Когда за сковородку берется мусорный бог

— Что это? Шэнь Цинцю воззрился сверху на блюда, расставленные на столе, обмахиваясь веером. Со стороны могло показаться, что он недоволен, но на самом деле в его глазах сверкал самый настоящий ужас. Он нервно сглотнул. — Я сам приготовил. Буду счастлив, если попробуете. Се Лянь улыбнулся, положив перед ним последнюю чашу, и поспешил на кухню, чтобы закончить свой очередной «шедевр кулинарии». Сразу после этого из тарелки что-то столь громко булькнуло, что все присутствующие чуть не подпрыгнули. Кажется, это их последний ужин. Пристально осмотрев блюдо, Вэй Усянь отодвинул его от себя и вынес вердикт: — Это не выглядит съедобно. Мы же покупали мясо, как так вышло, что он приготовил зеленую… кашу? — последнее слово он с трудом заставил себя произнести, ведь назвать «это» кашей было оскорблением для каши. — Поистине «божественные» чудеса, — изрек из-под веера Шэнь Цинцю. — Сразу видно, кто приложил к этому руку. «Не зря его называют божеством, приносящим несчастья», — вслух сказать он так и не решился, не пристало ему проявлять излишнюю грубость по отношению к новому члену семьи. — Учитель, этот ученик думает, что вам не стоит это есть. И под «вам» Ло Бинхэ подразумевал всех за столом. Вэй Усянь вдруг подумал, что если бы он попробовал зачерпнуть ложкой это месиво, то прибор в его руках попросту растворился бы. Желая проверить свою догадку, он ткнул палочкой в тарелку, но та, к удивлению, осталась цела. Значит, все не настолько плохо, верно? — Почему на сей раз готовит Его Высочество? Лань Чжань, разве сегодня не твоя очередь? Обычно приготовление ужина ложилось на плечи Ло Бинхэ, но, когда он был занят подавлением бунтов недовольных демонов в подземном царстве, его обязанности временно брал на себя Лань Ванцзи. Тот, гипнотизирующий свою порцию уже довольно долго, заговорил: — Его Высочество попросил уступить. — Боюсь, уже от одного кусочка мы все вознесемся быстрее, чем догорит палочка благовоний. Ло Бинхэ кивнул, соглашаясь с Шэнь Цинцю. — Подобное даже свиньям давать страшно. — Внешний вид часто бывает обманчив. Может, на вкус не так отвратительно? — Да, — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Добавь туда свой фирменный особо острый перец, Вэй Усянь. Хоть какой-то контраст будет на фоне этого яд… овито зеленого цвета. Вэй Усянь разразился смехом. — Не тебе говорить о зелени, Шэнь Цинцю. И я не виноват, что у тебя столь нежное нёбо. К тому же, моя стряпня не так плоха, верно, Лань Чжань? Не отрывая взгляда от блюда перед собой, Лань Ванцзи машинально ответил «мгм». — Ты прав. Этот лорд приносит свои извинения. Твоя еда по сравнению с этой — настоящий шедевр. И на вид не напоминает пиксельную цензуру. Что это за «пиксельная цензура», Вэй Усянь не знал, но принял его слова за комплимент. Они часто подкалывали друг друга (и Ло Бинхэ с Хуа Чэном) за трапезой, но делали это по-доброму, не со зла. На самом деле, когда Вэй Усянь впервые пришёл в этот дом, Шэнь Цинцю принял его радушно и тепло. Однако, когда речь заходит о отравленной еде, каждый сам за себя. Шэнь Цинцю с хитрым прищуром взглянул на Вэй Усяня, скрыв нижнюю часть лица веером, и подтолкнул блюдо в его сторону. — Вэй Усянь, пробуй ты первым. Если останешься в живых, мы хотя бы поймем, что простые смертные могут есть это без риска для жизни. В точности повторив его взгляд, Вэй Усянь натянуто улыбнулся и оттолкнул от себя тарелку. — А сам чего не пробуешь? — Я не хочу умирать снова. — Я тоже! В смерти нет ничего прекрасного. Внезапно донесшийся из кухни смех прервал их «баталию»: стоя у печи, Хуа Чэн что-то нашёптывал на ухо Се Ляню, а тот, краснея, смеялся. Изредка он поглядывал на собравшихся за столом мужчин и, казалось, слегка нервничал. Оно понятно: Се Лянь совсем недавно стал частью их большой семьи и не привык к большому количеству народа, не знал, как себя с ними вести, поэтому очень старался со всеми подружиться. Поскольку все они были заняты повседневными обязанностями, то собирались вместе за одним столом крайне редко. Этот шанс — один на миллион, посему Се Лянь (с благословением небожителей) решил показать умения в готовке. К сожалению, выбрал он далеко не самый лучший и искусный из своих талантов, но знать ему об этом было необязательно. — Для Его Высочества это важно, — заметил Лань Ванцзи. Шэнь Цинцю вздохнул, захлопнув веер ударом о ладонь. — Верно… а мы так отзываемся о его еде за его же спиной. — Учитель, Вы же не собираетесь это есть? — обеспокоенно спросил Ло Бинхэ. — Этот ученик может… — Бинхэ, всё со мной будет в порядке. — Верно. Один кусок ничего не сделает, — Вэй Усянь с трудом верил в то, что говорит. Ло Бинхэ ведь не ребенок; ауру смерти, исходящую от еды, невозможно было не почувствовать. Булькнувший уже в который раз пузырек в тарелке всё больше убеждал их в глупости и опасности этой затеи. — Что это с вами? Только подошедший Хуа Чэн с обыденным видом опрокинул в себя чашу супа — четыре пары круглых от удивления глаз устремились на него в ожидании… Чего? Его повторной смерти? Несварения? Впадения в неистовство? — САНЬ ЛАН! — крикнули хором. — Это что, можно есть?! Казалось, Хуа Чэн закатил единственный глаз. — Второй брат, что за бес в них вселился? Лань Ванцзи только мотнул головой, кинув взгляд на еду. — Сань Лан, ты в порядке? — спросил Ло Бинхэ. Хуа Чэн усмехнулся и присел, откидываясь на спинку стула. — Почему я должен быть не в порядке, первый брат? Еда гэгэ очень вкусная. Она не только съедобная, но еще и вкусная?! Вот так чудеса! О еде Вэй Усяня он столь лестно никогда не отзывался. — Раз Сань Лан не только остался жив, но и чувствует себя превосходно, то… — начал Шэнь Цинцю, аккуратно взяв в руки свою порцию. — …то и нам ничего смертельного не грозит, это радует, — подхватил его слова Вэй Усянь. — Пробуем все вместе насчет три. Раз. Два. Три. С громким «бе» Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ и Вэй Усянь выплюнули все, что попало им в рот, и принялись запивать все это огромным количеством воды, подавляя рвотные рефлексы. И только Лань Ванцзи, будучи человеком очень воспитанным и сдержанным, проглотил все до остатка. А после его прекрасная бледная кожа стала ещё на два-три тона бледнее, пока полностью не слилась с цветом одеяний. На мгновение в помещении воцарилась тишина; четыре пары глаз уставились на него в ожидании того, что случится дальше. Первым «очнулся» Вэй Усянь. — Лань Чжань! Зачем ты проглотил?! Вот, выпей воды. Протянув чашу с прозрачной жидкостью, он успокаивающе похлопал супруга по спине, но тот, залпом опустошив чашу, с громким хлопком рухнул на стол. Подобное случилось в этом доме впервые, и поначалу все подумали, что Лань Ванцзи, их второй и самый добрый брат, умер от пищевого отравления. Даже обычно невозмутимый и спокойный Хуа Чэн на секунду удивился и обеспокоенно спросил: — Что со вторым братом? Вэй Усянь принюхался к чаше с жидкостью, что выпил Лань Ванцзи, и тут же хлопнул себя по лбу. — Я по ошибке дал ему вино, — пробормотал он себе под нос, и, заметив обеспокоенные взгляды, добавил чуть громче: — Не волнуйтесь, еда Его Высочества здесь ни при чем. Лань Чжань пьянеет от одной чаши. — Так вот почему в Гусу алкоголь под запретом, — Шэнь Цинцю задумчиво нахмурился и раскрыл веер. — С ним все будет в порядке? Вэй Усянь подхватил под локоть Лань Ванцзи и закинул его руку через плечо, прижимая к себе как можно крепче: — Переживать не о чем, Лань Чжань сильный. Поспит немного, а после побуянит, потом опять заснет и уже на утро придет в себя. Шатаясь из стороны в сторону, Вэй Усянь побрел в сторону их личной спальни, бормоча на ходу: «Лань Пьянюшка ты мой, как же так вышло?» Стоило им скрыться из виду (кажется, Вэй Усянь случайно разбил одну из дорогих ваз), Шэнь Цинцю сложил недоеденную пищу в одну большую тарелку и протянул ее Хуа Чэну, мол, ешь, бессмертный ты наш. Ло Бинхэ, все ещё кривясь от отвратительного привкуса месива, сказал: — Мертвые совсем не чувствуют вкуса? Хоть они оба и являлись весьма сильными демоническими правителями, Ло Бинхэ все же был живым человеком, в нужды которого входили пища и сон. В отличие от него Хуа Чэну даже дышать не требовалось. — Отнюдь. Вкус прекрасен. Ло Бинхэ на это скептически усмехнулся. Лань Ванцзи, их второй брат, всегда обладал иммунитетом к особо острой еде своего супруга (в то время как остальные литрами поглощали воду, не в силах унять пожар в горле), но не выдержал и одного глотка этой зеленой бурды Се Ляня. — Никогда бы не подумал, что Сань Лан настолько силён. — Вовсе нет, первый брат. Просто это вы слишком слабы. Атмосфера меж ними накалилась до такой степени, что Синьмо и Эмин на поясах гневно задрожали, требуя кровавой бойни. Оба демонических предводителя встали, готовясь вцепиться в схватке, но громкий стук кулака Шэнь Цинцю по столу ненадолго остудил их пыл. — Вы оба! Прекратите сейчас же! Бинхэ, перестань его доставать, он же младше. Сань Лан, не дразни Бинхэ, иначе в следующий раз останавливать его я не буду. Недовольно нахмурившись, он шлепнул веером обоих по макушкам. Те надулись, словно дети, и демонстративно отвернулись друг от друга. Два демона часто находили повод скрестить мечи в бою: то территорию не поделят, то поспорят, кто сильнее; а до недавнего времени Ло Бинхэ (на пару с Шэнь Цинцю и Вэй Усянем) дразнил Хуа Чэна из-за того, что тот был единственным, кто столь долго ждал свою «невесту». В результате, однажды вечером Хуа Чэн не выдержал и, не говоря никому ни слова, ушел из дома, сменив облик, а через несколько месяцев вернулся, причем не один, а с «женушкой». — А куда ушли господин Вэй и господин Лань? Наконец, «виновник торжества» вышел из кухни. Шэнь Цинцю натянуто улыбнулся, всё ещё чувствуя на языке вкус зеленого месива и еле сдерживаясь от того, чтобы не навернуть пару чаш вина, как Лань Ванцзи. — Второй брат слегка перебрал и пошёл спать, гэгэ, нет нужды волноваться. Ужин был прекрасен, как и всегда. Когда остальные двое кивнули в знак согласия, Се Лянь засиял: — Правда? Тогда там осталось… Шэнь Цинцю поспешил его прервать: — Ваше Высочество, не хотите присесть? Вы наверняка устали. — Нет-нет! Я просто… — Этот старый лорд настаивает. Всё же ввиду будничных обязанностей мы с Вами так и не успели нормально поговорить. Да и Сань Лан ничего о Вас не рассказывал. Се Лянь, увидев в этом прекрасную возможность наладить отношения с членом семьи, согласился. Шэнь Цинцю незаметно дернул Ло Бинхэ за рукав, что означало: «Бинхэ, марш за сковородку, я голоден». Разумеется, тот понял его без слов и скрылся за дверьми кухни. «А пока он готовит, нужно бы отвлечь наше божественное несчастье». — Я тут подумал, что же мы будем сидеть в четырех стенах. Не хотите пройтись? Здесь превосходные пейзажи. Бывали здесь прежде? Се Лянь ненадолго задумался. Он не припомнил ни одного дня, когда собирал мусор в окрестностях. Более того, он и не слышал-то об этой горе никогда, пока Хуа Чэн не рассказал. — К сожалению, нет. Не доводилось. — Вот и славно, — Шэнь Цинцю улыбнулся, но из-за раскрытого веера улыбка так и осталась скрытой от чужих глаз. — Прогуляемся и поболтаем. — Отличная идея, — радостно кивнул Се Лянь. — Сань Лан, присоединишься? — Если гэгэ просит, как я могу отказать? Все трое двинулись к выходу, улыбаясь и смеясь, и до наступления сумерек гуляли, болтая обо всем на свете. Всё же Се Ляню удалось наладить отношения со всеми членами новой семьи (Вэй Усянь со словами «Смотрите, как надо» на следующий день накормил его своим особо острым супом), однако к кухне его Ло Бинхэ больше не подпускал.