Однорукий монах с забытой богами горы

Он провёл здесь, в засаде, двое суток, отсидел себе ноги и отморозил задницу, но оно того стоило. Сидя в кустах близ гусуланьской дороги, однорукий монах в простых белых одеждах с забытой богами горы любуется статными распрекрасными чертами младшего из троих детей главы клана Лань. Юный гусуланьский выводок неспешно ступает по дороге, направляясь на ночную охоту, давая скрытому кустами наблюдателю хорошенько себя рассмотреть. Но из пяти прекрасных шестнадцатилетних юношей всё внимание наблюдателя приковано лишь к одному: тому, чья внешность, - полная копия самого желанного на свете человека, только помладше, цветочек, ещё не вступивший в пору цветения, не тронутый тяготами, не израненный жестокостью жизни, не сломленный. Сюэ Ян жадно таращится на это чудо, чувствуя, как во рту скапливается слюна. Сто шестнадцать лет Сюэ Ян провёл в медитациях на чёртовой горе, у которой даже нет названия, просто существуя, потому что выжил после последней передряги, просто существуя, толком ни на что даже не надеясь, потому что первое время был слишком слаб, чтобы сцепиться с Сун Ланем за заветные осколки души, а после услышал новость, что душа Сяо Синчэня восстановилась и покинула этот бренный мир. Вместе с этим жизнь Сюэ Яна покинул смысл. Он тренировался, потому что привык что-то делать. Он медитировал, потому что его слабое тело нуждалось в этом, а он привык выживать, до последнего цепляться за жизнь. Он отвечал на прошения и помогал жителям деревушек близ его горы, в которых даже не водилось сладостей, потому что свет его жизни наверняка бы помог. Сюэ Ян приходит в себя, лишь когда юноши из самого строгого из заклинательских орденов покидают его поле зрения. Сюэ Яну тоже пора; он не на шесть тысяч правил пришёл поглазеть. Сюэ Ян уходит. Сюэ Ян подождёт несколько лет, даст ему повзрослеть, а затем похитит Лань Синчэня на одной из ночных охот, утащит на свою безимянную гору и каждый день для Сюэ Яна будет сладким-сладким.