После предательства

      Дазай ушел из мафии. Вот, казалось бы это мог быть кто угодно, хоть сам Мори, но чтобы эта суицидальная тварь ушла из мафии? Из места, где ему все дозволено: убивать людей, допрашивать, не стесняясь ничего и полностью показывать все свои садистские наклонности. И вот так просто уйти.       Это новость будоражит всех в мафии, но…       В общем-то ничего не произошло. Время не остановилось и не начало двигаться в обратном направлении, мертвые не начали оживать, мафия не развалилась на части, даже Мори, казалось, не обратил на это особого внимания. Все остается на кругах своя, пусть и с маленькими для некоторых изменений. Вот только для Чуи изменения вовсе не маленькие.       Он не знает, что именно его так достаёт — то, что теперь никто не окликает его собакой? Или что его кабинет теперь полностью принадлежит ему? Что на рабочем месте порядок? Он не знает, но теперь все начинает доставать с двойной силой, из-за чего он и срываться на подчиненных. А в мыслях всё ещё посылает этого придурка Дазая.

***

      Йокогама — большой город, но даже тут слухи проносятся с невероятной скоростью. А где же не лучшее место для слухов, чем одна из самых опасных организаций в городе?       — Слышали, Дазай вроде бы присоединился к полиции.       — Да это придурок, и чтобы на службу к ментам? Его там пристрелят и дело с концом.       — Да не, там что то другое. Вроде детективное агентство.       — Да с его репутацией куда бы он не пошёл, ему одна дорога — на виселицу. Как раз его мечта.       А Чуя лишь сильнее сжимает ручку в руках и прогоняет желание распустить этот клуб сплетников. Лучше бы подавились своим обедом.       Он не следит за ним, нет. Просто мозг сам прислушивается к разговорам, где появляется имя его бывшего напарника, а глаза замечают заголовки газет и фотографии, что к ним прилагаются быстрее, чем парень понимает это.

***

      — Можешь нарыть информацию? — парень ударяет бумагой об стол, чуть ли не разломав его пополам. А сотрудник мафии, что тихо кодил на компьютере, пытается всеми силами слиться со стулом.       — А вам зачем, Накахара-сан? — отрывисто спрашивает очкарик, рассматривая обезображенную кем-то фотографию в газете. — Новое задание?       — Скорее личные счеты. Так найдешь?

— А что с фото… — встретив грозный взгляд мафиози, техник поспешил извиниться и начал пробивать его по базам. «Куникида Доппо и Дазай Осаму — новые спасители Йокогамы» — гласило одно из названий газет.

***

      — Что, скучал рыжик?       Первая встреча после «расставания», а Чуя уже мечтает придушить эту длинноногую лань. Ну почему Мори послал именно его на миссию по перехвату груза?       — Не больше, чем по твоей ручке.       — Ах, не виделись почти год, а ты со мной так, — он театрально вздохнул, параллельно уклоняясь от выстрелов солдат мафии. — Я огорчён до глубины души.       Парень хотел ответить колкостью в ответ, как тут их разговор бесцеремонно прервали:       — Дазай, если у тебя есть время болтать, тогда иди и помоги мне! Мы и так уже отбиваемся от графика на тридцать семь секунд.       Осаму тут же переключается на перестрелку, совсем забыв про бывшего напарника. А тот в свою очередь продолжает руководить заданием, хотя понимает, что благодаря новым дружкам скумбрии всё катится к чертям. Надо уже привыкнуть, что они по разные стороны баррикад.       Когда чаши терпения и любопытства переполняются, Чуя всё-таки решается узнать ту самую причину, из-за которой Осаму предал мафию. Но об этом никто не знает. Или лишь притворяются, что не знают. Хироцу только пожимает плечами и достаёт свою любимую сигару, делая затяжку. Рюноске, лишь при одном упоминании о Дазая впадает в ярость и спешит уйти подальше. А Мори чуть горько улыбается, переводя тему на новое, сольное задание для Накахары.       Причину он узнал через пару месяцев от самого Дазая. Причём, вышло все довольно глупо.       Он просто зашёл в бар слегка подвыпить, ведь первый выходной за пять недель — это особый праздник. Рассматривая тёмно-бордовую жидкость, что с тонким звуком переливалась из бутылки 1969 года, он краем сознания ощутил на себе чей-то взгляд, и вот уже через секунду рядом с ним сидел Дазай.       — Ну что, щенок, соскучился по своему хозяину?       Неожиданно даже для себя, Чуя не стал отвечать колкостью в ответ. Он внимательно разглядывал лицо парня, что, казалось, за такой короткий промежуток времени кардинально поменялось, хотя видимых отличий и не было. Но то, что он был пьян, причём, довольно сильно, было заметно сразу.       — Как дела, скумбрия?       Казалось бы, вопрос, на который можно ответить одним словом или предложением. «Хорошо», «да вот, пришёл отметить еще одну неудачную попытку суицида» и что-то в этом роде. Но алкоголь все-таки взял своё: потускневший взгляд карих глаз и пропавшая вмиг улыбка выдали его с потрохами.       — Все хреново. Ода мёртв, а я тут с тобой вожусь. Лучше бы валялся под землей вместе с ним.       Вроде бы, ничего не происходит, и в какой-то степени Чуе даже плевать на сказанное. Но с другой стороны что-то блевать охота.       — Солидарен. — Чуя рывком отпивает содержимое бокала, чувствуя, что пока не готов видеть этого подонка.