Часть 1
18 июля 2013 г., 13:59
Небольшой спокойный городок Самара с каждым днем все больше напоминал взволнованно жужжащий улей. Здесь царила поистине праздничная атмосфера. Рокеры, панки, байкеры и прочие представители неформального течения съезжались со всей России послушать своих кумиров. На сладкое должны были выступить монстры немецкого рока - легендарные Rammstein. Возбуждение было буквально разлито в воздухе. Пятый по счету юбилейный фестиваль рок-музыки не оставлял организаторам сомнений - это будет бомба! Самый масштабный и крупный фестиваль в Европе "Рок над Волгой".
Сюда съезжались репортеры и фотографы со всех концов света. В отелях не осталось ни одного свободного номера, и некоторым самым нерасторопным меломанам приходилось селиться в близлежащих деревнях, а некоторые и просто оставались спать на траве.
***
– Герр Круспе, хотя бы какие-нибудь подробности о предстоящием туре. Правда, что вы играете последние концерты? - Нет, у нас много материала. – Вы намереваетесь продолжать работу над сольным проектом? - Конечно, я и сейчас над ним работаю. – Верно, что Тилль Линдеманн собрался бросить группу? - Кто вам сказал такую ерунду? – Это правда, что вы состоите в сексуальной связи с ритм-гитаристом Паулем Ландерсом? Рихард вытаращился на наглого репортера и промолчал, пораженный беспардонностью грязного писаки. – Мой журнал заплатит сто пятьдесят тысяч долларов за эту информацию... - Да я тебе сейчас... - Рихард занес руку для удара. Журналюга ретировался, и его место заняла почти раздетая блондинка с пятым размером груди и на высоченных каблуках. Круспе приходилось нелегко. Он пользовался бешеной популярностью, и ему это льстило, но иногда он напоминал разъяренного медведя, которому приходится отмахиваться от назойливых пчел. Но все-таки он был куда снисходительнее к репортерам, чем Тилль. Тот их просто игнорировал. – Герр Круспе, прошу вас, несколько слов о предстоящем концерте. Вы поделитесь своими секретами? Немного смягчившийся лид-гитарист повернулся и улыбнулся в камеру: – Разумеется. И вполне способен выразиться в двух словах: мы отлично отыграем концерт. - Погодите! Как по-вашему, публика собралась в таком количестве только из-за вас? Круспе все бесило, ему хотелось уйти. На помощь Рихарду спешил Пауль, он сам только-только сумел отбиться от назойливых фанатичек, не фанаток, нет, - они себя так не ведут, - не дававших музыканту прохода. - Рих, иди к Тиллю в палатку, я сам тут разберусь. - Спасибо, Поль, ты меня спас. Рихард двинулся в сторону специально раскинутых шатров, где организаторы устроили музыкантам гримерки и места отдыха. Найдя Тилля, сидевшего в шезлонге с газетой, присел рядом с ним. - Можно мне с тобой посидеть? - Чего, Риш, замучили тебя журналисты? - Кошмар просто, ты бы слышал, что они спрашивали! - Да забей, у них работа такая, а у нас с тобой другая. Что, Пауль отбивается теперь? - Ага. А Шнай где? - Фоткается, наверное, с фанатами или фанатками. - как-то совсем грустно ответил Тилль и, сложив газету, бросил ее на раскладной столик. - Ты чего? У вас все нормально? - Не знаю... Шнай меня избегает последнее время. Рихард уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но Тилль его остановил: - Не здесь и не сейчас - слишком много ушей. - Ладно. Давай потом в гостинице поговорим, если захочешь. - Во! Смотри! Приперлись уже. Групи, мать их! - Тилль, ты чего такой сердитый? Чем тебе девочки не угодили? - Бляди это, а не девочки. Им все равно, с кем спать. Со мной, с тобой, с Паулем, со Шнаем, с Риделем, с Флаке. А потом хвастаться. - Тебе ведь нравилось раньше. Что произошло? - Не знаю, старею, наверное... во! Во! Смотри! Ландерсу в штаны залезли. Вот, что я говорил? Поймали в наглую. - Да какого хрена?! - Рихард от злости покраснел как рак и хотел уже выйти на улицу. - Стой. Не афишируй. Придет, и разбирайтесь здесь. - Что значит не афишируй?! - Рихард задохнулся от возмущения. - Сядь, сказал! Сядь на место. Рихард! Тот неохотно остался в палатке. Пауль, отбившись от бесстыдной девушки, ушел к ребятам, плотно закрыв вход. - Вы видели? - обратился он к друзьям. - Видели. Рихард, схватив Пауля за предплечье, очень сильно сжал и толкнул вглубь помещения, чтобы отойти от Тилля. - С-с-с, ай! Больно! Отпусти меня! - требовал Пауль, извиваясь. - Ладно, ребята, я выйду. Тилль не стал мешать и культурно вышел, оставив их разбираться наедине. Рихард еще сильнее сжал руку Пауля. - Это чего за хуйня?! - Риш, пусти, да блин, больно! У меня синяки уже, наверное! - Ты что себе позволяешь?! Рихард, наконец-то, отпустил руку, и Пауль начал ее растирать. На бицепсе явно проглядывали уже начавшие синеть следы от пальцев. - Ну вот, я же сказал "синяки будут". - У тебя сейчас синяки будут не только на руке, но и на морде! - Да я-то тут причем? Я не ожидал сам. И чего ты так взбесился? - Почему-то мне в портки никто руки не сует! - ехидно бросил Рихард в лицо Паулю. - Ага, зато как тебя видит Мэнсон, так сразу хватает за соски. И ничего, ты ржешь. Все ржут. По всему интернету фотки. Рихард молча смотрел на Пауля. - Чего замолчал? Не дождавшись от Круспе ответа, Пауль пошел к выходу. - Поль! - окликнул его Рихард у самого выхода. - Что? - Ты думаешь, мне это приятно? Пауль, ничего ему не сказав, вышел. Рихард так больше на улицу и не пошел до самого выступления. Концерт отыграли с мрачными лицами, хоть их и поразило количество пришедшего народа. Отыграв сет, они быстро свернули выступление и уехали в отель. Пауль с Рихардом не разговаривали всю дорогу. Хоть тот к нему лез с вопросами и садился в машине так, чтобы дотронуться до любимого человека. Ландерс не реагировал. Надвинув шапочку на глаза, сделал вид, что спит. Ребята над ними тихонечко посмеивались, но молчали, не подшучивали в голос. Шнайдер подсел поближе к Тиллю и спросил. - Чего они посрались? - Риха приревновал. - Ну, надо думать! Там такие крали были. Видал? - Шнай показал на себе здоровые сиськи. - За нами едут! Я себе одну уже приметил, белобрысая такая. Ух! - Шнай сжал Тилля за плечи. - Ты чего погрустнел, Тилль? Тебе она тоже приглянулась? Давай ее на пару отжарим. - он улыбнулся и облизал губы. По нему было видно, как он вожделел ту блондинку. - Да нет, спасибо. Я как-нибудь сам себе выберу, с кем спать. - Тилль отвернулся к окну. Он прямо в красках представил, как ломает Шнаю шею. "О Боже." Тилль сжал кулаки, что побелели костяшки. В машине повисла тишина, каждый из ребят думал о своем. У входа в отель раздали автографы и, сфотографировавшись, пошли к себе в номера. - Давайте, через сорок минут в баре встречаемся! - крикнул Оливер, заходя в лифт вместе с Флаке, пока остальные получали ключи. Шнайдер уже тащил девушку к лестнице, ему не терпелось ждать лифт, он прямо на лестнице хотел начать ее тискать. Тилль, поднявшись на свой этаж вместе с гитаристами, попросил Рихарда к нему зайти после того, как он смоет грим и переоденется. - Я его ненадолго заберу. - сказал он Паулю. - Да хоть на всю ночь, тем более, сразу после душа. - Пауль?! - опешил Тилль. Но тот уже прошел по коридору к номеру. - Я переоденусь и на вечеринку. - бросил он, открывая свой номер. Рихард не дал ему закрыть дверь и прорвался к нему. - Пошел вон! - Ага, сейчас. Чего ты так надулся? Пауль, проходя в комнату, снимал с себя одежду и бросал ее на кровать. Подойдя к бару, он налил себе виски и выпил грамм сто одним махом. - Ты что, напиться сегодня решил? Подумав, Пауль еще налил пол стакана виски и опять опрокинул в себя. - Поль, зачем? Тебе плохо станет. - Не твоя забота. Пропусти, я в душ. Рихард отодвинулся, пропуская любовника в ванную комнату. - Ладно, пока ты там плескаешься, я пойду к Тиллю загляну, узнаю, что он хотел. Тебя закрыть? - Пох! - послышалось из ванной, и включилась вода. Рихард закрыл дверь и отправился к Тиллю. Тот его впустил и предложил выпить, сам уже прилично поднабрался. "Когда успел?" - Давай, заходи, будешь пить? - Ну, налей немного. Чего случилось? Взяв из рук вокалиста стакан с янтарной жидкостью, Рихард сделал глоток, и приятное тепло разлилось по пищеводу. - Риш, я ревную, это так мерзко. Я готов Шная разорвать, избить, задушить. В машине я представил, как ломаю ему шею, и, черт... мне было приятно. - Тилль вздохнул. - Что мне делать? - А как вы договаривались? Какие у вас отношения? Вы ведь все скрываете. - Ничего мы не обговаривали. Началось у тебя на днюхе, ну, ты помнишь. Потом еще пару раз было. - Тилль прикурил. - Мне хуево. Я вот про что. - Ну, я не знаю, давай напьемся. Правда, завтра еще хуже будет. Не знаю я, Тилль, поговори с ним, что ли. - Рихард выпил свой виски и еще попросил налить. - А у вас что с Ландерсом? - Тилль протянул другу стакан. - Бычит, зараза. Напился уже. Не разговаривает со мной. - Ну и чего делать будешь? - спрашивал уже порядком пьяный вокалист. - А вот сейчас выпью еще и пойду его отпизжу. - Кхм, у вас, вроде как, наоборот? - А насрать, нефига меня нервировать. - Рихард уже сам наливал себе виски. Напившись, пошел к Паулю. - Ну успехов тебе, только не сильно старайся. - бросил другу вдогонку Тилль. - Постараюсь. Рихард опять вошел в номер и застал Пауля вытирающимся и наливающим себе алкоголь. - Хватит бухать! - чуть заплетающимся языком сказал Рихард, подходя к мужчине. - Не смей мне запрещать делать то, что я хочу! - Пауль повысил голос. - Несомненно! Сейчас оба нажремся в хлам и будем идеальной парой! – Рихард выхватил у него стакан и допил остатки. Пауль аж подавился. — Ты что, идиот?! Харе выебываться, иди в жопу! — О-о-о! Хм-м… так прям сразу? Ах ты моя лапочка. — заигрывающим тоном проворковал Рихард. — Только не в мою! — А в чью же ещё?! Только к тебе, любимый. Иди ко мне. — он притянул Пауля к себе и прижался к нему пахом. - Блин! Черт тебя побери! В душ сходил бы, ты весь в гриме! Оттолкнув Рихарда, Пауль хотел уйти, но тот поставил ему подножку, да так удачно, что гитарист растянулся на полу. — Стоять! Давай трахаться! Прямо так! Ты весь такой чистенький, а я потный и грязный извращенец. – рычал Рихард, усевшись на любовника верхом. — Отпусти меня!! – шипел Пауль, пытаясь сбросить с себя Круспе. Он его отталкивал, пытаясь освободиться. - Ты пьяное животное! - Да ты ж мой хороший, сейчас я и тебя напою. - Рихард дотянулся до виски и сделал большой глоток. - Хорошо! - он набрал жидкость в рот и, сжав Паулю скулы, заставил приоткрыть губы и стал вливать ему алкоголь, не давая освободиться от поцелуя. - Еще? Пауль закашлялся - спиртное попало ему в дыхательные пути. Рихард приподнял его и постучал по спине. - Не сопротивляйся. - Рих, ты охуел? Ты чего творишь?! Дав любовнику откашляться, Круспе опять его повалил и стал напаивать из своего рта. - Отвали! - сумел сказать Пауль, проглотив очередную порцию. - Меня сейчас вырвет! Рихард хищно улыбнулся, прерывая все попытки Ландерса вырваться. Он был сильнее физически и находился в очень удобной позиции. — Ар-р... я сейчас не выдержу! Выебу тебя прямо здесь, на полу! Пауль даже протрезвел. — Слезь с меня, придурок паршивый! — А давай я буду снизу! Пауль начал злиться, его обида прошла, и ее место заняла злость, ему хотелось накостылять Рихарду по первое число. — Нет! Черт побери, слезь с меня, не буду я с тобой трахаться! – Пауль вырывался, однако сильные руки любовника не давали ему этого сделать. — Давай трахнемся! — Отвали! — Давай, ты же любишь это! А может, ты хочешь, чтобы тебя кто-нибудь другой трахнул? Этого Пауль стерпеть уже не мог. — Отъебись ты от меня! - совершенно серьезно и зло сказал Пауль. У Рихарда потемнели глаза. - Отъебись? - он прижал горло Пауля к полу пятерней и, привстав, расстегнул себе ширинку и приспустил джинсы. - Чертовы ремни, блять, суки, мешаются. Кое-как справившись с концертной сбруей, Рихард устроился между ног Пауля, пытаясь слюной смочить анус и не давая любовнику вырваться. - Да успокойся ты. Все равно я сильнее. Лежи, не рыпайся. Рихард просунул руки Паулю под колени и, прижавшись к нему всем телом, обнял за предплечья и шею. Ландерс не мог двигаться - он очутился в капкане из тела мужчины, которого очень любил, но в данный момент ненавидел. Пауль мог только отворачивать лицо, не давая Круспе поцеловать себя в губы. - Ты... - прохрипел Пауль, чувствуя, как твердый как сталь и нежный как бархат член начал проходить к нему в нутро. - Отпусти! Я... - Да прекрати ты уже, это же кайф, когда тебя берут силой и унижают. - Что?! Это что, игра? - Конечно! Рихард ослабил крепкие объятья и нежно приподнял попку любовника повыше, чтобы было удобнее в него входить. - Как я бы хотел оказаться на твоем месте, м-м-м... - Тьфу, блин, болван! Напугал меня. - Пауль уже забыл, за что злился на Рихарда, и начал ему подмахивать. - М-м-м... ты прав, мне это нравится. - Поль, не обижайся на меня и прости, что поставил тебе синяки. - мурлыкал любимому Круспе, не переставая двигаться в такой родной и любимой попке. Когда Пауль приподнимал ее вверх, то Рихард чувствовал не только плотно сжатый анус, но и мягкие ягодицы, обнимающие его член. - О-ох... Рихард!! - Пауль кончал. - Любимый... да-а! Сейчас, еще чуть-чуть, сожмись! А-а-ах!! - Рихард так громко стонал, что стоявший у двери их номера Тилль все слышал. Он хотел постучать, но, услышав стоны сначала Пауля, потом Рихарда, решил им не мешать. "Хм, наверное, и правда, хорошая взбучка помогает." - подумал пьяный вокалист и направился в комнату к Шнайдеру. Дверь оказалась закрытой, и он стал стучать. - Шнай, открывай быстро! - барабанил Тилль. Барабанщик, испугавшись, что случилось что-то страшное, открыл быстро дверь и предстал перед Тиллем совершенно голый. Блондинка в испуге куталась в простыню и выглядывала из комнаты. - Ты! - Тилль ткнул в нее пальцем. - Быстро пошла отсюда! - Тилль, что это ты? Да ты пьяный совсем! Иди отсюда! - Шнайдер попытался закрыть дверь. Сильная рука Тилля сжала волосы на затылке барабанщика. Вытащив голого и упирающегося музыканта из номера, Тилль поволок его к себе, по дороге отвешивая пинки. - Тилль, ты охренел совсем?! Ты что творишь?! - извивался Шнайдер, пытаясь освободить волосы. - Иди, не упирайся. Иначе я тебе вмажу. - Да что с тобой?! - Сейчас узнаешь! Открыв дверь в свой номер, Тилль толкнул Шная в комнату и запер ее на замок. - Тилль, пошел нахуй! И тут же получил удар в челюсть. Упав на колени, Шнайдер трогал разбитую губу. - За что?! Линдеманн осмотрел комнату и увидел шелковый шнур, украшавший подушку-думку, лежащую на диване. Сорвав с нее шнурок, он развернул барабанщика к окну и примотал его запястья к батарее. Проверив на крепость, он принес сумку с личным реквизитом из коридора и бросил ее посередине комнаты. - Тилль, одумайся! Что ты творишь? - просил Шнай. Ничего ему не отвечая, Тилль достал кляп, который использовал во время концерта с Флаке. - Открой рот. - приказал он. - М-м-м. - заартачился Дум, зажав челюсть. Тилль надавил ему на ямку сверху ключицы. - А-а-а-а! Бо... - он не успел договорить - красный шарик плотно вошел ему между зубов, и вокалист крепко затянул застежки на затылке ничего не понимающего барабанщика. Подойдя к бару, мужчина достал новую бутылку виски и, выпив прямо из горлышка несколько глотков, достал из сумки плеть. - М-м-м-м! - замотал Шнайдер головой, наконец, поняв, что Тилль не собирается шутить. - Встань раком. Крис не шевелился, смотря на друга снизу вверх, который, возвышаясь над ним, держал в одной руке алкоголь, в другой - плеть. - Быстро встань раком, на четвереньки, по-собачьи. Как тебе понятней? Жопой ко мне, короче, повернись. - М-м-м... - Шнайдер опять замотал головой и прижался спиной к батарее, в надежде спрятать ее от разгневанного Тилля. - Сопротивляешься? Ну, так даже интересней. Тилль отставил бутылку и приподнял мужчину за талию. Помогая себе ногами, он поставил сопротивляющегося барабанщика в нужную ему позу. Посмотрев на свое творение, остался доволен. Шнайдер стоял в жутко неудобной позе: руки, привязанные к батарее, были вытянуты вперед, и весь вес приходился на колени. Ноги ему Тилль широко расставил, и поэтому подвинуться, да еще и на колючем паласе, не представлялось возможным. Шнайдер прогнулся всем телом, повиснув на связанных запястьях, и стонал. - Вот так-то лучше. Тилль взял бутылку и отпил еще глоток. Первый удар плеткой пришелся Шнаю по заднице, ярко-красные рубцы наливались кровью и вспухали. Второй удар Тилль нанес туда же, но наискосок. Получился икс. - Круто! Ночь истязаний открыта. Готовьтесь к грандиозному шоу, мальчики и девочки! - смеялся пьяный Тилль, снова прикладываясь к бутылке. Плетка звонко ударялась о нежную кожу на спине, оставляя краснеющие следы. Шнайдер лишь тихо простонал, будто он и не замечал никакой боли. Закусив губу, Тилль снова занёс руку для удара. Плетка оставила свой след совсем недалеко от прошлого. И снова в ответ лишь приглушённый стон и лёгкая дрожь. – Что ты не кричишь? Не больно? - Тилль еще отпил довольно приличный глоток виски и утер рот. Он прикрыл глаза и стал с силой лупить наугад, желая позже посмотреть на красные узоры. Мужчина выкладывался на полную мощь, или, во всяком случае, ему так казалось. Пока бил, не услышал ни единого крика, лишь тихие стоны. "Хотя, может, это и к лучшему, ведь если бы он стал кричать, я бы точно не выдержал и прервал бы весь этот бардак." - думал Тилль. Он просто продолжал сыпать удары на любимого, вспоминая свою боль. По телу Шнайдера то и дело пробегала дрожь. И душевная боль Тилля проходила. Он не считал удары. Что до Шнадера, то этот короткий промежуток времени, пока Тилль порол его, показался ему вечностью. Открыв глаза, Тилль любовался своей работой. Он, отпив еще виски, начал лить остатки из бутылки на тело барабанщика. Шнай молчал, только тихие стоны доносились до мучителя. "Наверное, ему это нравится." - подумал Линдеманн. И снова занеся руку, бьет уже по его ягодицам. Он слышит его стон. Затем ещё раз, и ещё, и ещё. Удары сплошным потоком сыпались на зад, спину, бёдра. Вся кожа Шнайдера горит от ударов, живого места уже почти не осталось. А он всё стонет и выгибается в силу возможностей. Тилль остановился и отбросил плетку в сторону. Дум был весь исполосован, места ударов покраснели, кое-где виднелись маленькие кровоподтёки. – Как красиво. – самопроизвольно вырвалось у Линдеманна. Он прикоснулся к израненной коже, отчего Шнай застонал. – Может, на этом и закончим? – спросил Тилль. - М-м-м-м... - стонал барабанщик. - Ну, конечно же, нет. Размечтался, Тилль. Как устанешь, скажи мне. - и он опять принялся лупцевать Шная. Устав, он отбросил плетку и опустился перед его задом на колени. Расстегнув ширинку, вокалист ворвался в зад барабанщика, тот опять застонал. - Да ты у меня маза, котенок, любишь боль! Шнайдер был готов орать на всю Самару, что ему больно, что он не хочет, что хватит. Но Тилль, видимо, спьяну забыл, что вставил ему кляп, требуя четкого ответа. Оттрахав задницу барабанщика со всей силы и кончив ему на спину, Линдеманн растер смесь спермы, пота и виски. - Все! Хорош! Я устал! Поднявшись с колен, Тилль пошел к дивану и, рухнув на него, уснул крепким пьяным сном.***
- Поль, выпорешь меня? - просил Рихард лежащего под ним в блаженстве Пауля. - Ой, ладно, давай. - согласился Ландерс. Рихард, быстро раздевшись, улегся на кровать, подставив любовнику спину. Пауль исполосовал его всего, особенно досталось заднице, на ней были синие кровоподтеки и ссадины. Рихарду это нравилось, и он лежал с блаженной улыбкой на губах. Когда ритм-гитарист остановился, он попросил еще, даже не открывая глаз. Ремень снова стал хлестать нежную кожу. Пауль устал, и ему это все порядком поднадоело. "Надо его ебнуть посильней, ремень ему, видно, не наносит боли." Рядом со шторами Пауль увидел железную палку, чтобы раздвигать портьеры. "Вот! Сейчас ты у меня заскулишь!" Взяв ее, он со всей силы приложил к заднице любовника. - Ой! Больно! Это что?! - Круспе открыл глаза и пытался рассмотреть, чем его охаживал Пауль. - Лежи и терпи, раз хотел. Пауль еще несколько раз ударил Рихарда по заднице, и у того четко остались иссиня-черные полосы. - Поль, все! Я больше не хочу! Хватит! - взмолился Рихард. Пауль только этого и ждал. Он отбросил палку и, присев перед лежащим Рихардом, начал его целовать в побитые места.***
Оливер и Кристиан, устав ждать друзей, поднялись к ним на этаж. В комнате Шная им никто не открыл, тогда они пошли к Тиллю. Там, услышав стоны, поржали и пошли к Рихарду. Тоже ничего, тишина. У двери Пауля им, наконец-то, повезло. - Кто там? - Вы собираетесь бухать? Пауль посмотрел на Рихарда, тот мотнул головой в знак согласия. - Сейчас будем. - крикнул он друзьям. - Мы вас ждем. Друзья уперлись обратно вниз, где была вся туса. - Рих, только сходи в душ. - Окей! Спустившись в бар и застав вечеринку в самом разгаре, ребята отрывались по-полной. Выпив еще немерено виски вперемешку с пивом, под утро совсем пьяные возвратились к себе. Оливер и Флаке, сняв себе девчонок, еще раньше уперлись к себе в номера. - Поль, а Тилль и Шнай срались вечером. Кхм. - говорил совершенно пьяный Рихард Паулю. - А давай, ик, их проверим, ик! - А давай. Пьяные в ухнарь музыканты, которых мотало от стены к стене, с горем пополам подошли к комнате Шная. Постучали. - Хуй! Пошли к Тиллю. - еле выговорил Пауль. У комнаты Линдеманна они, услышав стоны, начали стебаться: - Давай глубже, сильнее, быстрее, ах, ох! Но, не дождавшись, что им откроют или ответят, уперлись к себе. Увидев кровать, завалились спать прямо в одежде и сразу уснули, храпя на все лады.***
Так и не отвязанный Шнайдер провел ночь на полу. Он сел поудобнее, прижавшись к батарее спиной, и вытянул затекшие ноги. Когда стучались Олли и Флаке, он пытался кричать, но только крики выходили через этот чертов кляп глухо и тяжело. Шнай слышал шушуканье и смех через закрытую дверь, но сделать ничего не мог. Тилль крепко спал на диване, и разбудить его стуком в дверь было невозможно. Проклиная все на свете и Тилля, Шнайдер задремал. Его опять разбудил стук, он снова пытался кричать. Но через кляп прорывались только стоны. Наслушавшись стеба, он твердо решил дать всем согруппникам пиздюлей. И плевать, кто виноват, а кто нет. А Тилля он просто в порошок сотрет, заразу. Поздним утром вокалист проснулся и в ужасе увидел связанного Шнайдера у батареи. - Шаня, кто тебя так?! - развязывая ему руки и снимая кляп, спрашивал обалдевший вокалист. - Ты! Мудила-а-а-а... - Шнайдер схватился за челюсть - она после ночи с кляпом не просто ныла, она разрывалась болью. - О Господи! Я?! Милый мой, прости меня! Я ничего не помню! Тилль поднял Шная с пола и отнес на диван, сам усевшись перед ним на колени. Дум, придумывающий утреннюю речь и страшенную месть ночью, все забыл. Сильная боль в челюсти и вид склоненного перед ним Тилля вышибли всю вендетту из его головы. - Помыть тебя, солнышко? - спросил Линдеманн, смотря на Шнайдера глазами побитой собаки. - Ыгы. - только и смог он ответить. Тилль отнес друга на руках в ванну и помыл из душа. Когда он увидел ссадины на его спине, чуть в обморок не упал. - Это я сделал?! - Ыхы. - Шнайдер опустил голову в знак согласия. - Блин, я мудак, придурок, извращенец!! - Тилль ругал себя на чем свет стоит. - Шань, прости меня, я не помню! Я очень сильно тебя приревновал, и все, провал в памяти! Тилль залез прямо в одежде к Шнаю в ванну, он бил себя кулаками в грудь, обещая, что это не повторится, и целовал Шнаю колени и икры, сожалея о содеянном. Он себя так сильно корил, что Шнайдер засмеялся. Подняв и прижав Тилля к своей груди, погладил по волосам. Он подумал: "Мудила, но какой сладкий и любимый." Сказать он не мог - ему было больно. Когда они вымылись и оделись, было время обеда. - Пошли кушать. - предложил Тилль. - Я сидеть не могу, у меня все болит. - Прости. Ну, давай я принесу. - Пошли, я закажу сам. Потом погуляем и поговорим. Хоть мне и трудно. - Крис опять потер свою челюсть. В ресторане уже были все друзья и радостно их приветствовали. Все сидели за столом, один Круспе стоял у стойки бара и кушал суп. - Ришка, ты чего стоя ешь? - спросил подошедший Шнай. - Меня выпороли. - блаженно улыбнувшись, ответил гитарист. - Какое удовольствие... - Меня тоже. - грустно вздохнул и заплакал барабанщик. - Сука Тилль! Круспе уставился на него ошарашенным взглядом. - Тебе не в кайф?
