Жить в твоей голове и любить тебя...

***

      Конец первой пары. Честно признаться, Антон совершенно не помнил что и как происходило после похода к ветеринару. Дела навалились слишком быстро и слишком неожиданно для только вступившего во взрослую жизнь студента. Из-за занятости прошлым вечером Антон, не то что забыл позвонить своей любимой подруге, а у него просто не хватило сил даже на то, чтобы повторить написанные конспекты. Антон сразу отбросил эту перспективу на "лучшие времена", надеясь, что сможет просто пересказать услышанное на прошедших парах, благо память у него была хорошая. Шаст не знал какие пары предстоит ему посетить, ведь у Антона слишком много "важных" дел, которые мешают студенту поднять свою пятую точку с деревянной лавки и спуститься к желанному экрану на первом этаже. К слову, с однокурсниками он так и не познакомился. Лишь из сообщения от Юли, которая и то знала расписание парня, хотя сама учится на втором курсе, Антон узнал, что сегодня ему предстоит вытерпеть всего лишь три пары, одна из которых была уже позади. События вчерашнего вечера были очень трудными для сонного, уставшего с дороги Антона. Вернувшись из клиники около одиннадцати часов вечера, он купил в круглосуточной аптеке выписанные обеззараживатели и купил в магазине немного еды, всё-таки он не робот. Перекусив вместе со своим маленьким другом, парень долго и аккуратно обрабатывал раны бедняге, выслушивая приносящие боль визги. Когда работа была закончена, студент в немощи завалился на кровать, даже не поставив телефон на зарядку, из-за чего сейчас перед его глазами ярко светилась красная батарейка с надписью 27%. Блять. Не успел студент снова начать возмущаться своей тупости, как рядом с ним, словно телепортацией, оказалась Юля. Ну да, кто же ещё. — Здравствуй небо в облаках, здравствуй юность в сапогах! Привет. Прости, заело. — Ностальгируешь? — Ага, тип того. Как твой новый друг? — рассеянный разум Антона не сразу уловил параллель между словом «друг» и его щенком, из-за чего тот секунд десять тупо смотрел в одну точку на кафельном полу, вспоминая с кем, по мнению девушки, он успел познакомиться. — Ах, да. Туплю, прости. — Мне не привыкать, — усмехнулась подруга. — С Барни всё нормально. Сидит сейчас в комнате... Я закрыл дверь на ключ, если что. Девушка медленно покачала головой, выслушав слова парня. — Ещё раз говорю, что мне не нравится твоя затея. Надеюсь новый хозяин скоро объявится... — Антон недовольно цокнул, отводя взгляд в сторону. — Да ладно тебе. Что случилось — то случилось. Покажешь мне вечерком твоего Барни? Услышав интерес девушки к новому временному питомцу, Антон тут же оживился, радуясь, что подругу заботят подобные мелочи. — Хочешь покажу тебе фотографии? — Давай! Парень в миг достал из большого кармана любимой кислотно-оранжевой кофты свой смартфон, открывая галерею. Как только девушка увидела щенка, уголки её губ тут же взмыли вверх, озаряя лицо сияющей улыбкой. — Какой милый! — она поднесла две ладони к лицу, стискивая ими свои щёки. — У меня ебало от милоты щас треснет. Юля — такая Юля... — невольно пронеслось в голове у Антона. Парень рассмеялся от слов подруги, которая самостоятельно уже во всю листала галерею на чужом телефоне. — Ну всё, отдай. Вечером насмотришься. Парень забрал телефон, не переставая улыбаться. Ему казалось, будто этот перерыв длился вечно, и он не хотел, чтобы вторая пара начиналась. Совсем не из-за лени. Он просто хотел быть рядом с подругой. Болтать с ней на любые темы, смеяться, веселиться... Это было более приятной перспективой, чем сидеть за деревянным столом, полчаса метаясь со страницы на страницу, не успевая записать конспект. — Так чё, Тох, тебе кто-нибудь звонил? На счёт того, чтобы забрать Барни? Антон отрицательно помотал головой, после чего бессильно уронил голову на сомкнутые в замок кисти рук. — Ты ж понимаешь, что вечно это не будет продолжаться? Ты должен будешь сдать его в приют... — Да знаю... Знаю, но не хочу признавать. Сама же понимаешь, как к животным относятся в некоторых приютах. Я понятия не имею кому именно верить... Юля понимающе положила руку на плечи своего друга, в немощи сделать что-то более полезное в его ситуации. — Я бы с радостью отвёз Барни домой в Воронеж. Мама знает мой характер, понимает кто мне дорог... Тем более она осталась там одна, Барни смог бы скрасить её унылые одинокие будни, но, сука, шесть тысяч рублей туда и обратно в плацкарте. Да и времени у меня совсем нет с этой учёбой. Я уже на части разрываюсь. — А ты звонил ей? Может она что-нибудь придумает? — В том-то и дело, что не звонил. Она поймёт, как важен для меня этот щенок и начнёт говорить: «Давай я сама приеду. Заберу, меня не затруднит». А я ведь знаю, что затруднит. Она постоянно на работе. Постоянно приходит домой под ночь, выжатая, словно... — Антон замолкает не в силах подобрать сравнение. Его мозг разрывали тёплые чувства и забота к матери, ни на что другое парень сейчас не обращал своё внимание, как и Юля не отвлекалась от откровенного рассказа её дорогого друга. — Я хотел остаться с ней. Поступил бы в Воронеже, там же потом устроился где-нибудь... Но она настояла на своём, желая мне счастья и хорошей профессии. Как я жду... Я хочу поскорее приехать к ней. Вот так плавно разговор о маленьком невинном создании перешёл к рассказу о взаимоотношениях и мыслях Антона о матери. Юля понимала какую боль приносит парню такая деликатная тема и поспешила оборвать её, пока юноша окончательно не испортил себе настроение на весь оставшийся день. — Смотреть, Тох, на тебя страшно, — сказала девушка, скривившись в болезненной гримасе. — Что опять? — Синяки под глазами, капилляры все полопались. Сам бледный, как смерть моя... — и список этот был бесконечен, ведь парень действительно выглядел крипово. Если б Антон не оборвал подругу своим ответом на полуслове, то перечисления бы заняли несколько часов... — Ну, а хули? Я в три часа ночи лёг. — Ничего себе. Что ты черепаха-то такая? — задорно проговорила подруга, получая неодобрительную реакцию собеседника. Студент мгновенно округлил глаза, в которых чёрным по белому читалось: чё ты на меня гонишь!? Увидев это, Юля перестала отчитывать парня, поднимая вперёд руки в скромном жесте: «Сдаюсь». — Сначала клиника, потом дорога в общагу... в магазин. Потом опять в магазин. Ещё раны двести раз обрабатывал, потому что с первого раза не получалось нихера, я ж рукожоп. Как-то само время пролетело... Я даже покурить забыл! Я так заебался... — У-у-у-у... Пиздец тебе вчера тяжело было. Сочувствую, — подруга ободряюще похлопала парня по плечу, чуть приобнимая. — Эй, не кисни. Сегодня же пятница, завтра весь день будешь отсыпаться! Услышав воодушевлённые слова подруги, Антон искренне улыбнулся. Поддержка Юли всегда укрепляла студента, пока он находился вдали от дома и от любимой семьи. Но вдруг в его голове промелькнула неприятная мысль, напоминающая Антону очень важную информацию, которая потерялась среди неотложных дел за эти два дня. — Пятница?! — у потерявшегося во времени парня чуть слюна от такой информации не вылетела. — Ой блять, ты что так пугаешь? — девушка подпрыгнула на лавочке, ударяясь локтём о подоконник позади ребят. — Что опять случилось? — Мне пизда, — констатировал парень, окончив на этой фразе своё повествование. — Да что тако-о-о-ое?! — бессильно трясла друга за плечи Юля, желая узнать причину такой реакции. — Меня тогда спалил Арсений, что я прогуливал. Я тебе уже говорил об этом... Ну, я там с ним попиздел немного, в обморок свалился, просто к слову. Потом он меня в общагу отпустил с условием, что до следующей пары я выучу тему в документе, который он прислал. И сказал, что следующая пара в пятницу, то есть, блять, сегодня! А там дохуя, Юль! Я не помню даже... Страниц сорок, наверное! Литература через одну пару, и он обещал проверить. Я нихуя не читал! Я вообще забыл, что прогулял литру в прошлый раз. Мне пизда. — Вот так и надо было сразу, а то сижу в наведении. Ну... Про обмороки и ваши разговоры потом поговорим, а на счёт документа — да, тебе пизда. — Спасибо за поддержку. — Я буду молиться за тебя, я наизусть «Отче наш» знаю. — Спасибо, Юль. Надеюсь поможет. — Будь уверен, — подруга ткнула парня кулаком в плечо, пока тот продолжал паниковать. Очень надеюсь, что поможет...

***

Антон никогда так не переживал. Ему уступили, отпустили домой, умолчали о его выходках (Антон очень надеялся, что умолчали), а он в благодарность обещает реабилитироваться, потом вместо этого просрирает всё данное для подготовки время на питомца. С одной стороны это и правильно, ведь он проявлял заботу к его новому другу, но с другой: «Антон, сука! Ты обещал ему! Тебя же на месте, блять, этот тиран раздавит». Казалось, вся любовь к культурнику Павлу Алексеевичу упорхала куда-то в никуда в тот момент, когда он забрал у Антона единственный шанс на то, чтобы хоть что-то прочесть. Телефон с тем самым документом оказался на столе преподавателя в нескольких метрах от Шастуна, разбивая все надежды. В который раз смирившись со своей смертью в сраной аудитории литературы, путь к которой ждёт его впереди, Антон понял, что одна прочитанная страница из тридцати двух не даст нихера, а потому быстро набросал на листе завещание, положив его в самый заметный карман рюкзака. На всякий случай. Следом за сдачей выполненных письменных работ, культурник объявил о завершении пары. Добровольский подозвал к себе Антона, который в отчаянии выхватил свой гаджет из рук теперь уже сочувствующего парню преподавателя (я уже говорила, что Антон выглядит, как ёбаная смерть без косы?) и мигом двинулся на выход, стараясь занять уединённое место в углу коридора, чтобы продолжить своё "увлекательное" чтение. Перерыв длился несчастных десять минут, за которые Антон, не много не мало, но прочёл целых десять страниц. Запомнил ли он что-то? Хуй-то там. А кто-то ещё недавно твердил, что у Антона хорошая память. Да-да... Прекрасно осознавая своё положение, Антон уже был готов сбежать за минуту до начала последней пары, но непонятный страх не давал парню со спокойной душой покинуть универ. Опять спалит... Чёрт ёбаный. Сто пудов через картины, как Чарли перемещается. Я всегда знал, что он — демон, — как вы поняли, настроение у Шаста сейчас далеко не самое лучшее, потому что вот она — литература. Как только преподаватель вальяжно взошёл на свой излюбленный пьедестал, а по совместительству — рабочее место, у Антона тонкими струйками стекал по вискам холодный пот. Он переживал. Очень переживал. Он не хотел, в который раз, облажаться перед этим, казалось бы, идеальным человеком, но видимо это было неизбежно. — Ну? Все повторили свои конспекты? Тема была достаточно сложная и обширная. В аудитории сразу послышался гул голосов, которые только и делали, что положительно отвечали на вопрос, окончательно добивая неподготовленного Шастуна. — Всё-всё, услышал. Пожалуй, поверю вам на слово, вы у меня большие молодцы. На этой паре у нас снова новая тема, пишем название: «История эпохи русской литературы Ⅺ – ⅪⅠ вв», — мужчина терпеливо выводил красивым почерком каждое слово на доске, чтобы ребята за последними столами с лёгкостью могли его прочесть без ущерба зрению. Какой, ёпта, заботливый. Антон же в свою очередь чуть ли не расплывался на столе от счастья. Обрати на него внимание преподаватель — сразу бы просёк, чем вызвано это облегчение, но сейчас он был занят более важными делами. Понимая, что допрос с пристрастием откладывается на неопределённое время, а возможно и навсегда, Антон радостно поправлял перекрутившиися на запястии браслеты, запихивая телефон обратно в карман. Это лучшее, что могло произойти сегодня. Тема была, действительно, интересна. Не настолько, как литература века, скажем, восемнадцатого или девятнадцатого, но всё же. Тем более Арсений обладал такой красивой, понятной и необычной подачей, которая тут же оставалась в голове на правильной полочке. Словно человек пережевал пищу и положил тебе её в рот, а ты только глотай. Последняя фраза вызвала в голове у парня неприятную или даже неприличную ассоциацию, из-за чего он начал заметно краснеть, прикрываясь капюшоном. Стыд какой... О чём ты думаешь вообще? После того как Арсений известил своих студентов, что пара закончена, парень вальяжно скинул все вещи в рюкзак, сразу проверяя в телефоне не поступили ли ему заявки на то, чтобы забрать щенка. Но приложение до сих пор отмалчивалось, а иконка сообщений в меню была серой и пустой. Я вчера минут двадцать потратил на то, чтобы лучше сфотографировать. Почему нет-то никого? Он же такой красавчик, хоть и неизвестно, что за порода такая... Тихий, спокойный... Так, Антон. Вдох, выдох. Ты бесишься, потому что хочешь поспать. Подожди немного, сможешь и поспать, и отдать малыша его новым хозяевам. Из размышлений Антона вырвали непонимающие взгляды однокурсников, которые быстро валили из аудитории, пока этот сидел тут... В телефон втыкал. Действительно, что это я? Шастун накинул лёгкий чёрный рюкзак на плечо, спускаясь со своей ступени. Антон чуть ли не подпрыгнул от неожиданности, услышав громкое: — Куда это ты, хитрый лис? — Арсений подошёл ближе, уже вытягивая руку, чтобы остановить парня, но тот замер на месте, услышав голос преподавателя. Тот явно хотел что-то сказать офигевшему студенту, что был напротив, но он чего-то выжидал. Либо собирался с мыслями, либо ждал, пока все студенты выйдут, а судя по его переодически метавшемуся к двери взгляду, второй вариант был верным. — Арсений Сергеевич... Ну что вам снова от меня нужно? — лениво вымолвил юноша, спускаясь на самый нижний уровень, где находился Арсений, сложив руки на груди. Желая вызвать жалость у преподавателя, Антон скорчил максимально, по его мнению, измученную моську, которая скорей умиляла, чем вызывала сочувствие. Вот чёрт. — Нет... Определённо нет, — интригующе заявил препод, глядя на юношу. — Что «нет»? — Ты не хитрый лис. Ты скорей хитрый лисёнок. Услышав слова преподавателя, который не отводя взгляда, смотрел только на парня напротив, Антон сильно покраснел от такого неожиданного прозвища. А ведь даже не поспоришь, и это очень угнетало и... бесило! Ему определённо не по нраву это прозвище... — Да ладно тебе, что ты смущаешься? — Я не смущаюсь! — слишком быстро и неосознанно ответил Антон, чем вызвал у Арсения приступ тихого смеха, а у себя ещё большую неловкость. Ну что он за человек? — Зачем вы меня оставили? — Анто-он. Ну я ж тебе говорил, что обязательно проверю уровень твоей подготовки. Ты думал, что я забыл? — на этом моменте юноше было не до смущения. Перед глазами опустился чёрный бархатный занавес с большой надписью «Потрачено». Когда Антон размышлял о непредсказуемости и скрытности его преподавателя, он имел ввиду именно это. Ну кем надо быть, чтобы обнадёжить парня своим великим обещанием доброго самаритянина, якобы тот не спросит домашние конспекты у уставших от сложной темы студентов, а потом раз — и оборвать к хренам всё появившееся к нему доверие. Это мог сделать только Арсений! Ну... и ещё Локи из Асгарда — бог лжи и обмана. А может это он и есть? В голове юноши сейчас ничего не звучало, кроме отборных матов, так что даже не будем тратить на них время. Хотя в данной ситуации ему это прощается. — Чего встал? Иди обратно, — чуть подтолкнул к столам Антона преподаватель. — Эм... А вы разве не вопросы задавать собрались? — Вообще, я думал облегчить тебе задачу и дать небольшой тест, но если ты настаиваешь... — Арсений стал класть лист обратно на стол, но Антон резко выдернул его из руки преподавателя. — Нет-нет. Я вполне рад и меня всё устраивает. Я пошёл писать? — слишком быстро и воодушевлённо для своей ситуации спросил Шастун, в миг разворачиваясь к столам. — Анто-о-он... — снова протянул Арсений. Что это, блять, за человек такой? Арсений-самый-загадочный-интригующий-издевающийся-пидор-Сергеевич. Возможно, «пидор» было лишнее, хотя кто его знает. — Ну что опять? — Ты так окрылённо побежал тест писать, что аж пятки засверкали бы, не останови я тебя. Поэтому ты знаешь «что опять». — Нет. Не знаю, — глупо было надеяться, что такие глупые оправдания спасут положение студента. А вот усугубят ли... — Антон, я тебя бесконечно буду называть лисёнком, пока ты не отдашь причину своей радости. Ведь тебе так это "нравится"... Да, лисёнок? — издевательски ухмыляясь, и повернув голову чуть в бок, говорил Арсений, на что Антон не переставал смущаться. Вот пидор! Это не по правилам. — Лисёнок, у тебя даже кофта оранжевая. Точно лисёнок. — Ну всё, хватит! Вот. Этого вы добивались?.. — риторически спросил парень, положив телефон на стол преподавателя, после чего обиженно направился с листком и портфелем к своему столу на втором ряду по-горизонтали. Он уже так привык к этому месту, что давно перестал мечтать свалить с него на последний ряд. — Быстро ты, однако, сдался... — парень сделал вид, что не заметил этой реплики со стороны Арсения. Листок, что лежал сейчас перед парнем вызывал более яркие эмоции и... слова. Первое задание. Напишите название и века первой эпохи в истории русской литературы. Блять, что это? Я на литературе сижу или на истории? Где Пушкин? Где Толстой? Где, ебать тебя, Арсений, конём, Гоголь? Пока парень ломал голову над первым и самым по совместительству лёгким заданием, Арсений в свою очередь, выпрямив спину, сидел на своём месте, поглядывая на задумавшегося студента. Проходили минуты. Десятки минут. Антону казалось, будто прошло несколько лет за разгадыванием этого тупого теста, на вопросы которого он просто отвечал на угад от беспомощности, ведь он не знает эту тему. Сам виноват. Обещал ведь, а не сделал, бестолочь. До конца оставалось всего одно задание. Самое сложное, ведь это творческое задание. Надо было описывать своё мнение о том, что Антона вообще никак не ебало, но, слава богу, подобную тему сочинения он помнит ещё со школьных времён, а потому есть шанс получить баллы. Стресс и постоянная мозговая деятельность всё больше напоминала Антону о его коротком сне этой ночью, вызывая постоянные зевки и помутнение в глазах. Да блять... — в который раз, потирая глаза, вырвалось в голове Антона. Ещё раз... Этот факт согласовывался первыми писателями на Руси, ведь большая часть их работ состояла из обычного повествования происходящих событий. Без преувеличения или использования выразительных... Как это слово?.. Сука, да как? На языке же вертится. Антон подпёр рукой щёку, дабы не клюнуть головой прямо в лист. Уже через несколько минут Антон похуистично положил голову на лежащий на столе локоть. Блять, ну как же это слово... Как...

***

Чуть приоткрыв отёкшие сонные глаза, Антон увидел перед собой аудиторию литературы. Тут же подрываясь с места, он нехотя понимает, что заснул прямо на паре. Но посмотрев в окно, за которым была уже глубокая ночь, Шаст не понимал почему его до сих пор не разбудили. Теста перед Антоном не было, этот факт волновал парня в последнюю очередь. Сейчас он лишь желал найти Арсения Сергеевича, чтобы со спокойной душой покинуть универ. — И снова ты меня расстраиваешь... — послышалось откуда-то из-за спины. Парень нервно развернулся на пропитанный рычанием голос преподавателя, наблюдая, как тот стоит у стены, держа в руках работу парня. — Я... Я не закончил писать, — пробормотал парень, после слов которого Арсений беспощадно рвёт лист на части, выбрасывая рваные части на пол. — Зачем же так... Антон так и не закончил фразу, громко сглотнув слюну. Арсений выглядел очень серьёзным. Ещё с три секунды он не двигался, прожигая парня своими холодными и мёртвыми голубыми глазами, после чего быстро подлетел к Антону, прижимая того к преподавательскому столу. — Вы чего?! — парень растерянно смотрел на мужчину, который продолжал прожигать студента своими океанами, которые сейчас были полны десятками ледяных айсбергов. Когда Антон уже откровенно затрясся от напряжения, Арсений склонил голову ближе, шепча тихие слова прямо на ухо юноши. — Мне тебя самому вовремя спать укладывать? — рычал раздражённым тоном преподаватель. У парня перехватило дыхание. По шее пронёсся табун мурашек, а тело пробрала новая волна дрожи, которую Антон никак не мог скрыть, соприкасаясь своим телом с телом мужчины. Внезапно в аудитории стало так жарко, что Антон полностью взмок и с его волос капали едва видимые капельки пота. — Арсен... — Антон... — будто издеваясь, Арсений глухо шептал имя студента, опаляя ухо горячим дыханием.

***

— Антон... — донеслось до туманного сознания юноши уже более тихим и спокойным голосом. — Лисёнок, ты решил меня здесь до ночи оставить? — услышал Шастун, ярко ощущая лицом твёрдый деревянный стол, но тот всё-равно продолжал слушать тихие слова над его ухом, пытаясь понять, что же произошло. — Встава-а-ай. До конца очнувшись, Антон в долю секунды подпрыгнул на месте, выпрямляясь, и оглядываясь вокруг. Он всё также был в аудитории литературы, только сейчас за окном было светло, а Арсений Сергеевич не прижимал Антона к своему столу, а просто удивлённо стоял рядом со студентом, положив руку на спинку его стула. Антона как током пробило. Это сон... Пиздец, и что это сейчас вообще такое было!? Мозг, ты можешь со мной советоваться в таких вещах или нет? Почему я должен смотреть... такое! Да ещё и находясь в аудитории! Да ещё и с Арсением в главной роли, ты придурок? Вместе с осознанием происходящего, Антон понял, что сейчас, скорее всего, он очень красный, а волосы, грудь и спина были мокрыми от огромного количества пота. С этого дня парень точно будет нормально высыпаться. Ну... Может и не точно. — Можно вопрос? Тебе что снилось?.. — осматривая состояние Шастуна поинтересовался Арсений, от чего студент ещё больше залился краской, куда уж больше? — Кошмар снился... Ничего, бывает. А где... — не находя перед собой листок, вопросительно посмотрел на преподавателя юноша. Тот, лишь слегка ухмыльнувшись, помахал работой парня в воздухе. — Только не рвите! — отчаянно прокричал Антон, вытягивая руки. — Эм... Я как-бы и не собирался. Поздравляю. Из тридцати пяти возможных баллов ты набрал, барабанная дробь, десять. Парень устало закрыл лицо руками. Что ж это за мучения такие? — Антон, это не дело. — Ну, Арсений Сергеевич... Простите меня. Я правда хотел реабилитироваться, но там форс-мажор был, — пытался оправдаться парень, продолжая сидеть за своим столом. — Эх, Шастун... Почему ты у меня такой непутевый?— спросил преподаватель, шутливо теребя волосы на макушке юноши. У него фетиш на мои волосы или что? Хотя это приятно... — Давай рассказывай. Что ещё за «форс-мажор». Антон напрягся. Он не знал как отвечать. Не знал как отреагирует мужчина, если Антон скажет правду. Студент ничего не знал и не хотел знать. Он хотел просто вернуться в общагу и уйти из этого мира в далёкое царство Морфея. — Я... — Антон, я знаю, что ты начнёшь врать. Правду говори, — глядя ледяным взглядом проговорил мужчина, после чего добавил краткое «Пожалуйста», понимая, что немного напугал Антона. Не немного... — Обещайте, что не будете никому рассказывать. — Это ещё что такое? — Пожалуйста! — в мыслях парень взмолился всем богам, не зная кто именно может помочь в его ситуации. — Ну... Обещаю. — Спасибо...Я вчера щенка нашёл. И отнёс его в комнату. Всё. — Ты... Шастун, ты серьёзно? Ты принёс животное в общагу!? — Потому я и сказал, чтобы вы не говорили никому. Но теперь вы пообещали, так что... — парень многозначно ухмыльнулся, вызывая у преподавателя смешанные чувства. — Ну ты блин даёшь... — только и смог произнести Арсений, переваривая информацию. Антону не нравился этот неодобрительный взгляд. Подготовившись к целой трогательной речи, Антон решил максимально эффективно вызвать у Арсения сожаление, потому что не хотел, чтобы преподаватель в мыслях осудил недальновидного студента. — Арсений Сергеевич, ну вы задумайтесь... Идёте ночью по улице, а там в траве щеночек. Маленький и беззащитный, с раненой лапой... Вы бы мимо прошли? Или бы забрали его домой? Арсений не переставал безмолвно смотреть на Антона даже тогда, когда ему задали вопрос. Студент уже начал подумывать, что опять сморозил какую-то фигню, как вдруг из уст мужчины послышался ответ. — Не делай такие щенячьи глаза, лисёнок, а то я тебя домой к себе заберу, — выделяя слово «тебя», произнёс Арсений. На щеках Антона тут же вспыхнул румянец, что не осталось незамеченным преподавателем... — Хорошо... Не буду. А вы, Арсений Сергеевич, перестаньте меня называть лисёнком, а то я вам врежу когда-нибудь... Сами же знаете, что не нравится мне это, — только после того, как произнёс вслух, Шастун понял, что ему пизда за такие слова, но что поделаешь... — Чего!? Взгляд Арсения, будто взрывал лампочки вокруг себя, настолько он был устрашающим. Пытаясь найти пути отступления, парень стал перебираться на стул позади себя, ведь ближайший проход был перекрыт Арсением, но длинные ноги сыграли с Антоном плохую шутку. Обхватив рукой щиколотку парня, Арсений резко поддёрнул парня обратно. — Куда это ты пополз? — Арсений Сергеевич, пожалуйста не убивайте! Вспомните о щеночке. Маленьком и красивом. Ему нужен я, пока другой хозяин не найдётся. Никто другой не сможет помочь ему, кроме меня! — не переставал тараторить Антон, после чего Арсений отошёл от парня, начиная заливисто смеяться. Цель достигнута. Антона больше не хотят прикончить. Вроде... — Да всё, остынь. Не буду я тебя убивать. — Спасибо! — очень серьёзно ответил Антон, от чего преподаватель едва сдерживал вторую волну смеха. — Кстати... Я тут так подумал... Может вы заберёте щенка? Если нет, то ладно, ничего страшного, найду другого, у вас дела, я вас пойму, если вы откажитесь и... — Покажи мне его. Юноша резко затормозил, посмотрев в глаза Арсению максимально удивлённо. Он не знал зачем спросил о щенке у преподавателя, поэтому и стал тараторить свою тираду извинений. Но на то, что препод заинтересуется, Антон никак не мог расчитывать. Или всё-таки мог? — Фото у тебя есть? — А? Ах, да... Конечно...

***

Антон стоит посреди комнаты, не зная куда себя деть. В его голове была куча неприятных и некомфортных мыслей, от которых он никак не мог избавиться. Лишь мысль о том, что подруга скоро придёт утешала напряжённого юношу. Исход сегодняшнего дня он себе представлял иначе... Антон просто хотел найти хозяина своему маленькому другу и всё. Без последствий, без трудностей, без каких-либо проблем. Но нет. Проблема заключалась в самом Антоне. В его мыслях, в его характере, в его сущности. Он и не предполагал, что это расставание будет таким тяжёлым. За эти дни студент в любой момент мог обнять своего любимого щенка, потискать его, сказать что угодно, доверяя ему, но в самый последний момент этого не хватало... Его захлестнули тяжёлые эмоции, которые стёрли все предыдущие совместные воспоминания, постоянно напоминая: «Это наш последний день», от чего Антону не хотелось выпускать Барни из своих объятий никогда. Шаст не может оторваться от ласковых обнимашек и поглаживаний своего малыша. Он мечтает насытиться ими. Да насытиться так, чтобы не скучать по этим прикосновениям до самого конца жизни. Но он знает, что не получится, ведь уже завтра Антон почувствует, как жутко скучает по своему другу, который уже спустя три коротких дня покидает своего первого хозяина, встречая новый дом, новую атмосферу, нового человека. Антон настолько погрузился в свои печальные мысли, что чуть было не пропустил входящий звонок. Немного помедлив, Антон прочитал на ярком экране белую надпись «Солнце», долго не решаясь отвечать. — Да?.. — Я внизу, Антон. Ты готов? — Да... Да, иду. Только куртку накину. Бросив трубку, Антон не спешил подниматься с холодного пола. Его спина сильно затекла за два часа непрерывного контакта с углом кровати, но сейчас это совсем не волновало студента. Взяв себя в руки, Антон меделенно досчитал до десяти и подхватил заранее собранный пакет с лекарствами. Спрятав маленький комочек под куртку (удивительно, как в своём состоянии Антон не забыл это сделать), парень резво выбежал из комнаты, покидая общежития. Спускаясь по ступенькам у крыльца, студент увидел чёрную машину, марку которой не смог разобрать, да и не пытался. Преподаватель заметил Шастуна и весело помахал ему рукой, зазывая того к машине, но Шаст резко остановился на расстоянии около восьми шагов. Ясное дело, что он не сбежит, показывая вслед преподавателю фак, потому что не может расстаться с малышом. Нет. Он уже взрослый, он понимает свою ответственность и понимает, что уже пообещал Арсению. Просто Антон внезапно понял, что из-за своих переживаний так и не попрощался с маленьким другом, забивая голову разными ненужными мыслями. Это срочно нужно было исправить, к чему Антон и приступил. Парень повернул щенка к себе лицом, глядя ему прямо глаза, которые, как казалось Антону, искрились любопытством и счастьем. Видимо он откуда-то знает, что его впереди ждёт радостная жизнь с хорошим хозяином, и сейчас он ждёт не дождётся встречи с ним. Может в этом и заключается шестое собачье чувство? — Ну... Вот и настала пора прощаться, — грустно произнёс парень, а Попов уже стал переживать, глядя на эту парочку. — Ты настоящий герой! Прямо, как... Бетмэн? Или Железный человек... В общем, ты очень храбрый, и я так тебя полюбил... — он погладил малыша по головке, почесав за ушком, от чего тот стал ластиться к холодной руке, увешанной кольцами и браслетами. — Прошло всего три дня... Всего три. А мне уже нужно с тобой прощаться. Слишком поздно парень понял, что по его щекам потекли тёплые солёные слёзы, и он развернулся к ступенькам, дабы поскорее вытереть их, не желая показывать свою... Слабость? — А знаешь... — Антон вновь посмотрел на Арсения, что стоял на парковке, встречаясь с ним взглядом. — Я буду очень скучать по тебе, но одно я знаю точно... ...Ты теперь в надёжных руках.