Твоя любовь - сияющий дождь во тьме моей души

«Приходилось ли вам хоть раз в своей жизни видеть тьму? Беспросветную, густую, холодную тьму. Мрак, окутанный пустотой… Он поглощает тебя, погружает с головой в себя и твои шансы на то, чтобы выбраться из него, падают с каждым днем. Чем дальше, чем глубже ты уходишь туда, тем сложнее оттуда выйти. Одни замечают такие погружения сразу и стараются выкарабкаться на поверхность, к свету и счастью. Другие слепы. Они не видят ничего, кроме этой черной пустоты. Их разум уже отдан ей навсегда и таких людей уже не спасти… Таким же слепым человеком оказался и я. Началось это достаточно давно. Я был ни чем не примечательным ребенком. Любопытным, как и все дети, счастливым и веселым. Таким я родился. И все дети рождаются именно такими… Слепо верящими в то, что их жизнь будет прекрасна, полна радости и счастья. Я тоже в это верил. До определенного возраста. Кто-то может подумать, что дети не могут впасть в этот безумный, ужасный мрак очень рано. Я бы сказал, что это не так. Я был тем ребенком, что испытал на себе именно то, что ломает людей на протяжении всей жизни… Родителей у меня никогда не было. Я вырос в детском доме или же приюте (зовите, как удобно). Не припомню, чтобы дети вообще подходили ко мне… Меня обходили стороной. Боялись моего взгляда, моих действий и моего присутствия. Уже тогда эти маленькие создания видели в себе подобном некое зло, черствость и жестокость. Не могу сказать, что я таким был на самом деле, но почему-то в глазах всех окружающих я выглядел именно так. Мой взгляд пробирал до костей самого директора, который, в свою очередь, издевался надо мной всеми возможными способами. И, что самое интересное, он очень злился, потому что уже тогда я не был таким уж простым ребенком. Одаренные не могли применить на мне своих способностей по понятным причинам. Я их просто стирал. В конечном итоге в возрасте 12-ти лет я лишился права находиться в этом приюте. Если честно, я был очень рад этому и в то же время думал, как бы мне выжить на улице… Ежедневно я чувствовал боль. Мое тело каждый день подвергалось повреждениям. Моя душа чернела и становилась все более и более безобразной. Я был всё злее и злее с каждым днем. Тело получало боль. Боль переростала в гнев. Гнев переходил в безысходность, а безысходность — в слезы. Никто никогда не видел моих слез. Я скрывал это. Я никому не показывал своё настоящее лицо. Спустя два долгих года скитаний по улицам, трущобам и грязным дворам я потерял всякую веру в то, что существует выход из моего положения. Мне приходилось долго и упорно выживать. Я воровал еду из различных магазинов и кафе, спал в картонных твердых коробках по ночам или же мучился от тяжелой бессонницы. Зачем я всё это делал? Я мог умереть ещё в те тяжелые для меня дни и никто бы не заметил. Почему моя душа продолжала так упорно стремиться к тому, чтобы выжить? Ради какой цели? Я совсем не придавал этому значения в тот момент. Я помню осень. Мне было холодно, больно. Я не мог идти ровно по дороге. Слабость окутывала мое тело и не давала сделать мне хотя бы малейший шаг. Холодный промозглый ветер пробирал меня до костей, заставляя дрожать. Я чувствовал, как замерзают пальцы и кисти рук, как мое тело тяжелеет, валится на землю. Голод, холод и боль давили на меня всей своей тяжестью. Мои силы иссякли. Веки тяжелели вместе с телом и начинали медленно закрываться. Глаза окутала мрачная пелена. Был вечер. На улице заморосил холодный дождь… Последнее, что я смог услышать перед тем, как полностью потерял сознание, это звуки чьих-то быстрых шагов, хлюпающих по лужам. Кто-то подходил ко мне. Я не мог сопротивляться в тот момент. Я просто ждал своей смерти, думая, что она уже неизбежно заберет мою душу с собой. Но забрала меня вовсе не смерть, а человек, что так торопливо шел ко мне по улице. Он достаточно осторожно взял меня на руки и, не долго думая, понес моё измученное, промокшее от дождя тело в неизвестном для меня направлении. Я видел мрак. Тьму, что поглотила мою душу. Я понял, что могу стоять, но куда же идти? Где я могу найти выход из этой тьмы, если я ничего не вижу перед собой? Я был уязвим, беспомощен, словно слепой котенок. От чувства безысходности я не мог сдерживаться. Моя душа неоднократно роняла слезы в такие минуты, желая найти в этом успокоение и выход из ситуации. Никто никогда не видел, как я плачу… По прошествии нескольких часов моё сознание постепенно вернулось ко мне. Тело начало чувствовать под собой что-то мягкое, даже теплое. В тот момент я ещё не понимал, что меня положили на самом деле на кровать. Но, медленно разлепив свои глаза и осмотревшись, я смог в этом убедиться. Комната с белыми стенами, белым потолком и бетонным полом. Куда я попал? Что произошло, пока был в отключке? Я лежал и не находил себе места. Мне было страшно до дрожи, но любопытно до ужаса. Так тревожно на душе… Это продолжалось всего лишь около десяти минут, однако, благодаря звуку открывающейся скрипучей двери, я выпал из своей тревоги и перевел взгляд на дверной проем. Передо мной стоял не шибко высокий мужчина лет двадцати восьми или тридцати. У него были прямые черные волосы довольно длинные для представителя мужского пола. Из одежды на нем была серая рубашка с черным галстуком и бежевые брюки с ремнем. Поверх всего этого был одет белый медицинский халат, а из правого кармана виднелось что-то металлическое, блестящее под тусклым белым светом лампы и явно острое… Как я и думал. Скальпель. Из этих наблюдений я без всяких сомнений сделал вывод, что стоящий передо мной мужчина — врач. Незнакомец представился мне. Его звали Мори Огай. Этого имени я ранее не слышал и задал ему справедливый вопрос. — Что вам от меня нужно? — мой голос был достаточно тихим, хриплым, но в тот момент я не сомневался в том, что Мори услышит меня. Тишина стояла гробовая. Ответ не заставил себя долго ждать и мужчина смело посвятил меня в свои планы. Подумать только, куда же привела меня жизнь… Четырнадцать лет страданий, боли и злости ко всему, что окружало меня, проложили для меня именно такой путь. Дорогу в Рай и Ад одновременно. В Портовую Мафию. Как может человек, не имеющий у себя ровно ничего, отказаться от того, что ему могут дать? В тот момент я прекрасно понимал, что со мной может случиться в конечном итоге… Но разве меня это могло остановить? Нет. Я был беспомощен. Потерян в чувствах, в эмоциях, в этом мире. Мне нужен был ориентир. Маяк в крамешной темноте, что осветил бы мне путь. Я думал, что Мафия сможет стать для меня именно этим. Она покажет мне, кто я на самом деле, поможет выбраться моей душе из беспросветной тьмы и подарит мне смысл своего существования. Так я думал… В тот день я вступил в ряды Портовой Мафии. Признаться честно, поначалу было не легко: от ежедневных заполнений тех или иных документов голова просто шла кругом. Я буквально физически чувствовал, как мозг в черепной коробке начинает закипать. Не знаю, были ли это галлюцинации или что-то другое, но под конец рабочего дня мне всегда казалось, что температура моего тела, в особенности головы, была гораздо выше, чем с утра. Таким образом я проработал один год. Мори-сан хвалил меня за успехи в работе и даже начал давать мне более менее не сложные задания. Пусть опыта у меня не особо много, но я полноценно получил право носить звание детектива. Огай лично присвоил мне его, хотя мне все равно казалось это странным. Не так уж я и умен для этой работы… Однако кто бы мог подумать, что лишь один прекрасный день перевернет всю мою жизнь с ног на голову? Честно говоря, я и сам не верил, но это на самом деле произошло. Это было самое обычное утро. Ничем не примечательная теплая погода стояла на улице. Я спокойно сидел в кабинете Мори-сана, смешивал препараты для повышения и понижения давления, желая легко и безболезненно покончить с собой. Настроение было, мягко говоря, паршивым, апатичным буквально с самого начала дня, поэтому я в очередном приступе депрессии решил совершить очередную попытку. Однако Огай благополучно не дал мне этого сделать. Чтоб его… Вместо того, чтобы отпустить меня в мир иной, босс отправил меня вместе со стариком Хироцу на задание. Суть заключалась в том, что в одном из районов города появилось некоторое странное явление, сверхъестественное и, кажется, это было связано с бывшим покойным боссом Портовой Мафии. Так или иначе, я уже смутно помню, что там было на самом деле, но кое-что отложилось в моей памяти навсегда и это я уже точно не смогу забыть… Хироцу спокойно шел за мной следом по улице вниз. Мы обсуждали это дело, хотя в тот момент мой мозг совершенно отказывался думать о работе. Было страшное желание наконец закончить или же вообще плюнуть и бросить всё. Каково же было моё удивление, когда ни с того, ни с сего на нас с Рьюро набросился мальчик-подросток. Я не успел даже глазом моргнуть, как моментально оказался вжатым в каменную плиту его же ногой. Должен признаться, терпеть не могу боль… А от такого удара в тот момент я лежал и откровенно мысленно молился, чтобы мои кости оказались целы. Глаза пришлось закрыть, чтобы ни пыль, ни осколки камней и бетона не навредили моему зрению. Надо сказать, тело чувствовало нехилую боль, особенно в области живота. Мою грудь будто сдавили прессом до того, что я не мог сделать нормальный вдох. Еле как разлепив свои глаза, когда пыль уже более-менее рессеялась, я наконец смог увидеть значительно четко человека, что сейчас стоял буквально прямо на мне. Голубоглазый молодой парень, очевидно, подросток с огненно-рыжими волнистыми волосами. Его кожа бледная, на вид тонкая и белая, словно лист бумаги. Такие аккуратные, немного острые, но в то же время очень изящные черты его лица завораживали мой взгляд. Эти пушистые, темные рыжие ресницы, а глаза цвета глубины чистого океана… Я нервно сглотнул вязкую слюну, смотря на него, то ли от страха, то ли от вида настолько прекрасной человеческой внешности. Его яркие рыжие пряди волос перебирал легкий, невесомый ветерок, однако выражение лица этого юноши было весьма недовольным. Но разве я думал об этом в тот момент? Разве я мог думать о чем-то, кроме красоты этого человека? Я до сих пор не могу описать всего, что чувствовал в тот момент. Что это было? Кто-то может подумать, что я «влюбился с первого взгляда»… Возможно, вы правы. Я был потрясен и в то же время чувствовал себя так необычно спокойно. Впервые в своей жизни я ощущал это. Необъяснимое, странное чувство, что заставило меня трепетать лишь на долю секунды, но этого было вполне достаточно. В тот день я понял, что это именно тот человек, который подарит мне успокоение и радость, поможет мне выйти из глубин этого мрака и взглянуть на свет, которого я никогда не видел. Я так отчаянно рвался к смерти прямо в руки, но что-то постоянно удерживало меня здесь, в мире живых. Что-то не давало мне покончить так легко с собой и теперь я понял, почему так всё произошло… Все было ради этой встречи, ради этого человека. Я не хотел упустить его, потому что понял, что он — единственный, кто в силах помочь мне. Сияющая капля воды упала мне на голову и плавно скатилась вниз по моему лицу. Что это? Она светится… От прикосновения к ней мне становится так тепло, а её свет заполняет крошечное пространство вокруг себя. В этом теплом, мягком свечении я вижу свои ледяные руки, тонкие пальца и худые запястья. Вот и вторая капелька упала рядом со мной. Точно такая же теплая и мягкая. Третья, четвертая… Ах, если бы я только мог тогда знать, что это за капли… Ведь всё только начиналось. В тот день в моей душе пошел настоящий, мелкий, моросящий дождь. Рабочие недели шли своим чередом. Я выяснил имя рыжеволосого молодого человека… Накахара Чуя. Вы знаете, а ведь что-то в этом тоже было. Как говорится, хороший человек хорош во всем и в данном случае даже имя не стало исключением. Голубоглазый мне нравился буквально во всем, хоть иногда и жутко раздражал меня. К слову, очень весело было подшучивать над ним и наблюдать за реакцией. Но я не думал, что мои шутки и его недовольное выражение лица перерастут во что-то большее, теплое и непонятное… Со временем я начал замечать его знаки внимания. Как бы странно это ни было, я отвечал ему ровно тем же. Я мог поправить плащ на его плечах, чтобы ему было теплее. За это он подтягивал шершавые бинты на моих запястьях, чтобы они не развязывались. Я подходил к нему сзади и мягко приобнимал, пока никто не видит. Он прижимался спиной к моему телу, кладя голову на моё плечо, и прикрывал глаза. Не заметить, что ему это нравится, было невозможно, да и самому мне было вполне приятно от таких действий. Я и сам не понимал, что это было. Странно… Так непривычно ощущать настолько теплое чувство. От каждой новой ласки Чуи моё тело обдавала приятная дрожь аж до кончиков пальцев на ногах. Я тянулся навстречу его нежным, тонким пальцам, что так бережно зарывались в мои непослушные волнистые пряди темно каштановых волос, и прикрывал глаза, забывая обо всём на свете и позволяя своей душе наслаждаться моментом. Мое внимание привлекали далеко не только лишь руки Накахары. Ах, если бы вы знали, как хорошо лежать на его коленях! Не всегда он позволял мне такую роскошь… Но я точно, как сейчас, помню это. Бывало, под вечер приду в кабинет уставший от работы и вижу рыжеволосое создание, что так беззаботно сидит на диване, читает неторопливо потрепанную книгу и держит в своей правой руке бокал бархатистого красного вина, изредка отпивая из него по чуть-чуть. Его лицо расслабленно, брови не сдвинуты к переносице и это уже дает мне понять, что Чуя сейчас в хорошем настроении. Я не упускаю такую удобную возможность, подхожу к нему как можно тише, присаживаюсь медленно рядом и плавно опускаю свою больную голову на его колени. В такие моменты голубоглазый совсем не возражает и не сопротивляется моим действиям. Он отставляет бокал своего вина на ближайший столик и снова осторожно прикасается к моей голове. Чуя знает, как часто у меня бывают головные боли… Он не раз это замечал. Поэтому его прикосновения максимально медленные и мягкие. Это приятно. Мои веки тяжелеют, закрываются и со мной остаются только ощущения его теплых рук, что постоянно спрятаны в перчатках. Что бы увидел Накахара, если бы смог заглянуть в глубины моей души? Я думаю, он разглядел бы, как много удовольствия доставляет мне на самом деле. Эти мелкие, сияющие капельки настолько теплые и безумно мягкие… Я стою под моросящим и согревающим дождем. Я чувствую, как прежний холод и страшный мрак улетучиваются. Мои глаза медленно открываются. Свет… Он повсюду. Я вижу те уголки моей души, что были спрятаны под этой беспросветной темнотой. Как много я не знал о самом себе, как я был слеп, как глуп. Однако сейчас я вижу ясно и четко. До сих пор я не понимал, откуда взялся этот дождь, но теперь осознание пришло ко мне. Чуя… Спасибо ему за это. Мягкие капельки оказались нежными ласками Накахары и теперь я понял, как сильно мы любим друг друга. Я не стал скрывать свое осознание и сразу же сообщил рыжему о том, что чувствую к нему. Сказать, что он был удивлен означало бы не сказать ничего. Я видел в его глазах некоторый шок вперемешку с чем-то радостным, теплым. Он не отказал мне и даже предложил встречаться. Признаюсь, я был безумно счастлив, соглашаясь на это. Мне хотелось заботиться о нем, быть рядом с ним всегда во что бы то ни стало. Я полюбил этого человека всей душой и телом… Годы тянулись сами собой. Я помню много историй, которые мог бы рассказать. Одна смешнее другой, но мне больше всего нравится только одна единственная, что произошла только через пару месяцев после начала наших отношений. Был пасмурный, серый вечер. Кажется, часов в десять мы с Накахарой встретились у бара «Lupin». После работы, знаете, частенько хочешь отдохнуть и расслабиться, а выпивка становится главным помощником в этом деле для нас. Я был достаточно сильно уставшим и поникшим. Настроения, право, вообще не было и, присев за барную стойку, я несколько уныло попросил стакан виски со льдом. Чуя, видимо, признает лишь вино из всех алкогольных напитков, но я особо и не возражал по поводу его выбора. Посидев минут так тридцать, мы расслабились, чувствуя облегчение в теле. Спирт успел растечься по нашим венам, разгоняя уже разгоряченную кровь и расширяя сосуды. Тепло… Рассудок окутала прозрачная пелена, затуманивая мысли. Я посмотрел на рыжеволосого пьяным, но таким сияющим взглядом и нежно прошептал ему на ушко: «Пойдем домой, Чуя.» Ответ не заставил себя долго ждать. Накахара весьма послушен, когда пьян, чем я частенько пользуюсь. Да, я не скрываю, что не упускаю возможности сблизиться с Чуей, когда он не особо трезв… Но сейчас не об этом. Еле как добравшись до моей квартиры, мы с огромным трудом доползли и до дивана в гостиной. А всё потому, что голубоглазый буквально с порога повис на моей шее и по пьяни начал бормотать какой-то неразборчивый бред, ластиться ко мне и пытаться прикоснуться к моим губам, желая затянуть меня в поцелуй. От последнего отказаться было сложно, но, найдя в себе силы, я вытерпел и наконец положил своего пьяного возлюбленного на диван, нависнув над ним сверху. Бог его знает, что творилось тогда в моей голове, что я только вытворял… Я помню не так уж и много. Его сладкие и чрезмерно мокрые поцелуи, от которых голова шла кругом получше, чем от алкоголя. Его нежные, теплые прикосновения ко мне, от которых тело нещадно била крупная дрожь. Как же сильно в тот момент одежда казалась лишней… Не жалея ничего, мы сбросили всю ткань, что покрывала наши разгоряченные тела, на пол. Моя кожа ощутила это прекрасное чувство полной свободы и в то же время жар чужого тела, что так крепко прижимает меня к себе. Мои чувства смешались в огромном котле эмоций и ощущений. Мозг отключился ещё тогда, когда мы сидели и пили в баре. Мысли разлетелись по всем углам, а на место разума встали наши природные инстинкты. Мне казалось, что я впадаю в сущее безумие, а Чуя идет следом за мной. Если бы вы знали, какими жаркими были его поцелуи, как лихорадочно он цеплялся за мою шею и плечи, сжимал в руках бинты на моем израненом теле… Я не смогу описать абсолютно всего, что чувствовал в тот момент. Все настолько сильно смешалось, что различие между явью и моими больными фантазиями перестало существовать. Я помню судорожные вздохи Чуи, тихие всхлипы, мягкие стоны… Как он плавно и изящно прогибался в спине дугой, словно гибкая кошка… Как его тело извивалось, подобно змее… Он весьма чувствителен и я это понял ещё давно. Он искусал мои губы до боли, а потом бережно зализывал на них каждую ранку. Он расцарапал мою спину в кровь до того, что мои бинты окрасились в темный алый цвет, а потом сидел надо мной и осторожно протирал каждую царапинку ватой со спиртом. Чуя заботливо перебинтовал мое туловище и конечности вместе с шеей заново, чтобы все было достаточно чистым и я не получил заражение крови. Все повреждения были достаточно болезненными… Но разве я мог думать об этом? Сияющие капельки воды неторопливо падали на меня, согревая и освещая пространство. Но вся эта история возбудила в моей душе настоящий, крупный дождь… Ливень, что лил, словно из ведра прямо мне на голову. Я не хотел, чтобы он прекращался. Так мягко, так тепло… Сколько нежности Чуя отдал мне, сколько заботы и ласки. Я шел под этим дождем вперед, не оглядываясь назад, в ту крамешную темноту, где не было ничего. Я тянулся за этим светом и теплом, словно это было моим последним шансом найти смысл жизни, причину для своего существования. Моя душа не ошиблась и сделала правильный выбор, направившись вслед за светлыми каплями, что указывали ей верный путь. С каждым днем я чувствовал себя всё лучше и в конечном итоге добрался до выхода из этой тьмы. Передо мной открылся новый, совершенно иной мир, которого я не видел раньше. Он прекрасен, светел и чист, а по сему я не намерен возвращаться в холодные, черные глубины душевной темноты… На этом я закончу свой рассказ.» Его перо не резко оторвалось от шершавого листа белоснежной бумаги, закончив выписывать на ней черными чернилами последние ровные строчки, затем отправилось куда-то в сторону, на стол. Тонкие, худые пальцы бережно подняли личный дневник со стола и закрыли его, скрыв внутри всё, что минуту назад было вписано в его страницы. Он неторопливо поднялся из-за своего рабочего стола и положил книгу в один из верхних выдвижных ящиков. На лице заиграла счастливая улыбка. Томный взгляд глубоких карих глаз поднялся на стоящего в дверях его кабинета рыжеволосого молодого человека, что зашел только недавно и держал на руках маленького ребенка. — Спасибо, Чуя, — произнес Осаму не громко, с мягкой улыбкой, подойдя ближе к Накахаре и нежно приобняв его за талию.