7
25 мая 2021 г., 23:05
Примечания:
Практически гробовая тишина повисла над «Нотнертом». Она буквально давила на уши, заставляя с опаской ожидать какого-либо подвоха и превращая даже малейший шорох в невероятно сильный шум. Словно туман, эта гнетущая тишина опускалась на больницу всякий раз после дневного обхода и до начала вечернего. Казалось, будто даже огромные часы на отвратительно яркой стене по какой-то неведомой причине тикали в разы тише. На это время «Нотнерт» будто вымирал и единственным островком жизни оставалась ординаторская, в которой люди в белых халатах занимались кто-чем: кто-то спал на диванчике, кто-то пил кофе и читал книги, кто-то тщательно заполнял медицинские карты…
Словно гром среди ясного неба раздались шаги по бетонному больничному полу. Звук брал свое начало где-то в районе южного крыла и медленно, не торопясь усиливался по мере приближения к кабинету главврача.
Громкий стук в дверь застал Эдварда Коттона врасплох. Быстро, словно страшась, что неведомый гость прознает о его делишках, главврач выдвинул ящик стола и свалил туда все бумаги, которые он заполнял мгновенье назад.
− Войдите!
− Доктор Коттон, добрый день! − Локсли закрыл за собой дверь и непринужденно вошел в обитель Хайда, − Элла сообщила, что Вы хотите меня видеть.
− Да, доктор Локсли, пожалуйста, присаживайтесь.
Робин опустился в дорогое кожаное кресло, наблюдая за тем, как главврач достает из пачки сигарету и подкуривает ее прямо в кабинете. В комнате уже нечем было дышать, но, очевидно, Коттона едва ли это волновало.
− Сигарету? Или, может, Вы предпочитаете сигары? − врач подвинул к собеседнику пачку сигарет и вопросительно на него посмотрел.
− Благодарю, я не курю.
− Ваша потеря.
Некоторое время ни Локсли, ни Коттон не нарушали напряженную тишину, возникшую между ними. В конечном итоге Робин откашлялся и задал вполне логичный вопрос:
− Могу я узнать причину нашей беседы?
− Я думаю, Вы прекрасно догадываетесь почему я пригласил Вас сюда. Робин тихо хмыкнул и кивнул:
− Мисс Миллс.
− Верно. Хотя вопрос касается не столько конкретной пациентки, сколько Вашего превышения полномочий.
− Прошу прощения?
− Я не имею ни малейшего представления о том, как функционировали учреждения, в которых Вы работали, но у нас есть четкая должностная иерархия и разделение обязанностей. Видите ли, Робин, в моей больнице назначениями пациентов занимаюсь исключительно я. Любой вопрос относительно предписания и перемещений решается мной, а не персоналом. Врачи рекомендуют, а я отдаю распоряжение. Вы нарушили субординацию, за это у нас предписаны штрафные санкции, но поскольку Вы человек новый и с нашим уставом не знакомы, ограничимся выговором с внесением в личное дело.
Робин терпеливо выслушал монолог Коттона, хотя его внешняя невозмутимость едва ли коррелировала с тем негодованием, которое он испытывал.
− Доктор Коттон, боюсь, Вы совершенно не ознакомлены с деталями моего перевода в Ваше учреждение. − Робин удобнее устроился в кресле и на мгновение призадумался, − согласно пункту 6 об условиях предоставления мне допуска к пациентам вашей клиники, я имею право выбирать те диагнозы, которые мне необходимы для исследования и назначать диагностику в рамках трудового договора с Министерством здравоохранения штата Нью-Джерси.
Согласно этому же пункту, Вы обязаны беспрепятственно предоставлять мне необходимые материалы и обеспечивать комфортные условия труда. Настоящим разговором Вы нарушаете этот пункт. Далее, касаемо выговора, Вы не имеете права вносить какие-либо записи в мое личное дело, поскольку формально я не являюсь Вашей штатной единицей. Об этом Вы также были бы осведомлены, если бы прочитали пункт первый второго раздела. Уволить меня Вы тоже не можете, поскольку Вы не являетесь моим работодателем. Это из того же пункта того же раздела. Из всего вышесказанного я могу сделать следующий вывод: Вы в глаза не видели моих документов и не имеете ни малейшего представления о специфике моей работы и об условиях, на которые Вы согласились, подписывая мне допуск. Следует ли мне сообщить о нашем разговоре моему непосредственному начальству?
Некоторое время Коттон смотрел на Локсли, не мигая. Он был невероятно зол, ведь впервые в его практике его обыграли! Да кто! Какой-то англичанишка!
− Не стоит.
Робин кивнул и, покачав головой, едва заметно улыбнулся:
− Я не пришел вставлять Вам палки в колеса, доктор Коттон. Я уважаю Ваши правила и порядки до тех пор, пока они не идут вразрез с моими условиями.
Могу ли я обещать беспрекословное выполнение Ваших приказов? Нет, поскольку я Вам не подчиняюсь. Могу ли постараться следовать Вашим рекомендациям? Безусловно. Если посчитаю нужным. Мне не нужны конфликты, я не из тех людей, кто получает удовольствие от постоянных препирательств, но не мешайте мне, пожалуйста, выполнять мою работу. А я, в свою очередь, обещаю не мешать Вам выполнять Вашу.
Раздался треск. Коттон отбросил в сторону переломившийся на две части карандаш, который он вертел в пальцах во время разговора. Робин решил не придавать значения этой ситуации, в конечном итоге, каждый по-разному справляется с переполнявшими его эмоциями. Кто-то, как он, привык держать все в себе, а кто-то, как Коттон, выплескивал все в окружающий мир.
− Поскольку я занимаюсь лечением мисс Миллс с момента ее поступления в клинику, мне не безразличен ее прогресс. − Главврач одарил Робина раздраженным взглядом.
− Я буду сообщать Вам о результатах диагностики. На данном этапе нашей работы особого прогресса не наблюдается. У пациентки стабильное состояние без элементов агрессии и антисоциального поведения.
− Не сомневаюсь.
− Я отменил Ваши предписания и жизненные показатели постепенно приходят в норму: холестерин в крови удалось сократить, не используя медикаменты. Сейчас я нахожусь в процессе решения проблемы гормонального дисбаланса. Согласно результатам последнего анализа, у Реджины нижайший уровень эстрадиола, боюсь, если не решить эту проблему сейчас, у пациентки может развиться эндокринная форма бесплодия…
− Мы поставили Реджине Миллс бесплодие практически сразу после ее поступления в клинику. Решайте проблемы с ее ментальным здоровьем, оставьте в покое физиологию.
− Я не нашел в ее карте никаких данных о бесплодии.
− Она забеременела в 20 после группового изнасилования. Беременность прервали медикаментозно без консультации врача. Гормональный сбой после усугубили неправильно подобранные контрацептивы. Как результат − бесплодие. Всё имеет свои последствия.
Робин задумчиво провел рукой по подбородку. Коттон несколько мгновений молча наблюдал за ним:
− Что-то не так?
− Я не уверен, что мне передали все материалы.
− Прошу прощения?
− Я детально изучил всю ее историю болезни, все записи Ваших диагностик, все отчеты и рапорты по деструктивному поведению. Я с уверенностью могу сказать, что никакой информации о том, что пациентка подверглась сексуальному насилию, у меня нет.
Коттон пожал плечами, в его глазах горело ничем неприкрытое злорадство:
− Вам отдали всё, что у меня было. Прошу прощения, доктор Локсли, мне необходимо совершить важный звонок.
Робин кивнул и поднялся с кресла.
− Благодарю за содержательную беседу.
Коттон проводил его взглядом до выхода и снова закурил.
Реджина сидела на кровати, с нескрываемым интересом листая одну из книг, которые ей принесли практически сразу после диагностики (как только доктор Локсли отдал нужное распоряжение). Теперь на ее прикроватной тумбочке покоилась высокая стопка талмудов различных жанров и направленностей и маленькая записка, написанная аккуратным мелким почерком, абсолютно не свойственным врачам: «Мисс Миллс, поскольку я пока не имею ни малейшего представления о Ваших вкусах и интересах, я распорядился собрать всего понемногу. Надеюсь, завтра мы сможем обсудить Ваши предпочтения детальней. Доктор Локсли».
Первую книгу, по политологии, Реджина прикончила буквально за пару часов и взялась за более объемный томик по архитектуре. Она с интересом разглядывала нервюры и контрфорсы соборов и замков, изображенных на картинках. Почему-то ее очень привлекала готика, несмотря на то что это довольно мрачный архитектурный стиль. Реджина считала невероятно красивым сочетание камня и ярких витражей, сложных орнаментов и скульптур. А еще ей безумно нравились стрельчатые окна, она бы хотела иметь такие окна в своем доме.
День пролетел незаметно. Вечером медсестра, которую, кажется, зовут Элла, принесла ей таблетки и, дрожа от страха, подтолкнула их за порог, не решаясь войти в палату.
Реджина закатила глаза и, со вздохом поднявшись с постели, медленно направилась ко входу.
− Что это?
− Лекарства. − Элла сделала несколько шагов назад и замерла у противоположной от ее палаты стены.
Реджина нахмурилась:
− Доктор Локсли отменил мне предписания.
− Он отменил часть медикаментов, а не все. Никто не хочет, чтобы ты убила кого-то еще.
Это сильно задело Реджину. Ей казалось, что доктор Локсли, в отличие от многих, не относится к ней с опасением. И вот теперь ей принесли транквилизаторы, необходимости в которых абсолютно не было. Она некоторое время молча смотрела на медсестру, а затем взяла в руки книгу:
− Я не стану их пить.
− Мне позвать санитаров, чтобы они принудительно запихнули их тебе в глотку?
− Достаточно позвать доктора Локсли. Если он подтвердит необходимость этих пилюль, я с радостью их приму. − Брюнетка даже глаз не подняла на медсестру.
− Доктор Локсли уже покинул клинику. Его рабочее время закончено. Пей таблетки, не вынуждай меня принимать меры. − Девушка гордо подняла светлую головку и поставила руки в боки.
Реджина улыбнулась, положила книгу на тумбочку и, медленно подойдя к дверному проему, устало на него облокотилась, скрестив руки на груди.
− Я несколько лет нахожусь в этой больнице и немного знакома с некоторыми отличительными знаками персонала. У Вас халат, а не костюм, из чего могу сделать вывод, что Вы не врач. Вы ведете себя не так, как положено обычной медсестре, дорогая. Настоятельно не рекомендую разговаривать со мной в подобном тоне, это несколько раздражает. Вдруг я разозлюсь и наброшусь на Вас?
Элла судорожно глотнула и, гордо развернувшись, ушла восвояси. Реджина вернулась к чтению и почти дочитывала новую главу, когда из коридора послышались громкие шаги. В ее палату ворвались два санитара, за ними по пятам шла Элла:
− …отказывается принимать препараты, возможен риск психоза.
Миллс загнула уголок на книге и вернула ее на тумбочку, поглядывая на двух мужчин, застывших в дверном проеме.
− Ты − руки, я − ноги.
Брюнетка поднялась с кровати и напряженно замерла:
− Что происходит?
− Нужно было хорошо себя вести, мисс Миллс.
Санитары набросились на нее, больно хватая за руки. Некоторое время Реджина даже не сопротивлялась, шокировано наблюдая за действиями медицинского персонала. А потом внутри что-то щелкнуло. Будто из неоткуда в ней поднялась такая неудержимая ярость. Первую волну она подавила, но санитар больно ударил ее в живот, заставив скрутиться от боли и гнев захлестнул ее с головой. Больше она ничего не помнила.
Свет невыносимо больно светил в глаза. Реджина подняла руку, чтобы прикрыть лицо, но рука не послушалась ее. Еще не проснувшись окончательно, она повернула голову набок и обнаружила, что она привязана к кровати. Голова гудела, в горле пересохло. Что черт возьми произошло?
Она попыталась вспомнить события прошлого вечера, но в голове ничего не осталось, будто воспоминания стерли.
Послышался звук открываемой двери и какой-то шум из коридора.
− … какого черта, я спрашиваю?! − кто-то быстрым шагом вошел в комнату, загораживая собой окно. Реджина, наконец, смогла разлепить опухшие веки.
Первые пару секунд она не могла понять кто перед ней стоит, затем, медленно, к ней пришло осознание. Доктор Локсли что-то спрашивал у нее, но ей было сложно думать, мысли в голове путались. Она дернула рукой и вскрикнула от резкой боли в предплечье.
Прохладные пальцы Робина опустились ей на шею: доктор считал пульс. Затем приподнял веко и осмотрел глаза, а после, одним резким движением расстегнул ее руки.
− Мисс Миллс, Вы меня слышите?
Реджина кивнула, облизывая пересохшие губы и крепко зажмурилась.
Доктор осторожно придержал ее за плечи и помог приподняться. Потом снова что-то обсуждали на повышенных тонах, казалось, медсестра оправдывается, а доктор ее не хочет слышать. Реджина все еще воспринимала все урывками и всеми силами пыталась прийти в себя.
− Но, доктор Локсли вот отчет…
− Никаких «но», Элла, и никаких отчетов! У меня к вам очень много вопросов, так что будьте добры, зайдите ко мне после утреннего обхода.
− Пить… − Реджина еле разлепила пересохшие губы.
− Чего стоим? Может, займемся своими непосредственными обязанностями?! − рявкнул Робин.
Послышались быстрые удаляющиеся шаги.
− Мисс Миллс, как Ваше самочувствие?
− Я хочу пить.
− Сейчас, воду скоро принесут. Мне нужно, чтобы вы открыли глаза. Медленно. Сделаете это для меня?
Реджина кивнула и медленно разлепила веки. Смотреть было больно, но уже не так, как при пробуждении.
− Умница, − Робин аккуратно взял ее лицо в свои руки и снова осмотрел глаза, − нужно несколько раз поморгать. Сначала будет больно, но станет легче.
Его тонкие прохладные пальцы мягко поглаживали ее скулы, прикосновение было невероятно приятным и практически невесомым.
− Хорошо, − брюнетка вцепилась пальцами в его руку и пару раз моргнула. В голове, словно что-то взорвалось, она зажмурилась и приложила ладошки к глазам.
− Ччч, − Робин аккуратно отстранил ее руки. Пациентка еще пару раз моргнула, и доктор почувствовал, как она расслабилась. Боль утихла.
− Что произошло? − Реджина нахмурилась и посмотрела на врача.
− Вы мне расскажите… − доктор быстро отстегнул ее ноги и помог ей удобнее устроиться на подушке.
− Я ничего не помню.
В этот момент в палату вошла Элла и протянула Робину бутылку.
− Благодарю. А теперь, будьте добры. − Локсли кивнул на дверь и Элла, бросив на Реджину злой взгляд, ретировалась из комнаты.
− Мисс Миллс, постарайтесь вспомнить вчерашние события. Что Вы делали после того, как я ушел?
− Сидела на кровати. − Брюнетка потерла виски, − потом принесли книги.
Спасибо Вам большое за то, что откликнулись на просьбу.
− Рад помочь, − Робин едва заметно улыбнулся, − продолжайте.
− Я прочитала одну из книг. Затем принесли еду. Было даже вкусно.
− Что Вы ели?
Воспоминания медленно приходили, но они были похожи на выцветший мультик, Реджине было сложно сложить целую картинку.
− Кажется, пюре и курицу. И яблоки.
− Хорошо, что Вы делали после того, как поели?
− Взялась за другую книгу.
− Какую именно?
− По архитектуре, − Реджина чуть улыбнулась, − красивая книга.
− Да? Вас впечатлила?
− Очень, особенно готика.
− Да, безумно красивый стиль. Люблю сводчатые окна. В них есть какая-то своя магия.
− Да… − девушка с интересом посмотрела на врача, − я тоже об этом подумала, когда читала. Хотела бы себе такие домой.
− Постарайтесь вспомнить, что было потом.
− Пришла медсестра. − Реджина нахмурилась. − Принесла таблетки. Велела принять, а я отказалась потому, что знаю, что Вы отменили препараты.
Робин вздохнул и устало провел рукой по лицу.
− Я что-то сделала не так? − Реджина сконфуженно посмотрела на него.
− Нет, Вы умница, − Робин улыбнулся, − я действительно отменил для Вас транквилизаторы. Видимо, произошла какая-то путаница с назначениями.
− Затем ко мне ворвались санитары.
− Что было дальше?
− Темнота. Ничего не могу вспомнить.
− Часто с Вами такое бывает?
− Нет. − Реджина быстро покачала головой.
− Вы уверены?
− Абсолютно.
− Хорошо, давайте попробуем выяснить еще момент. Это с Вами происходит не часто, но такое уже случалось?
Некоторое время пациентка задумчиво покусывала нижнюю губу.
− Да, я не помню пожар, в котором погиб мой муж. И как попала сюда я тоже не помню. И то, о чем писали в отчетах... - Реджина запнулась, пытаясь подобрать слова, - некоторые примеры, как это по-медицински... деструктивного поведения. Это плохо?
− Реджина, бывали ли у Вас моменты, когда вы теряли счет времени? Когда Вы смотрели на часы и видели, что на них, скажем, девять утра, а в следующий раз, посмотрев на них, Вы видели, что они показывают три часа дня. При этом Вы ничего не знали о том, что же происходило с Вами между девятью часами утра и тремя часами дня. Бывало ли так с Вами когда-нибудь?
− Сложно сказать. Так сразу ничего в голову не приходит.
Робин кивнул, видимо, сделав для себя какие-то выводы. Реджина надеялась, что он скажет что-то, но доктор лишь задумчиво крутил в руках бутылку.
− Доктор Локсли, так что стряслось?
− Провалы в памяти обычно происходят, когда на свет выходит другая личность. Поэтому все, что Вы помните − это темнота. − Робин мягко взял ее за руку и осторожно размял затекшие запястья, − вчера с Вами очень несправедливо обошлись и, не имея рядом никого, кто Вас поддержал бы, Вы справились с ситуацией по-своему.
− Я кому-то навредила?
− Нет-нет, Реджина, боюсь, больше навредили Вам. Мне очень жаль, − Робин посмотрел ей в глаза с искренним сожалением, − я сделаю все, чтобы подобные инциденты больше не повторялись.
Реджина опустила глаза и прикусила губу, сдерживая ярость. Было чудовищно обидно за эту несправедливость.
− Меня снова переведут в изолятор?
− Конечно, нет.
Миллс удивленно приподняла брови.
− Я же вроде как не справилась с самоконтролем.
− Любой человек, столкнувшись с подобной ситуацией, принимает оборонительную позицию. Я не стану Вас за это наказывать. − Робин вздохнул и протянул Реджине бутылку, − постарайтесь выпить до конца. Я распоряжусь о Вашем завтраке, и мы продолжим беседу, хорошо?
Пациентка кивнула, провожая врача взглядом и делая несколько больших глотков.
Не дойдя до двери, Робин вдруг замер и обернулся. В уголках его губ скрылась сожалеющая улыбка:
− Я тут подумал. Может, Вы хотите чего-то определенного?
− Безумно хочу сладкого, но я не знаю, насколько это возможно.
Доктор улыбнулся:
− Что ж, побуду феей-крёстной.
Через полчаса в палату принесли поднос, на котором среди прочего лежал небольшой шоколадный батончик. Реджина улыбнулась и подумала, что, что ж, пожалуй, если Робин Локсли − ее фея-крёстная, она начнет верить в магию.
