Семейная жЫзн

      Не успело наступить утро, как Кеманкеш проснулся от шума за покоями. Аккуратно, чтобы не разбудить Кёсем, он тихо встал и стал ожидать, пока в покои кто-то войдёт. Ждать пришлось долго, выслушивая споры слуг над тем, кто же всё-таки осмелится зайти в покои, что надоело Паше. Он подошёл к двери и без скрипа приоткрыл её.  — Паша… — испуганным голосом начал Хаджи, конечно же, поклонившись.  — Что такое, Хаджи, что уже случилось с утра пораньше? — сонно спросил Кеманкеш.  — Паша, дело очень важное, оно касается Валиде Султан… — интригующе начал слуга. ~Спустя пару часов~ Кёсем проснулась одна, не почувствовав привычное ей тепло, исходящего от мужа. Она села и начала осматривать покои. Увидев, что балкон приоткрыт, она направилась к нему, в надежде увидеть супруга.  — Кеманкеш, — тихо позвала его Султанша, но выйдя на балкон никого не увидела. Волноваться раньше времени она не стала, а решила начать день, прежде чем делать что-то дальше. Позвав Хаджи, она отдала ему распоряжения и решила спросить у него, не знает ли он где Паша.  — Хаджи, а где Кеманкеш Паша? Почему я его с утра не вижу? — уверенно спросила Кёсем, величественно восседая на тахте и допивая кофе.  — Султанша, Паша сейчас у Повелителя, — отчитался верный слуга.  — А почему я узнаю об этом последняя? — возмущенно выпалила та, встав с тахты. Как только она начала стремительно идти к двери, Хаджи перегородил ей путь, выставляю слегка согнутые руки вперёд. Увидев грозный и вопросительный взгляд Султанши, он поспешил объясниться:  — Султанша, Паша просил не говорить куда он ушёл и будить вас тоже не желал, поэтому так случилось… Кёсем не послушала слугу, а только закатила глаза. Только началось утро, но уже настроение не из лучших. Преодолев длинные коридоры, Кёсем подошла к покоям Падишаха. <POW Кёсем>  — Объявите о моём приходе, моему Сыну-Повелителю, — злобно произнесла я стражнику. Мне не понятна была эта ситуация, но раз Кеманкеш так тихо и рано ушёл к моему сыну, значит скоро поход?  — Повелитель ожидает вас, Султанша, — стражнику отвлёк меня от моих мыслей и я, как и всегда, гордо вошла в покои. Мурад сидел за своим рабочим столом, а напротив него находился мой муженёк. Я подошла к ним.  — Валиде, доброе утро! — так радостно и озабоченно воскликнул Султан, что это оттолкнуло мою мысль о ближайшем походе, — Как ваше здоровье? — спросил тот. Я проигнорировал этот вопрос, да и в любом бы случае сказала, что со мной всё хорошо, скрывая боль за маской безразличия.  — Кеманкеш, Мурад, что-то случилось? — спокойно спросила я, одарив своего мужа секундным взглядом. Я уже чувствую, как во мне просто закипает одновременно интерес, беспокойство, капелька злости и тепло на душе.  — Султанша, — улыбнулся мне мой Кеманкеш, склонив голову в знак приветствия.  — Здравствуй… — коротко поздоровалась я с ним. Я немного занервничала, так как поняла, что разговор не начинается, вернее он не может.  — Валиде, мы с Кеманкешем Пашой обсуждали одно очень важное дело, — ответил Мурад. Именно поэтому Кеманкеш ушёл так рано, да ещё, чтобы я не этого не знала и якобы не беспокоилась? Нет, тут что-то другое… Они явно что-то скрывают…  — И что же вы всё-таки обсуждали? — усмехнулась я, улыбнувшись уголком губ. Молчание продлилось около двух секунд, этого было достаточно, чтобы понять, что есть то, о чём мне не хотят говорить.  — Валиде, не забивайте свою светлую голову такими мыслями, — улыбнулся мой Сын-Повелитель, встав со стула. Он подошёл ко мне и поцеловал мне руку, что немного смутило меня.  — Как я мог забыть, что не поцеловал сегодня вашу руку, — сказал Мурад. Они вводят меня в ступор! Если я сейчас не получу ответ, то за последствия не ручаюсь!  — Мне уже понятно, что дело настолько серьёзное, что вы пытаетесь это скрыть от меня. Но секретов у вас от меня не должно быть! — иронично произнесла я. Глядя на их лица, они поняли, что спорить бесполезно и Кеманкеш, посмотрев на Мурада и получив от него положительный кивок, начал отчитываться:  — Султанша, утром Хаджи Ага доложил мне, что есть одна Хатун с гарема, которая видела, как в ту ночь с пожаром по коридору шла женщина с каким-то чемоданом, похожая на лекаршу. Она чуть ли не бежала по мрамору и девушка решила проследить за ней. Почему она решила так сделать, она и сама не знает. Так вот, так как была ночь, то лицо той женщины она не увидела. Но у неё есть кое-что интересное… — закончил загадочно мой муж. Я даже не знала, как на это реагировать. Мне стало обидно, что меня хотели обделить этой информацией, так как я тоже пострадавшая! И как это я не должна это знать?!  — То есть, нашлась Хатун, которая видела убийцу, а вы отказывались мне это говорить?! — уже вскрикнула я, — Как вы могли скрыть от меня это?!  — Валиде, — подошёл ко мне сын и за руку повёл к тахте, — Мы с Кеманкешем хотели сначала во всём разобраться и расспросить у той Хатун сами. Чтобы никто ничего не узнал, и вы не нервничали, — объяснил мне мой сын. Я вроде немного успокоилась, теперь мне примерно понятно, почему меня не хотели тревожить утром. Но я решила не показывать свою вину, ведь это не в моём вкусе.  — Я бы не удивилась, если бы я узнала об этом от девушек с гарема, — усмехнулась я отведя взгляд в сторону. Тут тяжёлое молчание прервал мой любимый муженёк.  — Эту Хатун мы отправили в отдельную комнату под стражу, чтобы ей там не навредили, если кто-то узнает о том, что она кто-то видела в ту ночь. У неё много предположений, но мы решили чуть позже расспросить её об этом. — закончил Кеманкеш, от страха что ли опустив слегка голову и глазами бегая по сторонам. Я точно знаю, что это Гюльбахар и знала это. Она постоянно, как крыса, что-то затевает лишь бы только сделать мне больно или убить меня вообще. У меня на секунду возникла мысль, что эта змея прямо сейчас что-то снова задумывает.  — Мурад, я тысячу раз говорила, что это проделка Гюльбахар, — озвучила я свою мысль.  — Валиде, мы не можем обвинить её без доказательств. Тем более она отрицает свою вину, — твёрдо произнёс мой сын. Такое ощущение, будто даже Кеманкеш не стал прислушиваться к моим словам. Будто я потеряла доверие и значимость для своих родных… Какую-то Хатун держат под стражей, угождая ей во всём, но меня даже просто услышать никто не хочет. Все прекрасно знают, какие интриги строила Гюльбахар за нашими спинами, но почему-то никто это не помнит. Внутри меня что-то кольнуло и я решила, раз меня вот так вот оберегают, то я не буду влазить в это дело, или, как сказал Мурад: «Валиде, не забивайте свою светлую голову такими мыслями». Но когда меня убьют по приказу этой змеи Гюльбахар, скормив мой труп рыбам в Босфоре, может, тогда они вспомнят то, что мой страх был не напрасен, но тогда будет уже поздно… По моей щеке скатилась слеза, которую заметил Кеманкеш, а затем и Мурад.  — Султанша? — аккуратно и обеспокоенно спросил он. Я встала, поняв, что могу от бессилия сорваться на ком-нибудь прямо здесь, и решила закончить этот разговор.  — Хорошо, раз вы все так думаете, то ищете доказательства, а я не буду в это даже соваться, чтобы «не забивать свою светлую голову такими мыслями», — процитировала я Мурада, — Надеюсь, я услышу имя Гюльбахар, если, конечно, не буду лежать в это время на дне Босфора, — отрезала я, съязвив. Я собралась уходить, но меня тут же начали задерживать, говоря, что я даже думать о таком не посмею и больше никто не осмелится тронуть меня. Эти сказки я только и слышу, а на самом деле, даже то, что я Валиде Султан, не мешает кому-то делать свои грязные делишки. Церемониться я не стала и, даже не вслушивалась в просьбы мужчин успокоиться, молча ушла. <конец POW Кёсем> В покоях повисло неловкое напряжение. Конечно, и Кеманкешу и Мурад стало стыдно, что им приходится скрывать это всё. А Паше обидно за то, что он верит жене насчёт Гюльбахар, но вот пока доказательств нет никто спокойно жить не сможет. Кёсем вошла в свои покои и позвала сразу же Хаджи.  — Заприте Гюльбахар в темнице прямо сейчас, не дай Аллах она снова что-то натворит, — быстро, но серьёзно протороторила Султанша, приложив ладонь ко лбу и тяжело вздохнув.  — Султанша, а Повели…  — Хаджи! Я так считаю нужным! Мне достаточно того, что она погубила жизнь моего не рождённого ребёнка так и нас с Кеманкешем чуть заживо не сожгла! — начала кричать Кёсем, выпаливая всю злость наружу.  — Султанша, я…  — Мурад и Кеманкеш не слушают меня вообще! Такими темпами в темницу быстрее попаду я, — резко обратила свой взгляд на Хаджи женщина, — Ну, чего ты стоишь? В темницу её! — прорычала Кёсем, указывая пальцем на дверь. Как только её верный слуга вышел, она тут же направилась в тахте. Не дойдя до тахты, в глазах начало темнеть, и она, кое-как ухватившись за её край, всё-таки сумела сесть. Султанша так и пробыла в своих покоях весь день, только вечером уже сходила в хамам. Кеманкеша долго не было, обычно он уже приходил, а сейчас… Задержался? Сидев на прежнем месте, тахте, она пила теплоё молоко. Обида, конечно, до сих пор была на Мурада и Кеманкеша, хотя было такое чувство, что она злилась, вообще, на весь мир. <POW Кеманкеш> После ухода своей жены, я сидел в своём кабинете за документами. Странно то, что за сегодня от Кёсем я ничего больше не слышал, неужели обиделась? Я, наоборот, не хотел утром её тревожить, да даже если бы и разбудил её, она же убила бы меня! Оф, почему этих женщин так сложно понять? Не понимаю. Но знаю одно: она боится. Пусть она и сильная, и гордая, и уверенная в себе женщина, но у неё должна быть поддержка и опора. Я уже разобрал все документы и решил идти в покои своей супруги, вернее в наши общие. Перед этим я сходил в хамам, дабы смыть с себя этот сложный день и после уже дошёл до наших общих покоев. Как только дверь открылась, я увидел Кёсем, сидящую на тахте. Она допивала молоко и, увидев меня, окинула холодным и безразличным взглядом. Точно! Обиделась, сказал же!  — Встречай, жена, муж пришёл! — радостно промолвил я, смотря на её реакцию. Та кое-как сдерживала смех от моей интонации и всего лишь усмехнулась.  — Хм, я думала, что ты, вообще, не придёшь, — задумчиво ответила моя супруга, поставив руки на бока и подходя ближе ко мне.  — То есть, ты меня не ждала? — как можно разочарованней старался я сказать. Не знаю, получилось ли… Она подошла ко мне максимально близко и пристально смотрела на меня, не отведя глаз.  — Ну ты же не собирался рассказывать о своих секретиках? Вот и я — нет! — иронично произнесла Кёсем, положив руки на мой торс и после резко убрала из, отвернувшись. Как только она собралась уходить, пусть даже к кровати, я резко сократил расстояние, сжав её между двумя руками. Одна рука была на её шее, вторая от обхватила талию, но чуть выше неё. Интересно, она придумала мне, может, какое-то наказание? Или оно уже началось?  — Я не хотел тебя беспокоить. Не хотел, чтобы ты не выспалась. Не хотел, чтобы ты волновалась, — шёпотом произносил я, обжигая её кожу своим горячим дыханием. От неожиданности, моя жена чуть вздрогнула, и её сердце стало биться сильней и чаще. Я это чувствовал, так как моя рука, держащая её шею, проходила между её пышной грудью.  — Своими тайнами ты заставляешь волноваться меня её больше, — усмехнулась Кёсем, а потом произнесла:  — Я уверенна, что только из-за ваших амбиций и недоверия ко мне, я бы точно потеряла ребёнка, — она сказала это таким холодным, разочарованным и к тому же сёрьезным тоном, что я напрягся, вспоминая о том самом ужасе, произошедшем в ночь, когда Кёсем лишилась ребёнка и затем случился пожар. Насчёт доверия я понял, что она замыкается в себе, снова, как когда-то, когда она была пусть даже регентом. Никому не рассказывала свои тайны, ни с кем не могла поделиться своими переживаниями… Как только я почувствовал шевеление её тела, я понял, что она пытается выбраться из моей крепкой хватки. Она была напряжена и не настроена спорить, ругаться. Я начал целовать её шею, начиная с самого верха и переходя медленно к груди. О, Аллах, от неё так пахнет жасмином! Так бы и съел, хоть цветы и не едят! Она начала расслабляться и я продолжил своё дело, передвигаясь чуть дальше. Пока я покрывал поцелуями её кожу, одной рукой я держал её так же, чуть выше талии, а второй начал снимать с её плеча сорочку. Кёсем тут же вздрогнула.  — Нет, Кеманкеш, не сегодня, — растерянно сказала моя жена. Такое волнение было у неё, как в первый раз! Я, конечно, понимал, что это моё наказание, но для меня одного ли в таком случае? Я был настойчив и, зная то, что в моей супруге довольно легко пробудить желание, решил не останавливаться. Я сжал её тело чуть сильней.  — Что такое, Кёсем Султан? Ты не хочешь этого? — озабоченно спросил я, хотя знаю, что это, конечно же, не так.  — Нет, — уверенно сказала она и всё-таки выпуталась из моей схватки, хотя просто потому, что я её выпустил. Но тут я вновь примкнул к ней и, уже повернув её к себе лицом, поцеловал её в губы. Она не сразу ответила на него, но когда поняла своё желание, ответила.  — А я думаю, что хочешь, — тихо произнёс я, продолжая снимать её сорочку. Как только она опустилась ниже груди, я резко подвёл Кёсем к кровати и бросил её туда, а затем подошёл к постели и, поставив согнутые ноги по обеим сторонам её тела и сжав нежно её руки и подняв их над её головой, я принялся дальше доставлять ей удовольствие.  — Кеманкеш… Остановись… — пыталась как можно чётче сказать моя жена, но я чувствовал её разгоревшееся, как и у меня, желание.  — Дорогая, я же понимаю, что ты тоже этого хочешь, — иронично сказал я.  — Кеманкеш! — грозно прорычала Кёсем, — Ты, кажется, забываешься! Я тебе не наложница, а жена! — возмутилась та.  — Ну вот, я и доставлю своей жене удовольствие, — не унимался я.  — Не делай того, о чём потом будешь жалеть, — твёрдо выпалила супруга. Я вот не понимаю, действительно она так сильно обиделась, что так угрожает мне? Видимо, да. А она очень упряма к своим желаниям. Раз уж я начал, то чего останавливаться? Тем более, может, после этой ночи она будет мягче не только ко мне, но и к другим. Я снимал её одежду, параллельно снимая сорочку с её тела. Руками я бродил по её груди, жадно сжимая её. Полностью обнажив её и обнажившись сам, я затянул её в глубокий поцелуй и резко, полностью вошёл, от чего она громко простонала, но это стон затерялся где-то в поцелуе, из которого я не отпускал её, затягивая глубже. Я начал быстро двигаться, а её стоны так и рвались из уст, что я только и закрывал её губы поцелуями. Так как я начал двигаться сразу быстро — это было для неё новым ощущением и причём очень неожиданным, впрочем, как и для меня. Как только я почувствовал, что вот-вот изольюсь, я ускорился ещё сильней и уже тогда излился в её набухшее лоно. Кое-как мы начали восстанавливать дыхание; Кёсем жадно хватала ртом воздух, а я, как довольный кот, улыбался.  — Кажется, мало, да? — спросил я, повернув голову в её сторону.  — Ты совсем обезумел? Я уже устала! — жалобно произнесла супруга. Мне показалось, что было мало, да и я как-то не насытился что ли… Поэтому решил продолжить наше «дело», резко перевернув её на спину, и поднял её за талию на колени.  — Кеманкеш, всё хватит… — тихо попросила та, но зверь внутри меня не принимал ничего абсолютно. Я прижался пахом к её ягодицам и наклонился к её уху.  — Расслабься, ты совсем напряжена, — сказал я ей, и как и всегда, иронично. Она лишь вздохнула, ожидая моих действий. Я поднялся и вошёл в неё, на этот раз нежнее и медленнее. Я стон был настолько протяжен и сладок уху, что я готов был слушать её вечно. Медленно двигаясь, но постепенно ускоряясь, я через несколько десятков толчков почувствовал, что моё семя скоро выйдет наружу. Так и произошло; тёплая река потекла по всему телу моей Султанши, от чего она в последний момент выпустила громкий стон, подтверждающий мои старания. Мы остались находиться в своих позах ещё минуту, пока я не пришёл в себя. Почувствовав, что Кёсем вздрагивает, я аккуратно положил её на подушку и поцеловал легко в губы. Странно то, что она не легла мне на плечо, как обычно, что очень озадачило меня. Вместо этого она легла на свою холодную подушку, положив руки на своё тело.  — Кёсем? Почему ты хочешь спать на мне, как обычно? — удивлённо спросил я.  — Не заслужил. — коротко и строго ответила моя жена. Мне стало не по себе… Неужели я сделал то, чего не должен был? Господи, она действительно этого похоже не хотела, а я как последний подлый пёс вынудил её к этому?! За своими мыслями и плачущей совестью я кое-как заснул. Да уж… Теперь я не знал, как исправится. У женщин одинаковая логика: если сказала, что не хочет, то нужно пойти и сделать то, что спросил, а иначе она обидится. Но это не относится к моей Кёсем, она другая, и я в этом убедился в очередной раз. <конец POW Кеманкеш> Ошибка ли это?