Когда вода окрасилась кровью

Гермиона

Mus.: Katy Perry — E.T. (slowed)

      Биты ещё стучат в ушах, когда они трансгрессируют с ночной улицы Лондона в поместье семьи Малфоев. Или это стучит её сердце, вторя томящему ощущению невыносимого горячего желания? Грейнджер не знает. Но ощущения мягкой ткани рубашки на её коже, пропитанной Малфоем, заставляет её щёки покраснеть под взглядом Нарциссы. Сжимая руку Малфоя, Гермиона с некоторым трепетом вдыхает его запах, который, кажется, просачивается под кожу, наполняет лёгкие, её саму.       И даже гнев Нарциссы, направленный в адрес Министерства магии Великобритании Грейнджер воспринимает не так, как могла бы.       — Вам одну на двоих комнату?       Вопрос хозяйки мэнора заставляет Гермиону возмущённо округлить глаза. Кто бы мог подумать, что всегда тактичная Нарцисса, воплощение самой грации, этикета, настоящая представительница аристократического общества, задаст такой бестактный прямолинейный вопрос.       — Мама.       — Разную? А я думала, своего подопечного нужно защищать и днём, и ночью.       Не выдержав, Грейнджер закатывает глаза. Если раньше и можно было бы сомневаться в том, что у Нарциссы мог вырасти настолько самонадеянный, самовлюблённый и нахальный сын, то после подобного все сомнения бы отпали. Яблоко от яблони, как говорится.       Благо, Малфой не позволяет Грейнджер упиваться культурным шоком, позволяя пойти с ним. Гермионе кажется, что она вновь ныряет в реку времени, возвращаясь в прошлое. Вновь они просто смотрят на звёзды и вновь Малфой на какую-то долю приоткрывает перед ней дверь его воспоминаний, переживаний, чувств. Вновь делится частичкой сокровенного, будто это место само по себе заставляет каждого гостя сорвать с себя завесу тайн, обнажив душу. Звёздное небо отражается в серых глазах, заставляя их сиять. Холодный свет звёзд словно подсвечивает фарфоровую кожу Драко, заставляя Гермиону желать коснуться. И она делает это, положив голову на его плечо, продолжая рассматривать небо. Просто получать удовольствие от того, что сейчас они могут лежать вот так, наслаждаясь неспешным течением времени и близостью друг друга.       Утром Нарцисса всё-таки заставляет их остаться на завтрак, окружает вниманием. Интересуется у Гермионы насчёт планов по поиску и поимке наглеца, который посмел творить подобное в облике её сына. Вновь повторяет, что лучше бы Драко покинуть страну, на что Гермиона незаметно сжимает руки под столом. Она понимает, что Нарцисса хочет лишь обезопасить сына — единственного дорого ей человека, который ещё жив. Но сама мысль, что Драко может вновь вот так просто уехать, заставляет Грейнджер напрягаться, подобно струне.       Она не хочет, чтобы он вновь был так далеко.       Гермиона действительно почти ни на мгновение не оставляет Малфоя без присмотра, согласившись лишь позволить ему спокойно поговорить с матерью и убедиться в том, что она приходит в себя после смерти Люциуса. Оставшись в саду, наблюдая за медленно плывущими по небу облаками, Гермиона вновь теряет счёт времени. Пытаясь составить план на несколько дней вперёд, она вспоминает о том, что скоро должны вернуться Рон с Гарри. И искренне задумывается, не отправить ли его на выходные, когда к ней выходит Малфой. Не сразу Гермиона понимает, что перестала дышать. Вновь чёрная рубашка обтягивает стройное подтянутое тело. Такой же тёмный пиджак он держит за плечом лишь одним пальцем, спрятав вторую руку в карман чёрных брюк. И лишь белоснежные пряди теребит тёплый ветерок, словно подчёркивая соблазнительный беспорядок, в котором уложены волосы Малфоя.       Таким Гермиона помнит его до уезда в Штаты. Движение бровью, немое приглашение возвращаться. И Гермиона подходит к Малфою, чтобы они могли трансгрессировать в его поместье. Она берёт его под локоть, вторую руку положив на торс, туда, где теперь под рубашкой надёжно спрятаны дракон и змей, которые Грейнджер заворожённо рассматривала накануне в клубе.       Гравий шуршит под открывающимися воротами, но Гермиона заинтересованно смотрит туда, куда направлен взгляд Малфоя. И какого же её удивление, когда она встречается взглядом с тем самым незнакомцем, который сумел произвести эффект своим странным недознакомством на свадьбе Луны и Теодора.       Грейнджер почти физически чувствует, как напрягается Малфой с каждым шагом молодого человека. И всё-таки сдержанно кивает ему, когда тот поднимает руку в приветствии.       — Добрый день, мисс Грейнджер. Мистер Малфой, рад познакомится.       Тонкие пальцы касаются галстука, а цепкий взгляд наконец отрывается от Гермионы.       — Сложно назвать знакомством то, что сейчас произошло. Вы не представились.       Гермиона вспоминает собственные слова на свадьбе и ухмыляется. Видимо, скрывать своё имя, но при этом вести себя так, словно оно уже известно — нормально для этого человека.       — Линдворм, — отвечает он, вопреки ожиданиям Грейнджер.       Она хмурится, выглядывая из-за плеча Драко. А ей он не представился.       — Откуда знаете Гермиону и почему Вы здесь один, Линдворм? — Грейнджер чувствует, как пальцы Драко крепче сжимают её ладонь и опускает голову, скрывая улыбку.       Неужели это можно расценить за краткое проявление ревности?       — Мы с ней познакомились на свадьбе Тео, — Линдворм кивает на Грейнджер, на какой-то миг вновь встречаясь с ней взглядом. Усмешка, играющая на тонких губах, становится более наглой, когда его взгляд скользит ниже с лица Грейнджер.       Только сейчас она осознаёт, что стоит перед незнакомцем в мужской рубашке, о хозяине которой нетрудно догадаться судя по тому, как Малфой сжимает её руку. Чувство неловкости накрывает с головой. Силой воли Гермиона заставляет себя не отводить взгляд, слушая разговор мужчин. Однако непроизвольно она чуть опускает голову и выдыхает, когда чувствует шевеление кулона под рубашкой. Почему-то ей не хочется, чтобы кто-то чужой его видел.       — Зайдёте на чай?       Гермиона молча чуть сильнее сжимает ладонь Малфоя. Не согласна с его предложением. Когда Линдворм соглашается, она тихо вздыхает, оставаясь рядом с Малфоем, пока он пропускает гостя на территорию дома.       — А если бы защита действовала по приглашениям? — шипит она на ухо Малфоя, когда они проходят в дом, а Линдворм осматривает убранство. — И только попробуй сказать, что уж своего двойника бы не пригласил.       Стоит им пройти в зал, с хлопком появляется Олли, с которой Гермиона уже успела познакомиться ранее. Остановившись рядом, она лишь хочет узнать, что подать гостю, зная предпочтения и хозяина, и его гостьи.       Грейнджер хочет отлучиться наверх, чтобы переодеться, но какой-то интерес и опасение пропустить хоть что-то, заставляют её остаться, опускаясь в привычное кресло, чтобы видеть, как Линдворма, так и Малфоя. И взгляды, которыми они сверлят друг друга.       — Так, Линдворм — ваше имя? — спрашивает Гермиона, когда перед ней появляется кружка с ароматным кофе.       Вновь усмешка, которая ещё на свадьбе казалась Гермионе такой до безумия похожей на малфоевскую, появляется на губах парня. Покачав головой, от чего несколько тёмных прядей падают на его лоб, он заинтересованно смотрит на неё.       — Ноа, меня зовут Ноа, — чуть склонив голову вбок произносит он. — А вы, как я понимаю, живёте тут? И как местечко? Уютно? Нет хлопот с соседями?       Под тяжёлым прямым взглядом Ноа Гермионе становится не по себе. Откинувшись на спинку кресла, она переводит взгляд на Малфоя.       — Пять миль в любую сторону принадлежат мне, соседей и не слышно, — отвечает Драко, переманивая внимание Ноа. — Так что мешать друг другу не будем. Кстати, о свадьбе Теодора, я Вас на ней не помню.       Малфой отпивает кофе, заинтересованно наблюдая за гостем. Ему не нравится будущий сосед, настораживает его взгляд, поведение, голос. Слишком много в нём аристократических черт, но Линдвормы явно не из священных 28.       — Зато меня видела мисс Грейнджер, — кивает Ноа на Гермиону, сверля насмешливым взглядом Драко.       — Обмолвились парой слов, — кивает Гермиона, вспоминая встречу, о которой успела позабыть. — А меня сложно назвать соседкой, живу не близко, и недалеко. Ближе к Лондону.       — Считаю, что расстояние не помеха, если Вы способны трансгрессировать. А даже если нет — каминная сеть и порталы всегда к услугам желающих, — пожимает плечами Ноа, будто Грейнджер сказала о том, что не может определиться где же ей жить: ближе к Малфою или Министерству.       — Говорите так, словно работаете не с Теодором, а в отделе магического транспорта, — хмыкает Грейнджер, насмешливо ухмыляясь.       — Отнюдь, — и вновь тёмные глаза буквально прожигают в ней дыру, просачиваясь в кровь. — Хотя моя работа, наверняка, не столь интересна, как в аврорате.       Изогнув бровь, Гермиона настороженно осматривает лицо Линдворма. Логика соперничает с чувствами, пытаясь доказать, что нет ничего странного в том, что ему — работнику Министерства и просто волшебнику, известно, что несколько участников второй магической войны служат в аврорате. И всё-таки.       — Прошу простить мою бестактность, — проговаривает Ноа более тихим голосом, повернувшись к Малфою. — Слышал о Вашем отце. Невыразимая потеря для магического общества, не говоря об обычных человеческих чувствах.       Внимательно наблюдая за Малфоем, он чуть склоняет голову вбок, пока длинные пальцы, ставят чашку с кофе обратно.       — Он ведь работал в Министерстве Магии. Намерены пойти по его стопам?       Изогнув бровь, Драко поднимает взгляд на Ноа.       — Люциус не работал в Министерстве, несмотря на всё влияние Малфоев на это место, — хладнокровно отвечает Малфой, поднимая голову выше и медленно уводя взгляд в сторону. — А вы сами, как давно в Англии?       — У меня такое чувство, словно я родился здесь, и вся моя спокойная и размеренная жизнь протекает в этой славной стране. Но прибыл я сюда как раз в последний год тирании Волдеморта.       — Не припомню Вас среди учеников Хогвартса, — бестактно бросает Гермиона, подпирая голову рукой.       Она чувствует себя игроком в шахматы, где фигурами служат они сами и вопросы, которые они друг другу задают. А Гермиона всегда ненавидела шахматы.       — Верно, я закончил Ильверморни.       Грейнджер мгновенно поднимает взгляд на Ноа, после переводя его на Малфоя.       — Жаль, что вы не видели этого места. Насколько я знаю, Хогвартс похож на Ильверморни. Жаль, что у меня нет шанса сравнить их.       Тёмные глаза сверкают, когда сталкиваются с шоколадом.       — Да, вероятно, — коротко отвечает она, поднося к губам свой кофе.       Малфой откидывается на спинку стула, не скрывая дурацкого смешка.       — О, хороша школа, и правда, — усмехается Малфой. — Учился у мистера Коулса, весьма толковый профессор. Но Хогвартс всегда будет в выигрыше из-за богатой истории. Вы, кстати, не собираетесь возвращаться в Америку?       Линдворм хмыкает, опуская взгляд с Малфоя, поднимая его уже на Грейнджер.       — Мне очень сложно будет уехать из Англии, слишком меня пленила эта земля. А Вы? — Ноа резко поворачивает голову в сторону Драко.       — В самое ближайшее время, как дела будут решены, — сухо отвечает Малфой. — Гермиона, ты разве не хотела отправить послание Рону?       — Да, что-то я тоже засиделся, — хлопает ладонями по коленям Ноа, кивая.       Грейнджер не торопится подниматься с места, вставая последней. И хотя она с удивлением смотрит на протянутую ей ладонь Ноа, игнорирует его предложение о помощи. Ей кажется, что Малфой не сводит с них взгляда. Однако, когда она замечает его изогнутые в неприкрытой усмешке губы, то лишь хмурится.       Тенью следует за ними к входной двери, чуть улыбается на прощальные слова Ноа и удивлённо вскидывает брови, когда он берёт её руку в свою и чуть склоняется, касаясь губами тыльной стороны ладони.       — Возможно, повезёт свидеться в Министерстве, Гермиона, — произносит он и кивает Малфою, отпуская руку Грейнджер. — До встречи, мистер Малфой.       — Только я не собиралась ничего отправлять Рону, — проговаривает Грейнджер, стоит входной двери закрыться.       Она непроизвольно касается кулона сквозь рубашку, пока в её мыслях крутится одна фраза: «в самое ближайшее время».       Слишком наивно было надеяться на что-то другое.       Малфой лишь закатывает глаза, улыбаясь как-то по-детски.       — Я знаю, а вот он нет.       Хмыкнув, Грейнджер качает головой, скрывая улыбку.       Оставив Малфоя одного, взяв с него обещание не выходить из дома и сразу звать её в случае чего, Грейнджер уходит в свою комнату, намереваясь привести себя в порядок.       — А наши Нотты так и не объявлялись? — спрашивает Грейнджер, когда они сидят всё в том же зале вместе с Забини, решившим навестить их после работы.       Покачав головой, Блейз усмехается.       — Им не до нас, смиритесь, — проговаривает он, с усмешкой осматривая Гермиону и Драко.       Вытянув ноги, Грейнджер совершенно наглым образом упирается ими в бёдра Малфоя, не позволяя тому придвинуться ближе.       — В конце концов, потому они туда и уехали, — продолжает Блейз, отпивая огневиски.       — Кстати, Блейз, — вспоминает Грейнджер. — Как там твоё зелье, для которого нужны были ингредиенты?       Наигранно нахмурившись, Забини чуть склоняет голову в бок.       — Грейнджер, я же тебе уже говорил, что это задание Министерства, причём секретное. А ты продолжаешь пытаться засунуть в это дело свой носик, который явно длиннее, чем кажется.       Невинно пожав плечами, Гермиона только в очередной раз чуть толкает Малфоя в бедро, а её нога словно случайно соскальзывает, ложась поверх его колен.       Мурашки бегут по коже, поднимаясь к бёдрам, когда его рука падает на её щиколотку, сжимая. Дыхание спирает от внезапно нахлынувшего ощущения его руки на шее, горячего дыхания на коже. Поспешно отвернувшись, она вновь фокусирует взгляд на Забини, который, не замечая происходящего перед ним, продолжает жаловаться Малфою о том, насколько Грейнджер любопытна.       Когда большие напольные часы отбивают девять часов, Забини поспешно поднимается с кресла, оставляя стакан на столике перед ним.       — Мерлинова борода, я опаздываю, — обречённо протягивает он, хлопнув себя по лбу. — Обещал Даф ужин.       С этими словами он шагает в камин, тут же кидая под ноги горсть пороха.       — Она с него шкурку татуированную спустит, — хмыкает Грейнджер, стараясь выбросить из головы яркие картины, которые то и дело, в купе с близостью Малфоя, бросают в жар.       Драко разворачивается в сторону Гермионы, наклоняясь к её непослушным волосам.       — С тебя бы я тоже кое-что снял, — произносит Малфой, проводя пальцами по её губам.       Его язык медленно поднимается от мочки уха к виску, словно Грейнджер тающее мороженое, которое безумно хочется съесть.       Прикусив губу, Грейнджер сжимает ладонь Малфоя, переплетая пальцы.       — А я и не хочу мешать тебе, — тихо отвечает Грейнджер, подавшись вперёд.       Перекинув ногу через колени Драко, она садится сверху, прижимаясь пахом к его. Немного привстав, она кладёт его руку на свою талию, плавно садясь обратно, тяжело выдыхая. Она отчётливо чувствует его желание под собой, улыбается, касаясь губами тонкой кожи на шее.       — А ещё я хочу и эту твою рубашку, — с усмешкой почти мурчит она ему на ухо, прикусывая мочку, опуская ладонь на его ширинку. — И тебя.       Кажется, ещё никогда поцелуй не был таким сладким. Расстёгивая пуговицы, Грейнджер отстраняется, оставляет поцелуй за поцелуем на шее, ключицах, плечах. Выдыхает, когда он проводит языком по шее.       Ей до безумия нравится новая деталь на его теле. Встав с дивана, Грейнджер медленно опускается на колени, проводя губами по изображению дракона. Цепляется пальцами за ремень, игриво заглядывая в глаза Малфоя. И, расстегнув брюки, вновь проводит рукой по ткани. И пусть сама изнемогает, желая почувствовать его внутри, но удовольствие захватывает с головой, когда она видит это же желание в его глазах. Проведя языком по губам, Гермиона стягивает с Малфоя брюки вместе с бельём, останавливаясь над ним. Легко бьёт по рукам, когда он тянется к ней, зная, что если он коснётся, то она уже не сможет сопротивляться.       Приглушённый свет свечей отражается в их глазах, играет отблесками на волосах, пока Грейнджер расстёгивает свои джинсы, показывая сперва тонкую полоску кружевного белья. Склоняется над Малфоем за жарким поцелуем, но обрывает его также резко, кусая нижнюю губу. Вновь выпрямляется, чтобы остаться в одном нижнем белье, и лишь тогда, продолжая томить их обоих, снимает с себя и его, не прекращая наблюдать за Малфоем.       Ей хочется сжать ноги, сдерживая собственное желание хоть как-то. Она тяжело выдыхает в его губы, когда садится вновь на его колени, касаясь бедром члена. И стонет, откинув голову, когда чувствует его внутри. Впивается ногтями в плечи, чувствуя руки Драко на своём теле. Каждое движение вырывает из груди стоны, которые он ловит поцелуями, сплетаясь языками. Растягивая пытку для них двоих, двигаясь медленнее, чем ей хотелось бы, Грейнджер теряет голову от рычания Драко. Резкий рывок Драко выбивает из неё очередной стон, заставляя окончательно раствориться в нём, наплевав на всё, забыть о том, что в мире есть кто-то кроме них двоих. Подчиняясь рукам Малфоя, она двигается с ним в одном ритме, наполняя комнату тяжёлым дыханием, стонами и рычанием. Томительно медленно, вновь сильно, грубо, и вновь сладостно медленно, пока их объятия не становятся слишком крепкими из-за удовольствия, накрывающего обоих с головой.       Длинные пальцы Малфоя медленно и едва касаясь нежной оливковой кожи, поднимаются от бедра к груди. Крошечные мурашки, появляющиеся на теле Грейнджер, заставляют его улыбнуться.       — Невероятная, — шепчет Драко, заглядывая в растопленный шоколад глаз. — Ты вновь и вновь поджигаешь во мне ог…       Малфой резко замолкает, замечая, как цвета на кулоне начинают чаще переливаться. Он призывает халат, который тут же набрасывает на плечи, не спуская глаз с кулона. Аккуратно сняв с шеи Гермионы артефакт, Драко целует её за мочкой уха и трансгрессирует, но тут же появляется вновь.       — Чувствуешь? — поднимает он взгляд на Грейнджер.       Натянув на себя, как и обещала, рубашку Малфоя, Гермиона удивлённо моргает.       — Правильнее было бы наоборот сказать: нет, — выдыхает она.       Необузданное желание, которое Малфой раз и раза будил в ней одним своим присутствием словно стихает, становится более естественным, не заставляет думать лишь об одном.       — То есть, всё это время мы… Из-за него, — то ли вопрос, то ли утверждение срывается с её губ, пока Гермиона застёгивает пуговицы.       Драко отрицательно качает головой, садясь на край дивана.       — Не думаю, что камень усилит то, чего изначально нет. Своего рода афродизиак. Может, поэтому Люциуc I смог жить дальше, а вот Елизавета так и не вышла замуж, нося кулон и помня лишь его.       Коснувшись своей шеи, с которой Малфой только снял кулон, Грейнджер хмыкает, опуская голову, а на лице появляется странная полуулыбка.       — Хорошо, что мы об этом всё-таки узнали, — бросает она, поднимаясь с дивана.       Даже не собираясь возвращать рубашку, она тихо бормочет:       — Не хотела бы я тогда и дальше носить этот кулон.       Всю ночь она не может уснуть, сидя в кресле у письменного стола и наблюдая за Малфоем. Вновь и вновь возвращаясь в воспоминаниях к моменту, когда он так уверенно говорит о своём скором возвращении в Америку.       Всё-таки на что-то иное действительно было бессмысленно надеяться. Особенно теперь, когда им обоим стала понятна причина постоянного желания касаться друг друга. И хотя сейчас, сидя рядом с кроватью, ей всё равно нестерпимо хочется лечь рядом, вновь почувствовать его тепло, вдохнуть запах, Гермиона может себя контролировать. Как и до его приезда.       Гермиона с усмешкой наблюдает за Уизли, который, стоит ему появиться в проёме камина, старается как можно бесшумнее прокрасться в сторону кухни.       — Только явился и сразу к еде, — бросает она, отпивая горячий кофе.       Вздрогнув, Рон злобно косится на девушку и хмурится, заметив её ухмылку.       — У вас что, одна привычка на двоих — пугать меня по утрам?       — Не понимаю о чём ты, Уизли, — отмахивается Гермиона и допивает кофе. — Раз ты тут — я пошла.       Отдав кружку домовому эльфу, Гермиона надевает плащ, застёгивая его и лишь после смотрит на Рона слишком серьёзно, предупреждающе, с угрозой.       — На доме нет защиты, ты сам знаешь. Чтобы он тебе ни говорил, даже если будет угрожать содрать с тебя кожу живьём, не смей, Рон, не смей отходить от него, — тихо проговаривает она. И лишь стоя в камине, с занесённой с порохом рукой, она улыбается, заглядывая в глаза Рона. — Иначе тебя убью уже я.       Так и не увидев Малфоя после того, как он снял с неё накануне кулон, Грейнджер разжимает ладонь, назвав адрес собственного дома.       Несколько часов Грейнджер пытается выбросить из головы и Драко, и Америку и Малфаса. И хотя ей это в итоге удаётся, стоит Гермионе закрыть за собой дверь кабинета, как всё начинается вновь. Кингсли, подловив её в атриуме, интересуется событиями. Умолчав о появлении Малфаса, Грейнджер лишь коротко докладывает положение дел. А именно: изменений нет.       — Статьи пропали тоже, — задумчиво проговаривает Кингсли. — Либо он решил перейти к более активным действиям, либо…       — Гермиона, министр.       Грейнджер вздрагивает, когда слышит за спиной голос Малфоя, резко оборачивается и на какую-то долю секунды словно выпадает из реальности. Ноа стоит рядом, чуть склонив голову в бок, прожигая её взглядом. Тёмные радужки почти сливаются с чёрными зрачками. На губах играет ухмылка, а в ладони зажаты скрученные трубочкой документы.       Министр вежливо молчит, лишь кивает в ответ на приветствие Линдворма.       — Я помешал? — спрашивает молодой человек, делая шаг к Грейнджер, бросая бесстрастный взгляд на Кингсли.       — Вообще-то…       — Мы уже закончили, — спокойно отвечает министр магии и вновь смотрит на Гермиону. — Необходимо хотя бы иметь несколько возможных вариантов развития событий, чтобы понимать, чего нам стоит ожидать.       — Я поработаю над этим, — кивает Гермиона.       — Как-то неловко вышло, — усмехается Ноа, когда министр уходит, оставляя их одних. — Ты уже закончила? Что ж, вовремя. Успеем занять лучшее место в одном из ресторанов. Поверь, он лучший.       Изогнув бровь, Грейнджер усмехается.       — Во-первых, я не сказала, что закончила, — она шагает к камину, окинув Ноа несколько раздражённым взглядом. Она ненавидит, когда за неё решают. — Во-вторых, кто сказал, что я согласна с тобой ужинать?       Поджав губы, Ноа закусывает нижнюю, на миг прикрывая глаза рукой. Гермионе кажется, что он старается сдержать смех, но когда он убирает руку от лица, то его взгляд смягчается, становится обычным, без этой раздражающей, но, без сомнений, привлекательной самоуверенности.       — О, прости. Признаться, я волновался, приглашая тебя. Потому это получилось больше похоже на что-то иное. Разумеется, я не вправе решать за тебя.       Ноа опускает голову, а Гермиона, прищурившись, всё-таки улыбается.       — Раз я всё равно действительно голодна, то…       Ноа вскидывает голову, устремив на неё искренний радостный взгляд, из-за чего Грейнджер, не сдерживаясь, качает головой и закатывает глаза. И всё-таки, пока они вдвоём проходят в камин, чтобы попасть в одно место, её не покидает странное чувство дежа-вю.       — Признай, в более лучшем ресторане ты не была, — бросает Ноа, когда они выходят на улицу, вдыхая летний вечерний воздух.       Грейнджер вновь закатывает глаза, но вынужденно кивает.       — Не скажу, что в восторге от вина, но цыплёнок был неплох, — усмехается она, строя из себя гурмана.       — О, да, цыплёнок, может, и не плох, но мне определённо мало, — заискивающе улыбнувшись на изогнутую бровь Грейнджер, он вновь склоняется к её руке, заглядывая в глаза. Целуя её ладонь, ближе к запястью, он нагло ухмыляется. — Мало этих часов, что мы провели вместе. Ты интересный собеседник, Гермиона.       — А ты точно знаешь, что умеешь делать комплименты, — усмехается Гермиона.       — Уверен, твой парень делает их тебе не мало, — хитрый взгляд скользит по её лицу, кажется, улавливая любое движение её глаз, губ, ресниц.       Так на неё смотрит Малфой. Малфой, который, как думает Ноа — её парень. Почему-то Грейнджер не хочется его переубеждать. Но она всё-таки с усмешкой, призванной скрыть щемящее чувство, рождающееся в груди, произносит:       — Плохо ты его слушал, раз считаешь, что мы вместе.       Изогнув бровь, Линдворм, смотрит на Гермиону так, словно видит, что с ней происходит внутри.       — Он же говорил, что скоро вернётся в Америку, — поясняет она, пряча руки в карманы плаща. — Думаю, каждый, кто приезжает оттуда, мечтает вернуться обратно.       На её губах улыбка, которая стирается, стоит Ноа заговорить.       — Не согласен. Меня вот больше привлекает Англия. И живущие тут люди.       Несколько мгновений она смотрит на Ноа, а после протягивает ему руку, чуть склоняя голову в бок, позволяя кудрям упасть на одно плечо.       — Тогда мы подружимся.       Закатив глаза и улыбнувшись, Линдворм пожимает её руку.       — А ты сомневалась?       Поглаживая пушистую мягкую шерсть, Грейнджер улыбается, слушая мурчание Живоглота, по которому она успела дико соскучиться.       Приглаживая шерсть на его щеках, девушка шепчет нежности, радуясь проявлению нежности, на которую обычно Живоглот довольно скуп.       Однако, когда сквозь окно в её зал влетает серебристый ретривер, а Живоглот с шипением забирается на спинку дивана, Гермиона понимает, насколько сильно готова придушить Рона.       — Гермиона, тебя ждать сегодня? Я был бы не против заскочить домой и в Нору. Хочу проведать родителей, — вещает пёс голосом Рона.       Убедившись, что Патронус не торопится исчезать, а ждёт её ответа, Гермиона выдыхает. Разумеется, она хочет вернуться. Хочет снова увидеть Драко, снова услышать его голос, почувствовать какого это, когда он рядом. Но, одновременно с этим, ей до одури страшно.       Страшно, что он заберётся под кожу ещё глубже. И тогда ей снова придётся пережить то чувство одиночества, которое она годами глушила в себе после его молчаливого уезда. Она любит Драко. Не хочет отпускать. А потому должна держать себя в руках, сохраняя дистанцию.       — У меня ещё много нерешённых вопросов осталось, — проговаривает она псу. — Я смогу прийти только завтра. В конце концов, ты всегда можешь взять Драко с собой.       С этими словами она кивает патронусу, отправляя его обратно к хозяину, усмехаясь с мыслей, что Малфой может переступить порог дома семьи Уизли.