Обязанный.

Как долго еще ей удастся протянуть в этом безысходно-мрачном настроении, Гермиона не знала, но и в будущем пока не удавалось найти ничего обнадеживающего. Приглашенные консультанты после проведения множества диагностик рекомендовали запастись титаническим терпением и пока ничего не предпринимать, потому что стороннее вмешательство рисковало только ухудшить состояние пациентки. Магловские врачи мыслили гораздо позитивнее и без устали меняли подходы к лечению, вот только ни один из них не приносил положительной динамики. В итоге и целители, и врачи предложили Грейнджерам дождаться сдвигов хоть в какую-то сторону, прежде чем предпринимать новые действия. Гермиона утопала в вязком болоте бездействия, оно точило ее похлеще вины. Отец ни разу не коснулся запретной темы, он понимал, что сейчас чувствует единственная дочь, но легче от этого не становилось; проявленная им жалость воспринималась болезненно. Они почти не разговаривали, несмотря на то что практически круглые сутки проводили бок о бок. Иногда Гермиона пыталась выдворить его на недолгий перерыв, иногда — наоборот. Попытки объединяла только их полная безуспешность. Она не могла позволить себе пропитаться тягучей горестью, проникающей ядом и в сердце, и в разум, потому что кто-то из них двоих обязан оставаться сильным. Потом, когда все это так или иначе закончится, она непременно позволит себе побыть слабой и жалкой. Наверное. Головной боли добавляла и личная жизнь. Иногда Гермиона жалела о том, что так опрометчиво согласилась вступить в отношения, к которым морально еще не была готова. Чтобы по-настоящему забыть Снейпа ей бы потребовался не один месяц; она отвергала подозрение, что ни один год — потому что звучало совсем безнадежно. Она честно предупредила об этом Майкла, но его не оттолкнула информация о недавнем разрыве, у кого их не было? Только он со своими справлялся на порядок лучше нее. В какой-то момент Гермиона искренне поверила в том, что и ей удалось отпустить прошлое. Да, при виде Картера сердце ее учащенно не билось, по коже не пробегали мурашки, но это не пугало девушку: ведь все это такие незначительные вещи, наличие которых не гарантирует здоровых отношений. У Майкла были свои плюсы: он был ласковым и нежным — иногда даже чересчур, если быть уж совсем восприимчивой к чужим недостаткам. Настроенный на серьезные отношения, он с грациозной легкостью перескакивал с одного этапа на другой, и она по инерции поддерживала заданный им ритм. В Нью-Йорке справляться с этим получалось легко и непринужденно — Гермиона словно начала жизнь с нового листа и с новым человеком — она старалась не задумываться о том, что оставила за спиной. Разрушить эту иллюзию смог один телефонный звонок — звонок, который она, к своему несчастью, не проигнорировала. Она старалась держаться отстраненно: оставляла телефон на беззвучном режиме и возвращалась к нему только в определенные часы. Снейп не затрагивал сложных тем, ни одного повода не давал для того, чтобы оборвать невинную переписку. Пользуясь его примером, Гермиона, съедаемая любопытством, тоже не задавала вопросов. Ответы казались ей очевидными: мать Гарри прибегала к его компании только в минуты нужды, Северусу потребовалась целая вечность, чтобы это понять. Несмотря на здравомыслие, к которому она обращалась в последние недели, первая встреча с ним закончилась сокрушительно: под камнепадом грозила разрушиться вся тщательно выстроенная новая жизнь. Гермиона с трудом возобладала над странными чувствами и сохранила бесстрастие голоса, бешено стучащее сердце точно вело ее в неправильном направлении. Снейп не делал ситуацию лучше — быстро и необдуманно он заволок ее в свои объятия и прижался губами к макушке. Так, словно не было ни расставания, ни долгих месяцев, проведенных по одиночке. Будто они всерьез могли бы когда-нибудь попытаться стать просто друзьями. Слабая пощечина, вызванная собственным испугом и мужской навязчивостью, опустилась на его щеку и была смиренно принята. При холодном анализировании, проводимом в течении нескольких последующих ночей, она пришла к одному выводу: он изменил тактику поведения. Страшно подумать было, как низвергнулся он в личный ад, чтобы выдавить из себя те скупые почти извинения и вновь предложить свою дружбу. Будь она наивнее, то непременно бы повелась на эту хитроумную уловку: Северус глядел на нее с такой искренней нежностью и надеждой. Ему не потребовалось много времени, чтобы за период ее молчания вернуться к своему настоящему «я» и с очевидным откровением поведать, что в их разрыве виновата и она. От демонстрации реакции на такую чушь в тот вечер ее спас Майкл, чей внеплановый визит бальзамом лег на сердце и вернул в ее привычное расстояние. Даже губы его, к которым припала она назло Снейпу (почему он так непоколебимо уверен, что нет у нее с Картером никакого будущего?), в эту секунду казались ей слаще. Потребность периодически фильтровать свои слова и замолкать в середине речи, судорожно перебегая на более осторожную тему, ничего не значит. Это же абсолютно нормально, что не может она ему полностью довериться с первых же недель месяцев знакомства. С той же несокрушимой верой Гермиона отказала Северусу во втором шансе и через несколько дней — она не видела их вместе ни в одной из тех вселенных, где он отдает явное предпочтение другой женщине и возвращается к ней только тогда, когда понимает, что там нет ни единого шанса. Всю свою жизнь он так и будет метаться со стороны в сторону, не зная, чего ищет. Она выскочила из ресторана, едва эта мысль укрепилась. Ее решение правильно, ведь так? Даже если их отношения с Майклом (с уравновешенным, здравомыслящим, раздражительно милым Майклом) рухнут, шансы Снейпа не увеличатся. С этим эгоистичным бесчувственным человеком будущего совершенно точно нет. Поздний звонок отца, случившийся через несколько недель после этого до сих пор транслируемого в голове разговора с Северусом, выбил у нее и такие глупые, ничего не значащие мысли, и почву из-под ног. Сердце громко стучало в груди — а Гермиона не представляла, что ей теперь делать. Оцепенение, схватившее тело, не длилось и десяти минут, но по ее ощущениям — прополз не один час. Ласковое мурчание Крукса, запрыгнувшего на колени, заставило слезы проливаться только интенсивнее. У нее правда не было никаких идей в голове, все они исчерпали себя еще несколько месяцев назад. Все те два с половиной часа, отделяющие ее от семи утра, Гермиона мысленно подгоняла стрелку часов, которая назло ей двигалась все медленнее. Она знала, что первым делом зарегистрирует портключ. Знала, что обратится к целителю из Святого Мунго, порекомендованного когда-то давно Северусом. Она знала, что ей нужно будет сделать, когда заветные стрелки займут свои позиции — оставалось дождаться только утра. В это время телефон надоедливо дребезжал на кухонном столе. Когда его трель стала невыносимой, Гермиона поплелась на кухню и взглянула на экран, чтобы узнать настойчивого контакта — общаться с ним она не могла. Не было сил, чтобы поддерживать свой образ и казаться милой. Правду сказать Майклу она тоже не могла, по крайней мере сейчас. Терпеть пустые сочувствующие слова и кивать в ответ на чепуху по плану «все будет хорошо» — сомнительное удовольствие. И вообще, почему он беспокоит ее так поздно, вернее, так рано? Только полпятого утра. Не логично ли предположить, что в этот час она еще спит? Остаток той ночи Гермиона беспорядочно вертела в руках мобильный телефон: желание набрать запретный номер, без какой-либо скрытой цели, а просто так, было абсурдно велико. Его низкий бархатный тембр всегда действовал на нее похлеще всякого успокоительного зелья и вверял тело в почти медитативное состояние, возможно, это сработало бы и теперь. Проверять эту теорию она так и не рискнула, даже при заторможенных реакциях подсознание кричало о том, что не стоит прибегать к последней инстанции — уже через несколько часов, окончательно придя в себя, она пожалеет о проявленной слабости. Тем более… Северус сейчас наверняка спит и тревожить его лишний раз не стоит, особенно тогда, когда он наконец-таки услышал просьбу и оставил ее в покое. Проводя рукой по загривку кота, Гермиона поняла, что не решила еще один вопрос — самый легкий — на чьем попечении оставить домашнего любимца на время отъезда. Первоначально она хотела обратиться к Гарри, он был бы только рад ей помочь, но отвечать на непременно последующие после просьбы вопросы Грейнджер и не хотела, и не могла, не после всего того времени, что она хранила постыдный секрет. Оставался только Хогвартс: Крукс любил проводить время в замке и в его окрестностях, слоняться по его темным углам и охотиться за мышами. Встреча с первым заместителем Кингсли не длилась и десяти минут, Гермиона получила заветный портключ и вернулась домой за котом, и уже после вместе с ним отправилась в замок, в котором провела все юные, не сказать, что беззаботные, годы. Макгонагалл, погруженная в составление отчетов для министерства, без вопросов согласилась приютить Крукса. В тот раз Грейнджер впервые покидала Хогвартс впопыхах, она целенаправленно избегала определенных коридоров и держалась безлюдных окольных путей. Даже потенциальная встреча с Северусом пугала до дрожи — она знала, что сломается. Но не прошло и получаса, как случилось то, чего она так опасалась: Северус Снейп стоял на пороге ее скромного дома. Любезной хозяйкой она не была, но мужчину не смущал ни ее грубый голос, ни произнесенные им слова ни, уж тем более, отсутствие хороших манер; он вел себя так — будто это она заявилась к нему в гости без спроса. Он все знал. Он всегда все знал. Так что не шпионская прозорливость удивила Гермиону, а его небезразличие — к ее родителям он всегда в лучшем случае относился равнодушно. Не сказать, что тогда играл он роль: в арсенале Снейпа не оказалось ни сочувствия, ни слов утешения. Он не посчитал нужным даже заверить Грейнджер в том, что в случившемся нет ее вины. Правда брошенная его устами имела горький привкус. Гермиона не хотела показывать ему постыдную ранимость и вновь, прячась от проницательного взгляда, закрылась под шаткими окклюментными щитами. Северус не пользовался легилименцией, но коим-то образом безошибочно читал потаенные мысли и прорывался в самое нутро. Расстояние тогда сократилось незаметным для девушки образом и в какой-то момент она оказалась в кольце его сильных рук. Она и сама не понимала, как долго позволяла его рукам блуждать по своей спине; она вдыхала его умиротворяющий запах, растворялась в ощущении тотальной защиты и безопасности и при этом каким-то чудом умудрялась отвечать на его вопросы. Вырвалась из этих обманчивых чувств она совсем нескоро, но сразу оттолкнула от себя мужчину. Он воспринял это удивительно спокойно и даже предложил ей свою помощь с тяжелым чемоданом (словно она была какой-то немощной и отчаянно нуждающейся в спасении!), а после оставил. О Майкле она вспомнила уже в Австралии. К сожалению, от него нельзя было избавиться также легко как от Северуса, хотя бы по причине того, что они до сих пор состояли в отношениях. Срываться на нем не хотелось — все эти месяцы они каким-то чудом просуществовали без ссор, не хотелось бы теперь все испортить, а Гермиона знала, что такой соблазн непременно возникнет. Она и прежде с трудом сглаживала неровности. Но и продолжать молчать тоже не было вариантом — они договорились провести выходные вместе. В Англии. Грейнджер отменила запланированную встречу смс-сообщением, сославшись на семейные трудности. Разумеется, он перезвонил практически сразу и постарался выпытать их содержание. Разумеется, Гермиона ответила общими фразами и официальным диагнозом докторов. Разумеется, Картер пообещал приехать к ней на выходные. Чуть позже, когда она томилась на неудобных стульях перед палатой, подогнув под себя ноги, написал Северус. Гермиона хмыкнула в ответ на его глупый вопрос и поджала губы — слава Мерлину, отвечать ему она не обязана. Все уже давно было сказано. И его позицию она хоть и признала достоверной, но нашла довольно-таки болезненной для себя, меньше всего сейчас хотелось глотать еще и соленые слезы. Не прошло и двух часов, как снова отозвался телефон. Терпением Снейп не отличался, хорошими обольстительными манерами тоже, потому что чертово сообщение было обвинительного содержания. Грейнджер поспешно среагировала на него и только потом поняла, что попалась на удочку. Он хотел поговорить, она — помолчать. Слезы все-таки брызнули из глаз, когда Северус бестактно заметил, что «она уже сделала все, что могла». Он недвусмысленно напомнил, по чьей вине ее мать в больнице. Что она… К счастью, Северус не писал ей после. Гермиона малодушно надеялась, что теперь он оставит ее в покое навсегда. Сейчас она малоприятная особа для попыток возобновления каких-либо отношений, отражение в мутном зеркале туалета было отвратительным. Не то, чтобы она раньше была особо красивой. Возможно, и Майкл, когда увидит ее такой, пропадет в своей Америке. И она сможет, наконец, выдохнуть спокойно от всей этой личной жизни, потому что невыносимо сложно было ежедневно поддерживать с ним переписку и разговоры, невыносимо сложно было притворяться той милой девушкой, с которой он завязал отношения. Суббота наступила слишком быстро. Гермиона с грустью следила за часами в холле — у нее была бездна свободного времени, каждую минуту из которой она провела в размышлениях о матери и попытках сохранять самообладание, так что теперь она оказалась совсем не готова к предстоящему разговору. Изредка девушка обращалась взглядом к отцу, сидящему рядом, и каждый раз убеждалась только сильнее в том, что не готова представить ему Майкла. Осталось ненавязчиво сообщить об этом самому парню, который вчера выказал вполне конкретное желание познакомиться с ее родителем. Пока она подбирала слова помягче, старалась сконцентрироваться конкретно на этой задаче и прекратить думать о человеке, лежащем в палате напротив, драгоценное время истекло. — Пап? — он, погруженный в собственные тягостные мысли, не сразу услышал ее оклик и повернул голову только по истечении полминуты. Пустой взгляд заставил ее поежиться. — Я отойду минут на тридцать, мне… — Хорошо, — кажется, он и не слушал ее, потому что вновь отвернулся, не дослушав окончание предложения. — Мне нужно встретиться со знакомым, — сочла нужным закончить Гермиона. — С каким еще знакомым? Грейнджер с натяжкой принимал всех этих многочисленных знакомых, снующих в палату и из палаты супруги. Магия не принесла еще ничего хорошего в их жизнь. Из-за нее они оказались здесь. — Он здесь не из-за мамы, — поспешила заранее оправдаться девушка, уловив изменившееся настроение. — Это просто… Знакомый, — замявшись, продолжилась она. — Мы вместе работали в Америке. Его зовут Майкл. Он здесь… проездом. Как же сложно было придумывать объяснение вот так: на ходу. Ложь всегда давалась ей с трудом и каждый раз, когда она не была продумана заранее дословно, это заканчивалось полным провалом. Отец бы непременно уличил ее, если бы проявил хоть капельку внимания. — Хорошо, иди. — А ты если что позвонишь мне? — Да. Самый продолжительный за последние дни разговор оставил их обоих неудовлетворенными. Гермиона тихо поднялась к месту и направилась в сторону лестниц. Майкл всегда был пунктуальным, значит не должен задержаться и сейчас. Он появился в холле на первом этаже минута в минуту. Приветственные объятия вышли немного неуклюжими. Других она и не ждала, потому что они не виделись ровно две недели, и Грейнджер успела отвыкнуть его близости. Она подняла голову и губами встретила его поцелуй. Отключить хоть на мгновение поток мыслей никак не получалось. Кожу щекотало от легкой щетины. Рука с его щеки соскользнула на плечо, прекращая неуместную сейчас близость. Гермиона первая начала разговор: — Я представлю тебя отцу в следующий раз, — она не рискнула обратить это предложение в вопрос. — Сейчас это будет неуместно. Его рука поигралась с растрепанными волосами. Только на одну секунду он поджал пухлые губы. — Я понимаю. Как ты? — Нормально, — она пожала плечами: не слезливой же исповеди он ждал в самом-то деле? — Может, тебе нужна какая-нибудь помощь? — Картер постарался утянуть ее в сторону кресел, расположенных у дальней стены, но Гермиона снова уперлась: она хотела побыстрее вернуться туда, где сейчас была нужна больше всего. — Если хочешь, я могу… — Ничего не надо, — резко, но глухо ответила она. Такие интонации были для него в новинку, поэтому Майкл только непонимающе и немного обиженно посмотрел в ее глаза. — Это не твоя специализация, — с деланной мягкостью заметила она. — И что? Я могу попробовать. Не думаю, что магловская болезнь может меня чем-то… — он не сразу заметил ее взгляд, но, когда заметил, поспешно заткнулся. — Извини, я просто не подумал. — Ничего страшного. — Я… — парень вновь прикоснулся к ее волосам, и ей вдруг нестерпимо захотелось отстраниться. — Гермиона, я забронировал столик в местном ресторане на шесть часов вечера, ты же сможешь вырваться отсюда на пару часов? — Нет. — Почему? — усилием воли она удержалась и не цокнула в ответ на такую глупость. — Я понимаю, что ты переживаешь, но ведь ничего не случится, если ты на некоторое время возьмешь паузу? Твоя мать находится под медицинским присмотром, да и твой отец здесь. — Я не хочу никуда идти, извини, — миролюбивый тон прозвучал довольно искренне. — И, если это все, то тебе сейчас правда лучше уйти. У меня сейчас нет времени на развлечения. Майкл поморщился и притянул ее ближе, устраивая руки на верхней части ее бедер. Гермиона сдвинула их выше, нахмурившись. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но это не повод срываться на мне, — он тоже пытался сохранить в себе только лучшие черты характера и подавить разгорающуюся в груди обиду. — Я не имел в виду ничего такого и уж точно не предлагал тебе никакие «развлечения», я просто хотел с тобой поужинать. Хотел, чтобы ты хоть немного развеялась, Гермиона. Но если ты находишь это недопустимым, то… — Майкл обвел рукой клинику. — Давай, я хотя бы составлю тебе компанию здесь? Подобное предложение она сочла довольно милым и даже почувствовала себя немного виноватой за свою несдержанность: — Я благодарна тебе за эту готовность, но… Но тебе и правда сейчас будет лучше вернуться к себе и отдохнуть, Майкл. Мне сейчас, ну… Не до этого всего, — Грейнджер попыталась развернуться, но была остановлена его руками. И, Мерлин, теперь ей еще сильнее захотелось оттолкнуть его от себя. — Подожди, пожалуйста. Я еще хотел кое-что с тобой обсудить. — Что? — Я понимаю, что сейчас совсем не подходящее для этого время и место, что в свете настоящих событий, ты можешь воспринять мое предложение как грубость, но… — Говори уже, — вздохнула она, всем сердцем желая, чтобы этот разговор закончился побыстрее. — Хейз планирует перевестись в другую клинику, и я подумал, что ты могла бы… — Нет, — слишком громко ответила она. — Но мы же обсуждали эту возможность еще каких-то два месяца назад? — И я тебе уже тогда сказала, что не рассматриваю этот вариант, — напомнила Гермиона. — Почему? Я же не предлагаю тебе бросить все прямо сейчас. Я понимаю, что сейчас ты нужна здесь, но потом… — И потом ничего не изменится. На этот раз она не пыталась сгладить неровности, потому что чертов ответ не изменится даже через сто лет, к чему давать ему напрасную надежду? Она хочет остаться в Британии. Майкл тяжело вздохнул: этот разговор и ему давался сложно. Равнодушные глаза девушки не вселяли никакого оптимизма, и он совсем не понимал, как пробиться через неожиданно возросшие между ними стены. Уж совершенно точно — не предлагать ей перебраться к нему в обозримом будущем. Но и еженедельно совершать изнурительные аппарации тоже не есть хороший вариант. Обсуждать это теперь не представлялось возможным, требовалось вернуться на территорию безопасной темы, чтобы окончательно не оттолкнуть Гермиону от себя. — Так, может, все-таки увидимся сегодня? Тебе нужен отдых. Картер провел рукой вдоль ее шеи и улыбнулся как можно мягче и нежнее, но при этом буквально физически он ощутил исходящее от нее напряжение. Какого дьявола происходит? Еще несколько дней назад между ними все было… нормально. Грейнджер вновь принялась отвечать односложными фразами, никак не получалось пробиться через все заслоны — он старался прочувствовать хоть каплю ответной нежности, нащупать какую-то подсказку, но разговор получался все таким же односторонним, несмотря на принятые ответы. Телефон завибрировал в ее кармане, Гермиона достала его и несколько долгих секунд изучала текст, состоящий из одного жалкого предложения. Она вздрогнула в его руках и еще сильнее закрылась, но при этом подалась навстречу к нему — впервые за весь разговор — и даже поверхностно чмокнула его в щеку. — Тебе правда сейчас лучше уйти, у меня не получится уделить тебе время. Не сейчас. И ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ и надеяться на лучшее. Необъяснимо, но она почувствовала себя лучше, когда увидела Северуса. И вновь вернулось то чувство защищенности и покоя — слепой надежды, что все непременно будет хорошо. Мужчина не обронил ни слова с момента встречи и целенаправленно куда-то направлялся. Он игнорировал ее до тех пор, пока они не подошли к кафетерию. Дверь была любезно распахнута перед нею, а сама девушка направлена к свободным столикам. Снейп угрюмо велел ей приступить к еде, едва поставил на стол поднос. Аппетита никакого не было, хотя Гермиона даже сейчас не могла вспомнить, когда в последний раз полноценно ела. Казалось, она существовала чисто на кофе в бумажных стаканчиках из кофейного аппарата на втором этаже клиники. Когда она проглотила первый кусочек наисвежайшего сендвича вдруг проснулся дикий аппетит, но игнорируя само его наличие, девушка продолжала нарочито медленно прожевывать еду. — Почему ты здесь? — За ингредиентами приезжал. Обещал Кингсли приготовить кое-какое зелье, — он казался таким безразличным, когда говорил это. Грейнджер мало представляла ситуацию, в которой Бруствер вдруг взял и отпустил бы его — ее так и подмывало спросить, какое же именно зелье ему поручили приготовить и что в нем такого восхитительного, раз сам министр магии дал вольную оправданному пожирателю смерти, но начинать сей расспрос с этим искусным лжецом — означало заведомо проиграть. Поэтому она почти безразлично посмотрела на него в ответ: если он счел этот вариант самым достоверным, пусть так и будет. Ей, в принципе, без разницы в честь чего он вдруг решил удостоить ее таким вниманием. «Без разницы» — мысленно повторила она себе. Но не удержалась, когда Северус попытался вплести в свою паутину и Гарри — он ничего, черт возьми, не знал. До сих пор не знал, как глупо было ссылаться на него. Кстати, о Гарри, наверное, все-таки стоит ответить, наконец, на его последнее сообщение и сообщить свои «новости». Слова Снейпа, в отличии от интонаций, были безукоризненны: он хотел убедиться, что она в порядке. Гермиона хотела бы поверить в это признание. Он предложил свою помощь, будто в его власти было заправлять смертью и жизнью. Он протянул к ней руку и погладил щеку — так нежно, что обманутое сердце на одно короткое мгновение все-таки защемило нежностью. Он что-то сказал еще, но Грейнджер уже не слушала его, опустив взгляд — вся эта встреча с ним получалась слишком интенсивной на эмоции, хоть и не длилась дольше десяти минут. Слишком энергозатратной. А она снова оказалась к ней совершенно не готова.