Спасательный Шаттл

Джиёна перекрывает. Перекрывает основательно, недетски. У Джиёна - коллапс. Вообще-то у него всегда коллапс, он вообще парень-катастрофа. И в его вечно перекрашиваемую башку нормальные, адекватные мысли даже стучаться побаиваются. Именно поэтому у Джиёна - не все дома. Джиёна накрывает тёплой волной, растворяющей мозги в кашу, потом волна делается ударной и мажет его по ближайшей стенке. Джиён не успевает отдышаться, хоть как-то прийти в себя - вторая волна оказывается слишком сильной, и он сдаётся. Что не отменяет сладости и теплоты удара: Джиёну хочется. Хочется так, что в пору топать ногами, ныть, изнывать, требовать и выцыганивать. Получить любой ценой. Получить Сынхёна. Мозги размягчаются, плещутся в стенках черепной коробки, Джиён превращается в лихорадящее пятно желания. Сынхёна ему хочется всего и сразу: какой к чёрту секс. Секса, впрочем, хочется тоже. Сынхёна хочется всего и сразу: обнимать, ревновать, ждать, согревать, понимать. Понимание представляется самым невозможным. Сынхён - придурок. Придурок, каких свет не видывал. Именно поэтому Сынхён считает последним придурком Джиёна. Сынхён не понимает всех этих "почему?", "зачем?", "приходи?", "обними?", "я же детка?" и "мы должны быть вместе". Сынхён считает, что они и так вместее некуда. Сынхён смотрит на горячечного, совершенно ёбнутого Джиёна и только гудит что-то невнятно. Джиёну въедается идея, навязчивая мания, необходимость понять. Но вот в чём беда - на Сынхёнском говорит только Сынхён. Нет учебников и словарей, переводчиков тоже. Джиён пробует всяко, но не получается ничерта. Сынхён со временем делается отчуждённее и старается вообще не оставаться с Джиёном наедине. Сынхён не любит сложности, такие хитрозаверченные и неадекватные ребята, как Лидер его вообще промораживают. Хотя, в целом, Джиён кажется ему смешным и хорошим. Зачем только вечно всё переворачивает с ног на голову? Сынхён не умеет искать тайных смыслов. - Ты уверен, что никто не придёт? - почти жалобно бубнит Сынхён, оглядывая смущённого Джиёна. Он работает с одними мудаками, один другого краше. Это ж надо было: всем троим резко куда-то слиться именно в тот вечер, когда хотели посидеть все вместе, выпить, поиграть в какую-нибудь херню. Просто отдохнуть впятером. И почему Сынхёнище, мудак этот никуда не попёрся? Джиён начинает сатанеть. - Все мудаки. - резюмирует Джиён и думает, как бы свалить и как бы кого-нибудь убить с особой жестокостью. - Ты чего злой такой? У тебя что-то болит? - бестолково интересуется Сынхён, глядя на Лидера, как на болезного внучка. Джиён смотрит на него недобро и всё пытается собрать растекающиеся мозги в кучу. Ему нужен словарь, чтобы наглядно объяснить этой бестолочи, что там у него и как болит. - У меня космических масштабов депрессия. Я потерялся и не знаю, как вернуться на землю. - Почему? - Потому что простому смертному, типа меня, совершенно невозможно достучаться до инопланетянина Сынхёна. Сынхён сверлит Джиёна чёрными глазами, внимательно, долго и как-то весело. Вдруг он подходит к Джиёну вплотную и улыбается так, словно собирается сожрать. - До меня? Джиён кивает и просто проклинает этот идиотский диалог. - Тогда красивенький буксир для потерявшихся в астрале шаттлов по имени Топ спасет из пучин холодной астральной бездны смертного Джиёна! И совершенно безвозмездно! Джиён распахивает рот, вылупляется и пытается отдуплить. Несколько секунд у него уходит на то, чтобы вспомнить, с кем он вообще разговаривает. В голове у него что-то щёлкает, оглушительно и резко, что-то лопается, и в тело вливается горячая, весёлая, безудержная волна: Джиён устал бороться. Он собирался поиграть в какую-нибудь херню. Поэтому он складывает губки бантиком, тянет к Сынхёну ручки и говорит совсем детским голоском: - Тогда спасай меня, шаттл. И скорее, а то меня сносит межгалактическим течением! Сынхён отходит на шаг, разводит руки, раскрывая объятия и нацепляет серьёзнейшее лицо. Его голос звучит гнусаво, почти металлически и Джиён прыскает. - Включай ручное управление, двигатели на полную мощность, и смотри не столкнись с астероидами! И не вздумай случайно нажать на кнопку гиперпрыжка. Как с маневренностью между обломками, капитан Джи-Драгон? - Заебись у меня с маневренностью. Джиён отходит на несколько шагов, склоняет голову на бок, и бежит. Всего несколько шагов, а ему кажется, что он действительно продирается через невесомую пустоту, маневрирует между огромными кусками камня и металла, что он очень, очень старается. Потому что в этот момент его Сынхён его ждёт. Именно его, именно так, как хотелось - весь и сразу. Джиён огибает стул, демонстрируя эту самую "маневренность" и, наконец, залетает на Топа. Подскакивает, хватается за широкие плечи, скрещивает ноги за его спиной и смеётся. А когда Сынхён перехватывает его под коленками, чтобы сиделось удобнее, Джиён вдруг понимает. - Стыковка успешно проведена, Генерал Топ. - Успешно. Тросы протянуты, - Сынхён немного приподнимает Джиёна, как этими тросами. Сынхён выглядит таким счастливым и довольным жизнью, что Джиёну хочется рыдать. Джиён понимает. Вдруг всем собой, до мозга костей понимает, на каком языке говорит этот мебельный гарнитур с бровями-убийцами. Большой, в сущности, ребёнок. С Сынхёном нужно просто играть. - Тогда давай, спасай заблудших Лидеров. - Начинаю обратный отчёт. - у Сынхёна непроницаемо-серьёзное лицо, как у робота. А глаза смеются. Джиён любуется. - Триста тридцать семь, триста тридцать шесть... - Хей, я успею умереть! - Джиён не выходит из роли такого же ребёнка, сжимает ноги, выказывая нетерпение. - Давай скорее! Но Сынхён упорно считает, правда пропускает ряд на "двести". "Триста, сто девяносто девять...". Джиён зажимает рот рукой и тихо ржёт. Сидеть у Сынхёна на руках - хорошо одуряюще, Сынхён пахнет вкусно и знакомо, Сынхён придуривается так, словно принимает Джиёна в игру. Это как в детстве: "пошли играть с нами?". Джиён оглядывается, пока Топ чеканит свой отсчёт, видит на столе шапку и, свесившись, подцепляет её и натягивает на голову. - Защитный шлем. Нехорошо, Генерал, какое упущение: не дать пассажиру такой важной штуки. Сынхён, наконец, доходит до "три, два, один, стааааааарт!" и пускается бегать кругами по комнате. Джиён вцепляется в этого скачущего слона всеми конечностями, заливисто смеётся, шапка наползает ему на глаза. Джиёну кажется, что они и правда летят вместе. Кажется, как в детстве, когда палка превращалась в Экскалибур, камушек - в сокровище, а кусок металла - в живого Человека. Сынхён горланит какую-то космическую ересь, пару раз задевает Джиёном о косяк и стену, но Джиёну до того хорошо и весело. Чтобы говорить с Сынхёном на одном языке, нужно просто впасть в детство. Опустить метафоры, сравнения, домыслы и намёки. Говорить всё, как есть, предельно простыми словами. И дело в шляпе. В шапке, сползшей на глаза. В их космическом корабле что-то ломается от очередного столкновения с "астероидом", гравитация нарушается, корабль вздрагивает и они падают. Джиён плюхается спиной на огромный пуфик, набитый шуршачими шариками, который он, Джиён, всегда ненавидел. Теперь вот полюбил в одну секунду. Сынхён падает сверху, Джиён готовится умереть, но не умирает. - Экстренная посадка, капитан. Сынхён совсем близко, так близко, что кружится голова. Или это от разгравитации? Джиён чувствует тёплую, сухую руку, убирающую с его глаз шапку, и он видит, как Сынхён, раскрасневшийся и нелепый - улыбается. Джиён никак не может убрать с него руки-ноги. Ему немного страшно: у детей всё проходит слишком быстро. У детей, даже таких больших - всё слишком просто. - Вы не пострадали, Капитан Джи-Драгон? - Я цел, Генерал. Но вся ответственность целиком и полностью лежит на ваших плечах. - Строго отвечает Джиён и чуть сжимает пальцы на тонкой ткани сынхёнового свитера. Сынхён смотрит на его руки, словно спрашивает "это и есть ответственность?", потом серьёзно кивает. - Вы нанесли мне серьёзный моральный ущерб, так что... - Поцеловать? - Поцелуй. Джиён отвечает раньше, чем успевает хотя бы понять суть вопроса. Просто машинально соглашается. Губы у Сынхёна вкусные и тёплые, поцелуй - лёгкий и почти шутливый - выходит уверенным и таким, словно ничего в этом необычного нет: целоваться с другом. У Джиёна кружится голова, он выгибается, прижимается к Сынхёну в этом неудобном положении и снова летит. Только теперь совсем по-другому. Сынхён перехватывает его поудобнее и снова гудит. Этот гул Джиён, кажется, любит больше всего. - Приветствую на борту Топ-Айрлайнс. Джиёну не хочется говорить, потому что для этого надо перестать целоваться. Но он говорит. У детей всё потрясающе-легко. - Ты - самый придурочный и красивенький буксир для потерявшихся шаттлов из всех, кого я знаю, ты в курсе? Сынхён удовлетворённо кивает. - Тогда называй меня "оппа". - Оппа. - Послушно повторяет Джиён, снова не успев понять, что именно он говорит. - Оппаньки! Нихера себе жжёте... Джиён оборачивается слишком резко, у него что-то болит в шее от этого движения. И в груди болит, потому что сейчас, ну вот точно, этот придурочный Десон, которому всралось появиться именно в этот момент - вся Игра рухнет. Сейчас Сынхён начнёт... - Капитан Джи-Драгон. - раздельно и строго говорит Сынхён. - У нас посторонние на территории шаттла. Возможно это террорист или инопланетянин. Что будем с ним делать? - Эй! Я, вообще-то, не посторонний тут! Я тут живу! И вообще - что за херня тут.... - Думаю, его надо уничтожить. - таким же железным голосом говорит Джиён, выглядывая из-под сынхёнового плеча. - Согласен. Сынхён кивает, задевая Джиёна по щеке чёлкой. У Джиёна в животе взметается стайка мурашек и хочется ласково рычать. - Уходи, пока цел. - беззлобно советует Сынхён. - И не смотри, что шаттл - спасательный. У нас тут оружия - до задницы. Десон говорит, что сами они задницы и уходит, прикрыв за собой дверь. Сынхён медленно поворачивает голову обратно к Джиёну и улыбается. - Что ты сказал перед тем, как на нас напали? Джиён тупит и плохо слышит - сердце бьёт в виски оглушительно и мягко. Сынхён картинно вздыхает. - Ну? Ты сказал о.. оп... ну? - Оппа? - Джиён сам себе не верит, что говорит такое. - Правильно! Я! Я! Миленький, красивенький оппа! - И придурок! - смеётся Джиён, потому что Сынхён обнимает его по-настоящему. OWARI