Meine Ehre heißt Treue

Прошло пару дней спустя этого самоубийственного наступления. Мой танк подбили, как и 60% всех машин первого эшелона. Теперь моя танковая дивизия представляла собой жалкие остатки, которые гордо называли себя таковой. Если раньше нам не хватало чуть меньше четверти состава, то теперь мы не доходили до половины штата, даже после пополнения резервами. В общих же чертах контрнаступление проходило с переменными успехами. Если в начале концентрация танковых клиньев дала о себе знать, то после боевой порядок рассредоточился, не смотря на превосходство в огневой мощи, союзники быстро переметнули на наше направление свои резервы, и уничтожая одну волну танков мы несли потери, потом прибывали новые волны, только более многочисленные, при поддержке пехоты, и даже если получалось пробиватся и через такую оборону то мы несли ещё более колосальные потери. И так пока окончательно все не передохнем. С нашими пехотными же дивизиями все обстояло не так критично. Они конечно понесли потери, но пехоту восполнить легче чем танки. Хотя, это палка о двух концах. С одной стороны 250-300 танков и карказ танковой дивизии готов. Но вот появляются нюансы в виде обучения экипажов. Пехоту конечно тоже нужно обучать. Но покрайней мере достаточно поднастаскать бойца за 1-2 недели в дисциплине, научить стрелять, дать винтовку в руки и вперёд! За фюрера! Можно рассуждать ещё глубже, но я что-то увлекся. К счастью, отделался парой царапин и слабой контузией. Заряжающему повезло меньше, хотя он и выжил в отличие от водителя и наводчика, у выжившего были не сильные ожоги и ранения осколками в ноги. Так что попрощавшись с ним меня отправили в долгожданный отпуск, что было большой удачей в наше то время. Ну, как сказать удачей, пришлось занести врачу мой портсигар наполненный отличными сигаретами из Болгарии, который я выменял у какого-то стрелка еще в 42-м, когда был в России. Так что через пару дней я уже ехал в мой родной Лейпциг. Ход моих мыслей прервал гудок, означающий, что я наконец прибыл в пункт назначения. Я вышел на достаточно многолюдную для такого города как наш станцию. Повсюду таких же солдат как я встречали девушки, родители, друзья. Последний раз, когда я был в городе здесь было всё более спокойно и мирно. Сейчас же бомбрадировки вынудили нарастить колличество зениток, которые были чуть ли не на каждом шагу. За ними, к слову стояли уже даже не молодняк 16-17 лет, чаще всего это были женщины и совсем молодые девушки, иногда старики, всех парней уже забирали на фронт, а может уже и забрали, я не видел ни одного юноши не в военной форме или без повязки фольксштурм. От чего то вспомнился давний знакомый, когда я ещё воевал на восточном фронте. Он был в гренадёрском батальоне коммандиром роты. Мы с ним часто общались и даже сдружились. В основном из-за того, что он тоже был из Лейпцига, а точнее из какой-то деревушки недалеко от города, интересно, жив ли он? Вскоре я зашел в родной дом, поднялся на 3 этаж попутно здороваясь с соседями, которых давно не видел. Зашёл в квартиру и в нос ударил запах древесины. В комнатах было ожидаемо пусто. Мои родители погибли при бомбёжке ещё в 43 году. Они зашли в бомбоубежище, а оно обвалилось. Я тогда воевал ещё в России и мне тогда пришло письмо с "искренними" соболезнованиями. Меня обуяла тоска, никто меня не ждал, кроме пыльных книжных полок. К своим 24 годам я себе так никого и не нашёл, хотя родители всё настаивали, зря наверное я их не послушал. Вздохнув, я прошел дальше в свою комнату. Здесь ничего не изменилось. Взглянув на книжные полки, на которых годами копились разные книги, я провел по не ровным рядам пальцами. Пыли тут наверное было сантиметров пять. Я вытащил на угад книгу. Это оказалась "Танки - Вперёд!" автором которой был известный всем Гудериан. В юности я интересовался танковыми войсками. Когда я смотрел на окружение комнаты меня пронзало чувство ностальгии. Как я с трепетом купив книгу в магазине прижимал её к груди и быстрее бежал домой, а после зачитывался до полуночи забыв про всё. А потом мечтал стать танковым командиром и управлять целой дивизией, а может и армией. Отложив книгу на тумбочку, я устало лёг на кровать и вялым жестом прикрыл глаза ладонью. Было бы неплохо выпить. Хоть немного забыться. Но вставать было так лень... Спустя минут 6 я всё же пересилил себя и отправился в ближайший бар. По дороге начался дождь. "Дождя ещё не хватало, и так на душе погано". В пивнушке царила мрачная и напряжённая атмосфера, у всех был придирчивый и тяжёлый взгляд, ну и местечко. Я взял только пиво, напиватся до белой горячки как-то даже расхотелось. -Смотри Шидт, там военный, здравствуйте, а вы с какого фронта? Ко мне подошел парень лет 16. Он буквально проникся уважением, когда увидел серебряный знак "За танковую атаку" с цифрой 100 на нижней табличке. Что означало, что мне пришлось пробыть более 100 дней в боевой обстановке. К сожалению мне пришлось через это пройти на восточном фронте. -Так вы из панцерваффе? Круто! Через неделю мне исполнится 17 и я тоже пойду в армию! Я не нашелся, что ему ответить. Его лицо выражало такую наивную детскую решительность, что даже противно. Я пожалел, что не заказал чего-нибудь покрепче. -Не верите? А вот пойду и больше чем вы наград заработаю! Увидите! -Ну же парни, отстаньте от солдата. Появился из неоткуда пристарелый бармен разнося напитки. Тот пацан наконец отстал от меня. Ну и наглая же молодёжь пошла. Н-нда, мне и 30 еще нет, а думаю как старик...

***

На инспекцию укреплений в доль линии Зигфрида ушло много времени. Роммель постоянно придирался ко всем мелочам. Казалось, что он объехал каждую позицию и запомнил какие погрешности там были и что конкретно нужно было исправить. Понимая, что объехать всё лично ему не удастся он отправил Фёдора Фон Бока объехать позиции в Бельгии. Сам Роммель направился снова в штаб фронта. Не смотря на готовящуюся революцию нужно остановить противника любой ценой, чтобы доказать, что Германия ещё не проиграла и способна на оборонительную войну. Тогда и получится выторговать наиболее выгодное перемирие. Но генерала беспокоил восточный фронт. Если Союзников ещё можно задержать, то паровой каток русской военной машины уже не остановить, это было очевидно, Рейх потерял все преимущества, которыми обладал ещё в начале войны: численное превосходство, эффект неожиданности, более совершенная тактика и доктрина. Советы быстро научились на своих ошибках и вместо пехоты посылают в атаку свои многочисленные танки либо раздалбливают всё мощной арт подготовкой. Под ночь Роммель уже был в штабу. - Герр генерал, англичане с французами уже заняли Париж! Гарнизон на голову разбит. Из-за этого у нас брешь во фронте, что будем делать? "Это будет тяжелая ночка" потирая переносицу подумал Эрвин.

***

Вот и подошли к концу мои отпускные. Меня снова отправляют на фронт. В этот раз на восточный. По пути на перрон я даже поежился, то ли от осознания, что мне снова придется сражатся с русскими, то ли от приближающихся холодов. Уже начало сентября как никак. Поезд с военнослужащими должен был вот вот отъехать. И судя по документам меня перенаправили в пехотную дивизию. Это удручало, генштаб будто выскребал остатки людей способных держать винтовку со дна деревянной бочки. Может быть я до конца войны не прокачусь на танке. Досадно. Но, что поделать, в жизни всегда всё происходит не по плану, особенно на войне. Перед отъездом пришлось ещё раз посетить военную часть (в первый раз я её посещал чтобы отметится о прибытии в город) и получить соответствующее снаряжение. Так же я узнал, что меня повысили с унтер-офицера до унтер-фельдфебеля. Похоже мне предстоит взять под своё крыло сразу целый взвод. А может и роту. Прецеденты когда за нехваткой офицерского состава на должности ротных ставили низший хоть и опытный унтер-офицерский состав были не редки. В вагоне сидели в основном молодые парни, лет 17-20. В них сразу было видно новобранцев, лица чистые, худые, руки нежные, без мозолей, а поза нетерпеливая, вели они себя зачастую скованно. Я сел к столику на против двух солдат. Похоже ветераны. Они о чем то оживлённо спорили не обращая внимания на окружающих. Они кажется и на меня не обратили внимание. Тем лучше для меня. Я закурил сигарету и уставился в окно. Скоро городские застройки закончились и мимо нас проносились зелёные равнины. Мы отправлялись на восток.

***

Прибыли мы только на следующий день. Выгрузившись на полевой станции я сразу стал искать попутную машину чтобы доехать до расположения моей части. Поспрашивав людей спустя минут 10 все же нашел машину, которая везла пополнение в 5-ю егерскую дивизию. Увидев мое звание водитель машины отдал честь и пригласил сесть на переднее сидение. Я не стал отказываться. Пока мы ехали он рассказал, что фронт только недавно стабилизировался после масштабного наступления русских в Беларуси. Когда мы приехали к расположению моего батальона я попрощался с моим попутчиком и направился к своей роте. Пришлось пройти несколько километров до небольшой деревни. Быстро определив дом, где располагался штаб я постучался, вошёл и отдал честь сообща о своем прибытии. Но как оказалась гауптмана в штабе не было. Так что меня отвёл отвёл его помощник. И отвёл он меня прямо в расположение 3-го взвода, который как раз копал окопы. Гауптман что-то объяснял солдату, указывая рукой на горизонт, видимо коммандиру отделения. – Герр Гауптман! Мой теперешний командир обернулся. Его лицо "украшал" длинный шрам от переносицы до щеки. Он хмуро произнес: – А, фельдфебель? Теперь это твой взвод. Принимай командование. Я даже немного удивлен. Сопровождавший меня его помощник ушел в след за своим коммандиром. Но никто не обещал, что будет легко. Сперва я решил разобраться с состоянием своего подразделения. – Командиры отделений ко мне! Спустя минуту полукругом передо мной стояли 4 перепачканых грязью человека. – Я ваш новый коммандир. Пауль Эрлих. Сколько вас? – 40 человек. – Что по боеприпасам и оснащению? – Полностью уничтожено наше минометное отделение. По патронам мы полные. – Понятно... Следующие минут 10 я выяснял где противник, позиции соседей. Запоминал как зовут моих подчинённых. Так же наметил позиции для пулеметов по лучше. Хоть я и был танкистом, о том как воевала пехота представление имел. Ближе к вечеру мы практически закончили копать окопы. Наши позиции представляли собой ячеечную оборону, тут важно было не качество, а быстрота, противник мог напасть в любой момент. Лучше хоть с какими нибудь окопами чем без них.

***

Наконец-то люди из сопротивления вышли на связь. В основном им командовали генералы избежавшие или скрывающиеся от волны репрессий после неудачного покушения. Эрвин хотел побыстрее стабилизировать западный фронт и перебросить силы на восточный, который грозил треснуть в любой момент. Одновременно с этим нужно скординировать действия с остатками сопротивления и другими генералами, которые не лояльны Гитлеру. Таких конечно почти не осталось, а те кто и остался только и способны, что перешептыватся за спиной у фюрера. Тем временем шло время, а новая линия обороны продолжала укреплятся. Каждый день выйгранного времени позволял углубить окопы, построить больше дзотов и других укреплений. Роммель приказал активно использовать силы фольксштурма и всех возможных тыловых частей, лишь бы сдержать первый натиск. Когда Вермахт укрепится на новых позициях Союзники сильно растянут свои коммуникации ввиду быстрого наступления. Главнокомандующий считал, что это даст им ещё время для распределения сил на восточный фронт. В промежуток пока РККА будут готовится взламывать новую оборону, а англичане будут налаживать снабжение и привозить свежие силы для рывка в глубь Германии и произойдет переворот. Так планировал Эрвин...