Старая примета...

— Северус… Северус, пожалуйста… — горло перехватывало настолько сильно, будто бы невидимая сила сжимала его в тиски. По телу блуждали совершенно неприятные и мерзкие мурашки… словно меня окатило какой-то зловонной и дурно пахнущей слизью. Хотя нет, ощущения были ещё более ужасными. — Ну куда ты пойдёшь… Северус… Два часа ночи, останься… останься хотя бы до утра, я очень тебя прошу… Слышишь меня? Северус… На улице непогода… пошли домой… — Поттер, перестань северусать, просто прекрати, слышишь меня?! Прекрати… — голос у Северуса надломанный и какой-то глухой… жуткий… Это не мой Северус, не мой. Как мне вернуть моего Северуса? Руки трясутся от страха… Да, я вот такой вот весь из себя гриффиндорец, — боюсь, что меня сейчас даже слушать не будут, не примут мою протянутую руку. Хотя нет, я не боюсь… Боязнь — это не порок. Я уверен, меня оттолкнут. И от этого так невыносимо больно… Ну вот кто тянул меня за язык? Почему я возомнил себя правильным со всех сторон? Или не возомнил? Мерлин, как я запутался! Но, определенно, не нужно было, нельзя было навязывать ему свои мысли, стараться перекроить… Чем я думал? Наивный, безрассудный гриффиндорец… Я погряз в каких-то своих иллюзиях, думал, что моё мнение единственное правильное, что Северус ничего не понимает и поступает по-своему только из-за каких-то страхов и привычек. Почему мне даже в голову не пришло, что ему просто так комфортно? Пытался вытянуть в свет, пытался растормошить, найти ту самую «кнопочку», чтобы энергия забила в нем ключом… А ведь он был так счастлив в своей уютной лаборатории в моменты спокойствия, излучал какую-то природную и приятную силу. Я не хотел этого замечать, хотел, чтобы было лишь так, как Я хочу… Но разве поздно что-то исправлять? Поздно? Я ведь не со зла: я просто хотел, чтобы он принадлежал мне полностью… весь, без остатка. Только почему-то сначала пытался подстроить это «все» под себя. Дурак, какой же я дурак… — Сев… Сев, прошу тебя, пожалуйста… Пожалуйста, Северус… — одними губами шепчу я, чувствуя, какие они вязкие от слюны, как неприятно слипаются… Гадкий, какой же я гадкий. Мне тошно от себя, но я не могу смириться с уходом этого человека, потому продолжаю эти причитания и мольбу. — Шутка… Давай считать, что все произошедшее, — шутка… Давай? Прошу тебя… Я исправлюсь, я больше не буду так ужасно себя вести… Я осознал, Северус! Я не замечал, как тебя гнетёт вся моя бурная деятельность… Если ты сейчас уйдёшь… Я… Я ведь умру, Северус! — скорее всего, я выгляжу как посмешище в этот момент; я падаю в глазах любимого человека ещё ниже, чем уже нахожусь… Но мне все равно из-за чего он может задержаться ещё хоть на минуту, хоть из-за этого чёрствого чувства жалости. Плевать! Я цепляюсь за извечную чёрную мантию как какой-то умалишённый, комкаю её в дрожащих пальцах, целую, дышу ею, наслаждаясь терпким запахом её хозяина, как какой-то наркоман, наконец-то дорвавшийся до дозы. Я готов навсегда застыть в этом моменте, только чтобы ни Северус, ни его извечный, тяжёлый и непередаваемый аромат никуда не пропали из моей жизни, не истаяли и всегда были со мной… Не уходи… пожалуйста… пожалуйста… Сильные руки как-то аккуратно и даже бережно отцепляют меня от одежды. Я ожидал раздражения и ярости, но на их месте по прежнему разрывающая моё сердце на части тоска и натянутая вежливость… Северус, зачем же ты так? Обругай, поязви, сравни меня с отцом… Но не нужно криво улыбаться уголками губ, не нужно смотреть на меня так внимательно и жадно, будто заранее обещаешь самому себе, — это в последний раз. — Поттер… Гарри, не стой на ветру… — Северус говорит ещё что-то о том, что я могу простудиться, так как выскочил раздетым… Но я не реагирую, стою как вкопанный, дрожу то ли от холода, то ли от бессилия и бездумно провожаю взглядом растворяющийся в воздухе силуэт… Аппарировал. Северус аппарировал…

***

Знаете, как неприятно вдыхать носом воду? Я проснулся от того, что наглая слезинка затекла мне прямо в дыхательные пути! Закашлялся, сначала вообще не понимая, какого Мордреда я нахожусь в кровати, если только что стоял на улице и прощался с… СЕВЕРУС!!! Точно, нужно собираться, нужно бежать, нужно вернуть его! Как я могу тут спокойно лежать, в то время как Северус наверняка опустошает свои скудные запасы алкоголя в Тупике Прядильщиков?! Но мои благородные порывы бесцеремонно пресекают чьи-то загребущие и крайне горячие руки… Я сразу их узнаю. С губ срывается всхлип то ли отчаяния, то ли неверия в своё счастье… Неужели? Неужели Северус, мой любимый дорогой Северус, рядом? Кожа над верхней губой неприятно чешется от потекшего носа. Меня возвращают обратно в кровать, сосредоточено закутывают в одеяло и настойчиво притягивают к себе… Затылок так привычно согревает тёплое размеренное дыхание. И уже через секунду я слышу красивый бархатистый тон… Такой живой и родной. Принадлежащий моему Северусу. Этот Северус действительно Мой. — Ну? И что тебе снилось на этот раз, мальчишка? — беззлобно фыркает мне в шею «Гроза» всея Хогвартса, бесцеремонно закидывая мне на бедро свою ногу и поплотнее прижимаясь к моей спине. — М-м-м… Я пытался тебя перекроить, ты меня почему-то во сне не устраивал, такой, какой ты есть… И, в общем, ты решил меня бросить… — сзади слышатся подозрительные покашливания. — Все было очень драматично! Я просто не могу передать словами, Сев! Это не смешно… Мы там расстались… навсегда… — я снова почувствовал, как мои глаза начинает неприятно щипать, и зарылся лицом в подушку, дабы та впитала непрошеную влагу. — Кто бы мог подумать, что Герой будет безутешно рыдать от расставания со своим горячо ненавистным профессором, находясь в его же объятиях… И уже не первый раз! — язвительно начал было Северус, но почувствовав, как мелко подрагивают плечи любовника, все же поумерил свой саркастичный запал, обеспокоенно поцеловав своё персональное горе и счастье в одном флаконе за ушком. — Гарри? Только вот развернувшийся на зов «нахальный мальчишка», то бишь я, уже вовсе не плакал, так как изумрудные глаза были абсолютно сухими и сияли в предрассветном зареве такими жирными и упитанными солнечными зайчиками, что даже Северуса «пробрало» на легкую и довольную улыбку. Как же мне не хватало её во сне! — Негодник… — Я люблю тебя, мой горячо ненавистный профессор. — всё-таки сдержаться и не захихикать у меня не вышло: Северус такой трогательный, когда начинает иронизировать из-за волнения. — А я тебя, Поттер… — ласковый и еле ощутимый поцелуй в плечо. — Спи давай, завтра займёмся созданием зелья от твоих расшатавшихся нервишек и воспалённого воображения… — позади меня послышались размеренные и глубокие посапывания. А я все лежал в объятиях дорогого мне человека, лежал и думал, что я самый счастливый человек на планете… А широкая светлая улыбка ещё долго не сходила с моего лица, пока я тоже старался уснуть, взбудораженный от недавнего. Что-то мне подсказывало, что вместе с этим сном улетучилось моё последнее сомнение в нас. Уходя во снах, наяву Северус с каждым разом становился все ближе… врастал своей душой в мою. Не разлучить. — Не понадобится больше никакое зелье… я уверен… — тихонько шепнул я в тишину комнаты, и сам медленно возвращаясь в царство Морфея…

***

И мне приснился поистине прекрасный сон. Среди яркой зелени неизмеримо огромного луга, что тянулся куда-то вперёд, пряча свои границы где-то за горизонтом, чётко выделялись два расслабленных силуэта, что неспешно гуляли и держались за руки. В каждом их движении, жесте и взгляде сквозило одно сильное чувство, словно приговор для двоих, — любовь. — Поттер, не пинай ногами одуванчики! Учти, пока штанины не будут чистыми, на порог не пущу! — наиграно сурово бубнил себе под нос черноволосый высокий мужчина, в то время как в его обсидиановых глазах будто бы навеки поселились солнечные лучи. — Сев, с первого раза шапочки сбиваются, значит, все наши желания непременно сбудутся! — весело хохотал зеленоглазый кудрявый ураган, продолжая своё нехитрое занятие, даже и не думая о том, чтобы выпустить ладонь Северуса из своей. Но это всего-лишь старая примета… Ведь, что ещё может сбыться у людей, чьи самые заветные желания уже давно осуществились?