Отчёт до самоубийства

Бедный Иманов… Он знает, что никто не поможет, но не перестает надеяться. Это именно тот момент, когда внезапно пытаешься поверить в Бога, но выходит мягко говоря хуево. — Ну что, развлечемся, малыш? — спрашивает высокий шатен, он явно здесь главный. Ком подступает к горлу, а от осознания ситуации слезы наворачиваются на глаза. — Что вам от меня нужно? — пытается услышать не тот ответ, о котором думает. — А мне кажется понятно было сразу. «Сволочь. еще и улыбается.» — Н-не трогайте меня… — голос начинает предательски дрожать, а первая слеза уже скатывается по смуглой коже. — Смотри, он раскололся раньше, чем я думал. — усмехается и подходит ближе. — Отойди от меня! — неподдельный страх захватывает парня. — Если бы не твое смазливое личико, то поверь, я бы и не подошел. — опять ухмыляется. «Нет, нет, Эмиль, они этого не сделают…» Шатен все ближе и ближе. «Сука, Иманов, конечно сделают, не тупи!» Он судорожно оглядывается, всё намного хуже, чем он думал — некуда бежать… «Сходил сука на работу!» — быстро проносится в голове Иманова. Звук расстегивающейся молнии на джинсах шатена и приближающиеся шаги. Испуганный взгляд кудрявого резко метнулся в сторону парня. — Н-нет… — он уже не скрывает свой страх, уже во всю бесшумно плачет. Через секунду его зажимают у стенки, руками залазия под клетчатую рубашку. Иманов физически слабее, именно поэтому не сможет дать отпор. Щека, которую прижали к стене до крови стирается, доставляя жуткую, но несравнимую с той, которую он будет ощущать пару минут спустя боль. — Н-не надо…п-пожалуйста. Эмиль уже не может говорить нормально, только лишь тихий, испуганный и рваный шепот. Все слова парня просто игнорируются, хотя нет, становится только хуже. Как позже понял Эмиль, к парню стоящему сзади присоединился его дружок, а третий, что делает третий? Иманов распахнул глаза и увидел камеру. направленную прямо на него… «Только не это…» — П-пожалуйста н-нет… — Давай, ты уже замолкнешь, а?! Больно кусая шею, рычит один из парней. — Пишет? — голос более высокий. Это уже второй парень. Получает кивок и ухмылку. — Тогда можно и начать. Шатен проводит руками по талии Эмиля, опускаясь до резинки боксеров, немного оттягивая ее, и приспуская нижнее белье. — Ну что, Эми? Развлечемся? — Н-нет… — голос не поддается и дрожит. — Да. Резко и грубо Иманова опускают на колени (четвереньки). Светловолосый парень встал перед Эмилем, но уже через пару секунд опустился на колени. Его руки тянуться к ремню на джинсах, расстегивая. Младший и слова сказать не может, ему страшно и противно. Он прекрасно понимает, что сейчас с ним произойдет и знает, что никто ему не поможет. Одна лишь мысль о близости с кем-то в таком ключе, уже начинает вызывать у Иманова высшую степень отвращения. Мгновение за мгновением проносятся перед глазами омеги и вот ему за щеку пихают не таких уж и внушающих размеров член. Он бы выдохнул спокойно, если бы мог. Несильные толчки в глотку, почти не приносят дискомфорт, практически не вызывают рвотный рефлекс, но содержат в себе мерзости больше, чем изюм. Иманов чувствует как с него стягивают штаны и боксерки, но ничего сделать с этим не может, поэтому просто старается смириться. «У всех парней из компании Димы дикий недотрах, или мне не кажется?» Резкий толчок прямо в парня. — Сукааа… — затихая под конец, попытался сказать Иманов. Этот член ярко контрастировал размером с тем, который толкался в рот Иманова. Дикая боль где-то внутри заставляет парня сжаться. Ему даже захотелось стиснуть зубы, но он быстро опомнился: «Не зли их Иманов, хуже только себе сделаешь». Но сука, как же ему сейчас больно. Шатен, находящийся сзади до умопомрачения быстро и сильно долбился в мальчишку, не прекращающие течь из глаз горячие слезы, падали на асфальт, оставляя там маленькие мокрые пятнышки, прямо рядом с ободранными о ту же поверхность руками. Парни, доставляющие себе удовольствие с помощью Иманова, чувствуют скорую разрядку, переглядываются и ускоряют темп. Бедный Эмиль. Понимает, что не должен это терпеть, но терпит. Терпит и думает, что скоро все закончится. Вот уже соленая, вязкая жидкость заполняет рот Иманова, еще пара глубоких и болезненных толчков и уже нутро парня заполняет та же отвратительная жидкость. Оба парня выходят из него одновременно, одновременно поднимаются, застегиваются и уходят. Эмиль же не в силах, что либо сделать падает на асфальт, сворачивается в клубок и шепчет: — Наконец все закончилось… Так тихо… так отчужденно… так... странно...