10
22 июля 2021 г., 22:46
«Леопольд Бланшар женился на ровеснице собственной дочери».
«Мистер Бланшар будущий сенатор?»
«Трагедия дома Бланшар. Что же произошло на самом деле?»
«История Белоснежки в реальной жизни: дочь Бланшара унаследовала империю отца».
Четыре статьи с громкими заголовками и объемом во весь разворот лежали перед Робином на столе. Еще пара вырезок и заметок валялись где-то с краю. Локсли внимательно изучал собранный материал и сверял его с данными из карты пациентки. Пришлось смириться с реальностью: если эти материалы подтверждали рассказ Реджины, значит, и все остальное не было просто сном. Робин был в медицине не первый год, он слышал множество страшных историй, повлекших за собой серьезные последствия, которые обернулись не менее серьезными диагнозами, но почему-то именно эта история стояла костью поперек горла.
− Я нашла еще вот это, − Эмма протянула Робину еще одну вырезку, − здесь интервью Мэри-Маргарет о том, что она все отцовские деньги отдала на благотворительность. О трагедии здесь сказано вскользь, девушка убеждена, что это несчастный случай и на мачеху зла не держит.
− О Реджине в прессе ничего нет?
− Кроме упоминания имени в статьях о свадьбе и пожаре нет ничего. Даже фотографий. Складывается такое ощущение, будто свадьба была сыграна наспех и люди просто не хотели лишней огласки.
− Реджина прямо говорит, что замуж ее выдали очень быстро, мол, ничего удивительного, мать всегда старалась спихнуть дочь по выгодной цене.
Эмма пожала плечами и опустилась на диванчик:
− Зачем ты все это перерываешь? Разве это клинически обосновано?
− Да. Мне важно найти отправную точку, когда ее личность разделилась на части. Это поможет в реинтеграции.
− Чем тебе эта история не отправная точка? Вполне себе объясняет раскол.
− Да, но что-то не так.
− В смысле? Вы же проводили с ней диагностику? Что она говорит?
− Она сравнивает переключение личностей с темным экраном в кинотеатре. У нее есть воспоминания, которые до определенного момента либо яркие, либо подцветшие, затем темнота и снова воспоминания.
− И? Темнота была и в воспоминаниях до пожара?
Робин открыл свои записи и пролистал все до первой диагностики и задумчиво посмотрел в окно.
− Нет, она впервые упомянула именно пожар.
− Ну, вот видишь. − Эмма просияла. — Это прорыв.
Робин молча сверлил взглядом оконную раму.
− Ты зациклился на ней, Локсли. Ты хоть о других пациентах помнишь?
− Другие стабильно идут на поправку. Другие диагнозы, другое лечение. А здесь что-то не так.
− Ты попросил материалы у Хайда? Он столько лет ее вел, наверняка, нарыл много нужной информации.
− Да. Он божится, что отдал мне все, а по факту у меня даже нет результатов общего обследования при поступлении в клинику. Хайд темнит и это еще один повод разобраться во всем.
Эмма вздохнула и отложила в сторону все статьи.
− Я хочу поприсутствовать у вас на диагностике.
− Ушам своим не верю. А как же «Миллс не моя сфера интересов, Локсли?»
− Заткнись. − Эмма перекинула через плечо длинные светлые волосы. − Если ты так и будешь топтаться на месте, ты свихнешься. Пусть Реджина не моя сфера интересов, но ты мой друг и я хочу помочь.
− Очень щедро, мисс Свон.
− Так когда мне прийти? Завтра?
− Я спрошу у Реджины не будет ли она против. Дам тебе знать. Эмма закатила глаза и кивнула.
− Теперь помоги мне. У меня тут какая-то чертовщина.
Робин взял в руки протянутую ему желтую папку и сел рядом с Эммой.
− Меняй курс. Вот, например, попробуй вот это…
Реджина отказывалась спать, хотя на диагностике принимала бодрый вид, смеялась и шутила. Внешняя подавленность выдавала общую усталость, но пациентка твердо не подавала вида, что ее мучают кошмары. Она обсуждала с Робином каждый сон, доктор подбирал ей препараты, которые подавляли глубокую фазу сна и позволяли спать без сновидений, но девушка настолько сильно боялась уснуть, что психосоматика подавляла эффект снотворных и Реджина мучилась от бессонниц. Если бы не Айви, которая докладывала обо всем, что творится с пациенткой, Робин бы и не узнал, насколько ей тяжело.
Реджина почему-то отказывалась идти ему навстречу в этом вопросе и прилагала все силы, чтобы казаться сильной и неуязвимой. Сны пугали ее до чертиков, но что-то страшило ее больше снов, и она боялась даже просто говорить об этом.
В одно из ночных дежурств Робин буквально заставил Айви пойти поспать, клятвенно пообещав не отходить от Реджины далеко. Её привязанность к пациентке настораживала, но Робин решил понаблюдать за ними еще немного, прежде чем что-то предпринимать.
После обхода, когда уже стукнуло за полночь, он заглянул в окошко двери тринадцатой палаты, чтобы убедиться, что пациентка спит. Лунный свет проникал в окно палаты и белыми бликами освещал лежащую на кровати девушку. Доктор несколько раз провел взглядом по ее силуэту, по стенам и решетке на окне, прежде чем поймал себя на мысли, что он пытается найти хотя бы малейший повод войти в палату. К счастью, повод не заставил себя долго ждать: Реджина резко села на кровати, обхватив голову руками.
− Мисс Миллс, с вами все хорошо?
Ненадолго воцарилась удручающая тишина. Было тихо настолько, что единственное, что слышал врач − звук биения собственного сердца.
− Реджина?
Лунный свет предательски выдал, как она дрожит, пытаясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Робин за пару шагов преодолел расстояние от двери до койки и, опустившись на край, заглянул ей в глаза.
− У вас что-то болит?
− Нет, все в порядке, спасибо. − Она даже головы не подняла, упрямо прячась за руками.
− Что тогда? − он склонил голову на бок, − вас снова беспокоят кошмары? Она долго и упрямо молчала, хотя Робин буквально чувствовал, как она дрожит.
− Реджина… − доктор мягко положил ей руку на плечо, но Реджина вздрогнула от этого едва уловимого прикосновения и сжалась еще больше. Робин одернул руку и вложил в свой голос все спокойствие, которое ему было свойственно − пожалуйста, мисс Миллс, поговорите со мной.
Она резко подняла голову, стирая со щек непрошеные слезы:
− Послушайте, я же сказала, что все хорошо. Что вам от меня нужно?!
− Как насчет правды? − Робин едва заметно улыбнулся, вглядываясь в ее лицо. Ее заплаканные глаза смотрели все так же настороженно, как и несколько месяцев назад. Ему казалось, что ему удалось к ней достучаться, но каждый раз, делая шаг ему навстречу, Реджина отбегала назад на целый километр. Почти всегда, когда доктору удавалось наладить с ней контакт, Реджина беспощадно все рушила - отказывалась разговаривать, не подходила ближе, чем на расстояние вытянутой руки, отделывалась общими фразами. Робин не мог найти причину.
− Реджина. Я хочу вам помочь. Пожалуйста, я же вижу, что вас что-то мучит, не нужно пытаться казаться неуязвимой...
− Я не пытаюсь казаться, − огрызнулась она, отводя глаза в сторону. Бинго. Робин ухватился за тоненькую, словно паутинка ниточку.
− Нет, пытаетесь… Вы упрямо корчите из себя сильную женщину в тех моментах, где слабость - не порок. Дать в чем-то слабину - это не плохо, Реджина, а вы катастрофически боитесь этого. Иначе уже давным-давно поделились бы со мной тем, что вас тревожит. Дело же не только во снах, так ведь? Что-то другое вас беспокоит еще сильнее, чем кошмары. − Робин слегка наклонился вперед, − Не нужно мне врать. Не стоит ничего умалчивать. Начнем прямо сейчас. Что вам приснилось?
Она глубоко вздохнула, зажмурилась и на одном дыхании произнесла:
− Этот сон был таким реальным… − В карих глазах застыл неприкрытый ужас, − я не из трусливых, доктор Локсли. Но даже у меня кровь в жилах застыла…
− Позвольте? − Робин протянул к ней руку. Реджина настороженно на нее посмотрела, словно прикидывая в уме разрешить ему такую вольность или нет. Робин терпеливо ждал ее ответа и она, наконец, кивнула, но крепко зажмурилась, когда доктор осторожно отвел от ее лица несколько прядей волос, прилипших к соленым щекам.
− Так-то лучше, − он мягко улыбнулся ей, − пить хотите?
− Да.
− Секунду.
Робин ненадолго вышел из палаты, даже не заперев ее. Реджине в голову на миг пришла мысль, что она может, наконец, сбежать из этого дурдома. Но она не двинулась с места. Доктор вернулся спустя несколько минут с бутылкой воды в руках, Реджина жадно выпила ее почти залпом. Дыхание постепенно выравнивалось.
− Что вам приснилось?
− Не самое приятное ментальное кино.
Робин улыбнулся, внимательно ее разглядывая. Единственное, что он понял за месяцы наблюдения за этой девушкой − если она не захочет сама чем-то поделиться, нет смысла вытягивать это из нее. Ее нужно было отвлечь. Выбить из позиции защиты. Тогда можно было докопаться до истины.
− Реджина, давайте-ка выглянем в окно.
Брюнетка непонимающе нахмурилась, всматриваясь в лицо доктора.
− Ну же, − Робин галантно протянул ей руку, помогая приподняться, − позвольте? − Реджина кивнула, и он мягко повернул ее за плечи, указывая на луну: − опишите мне, что вы видите.
− Прутья клетки, − она быстро вытерла с щек упрямые слезы и хотела было отвернуться от окна, но Робин ей не позволил, придерживая ее за плечи.
− Нет, за прутьями. Что вы видите за прутьями?
− Луну, доктор Локсли. Я вижу луну! − Реджина раздраженно сжала зубы. Его руки на ее плечах обжигали кожу, она только сейчас осознала, насколько сильно замерзла, а его теплые пальцы, едва касаясь ее ключиц, вызывали сотни мурашек по телу. Робин опустил глаза и увидел, как она неловко пытается скрыть гусиную кожу.
− Холодно?
− Немного.
Доктор аккуратно накинул ей на плечи покрывало:
− Позвольте вашу руку?
Миллс с любопытством проследила взглядом за своей правой рукой, скрывшейся в его ладонях, и вздохнула, улыбнувшись, когда Робин, наклонившись к ее руке, мягко потер ее пальцами и немного согрел дыханием.
− Лучше?
− Лучше, − она смущенно улыбнулась, поглядывая на их руки. Робин повторил то же с её левой рукой и аккуратно провел пальцами по ее ладони, расправляя каждый пальчик, и внимательно наблюдая за ее реакцией. По ее коже мягкой волной побежали мурашки, когда он, взяв ее руку в свою, поднял ее кисть к лунному свету, создавая тень на ее лице.
− Там, где я вырос, считалось, что луна отгоняет ночные кошмары. Вспомните, что вам приснилось, и медленно отведите руку в сторону. Будто стирая.
Робин отпустил ее запястье, терпеливо ожидая, пока пациентка выполнит просьбу. Реджина колебалась несколько секунд, потом зажмурилась и очень медленно отвела руку в сторону.
Некоторое время они провели в полном молчании, Реджина тяжело дышала, всматриваясь в лунные пятна, пока, наконец, ее дыхание не стало немного ровнее. К ней вернулась такая привычная ирония, Робин едва подавил улыбку, услышав от нее очередную колкость:
− Вы выросли в краях, где все моются в речке и используют шишки вместо денег? − она с усмешкой взглянула на него из-за плеча и снова повернулась к окну.
− Главное, что совет помог. − Робин едва заметно пожал плечами, но довольная улыбка все равно где-то затаилась в уголках его губ. − Мы победим ваши кошмары. Но вам нужно со мной разговаривать, я не смогу помочь, если вы будете держать все в себе.
Реджина долгое время молчала, словно взвешивала, может ли она поделиться тем, о чем думает на самом деле. Наконец брюнетка вздохнула и на одном дыхании выдала:
− Я боюсь, доктор Локсли. И пугают меня совсем не сны. Я боюсь, что это могут быть и не сны вовсе, а воспоминания. Те отрывки, которые проживала не я. Те поступки, совершенные не мной. Они меня пугают до чертиков, − Реджина съежилась, обхватывая себя руками, − я просыпаюсь с полной уверенностью, что во мне отсутствует что-то человеческое. Может быть, у меня нет сердца? Может быть, я плохой человек? − она резко повернулась, впиваясь обеспокоенным взглядом в его лицо.
Брови доктора медленно скользнули вверх. Он аккуратно стер с ее щеки последнюю соленую капельку:
− Вовсе нет. Вы не плохой человек, Реджина. Вы запутались и пытаетесь понять, где правда, а где игры разума. Это свойственно абсолютно всем людям. И могу заверить, сердце у вас на месте, я видел кардиограмму.
Реджина тихонько хмыкнула, пряча улыбку за упавшими на лицо длинными темными прядями.
− Мы справимся, я вам обещаю. − доктор осторожно заправил ее прядь ей за ухо.
− Почему вы все еще мне помогаете? − Реджина настороженно прищурилась, вглядываясь в его голубые глаза. Робин усмехнулся, покачивая головой:
− Я врач, Реджина. Помогать людям − мой долг. Кроме того, вы интересный человек. Несправедливо лишать людей такого прекрасного общества.
− И что же во мне такого интересного?
Робин мягко подтолкнул ее к кровати, Реджина села у стены, приглашая его присесть рядом. Он слегка улыбнулся, опускаясь рядом с ней.
− Мне кажется, вы единственная во всем мире на одном дыхании и с большой увлеченностью можете рассказать о формах государств, видах политических режимов и пользе налогообложения…
Реджина засмеялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
− Из вас бы вышел крутой политик.… Скажем, мэр или сенатор − Робин ненадолго позволил себе полюбоваться тем, как она улыбается и неожиданно для себя продолжил: − Мне кажется, за эти несколько месяцев я увидел достаточно, чтобы понять, как вы чувствуете мир: вы живете в нем каждой клеткой тела, всей душой. Вы каждый день боретесь за возможность быть собой. Вы очень сильная, Реджина. Я очень ясно это вижу, вам не нужно каждый день доказывать это не мне, не кому-либо другому. Вы невероятно сильная, я никогда еще не встречал никого сильнее вас.
Реджина забыла, как дышать. Она жадно хватала каждое его слово, запоминала каждый его взгляд, запечатывала в памяти каждую его улыбку. Робин увлеченно рассказывал ей о ней самой: о том, какой заразительный у нее смех; как она забавно поджимает губы, если чем-то недовольна; о том, какая выразительная у нее мимика, если она возмущена. Она смотрела на него во все глаза, будто увидела впервые в жизни, пухлые губы приоткрылись в удивлении.
−…вы вовсе не плохой человек. Не убеждайте себя в обратном. И не позволяйте дурным мыслям вами овладеть. Просто стирайте их, − Робин вновь поднял ее руку, а потом очень медленно опустил вниз, − гоните прочь, как тень от лунного света.
Она прерывисто выдохнула и благодарно сжала его ладонь. Длинные тонкие пальчики переплелись с пальцами доктора. Реджина пару мгновений смотрела на него, подмечая для себя как тепло он ей улыбается, как аккуратно держит в руке ее руку, а затем быстро, словно боясь передумать, обвила руками его шею и нашла губами его губы.
Робин не ожидал такого порыва, он растерялся всего на долю секунды, но Реджине этого хватило. Не получив ответа, она отстранилась и ошарашенно заглянула ему в глаза с немым вопросом. Локсли буквально физически почувствовал, как она вновь возводит между ними стену, в голове упорно билось «запрещено, врачебная этика».
«Да пошло оно все!».
Робин крепче прижал ее к себе и ворвался в ее рот жадным поцелуем. Реджина выдохнула и крепче вцепилась в него руками, немного приподнимаясь на кровати и оторвавшись от его губ тихо шепнула:
−Ближе...
Робин кивнул и, обхватив ее за талию, усадил себе на колени. Реджина слегка улыбнулась, когда он мягко погладил ее по щеке и снова, на этот раз гораздо осторожнее прикоснулся к ее губам, сначала к нижней, затем к верхней.
Брюнетка провела языком по его губе, и Робин углубил поцелуй, зарывая пальцы в ее волосах.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, и каждая клеточка тела отдавала невыносимым жаром. Тело упрямо требовало воздуха, но они не могли заставить себя оторваться друг от друга. Наконец, от нехватки воздуха закружилась голова, и Реджина, крепче прижавшись к нему, нехотя оторвалась от его губ, жадно хватая ртом воздух и улыбаясь так счастливо, как никогда до этого.
Робин мягко поцеловал ее подбородок, внимательно наблюдая за ней и, увидев ее улыбку, поневоле улыбнулся сам, крепко прижимая ее к груди и поглаживая по шелковистым прядкам. Девушка уткнулась носом ему в плечо, пытаясь успокоить дыхание. Спустя несколько ударов сердца Реджина почувствовала поцелуй в висок. Новая волна мурашек побежала по спине от аккуратного прикосновения к волосам.
«Наверное, ему нравятся мои волосы…».
Реджина никогда раньше не задумывалась считал ли доктор ее привлекательной. Наверное, считал, ведь она не единожды слышала от мужчин, что красива. Санитары часто кидали на нее голодные взгляды, но он никогда так на нее не смотрел.
«У вас острый язык, Реджина. Такой же, как и ваш ум».
«Вы интересный человек».
«Вы сильная. Я никогда не встречал никого сильнее вас».
Робин всегда апеллировал к ее личности, он никогда не оценивал фасад. Считал ли он ее красивой? Реджина вздрогнула, когда он мягко поцеловал ее у уха, еще один поцелуй достался уголку губ. Девушка мягко сжала пальчиками его плечи и вновь потянулась к его губам. Нехотя прервав поцелуй, Робин глубоко вздохнул и шепнул:
− Мисс Миллс, вы устали и очень испугалась, вам нужно поспать. Постарайтесь отдохнуть.
Она кивнула, пряча лицо у него на груди и жадно вдыхая его запах. От него неимоверно вкусно пахло лесом.
− Давайте-ка, ложитесь, − Локсли оставил невесомый поцелуй у её виска, приподнял покрывало и тепло укутал, когда Реджина улеглась в постель.
− Побудете со мной немного?
− Конечно.
Доктор присел у кровати и нежно погладил ее по щеке. Реджина прижалась щекой к его ладони, облизывая припухшие после долгих поцелуев губы.
− Все будет хорошо, Редж. Мы справимся, я обещаю.
Едва касаясь кончиками пальцев, Робин поглаживал ее по волосам, рассматривая лицо Реджины в лунном свете. Она всегда казалась ему такой далекой и неприкосновенной… Ему хотелось вновь к ней дотронуться, но он боялся нарушить ее и без того хрупкий сон. Судя по всему, кошмары ей больше не снились, потому что, когда он выходил из палаты, луна освещала ее красивую улыбку во тьме комнаты.
