Правда и стекло

Я успел. Вцепился в него, не дав выпасть и кое-как стащил его с подоконника на пол. Он здорово приложился головой о стену и обмяк. - Очнись, блин, прошу тебя. Хватит херней страдать, - я похлопал по щекам друга и быстро осмотрел его - он был весь в крови из-за ран на руках. - Мать твою, сумасшедший, в дурке тебя закрою, - бормотал я. - Только очнись, слышишь? - Слышу, - раздалось в ответ. Егор поморщился, замотал головой и завыл сквозь сжатые зубы. - Нахрена ты это сделал? Я бы мог, мог бы покончить с этим... Я не знал что сказать. Мне было страшно. Лучший друг выпал из окна, бросив признание в любви, а теперь окровавленный лежит в моих руках и винит меня в том, что остался жив. Может, он снова захочет выйти окно, кто его знает? Казалось, у меня совсем нет выбора... - Потому что, - слова застряли в горле, я прервался и отвел глаза, - Чувствую то же самое. Бортник весь напрягся и прищурился. - Что чувствуешь? - То же. Я... думаю, да. У меня очень неправдоподобно получалось врать. Но он с облегчением мне поверил, это видно по его глазам. Я не могу произнести то, что хотел услышать, но мне казалось, это был единственный вариант. - Я тебя тоже люблю, Егор. Я напряженно сглотнул и отвернулся. По спине прошел холодок. Я чувствовал на себе взгляд друга и знал, что его щеки покрыты слезами. Он потянулся ко мне руками и сел, обняв за шею. Его спина содрогалась от беззвучных рыданий. Мы так и просидели какое-то время рядом друг с другом - я, отвернувшись и он, уткнувшись мне в грудь лбом, но очень быстро замерзли и зашли в дом. Пока я набирал трясущимися руками номер скорой, Егор сел на стул, поджал под себя ноги и отрешенно уставился куда-то в сторону. Я ещё не до конца осознавал какую ужасную ситуацию я только что создал. Я взял на себя слишком много и не имел права делать ситуацию ещё хуже. Мы молча дождались скорую, врачи обработали рану и уехали, после чего мы разошлись по комнатам до утра, не проронив больше ни слова. Я ещё очень долго сидел на кровати, схватив себя за голову и умолял вселенную повернуть время вспять, чтобы изменить то, что уже произошло. Я винил себя во всем, что сделал и теперь не знал, как быть дальше. Как вести себя с другом и продолжать ли врать? Или уехать куда-нибудь надолго, оставив его здесь одного? Точно нет.

***

Разгар тура. Мы ужинали в номере отеля, обсуждая прошедший концерт. Пришлось перебиться фастфудом, потому что сил куда-то идти попросту не было. Но Егор выглядел умиротворенным, ужин съел очень быстро, но из-за стола не вставал. Всё поглядывал на меня и слегка улыбался. К теме случившегося той ночью никто не возвращался и я наивно полагал, что мы про это дружно забудем и будем жить как раньше. - Янчик так смешно запнулся на Лайках, - внезапно вспомнил он, - Я едва сдержался, чтобы не заржать. - Я не видел, - я не поддерживал его желание поболтать и постарался сделать вид, что мне очень важно что-то найти в телефоне. - Надо будет подумать, что сделать со второй сценой в следующем туре, надо что-то изменить в ней, если мы хотим её оставить. - Угу. Я не поднимал головы. Я не понимал к чему он ведет эти рассуждения и совсем замкнулся в себе, продолжая печатать что-то в телефоне. - Ты же мне не соврал, да? - внезапно спросил он, сбив меня с толку внезапной темой разговора. - М? Когда? - я решил не поднимать глаз и несмотря на то, что нутром почуял о чём говорит Бортник, до последнего соблюдал спокойствие. - Тогда на балконе. Я поднял голову и наши взгляды встретились. - Нет, - приехали. Не к добру это... - Тогда поцелуй меня. - Не понял? - Поцелуй. Меня. Докажи. Тот момент, когда ложь зашла слишком далеко. Я не был готов это сделать. В ту ночь я думал только о спасении друга и никак не думал о том, как мне придется это расхлебывать. Он медленно встал и подошел ко мне, усаживаясь на корточки. Руки мягко отняли у меня телефон и мне пришлось снова посмотреть в его серые тревожные глаза. Он хочет, чтобы я поцеловал его. А я? Я никогда не думал об этом, я не мог представить даже, что мне придется на это пойти. Трогать его щетинистый подбородок и чувствовать так близко запах сигарет из его рта. Он приблизился ко мне, опираясь на мои колени и смотрел на меня в упор. Мне хотелось съежиться, отвернуться, но я застыл, не решаясь что-либо предпринять. Пару медленных секунд спустя я уже чувствую, как он дышит, наши носы соприкоснулись, но последний сантиметр, разделяющий наши губы, остался за мной. Мне было очень страшно предположить как именно разовьются события, если я оттолкну его прямо сейчас. Может, он будет обижен, но сможет справиться с эмоциями... а если нет? Впрочем, я был уверен, что решу эту проблему позже, а пока, нужно играть до конца. Я мысленно сосчитал до трёх и преодолел это расстояние, прижимаясь раскрытыми губами к его губам. Тёплые. Не похожи на женские ни по форме, ни по вкусу. Это оказалось не так страшно, как всё само ожидание... Мы застыли в таком положении на несколько секунд, прежде чем я отстранился от Егора, в стыдливом бегстве - но тут же был возвращен обратно рукой друга, которая легла на затылок, слегка сжав мои волосы между пальцев. Он жадно впился в меня, скользнув языком в мой рот и целовал с такой горькой страстью, что я закрыл глаза и отдался этим ощущениям без остатка. Это было приятно, я чувствовал эмоции Бортника и ответил ему тем же, ведомый то ли внезапно возникшим возбуждением, то ли чувством долга. - Хватит, - я первый разомкнул наши губы, отвернулся и, тяжело дыша, вытащил трясущимися руками зажигалку с пачкой сигарет. Облако дыма улетело под потолок. Никотин немного унял возбужденное состояние и я постепенно успокаивался. Егор молча ушел в комнату, оставив меня одного. Мы оба были смущены и растеряны, требовалось время, чтобы прийти в себя и осознать произошедшее. Я крутил в мыслях поцелуй, как заезженную пластинку. Раз за разом. Как будто пытаясь разобраться в своих ощущениях. На губах всё еще стояло ощущение прикосновений друга. Из другой комнаты раздаётся гитарная мелодия - Егор расчехлил инструмент и заиграл что-то струящееся и задумчивое. Я закурил ещё одну сигарету, поднимая глаза в потолок. Его душа мне казалось такой понятной, но теперь я понял, что не знаю о нём абсолютно ни-че-го. Егор запел: - Целуй и молчи, Сияй безмятежно, и в райские звуки Твои превратит он лучи! Но ты… ты ведь любишь властительно-душно, Потребуешь жертв от него, А он лишь вздохнет, отойдет равнодушно — И больше не даст — ничего… - послышался вздох и гитара продолжила мелодию, но уже без слов. Когда я решил заглянуть в его спальню, Егор уже спал, отвернувшись к стенке.