Meine Ehre heißt Treue

19 августа 1944 года. На часах было всего 7:42, а Роммель уже надевал на себя пыльную полевую форму. Хорошо бы в стирку отдать её, да время не позволяет. Эрвин встал сегодня раньше обычного, чтобы заглянуть в особняк, к своей семье. Перед сном он много размышлял о том, как ему поступить с ними. И принял решение: завтра утром они отъезжают в Германию. Он понимал, что это не честно и что он пользуется своим положением, простые солдаты не имели возможности так поступить. Но любовь к своей жене и сыну была сильнее какого-то там чувства справедливости. Как бы поступили вы, когда твоей семье каждый день грозит попаданием в плен к врагу? Во время завтрака ему сообщили, что машина готова. Наспех съев постную гречку с мясом, он направился к транспорту. Зальмут уже ждал его там. – Вы сегодня рано. – Прости Зальмут если отвлёк, но у нас сегодня очень много дел. Сначала мне нужно навестить свою семью. – Понял вас. Садитесь. Генерал-полковник сел на место рядом с водителем. – Давай к осо… – Подождите немного Зальмут, вот-вот явится ваш новый командир. – Мне казалось, группой армий B продолжите управлять непосредственно вы. – Как бы я не хотел этого, это невозможно. Прошло буквально пару минут, а к машине рядом со штабом уже подходил генерал-фельдмаршал, Фёдор фон Бок. Зальмут сильно удивился, он вспомнил своего бывшего командира на восточном фронте, однако после его принуждённой отставки о генерале не было ничего слышно. Роммель вышел, и вместе с уважительным кивком пожал генералу руку. Ганс сделал тоже самое. – Я наслышан о вас, Эрвин. Лис Пустыни, верно? Должен признать, вы блестяще проявили себя в Африке. – Благодарю, но я наслышан о вас не меньше, Фёдор. Вы тоже отлично показали себя на восточном фронте, и именно поэтому я выбрал вас. Теперь мы можем отправляться. Машина направилась к особняку, где жила семья Эрвина.

***

Спустя час Роммель уже стучался в дверь 2-х этажного дома со своим садом. Первое что сделали супруги это обнялись. – Наконец ты вернулся, надолго? Тихо проговорила Луиза. Она пыталась разглядеть в его глазах знакомое тепло или радость встречи. Но лишь увидела усталость и даже отстранённость. – Вы с сыном сегодня же уезжаете в Германию. И это не обсуждается. Он по правде говоря думал над тем чтобы вовсе увезти семью заграницу. Сначала подумал про Швейцарию, но слишком опасно. Она наверняка кишит шпионами Союзников. Самым подходящим вариантом была Швеция, хотя шпионы там наверняка тоже были, но это компенсировалось размерами страны. Там гораздо легче затеряться, чем в той же Швейцарии. Но этот план он оставит на крайний случай. Потом он думал о Норвегии, но он не знал, удержится ли тот жалкий гарнизон под натиском Красной армии и Союзников. В любом случае, слишком не безопасно. Вскоре к двери подошел и сын. – Отец? Что происходит? Почему ты всё ещё стоишь в дверях? – Завтра вы уезжаете в Германию. – Что?! Но почему?! – Я не хочу, чтобы вы подвергались опасности. Фронт могут прорвать в любой момент и тогда шанса уехать уже не будет. – Но отец, я тоже могу сражаться! Я вступлю в SS! Эта тема бесила Роммеля больше всего. Сильнее всего он не хотел, чтобы его сын вступал к этим фанатикам и безумцам. – Мы уже это обсуждали, исключено! Попрощавшись с семьей, генерал вернулся в машину и наконец, сказал то, чего долго хотел. – Давай на передовую.

***

Первым делом посетили штаб военного коменданта, Дитриха фон Хольтица. Штаб располагался, совеем недалеко от Парижа, примерно 5-10 километров. Выйдя из машины их, встретил один из подчинённых здешнего генерала. Роммель сразу же направился в полевой штаб. Мимо постоянно проезжали машины с ранеными и свежим пополнением. Наконец они пришли к штабу, представляющий из себя простую, небольшую территорию с брезентовым навесом и столом с картой, посредине. Быстро поприветствовав друг друга, Роммель без лишних разговоров приступил к делу, начав осматривать расположение всех дивизий. "Всего 9 дивизий, в резервах есть ещё 5, у противника ориентировочно от 7 до 13 на фронте. Почти одинаково, однако немецкие войска были снаряжены значительно хуже, особенно в ходе последних боёв. Чёрт, не густо" – Для нас фронт слишком широкий. Есть предложения кроме отступления? После слов главнокомандующего повисло напряжённое молчание, нарушаемое голосами обычных солдат и шумом моторов машин. – Похоже, придётся отступать, что думаете, Дитрих? – Я долго размышлял над этим, поначалу я хотел отступить за реку Мёз, но фронт остался бы таким же широким. Поэтому я сразу обратил внимание на Рейн. Сами посмотрите, он простирается от стран Бенилюкса к Швейцарии. Но, честно говоря, боюсь, что даже там у нас не хватит банально людей, чтобы заткнуть весь фронт. И ещё одна проблема – время. У нас его практически нет. Весь монолог Роммель выслушал, внимательно не перебивая. Когда Дитрих закончил, то он крепко задумался. Тут без вариантов, нужно отступать пока не поздно. Насчёт дивизий у них всё не так уж и плохо как могло быть, если не тратить резервы понапрасну, то можно укрепится на противоположном берегу реки. Теперь оставалось решить проблему того, как выиграть время. Роммель посмотрел на карту и обратил внимание, что противник сосредоточил силы в середине фронта, прямо перед Парижем, линия была похожа на клин. – Сколько у вас танков, генерал? Мрачно проговорил Роммель продолжая смотреть на карту. – Пожалуй есть одна потрёпанная дивизия, мы только недавно смогли более менее собрать её части воедино. Вы же не хотите ударить в лоб? – Ни в коем случае, я уже наслышан о численном превосходстве врага. Но если ударим с фланга, как раз там, где находятся пехотные части, то может быть получится замедлить его хотя бы на 2-3 дня. – Да, но… – Никаких но, сейчас нам важнее всего отступить и перегруппировался. Выполняйте генерал. – Так точно. Дитриху не хотелось расставаться с половиной танковой дивизии. Но видимо другого выбора действительно не было. Обсудив с генерал-фельдмаршалом подробный план атаки оба попрощались, главнокомандующий отправился на другие участки фронта. Когда Роммель ещё объезжал другие позиции, он лишь убеждался в правильности приказа отступления за Рейн. Роммель покинул фронт в тяжёлых раздумьях, как и его подчинённые. Этот день, пожалуй, можно назвать продуктивным. Уже наметился план, и появилась надежда на успешную оборону. С завтрашнего дня нужно приступать к разработке подробного плана обороны.