кажется, впервые в жизни он влюбился. Да и в собственной привлекательности был уверен — единственный зеленоглазый брюнет на всю школу. А то, что характер не сахар, так это добавляло шарма — плохишей девчонки любят больше, чем ботаников-заучек.       — За поцелуй — всё, что угодно, — Анри потянулся к желанным губам, но наткнулся на ладонь.       — Не делай того, о чём потом пожалеешь. У тебя есть последний шанс, чтобы уйти и сохранить в памяти прекрасный образ. Поверь, я вовсе не та, кем ты меня видишь.       — Я вас не понимаю, — Анри нахмурился. — Но отступать не намерен.       Актриса вздохнула.       — Шанс у тебя был, — и стянула каштановый парик. — Коллин, если ты вдруг забыл.       Анри отшатнулся, будто увидел ядовитую змею. Даже без парика актриса (актёр?) была похожа на девушку, но названное имя воскресило в памяти образ одноклассника — тихого, практически незаметного и состоявшего в театральном кружке.       — Видишь ли, Анри, актёрам свойственно вживаться в роль и играть её до конца. И то, что ты здесь, указывает на то, что в будущем я смело могу поступать в театральный. А теперь отмирай и дай мне спокойно переодеться. И не переживай, о том, что здесь произошло, я буду молчать — не люблю слухи. Ты всё ещё здесь?       Анри вздрогнул, он действительно был будто бы парализован и только сейчас смог стряхнуть оцепенение. Молча развернувшись, он на негнущихся ногах покинул гримёрку. Коллин оказался прав, стоило отступить раньше…