Неоновые рощи (Neon Groves)

Потратив около минуты на то, чтобы отдышаться, Дэйв и Клаус, как могли, привели себя в порядок в своем маленьком укрытии. У Клауса была прекрасная возможность залезть в карман своих брошенных брюк и вытащить пакетик с таблетками. Он положил одну в рот, не скрывая от Дэйва, но стараясь не привлекать к этому большого внимания. Дело не в том, что ему так уж сильно этого хотелось, просто прошло уже достаточно времени, и голоса, которых быть не должно, снова зазвучали в его голове. После смерти людям, как правило, требовалось время, чтобы полностью осознать свою трансформацию в что-то наподобие призрака. К несчастью для Клауса, это время у них было — с бомбардировки района прошло несколько дней, и этого вполне хватило, чтобы погибшие успели стать проблемой в загробной жизни. Впрочем, ничего такого, чего нельзя было бы исправить с помощью опиоидов. Они лежали, закутавшись в одеяла, лицом друг к другу. Дэйв держал руку Клауса, изучая его ладонь. Клаус наблюдал, как на его лице появилось заинтригованное выражение, когда Дэйв повернул запястье, изучая татуировку «Прощай». Клаус не смог сдержать улыбки. Ему нравилось сосредоточенное лицо Дэйва. Это вызывало острую боль внутри, но Клаус не знал, что существует и приятная острая боль. — Что это? — спросил Дэйв, проводя пальцем от центра ладони Клауса к внутренней стороне предплечья. «Дерьмо». — Зонтик. Вроде понятно. Дэйв закатил глаза и игриво щелкнул Клауса по лбу. — Ты знаешь, что я имею в виду. Клаус глубоко вздохнул и перевёл взгляд на тёмный, слегка провалившийся потолок над ними, пытаясь придумать, как рассказать об этом. — У моих братьев и сестёр такая же. — Я и не знал, что вы были так близки, — восхитился Дэйв, обводя по кругу татуировку Академии «Амбрелла». Клаус наблюдал за ним, и от мысли о семье у него неожиданно сжалось горло. Ему это не нравилось. Дэйв поднял глаза, потому что Клаус не спешил с ответом, и всё напряжение от мыслей о доме рассеялось, будто его никогда и не было. Иногда Клаус был уверен, что это Дэйв обладает сверхспособностями, а не он. — Тогда мы были намного младше. — Сколько тебе было, когда ты её сделал? — Тринадцать. — Что? — Ага, — мечтательно произнёс Клаус, глядя на чернила, впившиеся в руку. Он до сих помнил, как его ужалила игла татуировщика — физическая боль, которую, как он думал, отец никогда не посмеет ему причинить, довольствуясь эмоциональными травмами. Дэйв нахмурился, подняв изумленные глаза на Клауса. «Чёрт, он такой милый». — Кто на этой Земле позволил тринадцатилеткам делать татуировки? — Я же сказал. Мой отец странный. Дэйв выглядел так, будто у него было много вопросов, но он не стал задавать их. Клаус обрадовался. Он не хотел портить сегодняшний вечер разговорами о Реджинальде. Какая-то грань была пересечена двадцать минут назад. Очевидно, после траха всё складывалось по-другому, но как определил Клаус, это был далеко не просто «трах». Он достиг совершенно иного уровня близости с Дэйвом. Часть его была напугана от этого чувства достижения новых пределов, но по большей части он был спокоен. Клаус не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал такое спокойствие. Конечно, это могла быть таблетка, которую он только что принял, но он очень в этом сомневался. Наркотики были ерундой по сравнению с тем, что он испытал сегодня ночью. Клаус улыбнулся, не желая, чтобы эти мысли вырвались из головы наружу и материализовалось в видимую и слышимую реакцию. Он повернулся и лёг на спину. — Что? Клаус с улыбкой покачал головой. — Ничего. Краем глаза он увидел, как Дэйв подложил руку под голову, чтобы приподняться и изучить Клауса. На его лице появилась лёгкая понимающая улыбка. — Всё ещё трудно поверить, что это происходит? Конечно, Дэйв знал, о чём он думал. Было странно иметь рядом человека, который мог читать твои мысли. — Немного, — смиренно признал Клаус. — Странно, я так долго представлял себе это, — согласился Дэйв, рисуя круги на руке Клауса. От этого ощущения по коже побежали мурашки. Он никак не мог привыкнуть. — Это оправдало твои ожидания? — улыбнулся Клаус, с любопытством приподнимая бровь и повернув голову в ожидании ответа. Дэйв нежно провёл рукой по плечу Клауса, изучая его лицо. Затем провёл подушечкой большого пальца по его нижней губе, очень нежно скользнул выше к глазам указательным и средним пальцами. Клаус позволил своим векам сомкнуться и почувствовал, как Дэйв ведёт пальцем по изгибу брови к переносице. — Превзошло, — шёпотом ответил Дэйв. Клаус снова открыл глаза и встретился взглядом с голубым туманом его глаз. — Мои тоже. Они оказались будто бы в каком-то странном туннеле, за стенами которого скрылась вся остальная Вселенная. Клаус даже не смог заставить себя улыбнуться, настолько глубоко он погрузился во взгляд Дэйва. Потом Клаус хихикнул, отвернулся и снова уставился в потолок. Он покачал головой. «Это реально. Это реально. Это реально». Дэйв тоже улыбнулся. — Клаус… — Прости, прости! — Клаус поднял руки и с глубоким вздохом опустил их на грудь. — Это реально. Я знаю. Я просто… Странно счастлив. Я не знаю, что делать с этим надоедливым ощущением. Я не могу дышать, — застонал он, легонько стукнув себя кулаком в грудь. Он не знал, как описать ту волну чистого счастья, которая наполняла его, когда он лежал рядом с Дэйвом — когда Дэйв принадлежал ему. Клаусу даже казалось, что ничего объяснять и не нужно. Руки обвились вокруг Клауса, притягивая к себе его восхитительно тёплое тело. Тот радостно замурлыкал, когда Дэйв привлёк его ближе, постукивая кончиками пальцев по его бедру. — Что тебе сложно понять? — спросил Дэйв, как терапевт, опрашивающий пациента. Клаус по-прежнему отказывался смотреть на него, понимая, как трудно это «осознать». Но стоило ему взглянуть в эти проклятые глаза, как он тут же превращался в желе. С самого начала их отношений он знал, что ни хрена не сможет скрывать от Дэйва всё то, что с лёгкостью умалчивал от остальных. Но всё же на этот раз Клаус решил повременить с откровениями. — Неа… нет, — покачал головой он. — Да ладно тебе. Не надо меня дразнить, — настаивал Дэйв. — Я не хочу выглядеть застенчивой девочкой-подростком, которая только что вошла в пубертат и постоянно напрашивается на комплименты. — Звучит специфично. — Элли прошла через это, — пожал плечами Клаус, вспомнив, как всех в доме раздражала навязчивая неуверенность Эллисон-подростка. — Клаус… — Дэйв вернул его в настоящее, умоляя рассказать, о чём он думает. Было приятно знать, что есть вещи, которые они не могут сразу почувствовать друг в друге. Клаус сдался и повернулся на бок, чтобы снова встретиться с Дэйвом лицом к лицу. Как он и ожидал — один взгляд на него — и вся его сдержанность исчезла. Номер Четыре закатил глаза от того, что собирался сказать, даже если он имел в виду все чувства, стоящие за этим. — Ладно, ты умный, скромный и внимательный… — Ты же не всерьёз пытаешься сказать, что ты как-то недостаточно хорош, — сразу понял Дэйв. — Эй, — пожаловался Клаус, жалобно толкая его в грудь. — Я не хотел ничего говорить — ты меня заставил! — Клаус, — возразил Дэйв, недоверчиво повысив голос. — Дэйв! — повторил Четвёртый его тон, заслужив неодобрительный взгляд, и добавил, прежде чем Дэйв успел продолжить. — Ладно, слушай… Я просто слишком для тебя. Я знаю это. Дэйв открыл было рот, чтобы возразить, но Клаус приподнялся на локте и обхватил ладонями его лицо. — Я слишком для тебя, — повторил он, словно высекая в камне. — И ты ни за что не сможешь с этим поспорить, — протараторил он, прежде чем ему успели что-то сказать в ответ. — Дэйв, ты даже не представляешь, какой была моя жизнь до того, как я попал сюда. — А какое это имеет значение? — поспешно вмешался Дэйв, безразлично пожав плечами. — Наркотики в переулках, отключки в клубах, пробуждение в чужих постелях… иногда с несколькими чокнутыми людьми… Ты лучше этого. — Как и ты, — прямо заявил Дэйв, не обратив внимания на всё только что сказанное. Это определенно был не тот ответ, которого ожидал Клаус. Бен всегда говорил ему, что он выше подобного образа жизни, но Клаус никогда его не слушал. Братья вообще существуют не для того, чтобы их слушать, пфф. Слышать же это от Дэйва было… по-другому. Мучительно. До такой степени, что Клаус почти поверил ему. Почти. Клаус замолчал после заставшего его в расплох комментария, поэтому, прочистив горло, заговорил Дэйв: — Знаешь, у меня были такие же мысли. Клаус подвинулся вперед, сложил руки на чужой груди и уместил на них подбородок, чтобы оказаться всего в паре сантиметров от лица Дэйва. — Ты тоже накачивался наркотой и устраивал оргии? — невинно уточнил Клаус, прекрасно понимая, что Дэйв имел в виду совсем не это. Тот улыбнулся и поднял руку, чтобы зачесать волосы Клауса. Ему нравилось ощущение, возникающее в груди, когда Дэйв так делал. — Ты бесстрашен, — осторожно начал Дэйв, подражая Клаусу в том, как он ранее описывал его самого. Клаус позволил ему продолжить, их взгляды не отрывались друг от друга. — Ты невозможно другой. Ты полон жизни, которая была потеряна для многих с самого детства. Ты не попадаешься на уловки общества. Ты вообще не попадаешься на чьи-либо уловки, и точка. Ты знаешь, чего хочешь, ты можешь чувствовать, что правильно, а что нет, и ты видишь сквозь туман, в который, кажется, попали все остальные. Клаус не знал, что сказать. Никто никогда не пытался описать его так лестно, так абстрактно и так удивительно осмысленно. — Ты так считаешь? — наконец с искренним любопытством тихо спросил Клаус. — Я? Клаус закатил глаза, лёжа на груди Дэйва. — Ну, я просто… — Иногда… — перебил его Дэйв, явно с трудом подбирая слова, — иногда я задумываюсь, что я чересчур… слишком нормальный… — О Боже ж ты мой! — Клаус сел и покачал головой, точно отчитывающая отпрыска мамаша, — Так не пойдет. — Чтоооо, — засмеялся Дэйв, пытаясь снова прижать его к груди. — Ты не нормальный, солнышко. Прости, — продолжал качать головой Клаус, позволив Дэйву притянуть его обратно в свои объятия. На этот раз он уткнулся головой в его подбородок, приникнув губами к его шее и позволяя всему своему существу прижаться к другому. — Ну что ж… — Эй-эй-эй! — возразил Клаус, перебивая Дэйва. — Ты никогда не даешь мне закончить. — Ладно, окей. Клаус поёрзал, уткнувшись носом в шею Дэйва, вызвав у него лёгкий смех. «Хм. Похоже, Дэйв боится щекотки. Это стоит запомнить, в будущем может пригодиться». Клаус продолжил: — Ты безумно страстный. Ты предан тому, что любишь, на уровне, которого я никогда раньше не встречал. Ты умудряешься быть таким таинственным и добрым… Как будто ты держишь свои карты при себе. Дерзкий, — с лёгкой улыбкой дразнил его Клаус, вспоминая моменты, в которых Дэйв вёл себя подобным образом. — Ты словно… скромный герой, такой… хороший, не осуждающий. Ты тоже не попадаешь на уловки общества, ты можешь распознать их через секунду. Ты просто думаешь по-другому. Ты даёшь второй шанс тем, на кого другие даже не взглянут. Последняя фраза поразила его сильнее, чем он думал. Его. Клауса. Никому не было дела до того, что скрывалось за его дикими выходками и безумным поведением. Никому, кроме Дэйва. Клаус закусил губу. «Не плачь. Не сейчас. Плакать после первого секса? Такое клише, Клаус». — Плюс… — Клаус попытался поднять себе настроение. — Я почти уверен, что ты ещё бо́льший фрик, чем кажешься. Это делает тебя ещё более интересным, фрики часто кажутся нормальными людьми. Коварно, коварно, — Клаус улыбнулся этой мысли. И всё-таки, если он нравился Дэйву со всеми своими безумствами, то и сам Дэйв должен быть хоть немного сумасшедшим. Кац улыбнулся, видимо, тоже подумав об этом, а затем… — Так может, мы оба просто глупцы, — пробормотал он. Клаус поднял голову и встретился с ним взглядом, ощутив эхо его голоса на своей коже. Глаза Дэйва были невероятно темными. — Да, — прошептал Клаус, зачарованный этим богоподобным существом над ним. — Думаю, да. Дэйв грустно улыбнулся и наклонил голову, чтобы поцеловать Клауса в макушку. Тот закрыл глаза и, прежде чем снова заговорить, насладился моментом чистого тепла и подлинной безопасности. Затем он попытался вернуть свою обычную смелость и уйти от этого внезапного эмоционального переполнения, которое грозило вот-вот настигнуть его. — Дэйв? — Хм? — Почему ты назвал свой проигрыватель Монти? Он почувствовал, как подбородок Дэйва напрягся в улыбке. — Мм, — задрожало его горло под щекой Клауса. — Первая любовь. Монтгомери Клифт. — Кто это? Какой-то лох из класса? — Нет! Не говори мне, что ты не знаешь, кто такой Монтгомери Клифт. — Он знаменит? Дэйв неодобрительно покачал головой. — «Красная река», «Место под солнцем»… «Неприкаянные»? — Не знаю, прости, — признался Клаус и не смог сдержать улыбки, поняв, что в разговор просочилась гиковская сторона Дэйва. — Что? Ну, он чертовски горяч. — Ммф, — скривился Клаус от ревности. — Возможно, но разве он может завязать яблочный черенок одним языком? — …Я думаю, вишневый черенок, смог бы. — Вишневые черенки — для новичков, Дэйв. Яблочные — для высшей лиги. Дэйв рассмеялся и опустил руку с волос Клауса на его спину, вырисовывая узоры на его коже. — Ну, я не думаю, что Монти сможет так сделать. Он умер в шестьдесят шестом. — Ой. — Вот тогда я и купил проигрыватель. — Культовый. — Определенно. В их убежище воцарилась тишина, дождь снаружи стих. Вскоре единственными звуками стали неторопливый стук последних оставшихся капель и низкий гул задувающего в руинах здания ветра. Дэйв не прекращал поглаживать спину Клауса, и тот чуть не заснул от этого ощущения. Всё здесь было идеально — он был в безопасности в объятиях Дэйва и одеял, ему было тепло, и он понял, что может убить за шанс провести так остаток своей жизни. — Когда ты обдолбался посреди джунглей, — внезапно прошептал Дэйв. Глаза Клауса распахнулись. Он даже не осознал, что закрыл их. — Что? — Моменты, когда я думал, что ты милый. Когда я попал в твое приключение с наркотиками, — оказывается, Дэйв ещё продолжал разговор. — Оу, — улыбнулся Клаус. — Неужели? Тогда? Не самый лучший момент. Даже близко не самый лучший. — Ну, я был не против позаботиться о тебе. — И я. — Иначе я не был бы настолько уверен в себе, чтобы поцеловать тебя. — Что ты имеешь в виду? — В ту ночь. Я поцеловал тебя в лоб. — Неа. Лжёшь. — Ага… правда. Клаус расхохотался, но заставил себя подняться и посмотреть на Дэйва. Всё это чушь собачья. Он бы вспомнил, если бы Дэйв целовал его раньше. Во что он играет? — Не может быть! — Может. А потом ты сказал, что не вспомнишь об этом на следующий день. И, надо отдать тебе должное, оказался прав. Дэйв улыбнулся ему, самодовольно и весело. Клаус нахмурился. — Нет! — Да! Клаус покачал головой, откинувшись на грудь Дэйва. Он ломал голову, пытаясь вспомнить. Если и был хоть малейший след, Клаус беспокоился, что на него просто повлияло то, что ему сейчас сказали. — Не могу поверить, что я это пропустил, — пожаловался он. Дэйв снова поцеловал его в макушку. — Ну, знаешь, я думаю, что сегодня ты получил немного больше. — Наверное, — разочарованно пожал плечами Клаус, как будто в этом не было ничего особенного. Дэйв рассмеялся и толкнул его локтем в ребра, заставив вздрогнуть. — Сучка, — нежно поддразнил его Дэйв, возобновив нежные поглаживания спины Клауса. Тот радостно вздохнул. Да уж. Сегодня он действительно получил немного больше… и он молился, что и в течение многих последующих ночей тоже. Всё стихло. Но на этот раз Клаус не заснул. Его мысли крутились где-то в другом месте, в более тёмном, том, о котором он старался не вспоминать. Наркотики. Иногда он думал о том, как это вписывается в его уравнение — их уравнение. Такой зависимости не было места в любых отношениях, но… — О чём ты сейчас думаешь? «О, Чёрт». Клаус вздохнул. — Ты знаешь… — Всё в порядке. Мне просто интересно. — Об этих маленьких таблетках, которые я раздобыл в Сайгоне. Опиоиды. — Они здесь не такие уж маленькие. — Да, — Клаус уткнулся в ключицу Дэйва, застонав от отчаяния. — Прости. — Не надо, Клаус. — Почему нет? — Я знаю, что всё не так просто. Я хочу быть с каждой частью тебя. Буквально с каждой. — Не знаю, понимаешь ли ты, что это за штука. Это может плохо кончиться, Дэйв. Я могу стать плохим. — У меня мама алкоголичка. Я понимаю. Клаус поджал губы. Интересно. Он этого не знал. — О, я был не в курсе. Прости. Дэйв двинулся под Клаусом, крепко обхватив его руками. — Я не собираюсь предлагать тебе бороться с наркотической зависимостью во время всего этого дерьма в Наме, поверь мне, — рассуждал он, и Клаус удовлетворённо расслабился в его объятиях. Дэйв ослабил хватку, провёл рукой под подбородком Клауса и поднял на него взгляд. — Но после того, как всё закончится, мы разберёмся, хорошо? Клаус прищурился и внимательно изучил лицо Дэйва. Он был очень серьёзен. Если бы кто-то другой предложил Клаусу бросить наркотики, он бы рассмеялся ему в лицо. Но что-то было в глазах Дэйва такое… Клаус искренне ему поверил. Он поверил, что это может случится. — Хорошо. И они поцеловались… потому что в такой момент только это было бы правильным. Клаус прижался к Дэйву, на чьих губах всё ещё чувствовался конфетный вкус кокоса. Блин, неужели это было всего пару часов назад? Время приблизилось к часу ночи, до подъёма в пять осталось всего ничего. — Завтра мы умрём, — прошептал Клаус, падая. Грудь Дэйва вздымалась и опускалась. — Я не дам тебе заснуть, если ты не дашь мне. — Обязательно, — Номер Четыре услышал собственный голос как едва различимый шёпот, когда мир ускользнул из-под контроля. Клаус так и заснул — пальцы Дэйва скользили по его спине, повторяя бессловесной мантрой устойчивый ритм его дыхания.

***

Недели промелькнули в мгновение ока. Клаус мог бы поклясться, что буквально только что целовался с Дэйвом на заднем сиденье какой-то машины… о, простите. Не «какой-то машины», а «Тойоты Краун», поправил бы Дэйв… в любом случае, теперь они летели сквозь войну, как двое юных влюбленных. Точнее, они ими и были. Война назначила их отношениям свои правила, отличные от любых других, хотя в самом их союзе изначально не было ничего нормального. Клаус был из будущего, мог видеть призраков и был просто загадкой для всех. Дэйв же… Ну, а Дэйв был просто психом, потому что умудрялся наслаждаться каждой секундой этой катастрофы. Конечно, необходимость постоянно ото всех скрываться была отстоем, но иногда это даже возбуждало. Кроме того, вокруг была военная база — место, где людям обычно нет до вас никакого дела, и все слишком заняты для того, чтобы обращать внимание на чьё-то поведение. В глазах остального мира даже их стиль общения не изменился. В конце концов, они флиртовали и до того, как всё произошло официально, так что единственные изменения в их отношениях произошли в темноте, вне чужих глаз. Тем не менее, небольшие намеки на их близость иногда просачивались на публике. Во время обеда Клаус или Дэйв получали и приносили поднос с едой для себя и другого, если кому-то из них не хотелось вставать в очередь. Если стол был переполнен и парни вокруг них были особенно шумными и рассеянными, Клаус садился напротив Дэйва и клал ноги ему на колени под столом, чтобы не было видно. Дэйв улыбался ему, иногда опускал руку под стол и барабанил пальцами по голеням Клауса. Если их отправляли в патруль или зачищать район Сайгона от вьетконговцев, где был шанс нарваться на пулю, прежде чем отправиться в потенциальный бой, они обязательно проводили время вместе. — Не выбегай на минные поля, ладно? — говорил Дэйв, заряжая свой автомат в ожидании вертолётов, которые должны были доставить их на место дислокации. — Мхм. Ты никогда этого не забудешь, правда? — Скорее всего нет. Когда Дэйв заканчивал, он проверял, заряжен ли автомат Клауса (рядовой Харгривз всё ещё умудрялся ни в кого не стрелять) и пристально смотрел на Номер Четыре. Им зачастую не хватало слов, и этот взгляд становился единственным способом передать свой страх за жизнь друг друга. — Я тебя прикрою, — обычно заканчивал Дэйв. Клаус в ответ на это грустно улыбался. — Нет, если я прикрою тебя первым. — Держись поближе. И будь осторожен. — Может быть. Поживём — увидим. И потом, где бы они ни находились, на миссии или в безопасности на базе, Дэйв всегда чувствовал момент, когда никто на них не смотрел. Даже посреди оживлённой улицы или в казарме он чувствовал ту секунду, когда они на мгновение исчезали из общего поля зрения. Тогда Дэйв мог застать Клауса врасплох внезапным поцелуем в щёку или висок. Клауса либо одолевали бабочки в груди и животе, либо он театрально задыхался, заставляя Дэйва рассмеяться. Иногда такой момент мог поймать и Клаус, но в таком случае вместо сладкого поцелуя в висок Дэйву доставался шлепок по заднице, от которого он закатывал глаза и отгонял довольного выходкой Харгривза. Они чувствовали себя особенно «опасными», когда попадали в душевые кабинки рядом друг с другом — деревянные перегородки были не выше уровня груди, так что им было трудно притворяться, будто они случайно принимали душ по соседству, и не снести уже эту проклятую перегородку. После всего, что было сказано и сделано, остались только ночи.… Личное любимое время суток Клауса. Им повезло с тем разбомбленным районом, который они сделали своим местом. Никто не потревожил расстеленные Дэйвом одеяла, поэтому они предположили, что здесь вообще никто не бывает. Вьетнамская администрация была непредсказуема, поэтому никто не знал, сколько пройдет времени, прежде чем сюда доберутся рабочие и окончательно снесут руины. В любом случае, они уходили около одиннадцати или полуночи и не ложились спать до раннего утра, и не просто «разговаривали», если вы уловили иронию Клауса. На полу, у стены, быстро, медленно, Клаус сверху, Дэйв сверху, иногда несколько раз подряд… — Я не знаю, как я вообще держусь на расстоянии от тебя, — бормотал Дэйв Клаусу на ухо, когда они лежали там, изучая лица и тела друг друга, вычерчивая узоры на коже. — Мы как маленькие кролики, — радостно размышлял Клаус, заслужив смешок от своего… от его… — Дэйв? — Да? — Ты мой парень? — вопрос был таким глупым и, казалось бы, невинным, но до этого момента они ещё не задавали его друг другу. Дэйв прекратил массаж поясницы Клауса, который, как всегда, лежал на его груди. Прошло мгновение, а затем:  — Ага. — Ладно. — Хорошо. Клаус никогда не обращал особого внимания на этот термин, находясь в «фазе медового месяца», но теперь он точно знал, что это означает. Он не мог себе представить, что они когда-нибудь покинут эту «фазу», но Клаус слишком хорошо понимал, что дерьмо случается. Прямо как сегодня. 25 мая 1968 года. Как и всегда Клаус проснулся ранним утром в казарме. Единственное, что было необычным — они с Дэйвом воздержались от посещения того, что Клаус называл их «сексуальным подземельем». — Пожалуйста, перестань это так называть, — Дэйв закрывал лицо руками и стонал, всё ещё не в силах скрыть весёлую улыбку. Клаусу нравилось поддразнивать его. Он начинал понимать, на какие именно кнопки следует жать, чтобы заставить Дэйва понервничать. — У тебя есть идея получше? — Боже, что угодно, только не это. И всё же. Они занимались этим каждую ночь в течение последних двух недель, поэтому им нужен был перерыв исключительно ради сна. Трудно было находиться там допоздна, спать несколько часов, а потом бежать обратно в казарму и притворяться, что они проспали всю ночь, когда вот-вот ворвётся сержант и припряжет их на весь день. Сегодня Дэйв заснул быстро, но когда Клаус открыл глаза, ожидая найти его в койке напротив, с сонной улыбкой и взъерошенными волосами, там никого не было. Это в принципе было неважно. Дэйв часто вставал рано. Клаус с трудом мог вспомнить утро, когда он опередил бы в этом Дэйва. Итак, Клаус приготовился к завтраку и направился вниз. Как только он поставил поднос рядом с Тедди и Большим Элом и заметил, что Дэйва всё ещё нет поблизости, он тут же открыл рот для вопроса. — Эй, а где… — Дэйва вытащили на задание, — Большой Эл мгновенно догадался, что сидело у Клауса на языке, и ответил, даже не оторвавшись от овсянки. …ЧТО? — Ч-что ты имеешь в виду? Почему не пошёл весь отряд?  — Какая-то спецоперация. Они взяли несколько человек из разных отрядов. Дэйв, Дон и Сардж ушли сегодня рано утром, — продолжил Эл, по-прежнему выплескивая информацию, как будто это было скучным повседневным фактом. Только не для Клауса. Миссия? В поле? В опасности? Без Клауса? Страх пронзил его грудь, а желудок скрутило. Аппетит исчез, а тело отказалось пошевелиться, в то время как в его мозгу одна за другой пронеслись множество ужасных картин, большинство из которых Клаус не успел даже осознать как законченные мысли. — Клаус. Садись, чувак, — Тедди поднял на него глаза, явно почувствовав его обеспокоенность. — Сержант сказал, что они вернутся к полудню. Полдень прошёл. Клаус и Тедди снова весь день дежурили на складе боеприпасов. Это была монотонная работа, которая позволяла Клаусу всё глубже и глубже погружаться в свои безумные мысли о том, что могло случиться с Дэйвом, куда бы его, чёрт побери, не занесло. Но только к полудню эти мысли переродились в отчаянный и мучительный страх. Почему они не вернулись? Что, если что-то пошло не так? Что-то определенно пошло не так. Если они позвали Дэйва, Дона и Сарджа (несомненно, лучших солдат в их отряде), то операция точно опасная. О, Боже… Клаус знал, что всё шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как глупо было верить, что всё и дальше будет так радужно! Это же он, Клаус Харгривз… Четвёртый из Академии «Амбрелла»… Человек, дела которого никогда не шли так хорошо, как в последние две недели. Крошечная мысль об этом закралась в его сознание ещё в начале их отношений — мысль о том, что «если сейчас всё так хорошо, то скоро должно произойти что-то ужасное». Клаус ничего не мог с собой поделать. Его жизнь была сплошной жопой, научившей его всегда быть начеку на случай подобного исхода. До сих пор Клаус отбрасывал эти мысли и просто верил в чистое везение Дэйва. Но теперь мысль о возможной катастрофе разрывала его измученный мозг. — Эй… Эй, эй, — голос Тедди прервал мысленную истерику Клауса. Он даже не заметил, как застыл на полпути к грузовику, до боли сжав в руках ящик с неизвестным содержимым. Клаус моргнул и заметил рядом с собой Тедди, который держал в руке мини-Мариона, как будто собирался вручить другу какую-то драгоценную награду. — Марион не любит, когда Клаус молчит. Мариону одиноко и скучно. Не оставляй Мариона, — голос Тедди поднялся на миллиард октав, когда он потряс маленькую фигурку Будды, как будто она говорила. Клаус не знал, как ему удалось вытащить её из кармана, но он не сомневался, что отвлекся достаточно, чтобы Тедди успешно справился с этим. Клаус попытался выдавить из себя улыбку, но сомневался, что у него получилось. — Прости, Тедс, — сказал он, загружая ящик в грузовик и вытирая руки о штаны. — Не волнуйся, чувак. Ты же знаешь Нам* — это полный Фубар, Фубар, Фубар… Ничего необычного в том, что они задерживаются. Клаус взглянул на часы. «Да, но почти пять часов?» После окончания дежурства всё стало только хуже. Руки Клауса дрожали, он чувствовал, что не может дышать, а в его голове продолжали мелькать навязчивые образы. «Дэйва застрелили. Их машину взорвали. Дэйв истекает кровью. Жизнь потухла в его глазах, как у Пико». И Клауса не будет рядом. Он просто… пуф. Исчезнет. Как будто такого замечательного человека, как Дэйв, просто никогда не существовало, и Клаус ничего не сможет с этим поделать. Ему нужно проблеваться… или глубоко подышать… или принять тонну наркотиков. Тонна наркотиков была лучшим вариантом. Поэтому Клаус поспешно вернулся в казарму, пропустив ужин с друзьями. Он даже представить себе не мог, как сейчас вообще можно есть. Кроме того, Эл и Тедди тоже начинали волноваться, а находиться рядом с людьми, которые начинали признавать, что в этой проклятой операции всё пошло наперекосяк, было сейчас слишком тяжело для Клауса. Удивительно, но когда он уже держал в руке два пакетика и сладкий-сладкий опиумный косяк, Клаус не мог заставить себя ничего с ними сделать. Ему хотелось беспокоиться за Дэйва. Он не хотел впадать в забытье. Он хотел чувствовать боль — он хотел страдать вместе с Дэйвом, если он тоже страдал сейчас. Клаус отложил наркотики в сумку и сел на землю, прислонившись спиной к стене. Жаль, что сейчас ему не хотелось кайфовать, потому что к нему тут же начали подбираться призраки. Конечно, они подбирались… Если в мире Клауса шёл дождь, то он, блядь, лил как из ведра. И всё же он воздерживался от наркоты. Кроме того, именно этого хотел бы Дэйв. Если бы он был здесь. Что, если он уже мёртв? Вероятно, он уже мёртв. Клаус застонал и уронил лицо на согнутые колени, пытаясь отгородиться от шёпота замученных солдат вокруг. Что, если Дэйв явится ему в виде призрака? Эта мысль была уже слишком. Клаусу нужно было что-то делать, а не просто сидеть здесь и вариться в своих мыслях, поэтому он прибегнул к единственному, что пришло ему в голову, чтобы отвлечься и немного ослабить изнуряющее напряжение… — Привет, Бен, — тихо объявил Клаус в пустоту. Его голова откинулась назад, а глаза уставились на узор деревянного потолка. Он нервно вытер вспотевшие ладони о штаны. — Я знаю, что ты меня не слышишь, но мне нужно с тобой поговорить… Вдобавок ко всему, Клаус начинал чувствовать эту досадную боль и тоску по семье. Особенно сейчас, когда ему угрожала опасность остаться ни с чем в ужасном мире шестьдесят восьмого года… Мысль о том, что он никогда не сможет вернуться домой после потери Дэйва, была просто… слишком. Если Дэйв не вернётся, Клаус боялся того, что может сделать с собой. «Стоп. Не думай. Просто разговаривай». — Может быть, кто-нибудь из этих парней донесёт до тебя мое послание через пятьдесят лет, как насчёт этого? — Клаус взглянул на одно из полусформировавшихся привидений в комнате, понимая, что о такой возможности не может быть и речи. Хотя настрой был обнадеживающим. — Во всяком случае, мне жаль, что я просто исчез. Я знаю, что ты, наверное, типа, говоришь: «Какого хрена, Клаус?» Я не хотел, но вот я здесь. Думаю, что это бьёт рекорд самых отвратительных ситуаций, в которые я попадал. Клаус издал короткий ироничный смешок, в котором не было ничего беззаботного. Он покачал головой, стиснул зубы и попытался сохранить самообладание. — Всё было не так уж плохо, Бенни. Я кое с кем познакомился… И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю, что обычно ты не одобряешь людей, которыми я себя окружаю, но этот парень… Этот парень хороший. Очень хороший. Я не знаю, чем я его заслужил. Ты бы поразился, как много он меня терпит. В этом отношении он чем-то похож на тебя — настоящая загадка. Клаус попытался представить себе, как Бен отреагирует на его слова. Он был бы счастлив, но всё равно не обошёлся бы без сарказма, потому что это был Бен. Клаус не хотел, чтобы он был другим. — Его зовут Дэйв, и… — Клаус почувствовал, как у него перехватило горло. Глаза защипало, а грудь взорвалась невыносимой болью. Он изо всех сил пытался выдавить слова из сжавшегося горла. — И я ужасно боюсь, что уже потерял его. Произнеся это вслух, Клаус внезапно осознал, что оказался на совершенно ином уровне понимания. Это могло быть так. Две лучших недели его жизни — это именно то, чем они и были — всего лишь двумя лучшими неделями. Клаусу нужно было продолжать говорить, иначе бы он сломался прямо здесь, на полу казармы. — Знаю, если бы ты был здесь, то сказал бы мне, что я веду себя глупо. Что я, как всегда, тороплюсь с выводами. Чем больше Клаус думал об этом, тем чаще Бен говорил в его воображении. Бен, должно быть, сказал бы ему прекратить быть таким плаксой, и это почему-то утешало. — Я не знаю… — прошептал он, барабаня пальцами по колену и находя в себе слабый огонёк надежды и покоя. Даже когда Бена здесь не было, он был тем, кто, как говорил Клаус, «заботился о нем до смерти». — Ладно. Пожалуй, пойду выпью с Тедди. Он тебе тоже понравится, Бен. Эм… Я скучаю по тебе. Сильно. Ещё раз прошу прощения за всё это. Я обещаю, что когда-нибудь снова найду тебя. Я не знаю, как это работает в загробной жизни, но я сделаю это. Клянусь. Клаус тоже так думал. Он не мог представить, что никогда больше не увидит Бена. Кроме того, в первый год после его смерти и призрачности они заключили договор, что, если Клаус умрёт, они проведут вечность вместе. Он не собирался его нарушать. — Пока, Бен, — прошептал он. Он почувствовал себя лучше… немного. Достаточно, чтобы вернуться к друзьям и выпить пива. Прошло ещё два часа. Тедди и Эл немного отвлекли его, и Клаус даже подозревал, что изначально они так и планировали. Ни для кого не было секретом, что Клаус был в полном раздрае — в конце концов, он сам почти не произнёс ни слова, а это было неслыханно. Тедди травил дикую байку о том, как они с отцом случайно подружились с Эбби Лейн, помогая ей прятаться от папарацци. Большой Эл показал Клаусу фотографии своей жены с новорожденной девочкой, которую ему ещё предстоит встретить — Сару Марию Уокер. Было уже темно — около десяти вечера. Он и Дэйв через час сбежали бы в своё убежище. Клаус закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ну что ж… — объявил Большой Эл, когда они втроём на мгновение замолчали, сидя за столиком возле одного из баров. — По крайней мере, мы не слышали ничего плохого, правда? — Правда. Правда, — это всё, что Тедди сказал в ответ. Клаус ничего не ответил. Затем они направились обратно в казармы. Клаусу не очень-то хотелось возвращаться туда, где не было Дэйва, но ребята уже устали и были готовы принять душ и отправиться по кроватям. Клаус сомневался, что ему вообще удастся заснуть этой ночью. Они возвращались, почти не разговаривая. Тедди и Эл тихо беседовали о военной политике, но Клаус был равнодушен и погружен в свои мысли. И потом он услышал это. Сначала ему показалось, что он просто воображает то, что хочет услышать, но чем ближе они подходили к казармам, тем яснее становилось. Из-за двери доносился голос Джонни Кэша — проигрыватель трещал, подчеркивая его глубокие кантри-интонации. Oh, no I never got over those blue eyes О, нет, я никогда не забуду эти голубые глаза I see them everywhere Я вижу их повсюду I miss those arms that held me Я скучаю по рукам, которые обнимали меня When all the love was there Со всей своей любовью. Все замолчали. Клаус замер на полсекунды, прежде чем ворваться в казарму, перепрыгивая через две ступеньки. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» — And I still miss someone…/И я всё ещё скучаю по кому-то/ — Дэйв напевал себе под нос песню, вытаскивая полотенце из рюкзака и раскладывая чистую одежду на кровати. Он выглядел измученным — волосы были растрёпаны, тело покрывала грязь, и, что самое тревожное, от линии роста волос до края правой брови стелился глубокий порез, засохшая кровь залила лоб темно-красным. Но он был жив. Жив и здоров, он оглянулся на Клауса, когда тот вбежал, они оба удивлённо застыли на расстоянии в полметра друг от друга. Затем Дэйв расплылся в извиняющейся улыбке. — Привет. Клаус проглотил комок в горле. Тем не менее, он сумел саркастически ответить, затаив дыхание. — Приветствую. А затем следом за ним вошли их друзья, и напряжение комнаты взорвалось бурными выкриками «добро пожаловать обратно». — Ах, чувак. Я уже начал думать, ребята, что вам крышка. Вы же знаете, что пропустили офигенный обед. Такая вкуснятина сегодня была! У тебя на башке солидный трофей, Китти-Кац. Эй, ты ещё пропустил, как сержант из соседнего отряда сегодня наорал на этого идиота Юджи. Дико было, да, Бутс? Бутс весь день такой тихий… В общем, тут скучно. Эй, Кац, а где Дон? — В душевой, — Дэйву наконец удалось вставить два скромных слова в болтовню Тедди. — Ты выглядишь так, будто тебе нужно выпить пивка. Хочешь пива? Мы только что из бара, но можем вернуться, верно, Эл? — Да, пиво, кажется, пойдет тебе на пользу, — пошутил Эл, хлопнув Дэйва по спине. — Что скажешь, Ди? У них новый местный бар, это просто муаах. О, я ещё должен рассказать тебе историю, которую только что рассказывал Бутсу и Элу… Несмотря на безжалостный натиск чужого трёпа, Клаус не пошевелил ни единым мускулом. Он остался прикованным к полу, просто наблюдая, как Дэйв вежливо кивает на все выходки Тедди. Клаусу ничего так не хотелось, как обнять его, почувствовать и убедиться, что он действительно здесь. Но он ни хрена не мог сделать, пока тут торчали Тедди и Большой Эл, и эта мысль сводила с ума. Похоже, Дэйв чувствовал в точности тоже самое, потому что в его взгляде Клаус с лёгкостью прочитал: «Помогите!». Разве что улыбался Дэйв гораздо более терпеливо, чем Клаус. «СВАЛИ, Тедди». — Эй, пойдем откроем счёт. Пусть примет душ, — наконец, Большой Эл положил руку на плечо Тедди и подтолкнул его к двери. — Да, да. Хорошая идея. Потом мы наверстаем упущенное. Пошли, Бутс, — Тедди попытался увести Клауса, но тот не сдвинулся с места. — Я догоню. — Но… — Пойдём, Тедди, — Большой Эл продолжал выводить его на улицу, к величайшей благодарности Клауса. Наконец, водопад слов Тедди стих где-то за дверью. Они остались одни. Клаус всё ещё стоял неподвижно, как статуя, а Дэйв сгорбился над своей сумкой, как в присутствии Тедди и Эла, ловко пытаясь казаться беспечным и равнодушным к присутствию Клауса. У него это всегда гораздо лучше получалось. Затем Клаус на него набросился. — Господи, — Дэйв рассмеялся и рухнул на землю. Клаус обвил руками его шею, прижался всем своим телом и зарылся лицом в его рубашку, чувствуя, что он здесь и с ним всё в порядке. — Привет, красавчик. — Привет и иди на хуй, — немедленно ответил Клаус, приподнявшись над Дэйвом, чтобы посмотреть на его невероятно усталое лицо. — В полдень? В полдень? Почему ты так долго? И даже не попрощался? Дэвид… Не. Попрощался. — Я… — Я думал, ты погиб, надеюсь, ты понимаешь. — Я знаю, Клаус.… — Просто… Пуф. Пропал. Как будто тебя никогда и не было. — Клаус, детка… — Дэйв поднял руку, чтобы взять лицо Клауса в свои ладони. — Я тебе всё расскажу, но я попрощался. — О, позвольте не согласиться, сэр. — Да. Сегодня утром я попытался разбудить тебя, чтобы сказать, что мне нужно идти, а ты ответил что-то вроде «Авокадо лучше подавать холодным», а я сказал: «Хорошо, я вернусь позже. Обещаю», а ты сказал: «В твоих мечтах, Крюк!». Потом я просто поцеловал тебя в лоб и ушёл. — Ну, пфф. Очевидно, я был не в этой вселенной. — Ясно, — Дэйв рассмеялся. — Но мне очень жаль. Я не знал, чем обернётся это задание. — Что случилось? — Мы попали в засаду и несколько часов проторчали на блокпосту. Это было… странно… — Дэйв приподнялся и сел на землю, прислонившись спиной к кровати. Он снова обнял Клауса и начал рассказывать ему о прошедшем дне. — Почему странно? — Я… Я могу поклясться, что… ну, я не очень хорошо их разглядел, но клянусь, что нападавшие были американцами. — Какой в этом смысл? — Или нет. Не знаю. Может, я просто устал и безнадёжно скучал по тебе, — добавил Дэйв, толкая Клауса в бок и заставив его улыбнуться. Тот позволил себе рухнуть на шею и плечо Дэйва, сделав глубокий облегчённый вдох, который, казалось, сдерживал весь день. — Я и забыл… Насколько отстойна эта ситуация, — признал Клаус, намекая на постоянную опасность для обоих. — Да, я тоже. — Но это ничего не меняет, — поспешно добавил Клаус. Дэйв улыбнулся и поцеловал его в макушку. Слава богу. Клаус подумал, что, возможно, никогда больше этого не ощутит. — И для меня тоже, — согласился Дэйв. «Я люблю тебя». Клаус подумал об этом громко и отчётливо. Он тоже имел это в виду — он имел это в виду каждой долбанной фиброй своей души… Так почему же его рот не произнёс этого? Клаус предположил, что он был настолько переполнен облегчением, что не хотел усложнять момент. Он просто хотел побыть с Дэйвом — впервые расслабиться за сегодняшний день. Поэтому вместо этого он сказал: — От тебя пахнет потом и грязью. — Пойдёшь со мной в душ? — Ооооо, Дэвиииииид. — Рядом, дурачок. Клаус разочарованно вздохнул, понимая, что они не могут принять душ вместе — прямо у всех на виду. Тем не менее, он был согласен на то, чтобы его мучило божественное присутствие Дэйва в соседней кабинке. — Конечно. Дэйв встал и потянул Клауса за собой, но прежде чем они ушли, Клаус крепко обнял его, прижавшись и обхватив руками за талию. Сильные руки Дэйва обвили Клауса, они оба оказались в крепких объятиях, которые являлись не чем иным, как моментом столь необходимого убежища между ними. «Что я тебе говорил?» — раздражающий, несуществующий голос Бена возник в голове Клауса. Прежде чем тот понял, что отвечает вслух, Клаус пробурчал в рубашку Дэйва: — Заткнись, Бен. — Что? — Ничего.