Часть 1
5 декабря 2020 г., 10:42
—Кагеяма, дай мне ещё один пас!
Хината хватает Тобио за руку и тянет в сторону сетки. Он смотрит с такой детской радостью, что весь спортзал наполняется ярким светом. Кажется, будто солнце спустилось сюда, на землю, и теперь стоит перед Кагеямой. Но кроме него этого больше никто не видит: все устало и уныло собираются по домам, а темный вечер по-прежнему заполняет улицу. Связующий смотрит на это все с непониманием и сводит брови к переносице. Хината надувает щеки.
—Ну всего лишь один! — выкрикивает он и ещё быстрее тащит Кагеяму к сетке, пока тот не начал сопротивляться. А Тобио даже и не думает об этом: все его мысли заполнены солнцем и лёгким жжением в руке, за которую Хината его держит.
«Что же это такое?»
Сознание Кагеямы помутилось, в глазах все поплыло, и пас он сделал в каком-то неведении. Очнулся лишь, когда Хината радостно закричал, поглядывая на свою ладонь, чуть красную после удара.
—Заканчивайте! — кричит Даичи и скрывается за дверьми. Кагеяма и Хината остаются одни.
В зале так тихо, что Тобио слышит чуть сбитое дыхание Шое, и от этого мурашки пробегают по его коже. Он смотрит на лицо рыжика, на его розовые щеки, приоткрытые губы и все так же сияющие глаза. В груди неожиданно становится тепло— даже горячо— а сердце бьётся так сильно, что ритм отдается в ушах. Кагеяма совсем стихает и замирает, прислушиваясь к неизвестным чувствам. Они одновременно будоражили его и пугали, утаскивали в какой-то свой собственный мир, где всегда тепло и яркое солнце никогда не скрывается за горизонтом. Парень не мог понять, нравится ему это или нет, но одно мог сказать точно: это приятно.
—Чего встал как вкопанный?
Кагеяма вздрагивает и оглядывается. Хината смотрит на него недоуменно, хлопая глазами, и поправляет сумку, нетерпеливо перекатывается с носков на пятки и обратно— так по-детски нелепо, что умиляет. Связующий хватает свою сумку, бурчит что-то про то, что Хината— придурок, и выходит из спорт зала.
На улице темно, холодно и пусто. Кагеяма морщит нос, когда ветер буквально проникает под кожу, и сильнее сжимает руль велосипеда. Хочется как можно скорее оказаться дома, там, где будет тепло и уютно, но позади раздаются торопливые шаги, и Кагеяме приходится замедлиться. Лёгкий, почти невесомый толчок в плечо— максимум, на который способен усталый коротышка, еле передвигающий ноги.
—Куда ты так рванул?
Ответ очевидный: «Домой» — но Хината имеет совсем не это ввиду. Кагеяма отчётливо понимает это, а потому привычно подстраивает свой широкий шаг под маленькие шаги рыжика.
Нельзя объяснить, когда именно они стали ходить домой вместе, прощаясь на темном перекрестке, где Кагеяма сворачивал направо, а Хината шел вперед, но можно сказать, что это стало их традицией. Шли они обычно молча, изредка прерывая молчание короткими фразами насчёт предстоящих— или уже прошедших— матчей. Больше им и не о чем было говорить. Но и молчание не пугало: каждый был занят своими мыслями.
Кагеяма не знает, о чем каждый раз думает Хината. Сам он, обдумав все волнующее уже пару минут спустя, оставшийся путь слушал усталые шаги, лёгкий скрип колес велосипеда и тихое бурчание— одна из странностей Шое. Увлекаясь своими мыслями, Хината и не замечал, как начинал хмурить брови, мотать головой, кусать губы и шёпотом произносить «нет, так не пойдёт» и тому подобное. Порой Кагеяме казалось, что Хината планирует очередную дурость, из-за которой и ему, стороннему зрителю, достанется, но дни шли, превращаясь в месяцы, и ничего не происходило.
—Слушай, — начинает Хината, и Кагеяма готовит себя к ворчливым речам, которые должны заверить Хинату в победе на скором тренировочном матче, но Шое говорит о другом: — Ты почему без шарфа ходишь?
Тобио резко тормозит и переводит взгляд на рыжего, странно спокойного, будто вопрос является чем-то обыденным. Хината ловит его взгляд, хлопает глазами, ожидая ответа, и указывает пальцем на свой шарф. Малиновый, такой нелепый и забавный— подарок от Нацу.
Кагеяма молчит. Да и что можно ответить? Что он ещё в прошлом году закинул старый шарф в самую глубь шкафа и теперь ленится вытащить его из горы хлама? Слишком глупо даже для Тобио.
—Тебе какая разница? — бросает Кагеяма и продолжает путь, но уже своим, широким, шагом.
Позади слышутся торопливые шаги рыжика, его пыхтение; Кагеяма закатывает глаза, но все же замедляется.
Почему-то не хочется оставлять Хинату здесь одного, посреди всей этой темноты. Кажется, что кто-то из них неприменно пропадет в этом мраке: либо Шое, либо Кагеяма. Когда Хината ровняется с Кагеямой и кидает на него внимательный взгляд— Кагеяму от него будто пронзает насквозь— Тобио становится спокойнее.
И вновь непонятный свет, приятное тепло, странные, летящие стрелой мысли и тихое бурчание сбоку.
***
Морозное, но солнечное утро. Холод пробирает до костей, маленькие лучики пляшут перед глазами, вместе с ними— Хината. Неугомонный, он махал руками, пыхтел, прыгал из стороны в сторону и о чем-то рассказывал: связь с рассказом Кагеяма потерял уже спустя пару минут; лишь смотрел, как этот рыжий комок скачет из стороны в сторону. Кагеяма усмехнулся своим мыслям. Рыжий комок— звучит забавно. И, пожалуй, очень подходит Хинате. «И все же, он скорее солнышко» —Ну вот! — вскрикивает Хината.—Ты не слушал меня? Кагеяма кивает, и Хината вздыхает; сует руки в карманы куртки, сильнее зарывается носом в шарф, прикрывая глаза. «Вот упадет сейчас, а мне потом…» — Кагеяма пытается придумать завершение своей мысли, но ничего не приходит на ум, и он останавливается на падении Хинаты и его сломанном носе. «А может, вообще шею свернёт» Кагеяма недоверчиво смотрит на длинную лестницу и в очередной раз сбавляет шаг, идя чуть позади Хинаты, намереваясь словить того, если это чудо не сможет доползти до храма. Вообще, предложение Хинаты пойти вместе в храм перед новым годом было внезапным, но, тем не менее, Кагеяма согласился. И в эту же ночь он лежал допоздна, чувствуя себя таким счастливым, каким, казалось, никогда до этого не был. Во мраке комнаты ясно вырисовывалось радостное лицо Шое— такое тёплое и солнечное. Кагеяма долго вглядывался в него и водил рукой по собственному лицу, которое словно сгорало изнутри. Наверное, именно из-за этой бессонной ночи Хината сейчас казался таким хорошеньким, и всякое его слово отзывалось приятными мурашками. «Просто не выспался» Кагеяма поднимается на последнюю ступеньку и с облегчением выдыхает. Хината все то время, что они поднимались к храму, напряжённо молчал; однако, стоило ему увидеть храм, как он вновь оживился и засиял. —Пойдем скорее! Людей было много. Пришли целыми семьями, компаниями друзей. Когда Хината начинает лавировать между людьми, Кагеяма берет его за капюшон куртки, чтобы не потерять в этом потоке. Внутри же храма становится настолько тихо и спокойно, что Кагеяма вновь чувствует каждое движение со стороны Хинаты. То, как покраснели ещё щеки на морозе, заставляет Тобио пропустить тихий смешок, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в свои мысли. «Пусть моя семья будет здорова и счастлива, — Кагеяма приоткрывает глаза и смотрит на рядом сидящего Хинату.— И пусть у этого дурня все хорошо будет»***
—Так, — начинает Хината, вычерчивая круги на снегу носком обуви, — чего же ты попросил? Кагеяма хмурится, считая вопрос глупым и несуразным. Здоровья и счастья его родным, конечно же. —Да нет же, — отмахивается рыжик, — это понятно. Я тоже об этом попросил. Все просят! — Хината мешкается и сводит брови к переносице, молчит и, кажется, пытается подобрать нужные слова. —Просил ли я ещё чего-нибудь? — спрашивает Кагеяма и, сталкиваясь с сияющим взглядом, кивает: — Чтобы ты не помер. Хината вздрагивает и надувает щеки, пытаясь выглядеть обиженным, но широкая улыбка все же вытесняет наигранность. —Тогда я тоже просил об этом! — и смеётся. Кагеяма хмурится, но смех рыжика теплый, милый и родной. От него веет такой мягкостью, какую можно сравнить разве что с мягкими руками матери— родной и любимой. Хочется как маленькому ребенку ластиться, ощущать касания и самому касаться нежной кожи. Он такой родной— этот Хината. Кагеяма одергивает себя и оглядывается. Вот, они стоят на том же самом перекрестке. Пора им разбрестись в разные стороны. Кагеяма отворачивается и сворачивает направо, к своему дому, и прислушивается, чтобы уловить шаги Хинаты, постепенно удаляющиеся и исчезающие. —Постой! — но слышит совсем другое. Он останавливается и оборачивается. Хината стоит, чуть сжавшись, и прижимает к себе что-то. —У меня есть кое-что для тебя, — неуверенно произносит Хината и отводит глаза в сторону, вытягивая руки с чем-то синим вперёд.—С Новым годом! Кагеяма замирает, озадаченный и удивленный этими словами, но подарок принимает. Приятный на ощупь синий шарфик. —Холодает, а ты все ещё без шарфа. Заболеешь и все тренировки пропустишь. И соревнования тоже, — в спешке произносит Хината и резко замолкает. Кагеяма наматывает шарф на шею и чувствует запах Хинаты: запах свежей выпечки, домашнего уюта и тепла. Кагеяма прикрывает глаза. Так приятно… —В общем, вот, — вырывает его из мыслей Хината.— Ещё раз с праздником. Пока! — Хината машет рукой и уходит. Кагеяма слышит, как его шаги тонут в увеличивающимся расстоянии, и отчаяние окатывает его ледяной водой с головы до ног. Первый шаг даётся с трудом— словно каменный. Второй все такой же резкий, но знакомая макушка вдалеке отрезвляет, и Кагеяма со всех ног несётся к этому солнцу. Кагеяма обнимает со спины неожиданно, и Хината охает, дёргается, но знакомый голос успокаивает. —Прости, у меня нет подарка для тебя, — признается Кагеяма, и едкое чувство стыда царапает ему сердце. Но Хината, все еще пораженный, отрицательно мотает головой. Шое неуверенно, боясь, берет руку Кагеямы в свою, чуть поглаживает большим пальцем. Тобио прижимает его к себе ещё сильнее. И так тепло становится на душе, что отпускать Хинату совсем не хочется. Он лишь сильнее зарывается в рыжие волосы, вдыхая все тот же родной запах. Поддавшись неведомому порыву, он лёгким касанием губ целует Хинату в висок. И так приятно, так радостно, что Кагеяма еле стоит на ногах. И когда Хината тепло целует его руку, а после прижимает к своей груди, Кагеяма понимает, что просто не может отпустить Хинату. Но тот сам отпускает Тобио и выпутыватся из его объятий. —Я, — начинает он, поворачиваясь лицом к Кагеяме, — давно хотел тебе подарить его, — Хината указывает пальцем на шарф.— Ещё осенью купил, но подарить так и не решился. А сегодня так страшно было, что я совсем не знал, куда себя деть. Это самый особенный подарок, который я когда-либо дарил, — Хината чуть мешкается и пожимает плечами.— Он ведь для особенного человека: для тебя. Хината улыбается, подходит чуть ближе и обнимает Кагеяму. И обоим так хорошо, что стоять вот так хочется целую вечность— лишь бы чувствовать это тепло, это безмерное счастье.
