Полный джингл белс

Ким открывает глаза и смотрит на часы. Больше восьми и куча пропущенных от Феликса. Тот всегда излишне беспокоится о друге, хотя Сынмин никогда не понимал, почему. Обычно он был самым рассудительным из их компашки, не считая Чана. Хотя и Бан иногда давал себе право на подурачиться, в то время, как Ким всегда был рассудительным. Сынмин тянется за градусником и набирает Феликса. В голосе Ли слышится тревога. Ким улыбается. Он так соскучился. Надо же было заболеть. Парень прощается с Ли и смотрит на температуру. Тридцать шесть и девять. Подозрительно все хорошо. Может этот Новый год он всё же встретит не в полубреду. Ещё и еду пообещали притащить. Но есть хочется сейчас, а в холодильнике мышь повесилась. Сынмин осматривается и понимает, что комната выглядит так, будто… Будто он на помойке живет. Куча смятых салфеток на полу валяется… Нет, не на помойке, а в комнате озабоченного подростка, который дрочил семь дней и семь ночей. Сынмин смеется со своих мыслей и поднимается. Он подходит к шкафу, где лежали таблетки. Осталась брызгалка в горло и всё. - Нужны таблетки, - он тяжело вздыхает. - В смысле это последняя от кашля? - парень готов плакать. До аптеки он просто не дойдет. Она вроде не очень далеко. Минут пятнадцать прогулочным шагом, но не в его состоянии. Тем более лифт вчера сломался. За день до Нового года, когда все уже и так устали от подготовки к празднованию, а тут приходишь домой, уставший, но получите-распишитесь, лифт не работает. Нужно было сначала глянуть, что надо, а потом звонить Ликсу. Как обычно короче. Сынмин тяжело вздыхает и тянется за телефоном. Так не хочется тревожить друзей, но ведь это будет в первый и последний раз. Парень набирает сообщение со списком лекарств и отправляет то. Вообще сегодня Ким собирался отметить этот праздник в компании друзей, они собирались затусить в клубе своей дружной компанией. Но Сынмина угораздило заболеть. Да ещё и как… Бесит! Раздражает! Пошло всё! Дайте нормально отметить Новый год. Пока температуры нет, Ким решает прибраться в квартире. Надо привести ту в человеческий вид. Даже если он будет в этот Новый год сам, то как бы не хочется встречать тот в сраче, ведь, как Новый год встретишь, так его и проведешь. Хотя в такое он не верил. Слова “как встретишь, так и проведешь”, для Сынмина были тем, в чем он искал смысл. Парень часто думал, что эта фраза означала не то, что ты встречаешь Новый год и весь последующий у тебя будет складываться так, как в Новогоднюю ночь. У Кима было несколько вариантов для толкования этой фразы. Первое - он думал, что фраза означала то, что как ты встретишь эту новогоднюю ночь, то точно через год примерно также и проведешь этот год. Второе - Ким считал, что фразу нужно слегка перевернуть на сто восемьдесят градусов. Что как ты проводишь этот год, так его и встречаешь, будто время сталкивается на неком негласном пересечении прошлого и будущего. На такие рассуждения Сынмина Феликс всегда говорил, что Киму пора быть проще, и вообще “ты слишком загоняешься и пугаешь меня”. Сынмин садится на пол у своей кровати и смотрит вокруг себя. Всё чисто, даже дышать стало легче. Правда, он (не) слегка задолбался, хотя по сути ничего не сделал толком, но во время болезни это обычное дело. Подниматься с пола совершенно не хочется. Парня вновь бьет озноб. Он стягивает одеяло с кровати и укутывается в то. Часы показывают начало двенадцатого. Сейчас бы покушать, но сил нет. Голова резко становится тяжелой, глаза закрываются. Кима бросает то в жар, то в холод. Сынмин тянется за термометром. - Ну за что? - спустя десять минут парень смотрит на шкалу термометра. - Опять поднялась. Ну, хоть не тридцать восемь, - глаза закрываются сами по себе. Парень не замечает, как засыпает. Просыпается Ким, когда у него начинает болеть всё тело от того, что тот полусидел-полулежал на полу, устроив голову на кровати. Шея болит, но вроде температура спала. Сынмин скидывает с себя одеяло. Он собирается с силами и встает с пола. Парень смотрит в зеркало. Кошмар - единственное, что приходит в голову, когда парень видит свое отражение. Волосы не первой свежести, торчат в разные стороны, под глазами синяки, глаза красные, нос красный, футболка прилипает к телу. Ким думает, что стоит сходить в душ, но так лень. Зато он вроде бы выспался и вновь чувствует себя нормально. Тут телефон сообщает об уведомлении. Чанбин-хён: Минни, прости. Мы не сможем прийти. Тут такая очередь. Но еду и таблетки тебе кое-кто привезет. Сынмину на самом деле уже всё равно, кто приедет, главное быстрее покушать. Ким думает, что если в течении часа никто не приедет, он пойдет в магазин хотя бы за раменом. Мммм, рамен в Новый год - секси (нет). Парень тяжело вздыхает и ставит чайник, отрывая на полке сухие печеньки, которые он купил в прошлом месяце, чутка съел, а потом закинул те в дальний ящик, причем буквально. Там же он находит порошок от простуды. - О, срок годности не истек ещё. Сынмин жует печеньки, сидя на стуле, и ждет, когда закипит чайник. Вроде бы сил поприбавилось слегка. Даже в душ можно сходить. Ким бросает быстрый взгляд на часы и давится воздухом. Только сейчас он понял, что уже давно не обед. Часы показывали пятый час. Когда ты болен, время тянется мучительно долго. Кажется, что минута длится вечность. А тут пролетело слишком быстро. Парень направляется в душ. Наконец-то он снимет с себя всю эту одежду, в которой он ходил второй день. Сынмин становится под струи горячей воды, и по телу пробегает табун мурашек. Он греется под водой. Как же приятно почувствовать себя чуть живее. Ким выходит из душа, вытирая волосы полотенцем. Парень быстро одевается и сушит волосы феном. Вроде вид стал чуть лучше. Правда, синяки под глазами и бледное лицо выдавало остатки болезни. - Заболеть на праздники, везение плюс сто пятьсот, - Сынмин выходит из ванной. Скучно. Очень скучно. И вновь начинает хотеться есть. Парень включает телевизор на каком-то музыкальном канале и начинает подпевать под праздничные песни. - Ну, вот и Новогоднее настроение хоть какое-то, - он осматривает комнату. Всё чисто, кровать заправлена. Можно сказать, что к празднованию Нового года он готов. Правда, еды нет, главное, чтобы температура к ночи не поднялась. Часы показывают уже шестой час, а в животе начинает урчать. Есть охота, а печеньки он все съел. Никто не появился. Значит всё, он сам собирается и идет в магазин. Парень нехотя достает из шкафа джинсы и свитер. Сынмин идет в коридор, обувается и надевает куртку. На голову он накидывает капюшон. Сейчас бы шапку. Говорила мама, носи шапку, а он… Вот и заболел. Как у Кима всё это время не было нормальной шапки с шарфом - необъяснимо, но факт. Он собирается открыть двери, но в этот момент его телефон начинает звонить. - Алло, - отвечает Ким . - Ты там жив? - слышно на том конце голос Феликса. - Угу. - Прости, что не успеваю заскочить, сам понимаешь, - Ли тяжело вздыхает. - Мы завтра к тебе с ребятами обязательно придем. - Ничего страшного. Мне чуть лучше стало. - Ну, это хорошо. Не грусти. Скоро тебе привезут еду и таблетки. Сам в магазин не выходи, понял, - строго говорит Ли. Они прощаются, и Ким виновато смотрит на свою руку, которая держится за ручку. Не пойдет, потом вину будет чувствовать перед другом. Парень раздевается и идет в свою комнату. Он вновь включил телевизор. За тупым переключением каналов Сынмин проводит где-то около часа. Везде все одно и тоже. Надоело. Он встает и идет на кухню. Поголодать полезно, ведь так? Ким ставит чайник. В этот момент в дверной звонок кто-то звонит. Сынмин вздыхает и идет к двери. Он по привычке не смотрит в глазок, за что не один раз получал от старших. - Хёнджин? - Ким часто моргает.