Обязанный.

По многим причинам Северус счел прошедшее утро приятным, правда, все они так или иначе имели прямое отношение к Гермионе. Во-первых, когда он проснулся, она лежала на его плече, а ее рука — на его торсе, значит, она не сбежала глубокой ночью, когда он вырубился. Во-вторых, Гермиона все еще безмятежно спала, что позволило ему вырваться из крепких объятий и принять душ. В-третьих, вчера она была настроена по отношению к нему крайне благосклонно, поэтому Северус без всяких сомнений лег обратно в постель и позволил своим рукам и губам заново исследовать тело полусонной девушки. Лишь осознание того, что этот раз — последний, по-настоящему последний, порождало меланхолию. Но все же она никак не мешала ему подмечать проницательным взглядом каждый дюйм обнаженного, невыразимо желанного тела, с вполне конкретной задачей — отложить это воспоминание в памяти со всеми мельчайшими подробностями. Вероятнее всего, Гермиона задалась той же целью. Иных причин для того, чтобы так внимательно впитывать каждое его прикосновение, каждый сантиметр его бледной кожи Северус не находил. Понять природу ее желания он никак не мог. Еще утром он видел свое отражение в зеркале и прекрасно знал, как выглядит, как обезображены некоторые участки его тела. Они должны подсознательно вызывать брезгливость у любого адекватного человека, но не тягу. Сюрреалистично было наблюдать за тем, как чувственно скользят подушечки ее пальцев по его коже, не избегая, а задерживаясь на шрамах, как ее губы и горячий проворный язык следуют по ним по пятам. Ее жар заволакивал его, утягивал за собой. Помутненный рассудок или чувство самосохранения громогласно предсказывали угрозу, Снейп, как никогда отчетливо, понимал, что проведет немалый срок, в попытках выкарабкаться из-под руин новых для себя чувств. Безысходность тошнотой подступила к горлу, когда все закончилось. Его пальцы рассеянно крутили взвившиеся локоны, спускались к взмокшей пояснице, никак не желая разрывать контакт тел. Гермиона и не пыталась освободиться, обнимая его в ответ. В насыщенных янтарных глазах без труда читалась тоска и боль. Снейп моргнул, снимая морок. — Мне пора собираться. — Я знаю, — прижавшись губами к виску, пробормотал мужчина и разжал руки. Грейнджер отправилась в душ, а он, слепо уставившись в потолок, лежал на постели, вслушиваясь в звук льющейся за стенкой воды. Шевелиться не хотелось. Выпадать из анабиоза тоже. Благо, возможность для этого у него была — до полудня оставалось еще почти пять часов. Искусством прощания они оба не овладели и теперь, когда настали эти заключительные минуты, просто молчали, украдкой бросая друг на друга изучающие взгляды. Девушка, хвала ее гриффиндорской неконтролируемой храбрости, первой разрушила проклятие тишины. — Во сколько ты уезжаешь? — В двенадцать, — если Поттер не подведет. — У тебя самолет или… — Портключ. — Напишешь мне, когда попадешь домой? — попросила девушка. — Или в Хогвартс. Пожалуйста. Я буду ждать. — Хорошо, но скорее всего это будет ближе к вечеру. — Почему? — Сразу по возвращении мне нужно решить кое-какие накопленные дела, — ответил чистую правду Северус. — Боюсь, у меня не будет времени. — Но потом ты мне напишешь, да? — Хорошо. Зачем она тянет время? Зачем делает вид, будто ее волнуют все эти подробности? — Тогда… Пока? — с глубоким вздохом сказала она. Улыбка получилась слегка кривоватой. — Пока, — беззастенчиво Снейп скользнул ласковым взглядом по чертам ее лица. Он не знал, что должен сказать еще, что сделать. Почему она до сих пор не уходит, а стоит на месте и будто… чего-то ждет. Гермиона самым неожиданным образом сделала два быстрых шага вперед, тем самым вторгаясь в его личное пространство, обхватила его лицо двумя руками и жадно поцеловала. Опешивший Северус не успел даже среагировать на подобный прилив нежности. Он беспокойно облизнул свои губы только, когда дверь за молодой девушкой захлопнулась. Вещей было совсем немного, поэтому сборы заняли от силы десять минут. Джинсы и футболка отправились на дно черной сумки, им на смену пришли черные брюки и кипенно-белая рубашка. Сюртук с высоким воротником мирно дожидался своего часа (привлекать внимание магловской общественности странным выбором одежды в планы Снейпа не входило), но показаться без него на обозрении магической Британии, Северус просто не мог. Слава (пусть, и дурная) сыграла с ним злую шутку: замкнутый по натуре своей, он был вынужден терпеть на себе кривые взгляды и держать спину прямой. Так, как и подобает гордому слизеринцу. Ухмылка показалась на лице, стоило случайному взгляду упасть на прикроватную тумбу и зацепиться за пачку презервативов. Вчерашний эксперимент не увенчался грандиозным успехом: латексное изделие отправилось в отходы по истечении двух минут, не впечатлив своим присутствием ни девушку, ни, тем более, мужчину. Без лишних сожалений начатая упаковка отправилась прямиком в мусорное ведро. Теперь они ему тем более не понадобятся. Когда неумолимая минутная стрелка приблизилась к двенадцати часам, Северус покинул отель. Теперь, конечно, у него однозначно имелись деньги на самолет, но тратить их он не спешил. Зачем подвергаться многочасовым мучениям, если можно несколько минут просто перетерпеть компанию Поттера? А то, что тот подойдет к отелю аккурат к двенадцати, сомнений не было. Мальчишка не удержится от возможности сдать свой детский кошмар в руки величественного министра магии. И он не подвел его. Притязательные, по-детски подозрительные изумрудные глаза не отрывались от него ни на секунду, будто Поттер в любую секунду был готов к смертоносной схватке. Горькие складки пролегли в уголках его опущенных губ. — Портал перенесет нас в министерство, — сообщил брюнет, приосанившись. Реакция на эту информацию раскроет ответы на многие вопросы. Могла бы раскрыть, если бы подопытным был не Северус Снейп, который, услышав конечную точку аппарации, и бровью не повел. — В комнату прибытия Портального управления. — Я догадался, мистер Поттер. Гарри куснул верхнюю губу: оставалось еще три минуты. Целых три минуты наедине с этим человеком. Говорить с ним было не о чем, молчать — тем более. — Я сегодня виделся с Гермионой, — мужчина только пренебрежительно — ужасно издевательски для слушающего — фыркнул в ответ. — А вы? — Я, что? Для человека, который набивается в попутчики, он был отвратительно неучтив. Снейп не мог не понять вопроса. Но он мог бы быть достаточно великодушен, чтобы преподнести утешительную ложь. И Гарри бы непременно в нее поверил, несмотря на все очевидные признаки обратного. Он, правда, видел сегодня Гермиону: погруженную в свои мысли и определенно не выглядящую как счастливый человек, хоть на ее лице и светилась улыбка. К сожалению, он был достаточно наблюдателен (издержка профессии, что сейчас воспринималась дьявольским проклятием), чтобы заметить чуть выше ее ключицы багровый след. — Видели Гермиону? — Неоднократно. Поттер до скрипа стиснул зубы и упорно смотрел вперед, не желая больше разговаривать с зельеваром — да и можно ли назвать это разговором? Со своей стороны он был предельно вежлив, вопросы его не были слишком личными, но все равно полученные ответы граничили между грубостью и сарказмом. И никакой конкретики. Как обычно. — Доставайте уже свой портключ, — велел Снейп. Гарри опешил от этого приказного тона, но выбора, кроме как подчиниться (секундная стрелка летела вперед), у него не было. — Как предсказуемо, — услышал он грубый голос, прежде чем провалиться в скручивающую тело похлеще дьявольских силков воздушную яму. Оправившийся от тошноты и головокружения, зеленоглазый аврор снял очки и потер усталые глаза. Руки мелко тряслись. Снейп, как всегда, непоколебимый и мрачный стоял прямо перед ним, казалось, его эта головокружительная «поездка» совсем не тронула. — Мне самому пройти к Кингсли или оказать вам милость и позволить себя сопроводить, Поттер? — скучающе поинтересовался Северус. — Может, вам даже выпишут премиальные в благодарность. — Министр Кингсли сейчас в командировке, он должен вернуться только завтра — процедил Гарри. — А вы, к моему глубочайшему сожалению, пока что не в розыске, так что за вашу поимку мне не дадут ни кната. — Сочувствую, — усмехнулся Снейп, застегивая бесчисленные пуговицы сюртука. Он достал из внешнего кармана пергамент с выведенным на нем знакомым угловатым колючим почерком адресом и протянул ее аврору. — Что это? — Мой адрес. На тот случай, если министр захочет со мной побеседовать. — Я думал, вы вернетесь в Хогвартс. — Вернусь, но, вероятнее всего, меня завтра там уже не будет. Гарри, было, спросил причину сего решения, но в ту же секунду и сам все прекрасно понял. Ведь она столь очевидна, что он выставил бы себя полным идиотом, реши задать вопрос. Макгонагалл не примет его. Директриса была в ярости, когда поняла, что профессор Зельеварения — тот самый профессор Зельеварения, который обучал выпускные классы и должен был заседать в комиссии на решающих экзаменах — сбежал в тот самый момент, когда Хогвартс нуждался в нем сильнее всего. Без каких-либо предупреждений и объяснений. Мама упомянула об этом в их последнем телефонном разговоре. Кажется, и она сама была удивлена этим молчаливым побегом. Очень удивлена. Причин, по которым ее так волновала эта ситуация, Гарри понимать не хотел. Сейчас его волновала только Гермиона. Если он хоть немного знал свою подругу, то она непременно станет винить себя в случившемся, что грозит пагубно отразиться на всей ее жизни. Не хотелось бы, чтобы Снейп в итоге спекулировал оказанной помощью и… Просил от нее чего-то взамен (не прямым текстом, конечно, а увертками, на которые так горазды слизеринцы!). А как он понял, в последнее время у них складывались очень, очень непростые отношения. Эта попытка реабилитироваться (наверняка неискренняя) сотрет многочисленные прегрешения. А Гарри не сомневался, что их был не один десяток (это ведь Снейп в самом-то деле!). Вот только они никуда не испарятся по щелчку и в скором будущем дадут о себе знать, а Гермиона даже не будет вольна уйти от него или сказать слово против. Сраный манипулятор… Но хуже всего, если это окажется не хитроумной авантюрой Снейпа, а искренней бескорыстной помощью. Тогда уж совсем гадко себя будет чувствовать именно он, Гарри. Ему, конечно, не привыкать, но… Но что ему делать? Как понять, где истина, а где ложь? Кажется, Снейп держал свое участие в этой истории в секрете, что говорит… В его пользу. Либо же он просто оттягивает момент, чтобы потом преподнести себя в более выгодном свете. Но если это не так, и Гермиона потом узнает всю правду (а рано или поздно это случится), то виноватым останется именно он, потому что все знал и ничего не сказал. Многолетняя дружба пойдет трещинами, и Джинни его возненавидит за то, что он оттолкнул Гермиону. Да что там Джинни, он сам себя возненавидит. А Снейп как ни крути останется жертвенным героем. Вот же ублюдок, все продумал. Но сейчас… Сейчас он еще может подстраховать себя и заодно минимизировать потери Северуса Снейпа (а вместе с тем и его возможные рычаги давления на совесть Грейнджер). Для этого даже не придется особо напрягаться. И он сам станет чувствовать себя гораздо лучше. *** «Неблагонадежный» — оказалось самым мягким прилагательным из списка, озвученного Минервой (сложилось впечатление, что не одну ночь она его сочиняла, припоминая все старые обиды), но, тем не менее, самым задевающим. К брани Северус и не прислушивался, приобретенный иммунитет на раз-два отбивал нецензурные реплики. Макгонагалл имела полное право на порицание и осуждение. Снейпу хватило совести притвориться, что он слушает. Определять его как личность Минерва перестала спустя десять минут. Теперь она просто смотрела на него с разочарованием и явно чего-то ждала, так-то Северус и понял, что пропустил стратегически важную часть речи. Но женщина оказалась полна милосердности и повторилась: — Так, где ты был? — В Австралии. — И что ты там делал? — менторским тоном поинтересовалась она. — И уж постарайся придумать более качественное объяснение, которому под силу будет оправдать твое непозволительное поведение! Тебе прекрасно известно, какая нагрузка падает на преподавателей в конце учебного, тебе прекрасно известно, что ты был зарегистрирован как член экзаменационной комиссии, и как ты поступил? Без какого-либо предупреждения покинул замок, не явился на экзамен! Мне пришлось краснеть и блеять перед этими высокопоставленными чинушами, чтобы хоть как-то объяснить неявку штатного профессора на экзамен! Слава Мерлину, хоть профессор Робертс подстраховал! — Это его работа, — пробормотал он. Минерва реплику не услышала, что было и к лучшему. — Так что? По какой причине ты отсутствовал? Что такого безотлагательного случилось? — Я решал личные вопросы. — Прости? — ее бровь взлетела так высоко, что Северусу даже стало немного неуютно под гнетом властности и раздраженности своей руководительницы. — Это все твое оправдание? — Я и не думаю перед тобой как-то оправдываться, Минерва. Я решал первостепенные задачи. Вот и все, что я могу ответить. — Первостепенные? Если ты не забыл, то я приняла тебя в штат под личную ответственность, поручилась за тебя перед министром, и какую же благодарность я получаю?! Ты просто сбегаешь под покровом ночи, как… Если так пойдет дальше, то нам придется просто распрощаться! Последняя попытка, Северус: где ты… — Я решу вопрос с Кингсли, Минерва, не переживай. Но на вопрос он отвечать не стал, а просто развернулся и покинул кабинет, не отзываясь на оклик директрисы. *** Много времени на то, чтобы собрать свои скудные пожитки, не понадобится. От силы полчаса. Большая часть вещей со старой квартиры перебралась в новую. Платяной шкаф Хогвартса хранил в себе только три идентичных набора одежды. Даже книжный шкаф (самое большое его богатство) теперь стоял почти пустым. С трепетом и печальной нежностью он собрал две дюжины книг в чемодан и закрыл его. Грусти от расставания с этими апартаментами Северус не испытывал. Они оставались чужими — еженощно он проводил время совсем в другой спальне, по крайней мере до той поры пока не вернулась Лили, и вся жизнь не пошла под откос. Стук в дверь, стук, который он без труда узнал, заставил его выпрямиться и вздохнуть. Малодушное желание просто молча испариться из замка и завершить их общение на полутонах, к сожалению, не исполнилось. С удачей всегда были крайне напряженные отношения, вот и сейчас она повернулась к нему спиной. И даже волшебной палочки сейчас не имелось, чтобы эффектно взмахнуть ею, впуская тем самым гостью, и отвернуться, притворившись неимоверно занятым. — Привет, — трусом он никогда не был и не собирался становиться им теперь, поэтому распахнул перед женщиной дверь и отошел в сторону. — Привет, — впервые за долгое время Лили не излучала безразличие. Обеспокоенность, капелька страха и ожидание перемешались в ее прекрасных глазах. Северус мог бы сейчас почувствовать себя польщенным, но пустота в груди не желала заменяться ничем другим. — Ты что-то хотела? Я немного занят, — обвел он рукой комнату, демонстрируя всем своим видом неотложные скорые сборы. Из ванной оставалось забрать только зубную щетку да бритву. — Северус, что это значит? — Что «это»? — Твои поступки. Твое поведение, — начала разговор Лили. Изо всех сил она старалась оставаться храброй. — Я не понимаю, что с тобой происходит. — А должна? — безэмоционально хмыкнул Снейп. — Хотелось бы, — пожала она плечами. — Почему? — Потому что сейчас у меня осталось не так много близких людей, чтобы так легко ими разбрасываться. — А я здесь причем? — ему хотелось как можно скорее сбежать из Хогвартса и закончить этот бессмысленный — бессмысленный для них обоих — разговор. — В каком смысле? — В прямом. Как давно я начал относиться к твоему списку «близких людей»? — право слово, это даже звучало абсурдно. — Когда-то ты был моим лучшим другом. — Ключевое слово — «когда-то». — Но мы же можем попытаться подружиться заново. — Зачем? — спросил Северус. — Нам даже поговорить не о чем. — Я не хочу оставаться одна, — честно ответила рыжеволосая женщина. — Я говорю не про любовные отношения, — быстро добавила она, — а просто про… Про человеческий контакт, — облизнув губы, призналась Лили. — В последнее время… — Ты никогда не будешь одинока, — недоуменно заметил Снейп: что за глупые страхи? — У тебя уже есть семья. — Какая? — хмыкнула миссис Поттер. — Гарри больше не нуждается во мне, у него своя жизнь и семья. — И именно поэтому он каждую неделю старается тебя куда-то вытянуть? — он не хотел вести этот долбанный разговор: после его советов людям обычно требовалась помощь специалистов, но раз Лили так хочет, то… — А насчет семьи… Ты бы предпочла, чтобы он оставался одиноким до конца своих дней? — Нет, но конкретно Джинни мне не нравится… Она ему совсем не подходит, слишком импульсивная, слишком… Красивая, — закатить глаза захотелось нестерпимо. — Можно подумать, миссис Поттер была от тебя в неописуемом восторге, — ее бледные щеки загорелись огнем, подтверждая догадку: чистокровная волшебница явно с трудом смирилась с невесткой, приведенной в дом. — Сейчас настала твоя очередь подстраиваться. — Допустим, с Гарри еще… Можно наладить отношения. Но Джеймс… — А что Джеймс? Ты надеялась, что он станет вновь за тобой бегать целую вечность и пресмыкаться? — Снейп мимолетно улыбнулся наплывшим воспоминаниям: в школьные годы Поттер становился рядом с Лили почти таким же жалким и нелепым, как сам он. Кажется, хоть теперь он отрастил… В общем, вспомнил, что и у него имеется самоуважение. — Нет, но… — Боюсь, тебе придется хоть раз сделать первый шаг навстречу другому человеку, а не просто позволять ухаживать за собой. Лили нахмурилась в ответ. — Все, надеюсь, разговор окончен? — Нет. Во что ты опять ввязался, Северус? — Ни во что. — Где ты провел столько времени? — Решал личные вопросы. — Личные? — Да, а в чем проблема? — В том, что в последний раз твои личные дела закончились двадцатилетним рабством и списком обязательств. — На этот раз мои дела не имеют никакого отношения к общественной деятельности, — прошелестел зло Снейп. — Мне уже давно не шестнадцать лет, Лили, я не нуждаюсь в твоих нравоучениях и не ищу проблем на одно место. Обсуждать с тобой свою личную жизнь я также не намерен. — То есть все это время ты провел с какой-то… женщиной? — удивленно переспросила Лили. — Я правильно понимаю? — Можно сказать и так. — То есть ты с кем-то встречаешься? — кажется, она сомневалась в каждом его слове. Северус повел плечами, чувствуя себя каким-то… дефектным что ли. Почему она сомневается в том, что у него могут быть отношения? — Нет, сейчас мы не вместе, но прежде… Да, мы встречались, — облизнул верхнюю губу мужчина. — И достаточно продолжительное время. — И почему же вы расстались? — А я сейчас на сеансе у психотерапевта, чтобы обнажать свою душу? — Нет, но… Если вы сейчас не вместе, то зачем… Ты к ней ездил? — Потому что она нуждалась в поддержке, — просто ответил он. — И она позвала тебя? — Нет, я поехал сам. — Зачем? — Отправляйся к себе, — безапелляционным тоном попросил Снейп. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о сообщении. Он посмотрел на экран и едва приметно улыбнулся. — Это она? — А что? — скривился Северус. Он терпеть не мог навязчивого любопытства — что Лили ждала? Что он выпалит ей всю свою жизнь как на духу? — Просто ты же вроде как сказал, что вы не вместе. — Нет. — Тогда почему она тебе пишет? — А, что, нельзя? — рыкнул он несдержанно. — Хочет и пишет, какое тебе дело? — Никакого, но… Ты же сказал, что вы не в отношениях. А обычно, когда люди не в отношениях, они не пишут и не звонят друг другу. Обычно, — обратила внимание Лили. — Она просто спрашивает, как я добрался! И все! — Но тогда получается, что… — Ничего не получается! Она сама сказала, что больше не хочет со мной отношений! Ей плевать на меня, так понятнее? Вопрос закрыт? — Обычно, когда плевать, не интересуются тем, как ты добрался до дома. Молнии летели из его глаз — ярость плескалась в груди, затмевая разум — он чертовски давно не злился так из-за чужой твердокожести и слабоумия. Это не ее дело! Она не может судить о личности Гермионы, потому что едва с ней знакома. Она переживает о всех сирых и убогих. Чей-то кулак слабо ударился в дверь и тут же, не дожидаясь отклика хозяева апартаментов, толкнул ее вперед. Минерва холодным рассерженным взглядом обвела и Лили, и Северуса, и собранный чемодан. — Северус, что ты делаешь? — Ты сама мне ясно дала понять, что если я не следую твоим правилам, то могу… — Лили, оставь нас, пожалуйста, наедине, — попросила директриса. Подчиненная повиновалась этому приказу. Снейп вздохнул: с каждой минутой день становился все хуже. Что ему ждать: очередные угрозы, оскорбления и нападки? — Я тебя не увольняла, — прошипела Макгонагалл. — Но ты сказала, что… — Это были только слова, Северус. Тебе же прекрасно известно, что я никогда тебя не выгоню, хотя, наверное, и следовало бы! Потому что ты просто невыносим! — Минерва… Я не думаю, что смогу здесь остаться. Извини. Мне никогда не нравилось преподавать. — Можно сказать прямо? — Разумеется. — Не думаю, что сейчас у тебя есть какой-то выбор! Куда ты пойдешь? На что ты собираешься жить? — Это тебя уже не касается. Макгонагалл разочарованно ухмыльнулась: — Как скажете, мистер Снейп. Всего вам доброго. Северус тяжело вздохнул: когда он стал таким мягкотелым? Почему сейчас отчетливо чувствует свою вину? Это ведь, правда, никак не касалось Минервы! — Минерва? — позвал он неожиданно мягким голосом и тут же прокашлялся, скрывая проступившую слабость. — Я не хочу тебя обидеть, но и оставаться здесь больше я тоже не могу. Я благодарен тебе за помощь и поддержку. Правда, благодарен. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Темно-зеленые глаза директрисы смягчились. После небольшой заминки она кивнула ему со слабой улыбкой. — Удачи тебе, Северус, но помни, что, если тебе некуда будет идти, ты всегда можешь обратиться ко мне. Мы что-нибудь придумаем. — Я знаю. Спасибо. *** Кингсли появился в его квартире только спустя два дня. Министр в своем темно-синем элегантном костюме и начищенных черных туфлях смотрелся в скромной обстановке… Нелепо. Надо отдать ему должное: в темно-карих глазах не промелькнула брезгливость или отвращение. Он занял свободное место, как трон. Не погнушался он и отхлебнуть из стакана предложенное ему огневиски. Безмолвие, тянущееся вот уже десять минут, разжигали тревогу. Северус не знал, чего ждать, и это раздражало. Он понял бы авроров и смирился с ними, но вот это… — Ты принес мою волшебную палочку? Бруствер расплылся в лукавой улыбке, протянув древко в руки зельевара. Недоброе чувство стиснуло в грудь. Магия тихая и робкая неконтролируемыми всплесками потянулась к хозяину, но… Со вздохом Снейп вновь попытался исполнить хотя бы банальное экскуро, магия пробивалась в ответ, но с гулом оседала обратно. Эти долбанные недоумки явно с радостью поизвращались над его волшебной палочкой. — Обойтись без ограничителей было никак нельзя? — Нет. Ради такого исключительного повода я даже усовершенствовал заклинание. Правда, пришлось потратить на это несколько часов, но они явно того стоили. — Я польщен, — натянуто улыбнулся Северус. — Когда вы, господин министр, намерены их снять? — Через полгода я подумаю над возможностью ослабить их. Это прозвучало слишком дерьмово. Как, блять, он теперь будет передвигаться по магической части Лондона? Да и вообще где-либо? — Ладно, — проглотил он жидкость, не чувствуя вкуса. — Руку протяни, — попросил Кингсли. Как-то сопротивляться или возражать Снейп и не думал, понимая бесполезность сего мероприятия, да и догадывался он о уготованной процедуре. Тяжелый серебряный браслет оковал его запястье. Губы Бруствера зашевелились, шепотом протягивая тягучее заклинание. Кожу обожгла боль. — Теперь мы можем обсудить сложившуюся ситуацию, Северус. — А есть, что обсуждать? — Ты покинул страну без моего разрешения. Ты обманом заставил моего сотрудника выдать тебе портключ. Ты… — Да ладно тебе, — пробормотал Снейп мирным тоном и подлил в стакан министра горячительный напиток. Кингсли держался вполне миролюбиво, значит, точно имел какие-то планы. — Разве этого… — помахал он рукой, — недостаточно в качестве наказания? Тем более ты почти согласился тогда меня отпустить. — Я сказал, чтобы ты вернулся утром, и мы продолжили разговор на свежую голову. — Я не мог терять время. Твой заместитель был столь добр, что вошел в мою ситуацию и… — Ты убедил его, что я тебя отпустил! — А зачем ты держишь при себе человека, который обладает достаточным уровнем прав, но при этом столь глуп, что отпускает из страны пожирателя смерти с условным сроком? Я оказал тебе милость, что указал на эту брешь. — С ним я разберусь сам, — проворчал Бруствер. — И я оставил свою волшебную палочку в министерстве, — напомнил Северус. — Конечно, у тебя могут возникнуть подозрения, будто я во время отъезда мог бы использовать незарегистрированную, но… — Поттер заверил меня в том, что провел все необходимые проверки, и в этом плане ты чист. — Поттер? — сердцебиение ускорилось. Снейп с трудом успокоился. — Да. Расскажи мне об этом подробнее. Я хочу услышать версию из первоисточника. — Какую версию? — Я, конечно, наслышан, какое влияние на тебя оказывают долги, и с каким поразительным упорством ты их наживаешь, чтобы после расплачиваться, но… Пожалуй, это сильно даже для тебя, особенно, учесть тот факт, что тебе ясно дали понять, что не нуждаются в благодарностях, — Северус затих, пытаясь сориентироваться. — Или что это было? Случайная активизация магической клятвы? Неудачный подбор слов? Гарри мне все рассказал, — крайне недовольно признался Бруствер. — Да? — он и понятия не имел, что говорить. Что этот чертов мальчишка наплел министру? Почему не рассказал ему самому официальную версию? — Да. Я понимаю стремление избавиться от магических клятв, знаю, как сильно они влияют на сознание должника. Но я отказываюсь понимать, насколько… Кем нужно быть, чтобы заключать их из-за… Черт возьми, Грейнджер просто попросила Макгонагалл о вакансии для тебя, и она явно не требовала от тебя никаких… — Нет, — прокашлялся Северус. — Разумеется, нет. Она даже не знала о ее существовании. Я и сам узнал про это только недавно, — «только минуту назад» если быть точнее. — И я понятия не имею, как это случилось, но я не мог не воспользоваться подвернувшимся шансом избавиться от этой связи. — Зачем надо было держать это в секрете? Я удивлен, что тебе хватило совести предупредить Макгонагалл о своем отъезде. Снейп сглотнул. Будет ли странно, если он сейчас снова спросит, что Бруствер имеет в виду? — Я вызвал ее сразу после того, как Корнелиус передал мне твою волшебную палочку. — Понятно. — Она подтвердила, что ты взял отгулы для решения какого-то личного вопроса. Как тебе это удалось? Я всегда полагал, что только смерть является уважительной причиной для того, чтобы преподаватель мог оставить свой пост в конце учебного года. — Ты, правда, хочешь это обсудить? Или это дружеский вечер? — ожил Северус. — Или перейдем к основной теме разговора? Ты ведь явно для меня что-то подготовил еще, иначе к чему еще эта улыбка? — такая хитрая, такая предвкушающая. — В лабораторию при министерстве требуется младший научный сотрудник. В подчинение Даррела Бёрча. — И что? — Северус затаил дыхание, всматриваясь в карие зрачки: если это шутка, то очень… неудачная. — Эту должность я оставил за тобой. — Прости? Я не буду работать лаборантом при своем не самом талантливом бывшем студенте, Бруствер! Он вообще закончил обучение? Кто назначил его начальником?! — Да, в прошлом году закончил. Мастер Самди в этом году ушел на заслуженный покой, второго и единственного сотрудника мы и поставили ему на замену. Малец довольно неплох, думаю, вы поладите. — Я не… — Меньше гонору, Северус. Это не самая плохая работа, поверь на слово. К тому же тебе в любом случае теперь придется часто посещать министерство, так что даже хорошо, что ты теперь будешь трудиться именно там. — И зачем же мне посещать министерство? — вымученное спокойствие брало верх над гневом. — Теперь тебе ежедневно по утрам и вечерам нужно отмечаться в аврорате, разве я не говорил?