Aste.

Небо покрывается тучами, неспешно набежавшими за столь долгое время. Часы громко тикают в полной тишине, делая её еще гуще. Юноша проводит рукой по губам, заглянув в висящее напротив зеркало. Черный потерянный взгляд, полупустая, небогатая мебелью комната с разбросанными вещами, что дают надежду. Темная комната среди высоких деревьев. Пальцы футболку белую поднимают и те же пальцы проводят по левой кисти. Жив. Не верит, но жив. Кожа теплая, голова болит и в ней будто образовалась дыра — внутри также пусто. Последнее, что осталось в его памяти — это истекающее кровью плечо незнакомца с добрыми глазами. Тот стоял, стиснув зубы, пока удивленными глазами смотрел на выпавшего из кустов Чонгука. Юноша дрожал перед взглядом темной тенью, пугливо оленьими глазами хлопая. Он не помнит, сколько он бродил по лесу, все больше путаясь в чаще. Бесчисленные деревья окутывали его глаза, мучали и завораживали. Словно он без всей еды и воды проживает остатки жизни. Он забрел так далеко, как доползло его несчастное существо и замёрзшее тело. Его одинокая звезда, горящая в объятиях утреннего неба, медленно перестала быть единственной. Исчезла, оставив небо пустым. Чон в голове медленно прокручивает всевозможные варианты, где он и как он здесь. Голову посещает неожиданная мысль, что его все-таки нашли. Возможно. Он с надеждой в бездонных глазах бежит к окну, но кругом уже поселившийся внутри лес. Неожиданно его желудок урчит надрывно, он хмурится от неприятных ощущений. Несколько ночей подряд, бродя по густой чаще, ему удалось уснуть лишь однажды: под бревном, возле ручья и небольшого ягодного кустика. Он прикладывает руку к подбородку и задумывается: сколько же он спал? Неожиданный грохот где-то внизу заставляет его сердце забиться в испуге, пока его глаза обеспокоенно шарили по помещению, смотря на полузакрытую дверь. Подумав буквально две секунды, парень шагнул вперед. Осторожно ступая по темному полу, его шаги отдавались громко в ушах, звенящим шёпотом наступая на пятки. Чонгук поежился — на улице совсем незаметно подкрался дождь, показывая свою истинную сущность. Ливнем обрушивался на зеленые листья. Лил, не переставая, но он будто чувствовал, как капли дождя текут прямо по черным волосам, пропитывая собой, своими небесными слезами сражая его, заставляет опуститься к земле. Открытое окно без намеков на занавески или шторы, давало возможность ветру опуститься тонким шлейфом на озябшие чонгуковы плечи. Утренние ливни — довольно редкое явление. Чонгук не знал, который час, но подсознательно думал, а если точнее, просто знал, что сейчас утро. Еще один шаг и он решает осмотреться. Стены тут изрисованы неровными мазками черных чернил и в некоторых местах даже в масляной краске. Словно эти стены были отражением чьего-то мира. Гук верил. Уже подсознательно, он стал доверять тому, кто сейчас стучит ножом по доске где-то внизу, но эти звуки заглушает ливень. Чон отходит от окна подальше, не желая простудиться в своем и так затруднительном положении, но свой путь продолжает. Спустившись по лестнице, ему открылась комната с единственным поворотом налево. Чонгук спешно спустился, но на последней ступеньке заметил шевеление. Он повернул голову и заметил стопки книг на полках и бумажку, с которой играется ветер. В доме прохладно, все окна распахнуты, теплый аромат шлейфом из кухни доходит до его носа. Чонгук немного смущенно просовывает голову внутрь небольшого помещения, единственного, в котором ставни не были открыты. К нему спиной стоял кто-то, активно нарезая, похоже, овощи или фрукты в большую деревянную миску, не отрываясь от своего занятия ни на секунду. Дерево под Чонгуком застонало от того, как резко тот опустил ногу, на что реакция человека была незамедлительная: абсолютно спокойные темные глаза осмотрели его с ног до головы, а после до его ушей донесся тихий голос. — Ну здравствуй. — Чон тотчас торопеет, не оторвав от него глаз. Тот парень будто светился изнутри, обдуваемый теплым пламенем за своей спиной. — Здравствуй. — Тихо шепчет он, не в силах двинутся с места, даже собственный голос едва узнавая. Он волосы каштановые забирает пальцами и манит его рукой к столу, тот покорно подходит, смотря глазами олененка, в ответ губы напротив расплываются в улыбке, которая искусно прячется за спиной и деревянными ручками паломника. — Тебе уже лучше? — Чон слышит этот голос уже громче: перед ним ставится чашка и чаша с горячем супом, он чувствует, как его желудок просит, но лишь взгляд прячет, сжимая свои переплетенные пальцы. — Ну, я думаю, что да. — Гук неспешно принимает столовый прибор из его рук и старается как можно быстрее поесть, но вести себя прилично, ничего не желая испачкать. — Ешь, да побольше. — Хмыкает за спиной. — Ты проспал почти четыре дня, я уже начал беспокоится. — Отвар малины приятным запахом осел внутри, Чонгук улыбнулся, принимая из рук чай с ягодками и легкими нотками мяты. — Спасибо большое. Вы так добры… ам. — Зови меня Тэхен. Ким Тэхен. — Тэхен улыбается. — Пока поешь, я приготовлю тебе постель. На твое восстановление уйдет время. — Чонгук кивает. — Получается, я все это время спал на вашей кровати? — Он кивает и потом спрашивает. — Как твое имя? — Он заинтересовано облокотился на косяк. — Чон Чонгук… — Он произносит свое имя, чувствуя улыбку Тэхена. — А., а где спали вы? — С тобой. На своей кровати. Я как раз иду менять подушки. — Тэ уходит, а Чонгук слышит, как тот закрывает все окна наверху, после чего тонкий смех лёгким басом отдается в его ушах. Он замирает, ставит все в тазик, после поднимаясь наверх. Он застает Тэхена, запутавшегося в белом пододеяльнике. Чонгук спешит ему помочь, а после тот ведет его на речку, которая тонким ручьём тянется к небольшому роднику, Ким рукава своей рубахи закатывает и набирает воду, подавая Чонгуку ведра. Гук покорно все принимает, спеша помочь ему. Ночь подкрадывается быстро, керосиновые лампы зажигаются в месте, где они лежат. На кровати, Чонгук смущённо отводит взгляд, пока рука Тэхена бегает по его плечу и спускается к рукам. Они переговариваются шепотом, лишь тэхёновы волосы дрожат от смеха и легких касаний на плечах. — Еще немного и ты сможешь уйти обратно. — Шепчет Тэхен спустя четыре дня, что они проводили вместе. Они держались друг возле друга, будто привязанные. Тэхену, оказывается, очень нравится рассматривать его лицо, когда он спит или набивает рот его стряпней — не важно. Чонгук же тихо рассматривает его широкую спину, когда они купаются в холодном водоёме, рассматривать лицо и тело. Гук лезет под кожу, туда, где спрятавшись сидит настоящий Тэ. А тот продолжает недоумевать, почему он так сильно хочет рассказать Гуку обо всем, поделиться своими мыслями и держать его за руку также, как когда протянул ее в первый раз. — А я могу не уходить? — Спрашивает Чон чуть слышно. — Тэхен, я рассказывал про отца и ту девушку, что он мне навязывает. — Чон опускает голову, а Тэ поднимает её, начиная разбирать пряди по пробору. А потом целует в лоб, отчего у Гука внутри звезды разлетаются от груди до кончиков пальцев. — Ты хочешь остаться? — Задает он вопрос будто не ему, а самому себе. Чонгук лишь кивает, но уже прикрытые от усталости глаза этого не видят. Он накидывает на себя простыню — потому что не привык спать в одежде. Через несколько недель он уже не в силах отпустить Чонгука. Тот ранним утром собирает июльскую малину, после чего делает им прохладной утреннюю воду, одаривая Тэхена теплым взглядом. — Тэ, я не умею готовить, но я попытался. — Ким улыбается ему и садится за стол, пока Чон достает лимон и убирает аккуратно тэхеновы книги, нарезает его в черный чай, пока Ким неспешно завтракает. — Спасибо большое, Гука. Ты хорошо постарался. — Он ерошит младшему волосы, на что тот улыбается искренне. Я действительно хочу, чтобы ты был рядом.

***

Сентябрь подступал незаметно. Тихое птичье пение стихало с каждым днем, но вокруг все становилось ярче. Тэхен доставал одеяла и все чаще засиживался ночью, хотя мечтал оказаться в объятиях спящего Чонгуки, который во сне был до безобразия тактильный. Хотя Тэхену это так нравилось, что у него появлялся стимул закончить быстрее. Сегодня он проснулся раньше. Слушал дождь и в конце открыл глаза, вставая, откинув одеяло на Чонгука. Раскрыл ставни, вслушиваясь в тихую мелодию дождя и следуя глазами за падающими листьями. Сзади послышался шорох — Чон подошел совсем тихо, устроив голову на его плече. — Почему не спишь? — Вопрос звучит одновременно. — Тэхена, ты ушел, а я проснулся. — Не спится. — Тэхен ежится от холода окна. Решает развернуться, нос к носу столкнувшись с юношей. — Помнишь, как я спросил, могу ли я остаться. — Ким кивает. — Я повторяю вопрос. — А ты готов? Готов пить и захлебываться лесным чаем, мыться в ближайшем водоёме, ходить на рынки в самую даль, а потом возвращаться туда, где ты однажды потерялся? — Ким отводит взгляд, сверля дыру в потолке. — Тогда я мог без тебя. — Снова взгляд. Чонгук смотрит на него долго и пронзительно. Коротко пробегается по его телу и домашней смятой в некоторых местах ночной футболке, со вздохом произнося: — С тобой — на ближайшую вечность. — Тэхен замирает, когда его за талию притягивают к теплой груди, в которой стучит сердце так быстро, что Чонгук от волнения и такого долго ожидания кусает губы. Как давно он хотел обнять его просто так: не шутя и не дурачась, не во сне. Тэ действительно ценит это, когда видит в чонгуковых глазах искры. Смотря несколько секунд на его лицо, ставшее уже родным, Ким неосознанно сжимает его плечи мелодичными пальцами. — Знаешь, а я ведь не мог без тебя уже тогда. А потом Чонгук дарит ему поцелуй. Нежный, как сами облака, мягкий и приятный до дрожащих коленей. Тэхену спокойно и уютно, он прижимается ближе к Чонгуку, который уже закрывает окна, чтобы старший не замерз от липкого холода сентября. По стеклу бьют первые жёлтые листья, прилипнув с той стороны, пока Чонгук с замиранием зажимает любимого в объятиях. — Пусть все думают, что я пропал без вести. — Чонгук прижимает его к себе, поглаживая волосы и следя за тем, как растекается на лице улыбка. Теплая кровать разомлевшего от поцелуев Тэхена убаюкивает, он ближе к теплой груди жмется уже совершенно осознанно. И ему так бессовестно плевать на всё, кроме Чонгука и его теплых слов на ушко. — И они будут совершенно правы. Я потерялся вовсе не в чаще леса — я потерялся в тебе. Без вестей и шансов.