Позвольте не выходить из дома

Я помню, как лежал на полу, и голова ужасно болела. Должно быть, ударился затылком об пол, но не потерял сознание — уже хорошо. А она продолжала орать, пытаясь криками донести до меня, какая я тварь. Я неторопясь встал с пола, бросая взгляд виноватого человека на мать, но внутри все кипело от злости. —Перестань нести эту чушь! — она зло смотрела на меня, а я стоял, будто ожидая чего-то. Потом снова отхватил, но к побоям и насилию я привык. В такие моменты оставалось лишь ждать, когда вихрь агрессии и колких фразочек пройдёт мимо меня. Наверное, тебе интересно, что именно случилось до этого? Я расскажу, но придётся начинать издалека. До восьми лет моё детство протекало на улице, но несмотря на это, довольно безоблачно. Я рос как обычный ребёнок в российской провинции — гулял, ходил в садик, где терпеть не мог воспитателей, ведь они всегда прерывают игру своим скучным тихим часом. А ещё нас заставляли есть чеснок, чтобы не заболеть; но я ведь не глупый, незаметно кидал его под стол. В садике у меня был друг Никита, с которым мы часто играли в «роботов» или «человеков-пауков», сражаясь друг с другом и воображая себя бессмертными героями. Довольно интересно, если тебе 5 лет и фантазии хоть отбавляй. Там же была и Юля — довольно противная девчонка, которая меня бесила больше остальных. Особенно она любила критиковать — это у неё получалось лучше всего: то игры у нас с Никитой глупые, то мы. Думаю, не будь в садике воспитательницы, она бы отлично вписалась на это место. После сада я по обыкновению пошёл в первый класс, где практически все мои «садиковские» друзья учились со мной в одной школе. Никита стал моим одноклассником. Несмотря на старую дружбу, общаться с ним мы стали реже, ведь все моё внимание заняла новенькая в нашем «коллективе». Вынужден признаться: я не был особо социальным ребёнком и делал акцент на одного — двух своих друзей, уделяя им все свое свободное время. Арина — та самая новенькая — нравилась мне скорее своим поведением, чем чем-то ещё. Она всегда соглашалась, если я звал гулять. Но особо умной она мне не казалась и любила реветь, причём громко и истерично. Как-то раз я в шутку забрал у неё куклу, а она как заревёт, что аж страшно, так сразу отдать пришлось. К слову, в семь лет я уже знал, откуда берутся дети. Это было очень смутное представление о чем-то нехорошем, что происходит между мужчиной и женщиной; со слов одноклассника, конечно. Как и всем детям, мне захотелось попробовать, но не пугайтесь: начал я с безобидного поцелуя. Как-то после школы мы с Ариной отправились гулять, и недалеко от моего дома залезли в кусты. — Что мы здесь делаем? — Арина непонимающе рассматривала все вокруг. — Ты знаешь, как взрослые целуются? Я был уверен, что знаю все обо всем в большей мере, чем остальные. Арина тогда все равно ничего не поняла, а мне удалось поцеловать её — коротко и, вроде бы, в щёку. Никаких грязных мыслей у меня не было, ведь, какие могут быть грязные мысли у семилетки? А если и могут, то я таким не был. Ближе к концу первого класса бабушка подозвала меня к себе и спросила, хотел ли бы я жить с мамой. Отца у меня не было, так как по словам бабушки, он канул в небытие ещё до того, как я появился на свет. На тот момент я ни разу свою мать не видел, а если и видел, то воспоминания были стерты, как это обычно бывает с воспоминаниями до трех лет жизни. Но я видел множество фильмов с мамами, которые любят своих детей и ожидания у меня были соответственные. Я ответил, что, конечно, я бы хотел жить с мамой. А внутри меня с того дня начал нарастать интерес: как выглядит моя мама? Как будет выглядеть наша первая встреча? Тот долгожданный день выпал на середину лета: в школе каникулы, все мои знакомые разъехались к дедушкам и бабушкам, а я ждал маминого приезда. Трудно представить, как я волновался тогда, ведь мне предстояло знакомство с самым близким человеком, которого я ещё не видел в своей жизни. Я встречал её на вокзале вместе с бабушкой. Мама оказалась высокой и красивой, и я обнимал её очень крепко. Всё ногти изгрыз, пока ехали домой, а по прибытию постоянно задавал ей вопросы, а она мне. Я ощущал себя самым счастливым в тот момент. Начальную школу я заканчивал далеко от того города, в котором жил с бабушкой. Отношения с новыми одноклассниками были не такими гладкими, как в первом классе, но все же мне удалось подружиться с девчонкой, с которой я протусовался всю начальную школу; а с одноклассником я подрался в первый же день. С ним мы вообще дрались ещё много раз, как говорила учительница — характерами не сошлись. С мамой у нас тем временем всё было гладко: она делала со мной уроки, а по выходным мы иногда ходили в кино. В шестом классе все пошло наперекосяк. Во- первых, началось то, что взрослые называют «половым созреванием» или «переходным возрастом». Я начал замечать внешние различия между другими мальчиками в школе и собой. Был вечер, когда я вернулся в гулянки домой, крикнул «я дома» и, не задерживаясь в коридоре, отправился принять душ. Тогда я по непонятным причинам задержал взгляд на зеркале дольше, чем обычно. Приглядевшись, я с ужасом заметил, что моя грудь стала чуть больше —прямо, как у девчонок в классах постарше. Накинув на себя полотенце, я в истерике выбежал из ванной на кухню, где мама разбиралась с бумагами. —Мам! У меня что-то…не так! — я произнёс это, боясь того, что сейчас откроется что-то страшное, я узнаю, что смертельно болен или что-то в этом роде. —Что случилось? — мама взволнованно посмотрела на меня, тут же вставая со стула. — Грудь. — произнеся, я указал пальцем на свою грудь. — Она. Почти как у девочек в старших классах. — на последних словах мой голос дрогнул. На лице мамы я прочитал облегчение, кроме того, она вернулась на свое прежнее место. —Саша, все хорошо. У всех девочек твоего возраста происходит такое. — она тепло улыбнулась, обняв меня такими же тёплыми руками. Но внутри себя я почувствовал холод и будто что-то ледяное прошлось по всему моему телу сверху вниз. —Но я же. Не девочка.- последнее, что я смог выдавить из себя тогда. И последнее, что услышал от матери в тот вечер, было: —Ну что ты такое говоришь, глупенькая? Я ушёл к себе в комнату, сказав, что хочу отдохнуть. Там я долго плакал, уткнувшись лицом в подушку. Бесшумно, потому что не хотел никакого внимания со стороны матери ко мне. Весь мир, казалось, открылся для меня с другой стороны в тот вечер.