Daddy's prey

Слэш
NC-17
Завершён
626
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
— Ты спросишь, о чём я думаю, — Юнги подтягивает скатывающийся с груди край халата, — о твоём члене, ни больше ни меньше.
Посвящение:
панде, хёну
Примечания автора:
миру не хватало секса с чимином-активом и чимшу в целом

ссылка на мой паблик вк: https://vk.com/lovely_nyoongi
эстетика к фанфику: https://vk.com/wall-185339065_6461
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
626 Нравится 36 Отзывы 189 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
меня очень давно не было на фб, надеюсь, кто-то помнит о моём существовании
пб влючена, работа ещё далека от идеала, так что буду рада вашей помощи!

We need to fly ourselves before someone else tells us how Something is off, I feel like prey, I feel like preying The Neighbourhood — Prey

— Ты спросишь, о чём я думаю, — Юнги подтягивает скатывающийся с груди край халата, — о твоём члене, ни больше ни меньше. Чимин расслабленно сидит на диване в чёрных, обтягивающих массивные ноги брюках с сверкающей серебристой пряжкой. Он хмыкает в стакан с односолодовым виски, который поднёс к губам, но не отпивает из него — выжидает. — Даже так, — интонация под конец идёт вверх, будто спрашивает, хотя для себя скорее утверждает. Чимин с ухмылкой осматривает стоящего в двери парня. Юнги вышел из душа минут десять назад: кожа розовая до сих пор от тёплой, почти горячей воды, её касавшейся; сбитые во влажные пряди волосы вьются и выпадают из-за ушей. Юнги не снимает серёжки даже на ночь, моется с ними, и кресты на цепочке из белого золота вполне себе укладываются в загадочный образ недотроги со сладкой задницей. Халат выполняет символическую роль: если бы Юнги не нужно было идти по коридору с камерами в номер Чимина, он бы не утруждался его завязывать, накинул бы разве что, чтобы не морозило спину и ягодицы. Чимин делает глоток, мягкий виски жжёт горло и тает во рту. Стакан цокает о стеклянный стол рядом с литровой бутылкой «Макаллан», опустошённой на четверть. Он откидывается со вздохом назад. Юнги небольшими шагами проходит в глубь гостиной, с сокрытым любопытством разглядывая каждую деталь дорого обставленной комнаты. — Твой номер лучше. Здесь больше вкуса. В центре стоит микровелюровый диван с горой подушек, закручивающийся вокруг стола на широких ножках из красного дерева; тёмный ковёр полностью покрывает пол от входа до высокой двуспальной кровати с шёлковыми простынями; тяжёлыми шторами по всему периметру завешаны окна. Среди нагромождения из увесистых элементов Чимин смотрится гармонично, а Юнги уменьшается на этом фоне раза в полтора. — Но ты пришёл ко мне не за этим, — Чимин раздвигает ноги и хлопает по бедру ладонью с кольцами булгари, по одному на каждом пальце. Его манят разгорающиеся искры в глазах Юнги, чья сущность захватывает, как зыбучие пески, и уволакивает крючком на глубину. В помещении тусклый жёлтый свет от зажжённой одной единственной из десятка люстры со свисающим хрусталём. Блики, плавающие в глазах Юнги, светят куда ярче, пока он вкрадчиво подбирается ближе, развязывая длинными пальцами пояс, украшенный золотыми нитями. тяжело дышать. Юнги иссушает душу одним вздохом рядом с ухом, мокрым поцелуем в щеку и сползающими к подбородку губами. — Верно. Я здесь ради тебя. Чимин сжимает его лицо, давит кольцами на щёки, заставляя вытянуть губы и отпрянуть. — Ты много говоришь, — отпускает. — Ты тоже много болтаешь, — Юнги сводит брови, вслед правая ноздря вместе с губой приподнимаются презрительно. — Все уже знают о нас. — Тебе не плевать? Юнги залезает на колени Чимина и прижимает телом к дивану, проезжаясь ягодицами по паху. Уходящие в туман зрачки, постепенно теряющие ясность, смотрят насквозь, будто созданы сканировать Чиминово сердце. — Мне плевать, а ты упорствуешь с засосами, чтобы я выливал по утрам на себя тазами тоналку. Её сложно вымывать с футболок и рубашек. — Ходи без них. Ты прекрасен. Последовавшая тишина прерывается шумными поцелуями, причмокиваниями ненасытных губ Чимина, который с жадностью и жаждой хватает больше и больше, чтобы прозорливый Юнги заткнулся на минуту и побыл беззащитным в его руках. Побыл той яркой звездой, за которую сразу цепляется глаз в необъятном небе, без которой боязливо замирает сердце. Он кладёт ладонь на живот, прохладный от воды, и ведёт к ключицам, словно разглаживает вылепленную скульптуру собственного авторства, а Юнги прогибается, жмётся, не успевает за поцелуями и часто-часто дышит. Чимин обводит большим пальцем линии ключиц, щекочет ямочки и целует родинки. — Нет, тебе не просто не плевать, — через несколько полустонов выговаривает Юнги, — ты хочешь сделать метку. Я же чувствую. Для Чимина Юнги пахнет звёздами, пыльно и сладко, он носом с кожи вдыхает млечную пыльцу, языком размечает идеальное место неподалёку от посветлевших засосов и разгорающихся красным новых. — Сделаю, но не сейчас, — подхватывает за ягодицы, прикрытые халатом, едва держащемся на плечах, и раскладывает Юнги перед собой на диване. Он лежит прямо под люстрой и тут же закрывается рукой, щурясь. Халат распахивается окончательно, и Юнги беспорядочно двигает ногами, то отталкивая мешающиеся подушки, то прикрывая небольшой член. Упавшие с мокрых волос капли блестят на коже, оставляя сияющие дорожки. Юнги дышит в руку громко, будто задыхался. Чимин любуется нараспашку открытой душой, рвущейся через каждое микродвижение тела Юнги. Звёздный парень, рождённый пылать в его руках. Чимин считывает языком рельефы груди и живота, у бёдер замечает следы смазки, собирает пальцами и слизывает. — Ты готовился. — Я пришёл за меткой, хён. — Сколько же ты её вылил? — Чимин подставляет пальцы к кольцу мышц, резко сократившихся. Юнги вздрагивает и соединяет колени, пока он с легкостью проникает двумя пальцами, раздвигает их и слышит хлюпанье. — Столько, сколько из-за тебя выливаю тоналки. Чимин высовывает пальцы, нависает над лежащим Юнги, словно случайно обломавшим крылья по дороге в рай и свалившимся к нему с неба. Он убирает руку от лица, охваченного теплым светом, и ловит тонкую связь между двумя непохожими взглядами. Юнги смотрит спокойно, облизывает губы, зато его грудь поднимается высоко из-за глубоких вздохов. Он смущён. Губами Чимин трогает горячие щёки по очереди. улыбается, ведь знает — Юнги выдал себя. — Мы будем делать всё то же, что и вчера, позавчера, месяцем ранее, в твой день рождения, на рождество и чхусок. Что же тебя так смущает? — Ты дьявол, — прорычал под ним Юнги, отодвигая толчком от себя руками, — заткнись. Чимин сжимает член, полностью поместившийся в ладони, и сильно растирает головку. Юнги откровенно хнычет и вьётся, бьёт пятками по дивану, скользит ногами туда-сюда, а когда совсем становится нестерпимо, пихает ими Чимина в бока и живот. — По-о-жалуйста, — слово, которое удаётся разобрать из неразборчивых криков. Останавливается, наклоняется к дрожащим коленям и бёдрам, чтобы поцеловать розоватую головку. Особенное чувство рождается в груди, когда обычно холодный и безразличный ко всему окружающему миру Юнги пересекает черту вселенной Чимина и превращается в тактильного и чувственного омегу, когда кричит и плачет. Слёзы Юнги, как бриллианты, драгоценные и крошечные, могли бы исцелять людей, но Чимин чересчур жадный, чтобы кому-то позволить видеть их. Застёжка ремня стучит о задетую в падении ножку столика. Чимин расстёгивает молнию брюк и закидывает тонкие лодыжки Юнги себе на плечи. Он не успевает спросить о презервативе, как тот залезает рукой в карман халата, вынимая золотистую квадратную упаковку. — Если устанут, обвей меня ногами. — Заставляешь меня плакать, а потом заботишься о такой мелочи? Просто трахни меня уже. — Как пожелаешь. Чимин даёт Юнги зубами разорвать упаковку, который от возбуждения готов за руку укусить и яд выпустить, растягивает по члену презерватив и постепенно входит в растянутый анус. Он замирает, высматривая в Юнги признаки наслаждения. В плотно сжатой полосе губ, трепещущих ресницах и царапающих диван руках находит ответ и делает первый толчок, сдвигая тело под собой на пару сантиметров назад. Юнги вскрикивает и сжимает стопы. — Продолжай, — требует и в нетерпении двигает бёдрами сам. На них видны красные следы от пальцев и ещё ярче — от колец. Чимин не снимает их лишь ради этих пятен — временные татуировки, добавляющие молочной коже очарования. Чимин издевается над осмелевшим Юнги, водит за нос возомнившего себя львом кота, ловит за шкирку раньше, чем будет пойман им. Чередует слабый темп с быстрым до такой степени, что Юнги отрывает бёдра от дивана и скулит. Чимин целует колени в перерывах между криками и просьбами не медлить. Устать от Юнги невозможно. Насытиться звёздным запахом, изнеженным в роскоши телом — ни за что. — Хочу видеть тебя на мне, — это желание посещает внезапно, когда в приподнятом уголке губ Чимин видит ту излюбленную черту Юнги — доминировать, будучи абсолютно слабым. Он помогает снять халат, успокаивая торопящегося омегу покусываниями шеи. Тот располагается на Чимине, прощупывая ладонями опору поудобнее, и останавливается на широких бёдрах. — Не спеши. Ты не уйдёшь без метки. Юнги с приоткрытым ртом, дышащий сбито, хрипло стонущий и на вид замученный до потери сознания, помогает себе сесть на член, который сантиметр за сантиметром скрывается в нём. Чимин сжимает талию, вновь будто вылепливая из горячей глины. Юнги опускается и поднимается, сдавливая пальцами бёдра. Трение от соприкосновения тел жжёт, слышно биение сердце в ритм движениям. — Знаешь… — располагает руки под рубашкой на прессе альфы, выводя полукруги. — Я с первого взгляда знал, что у тебя большой член. — Обычно при первой встрече людям в глаза смотрят, — до конца насаживает, раздвигая ягодицы в стороны и оставляя полумесяцы от ногтей. — У тебя было что поинтереснее, — Юнги явно хотел сказать ещё не менее остроумную фразу, но лишь простонал, немного ускорившись. Смазка с члена капала на рубашку за три с лишним тысячи долларов, что Чимина мало волновало. Юнги горячий не только внутри. Сердце разжигало в нём это тепло, и Чимин по непонятной причине горел, окунался с головой в пламя карих глаз и пылающих губ. Языком обрывал тянущуюся слюну и пересчитывал рёбра блуждающей по телу рукой. По правилам Юнги не трогал себя без разрешения, нередко этим Чимин изводил его, нарочно медля, вот почему Юнги пребывал где-то за пределами этого номера, смотрел глубже, чем в глаза, и дышал Чимином, а не пропитанным духами и жаром воздухом. — Ты говорил, что я дьявол. — Я врал, — тёмные локоны не успевали подсыхать и становились влажными от пота, Юнги вкладывался в секс всецело, до боли в горле и голове, до жгущих уголков рта и гудящих мышц. — Ты сатана. — Альфа, достойный тебя. — Разве я не сказал то же самое? — у Юнги слабели руки, он валился. — Чёрт, я… Парой лёгких прикосновений Чимин довёл его до оргазма, и зашипел, когда он сжался. Юнги, наверное, был бы в раю, если бы не занимался сексом с сатаной. Прижимая за спину стонущего на ухо Юнги, Чимин вылизывал его плечо в том месте, где собирался пристроить клыки. Пожалуй, он был тем видом хищников, которые едят с жадностью и огромными кусками. — Я так люблю тебя. — Что ты сказал? Юнги замешкался, отворачиваясь; уши покраснели, что не укрылось от Чимина. Они всегда имели коралловый оттенок, но в ту секунду выделялись особенно. — Член твой люблю, говорю, тупица, — фыркнул, и Чимин был уверен, что закатил глаза. — А я тебя. Очень люблю. Чимин улыбнулся, ласково погладив загривок. Юнги явно стало совестно. Он приподнялся, в стороны растягивая рубашку, из-за чего она начала расстёгиваться. Чимин был на грани и под конец двигался резко, поэтому сделал такой толчок, что Юнги упал ему на грудь неловко. Со слабостью из него ушла вся дерзость, исчезла бесследно в слетающих с губ стонах. Он мычал в шею и кусался, когда член внутри ощущался слишком глубоко. Пронзительный крик. Юнги зажмурил глаза, больно сжимая плечи Чимина, который вонзил клыки и медленно двигался внутри него, чтобы нахлынувшая волна оргазма безболезненно растворилась в их телах. По ключицам и лопаткам побежали изящные тёмно-зелёные ветви, маленькие лепестки загорались и раскрывались. Так цвела сакура. — Тут тоналка не поможет. Придётся всем рассказать. Чимин по обнажённой спине провёл ладонью, крепко стискивая в объятиях покрывающегося цветами Юнги. Он умещался на Чимине, как едва покрывшийся пушком птенец в гнезде. Юнги много дразнился, редко говорил о своих чувствах, но глаза его врать не умели. Бриллианты, сыплющиеся на грудь Чимина, тем более не скрывали правды.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты