Абсолют

«С каких пор я просыпаюсь от мысли о том, что лучше бы мне было умереть во сне? Тогда бы я не увидел утреннее солнце, не пришлось бы заниматься каждодневной рутиной по типу хождения в проклятую всеми жителями Дансмьюра (и скорее всего даже сам дьявол проклял это место) школу. Я бы не чувствовал неловкости при общении с людьми. Да вообще бы ничего не чувствовал! Как же замечательно, Боже. Когда я начинаю думать о подобном, весь мир мне кажется таким ничтожно маленьким, прямо как наш городишко. Таким же мелким и незначительным, как и моя роль в жизни этого общества. Да я просто смешон. И всё-таки жалок. Думать о смерти лишь от скуки — удел низких людей, хотя разве когда-нибудь я ставил себя выше других? Я всегда знал свою ничтожность и за свои 17 с лишним успел с ней смириться. Конечно, все списывают мои рассуждения на так называемый «переходный возраст», хотя я верю, что большинство людей так говорят, чтобы не заниматься проблемами подрастающего поколения, ведь гораздо легче списать всё на какие-то там цифры на бумажках, чем банально начать заниматься своими детьми. Ведь у них и так проблем по горло. Оплатить счета, отработать смену, не умереть с голоду, иногда вспомнить о существовании своего чада, если того в два часа ночи все еще нет дома. А что ему ещё остаётся, побоюсь спросить? Когда родителю откровенно насрать, а выслушивать домашние скандалы сводной сестры, отец которой настолько разбаловал своего ребёнка, что та норовит залезть в каждую щель и поинтересоваться, чем же таким занимается ее брат. И плевать, что он не переносит это на дух, и плевать, что он откровенно ненавидит и саму тебя и уже готов затянуть веревку на своей шее. Но конечно же всё это не важно. Ведь ты эгоистка. Больше наглое существо, плюющее на мнение окружающих. И всё-таки как же я ненавижу эту семью. Вернее, свою сводную младшую сестру Аманду. Маленькая эгоистка начнет твердить о том, что я просто пока не проникся этой самой жизнью маленького городка, но она теперь другая. Особенная. И как же меня раздражает это слово! Будто ты королева мира, нацепившая на себя самодельную корону. Только вот корона твоя не иначе как обычный картон, склеенный скотчем. А ведь каждый у нас такой единственный и неповторимый, что в итоге имеем серую биомассу, кричащую про свою индивидуальность, хотя в итоге все приходят к одному и тому же. Осознанию бренности своего бытия, если ты достаточно умный хотя бы для того, чтобы запомнить это словосочетание, или же ты просто всю жизнь обманываешь себя и живешь с мыслью что всё просто замечательно. Хотя в глубине души знаешь, что это не так, но продолжаешь лгать себе, ведь так гораздо проще. Но может такие люди и правы. Всё-таки большинство людей, осознавших свою бесполезность, сводили счеты с жизнью. И я лично их вовсе не осуждаю. Даже могу понять. Ведь пару минут назад тоже думал об этом, но затем как-то перешёл на оскорбления моей сводной сестры, но это скорее мои загоны. Всегда всё к этому сводится. Может моя миссия в жизни — это постоянные жалобы на то, как всё плохо? Хотя бы смысл к существованию появляется. Но на долго ли? Смогу ли я вечно так существовать, или же когда-то мне всё это надоест? Я просто ищу цель. Некую опору, чтобы начать двигаться вперёд и развиваться. Возможно, наша маленькая группа это уже некий толчок, ведь если нам удастся пройти прослушивание в следующем месяце, то есть шанс попасть на конкурс в Сан-Франциско. Не то чтобы я очень хотел этого, но если хоть ненадолго уехать из этой помойки, то я буду только рад. И всё же я не понимаю куда иду и с какой целью. Будто живу просто для того, чтобы существовать. И это меня безумно раздражает. Я вижу людей вокруг, у них есть мечты, цели, энергия, заставляющая их идти вперед и действовать. Такие как я же не имеют этой энергии. Мы просто плывём по течению, ненавидя и критикуя всё вокруг. И как бы ты не хотел изменить это, ничего никогда не меняется. Потому что ты всё тот же жалкий несчастный внутри. Можно натянуть улыбку, можно притворяться хорошим собеседником и другом, можно соврать что у тебя есть мечта. Но внутри ты так же черств и холоден. И ничего не изменится. Я живу в дыре, здесь я и умру. Наверное, это просто моя участь. Прожить самую скучную в мире жизнь.  Я бы хотел, чтобы всё было иначе.» — Микки, милый. Просыпайся. Тихий женский голос доносился из дверного проёма. Он принадлежал матери подростка. Её привычка будить сына была совсем новой и казалась настолько не искренней, что Микки предпочитал не отвечать. — Завтрак внизу, — женщина прикрыла дверь и её еле слышные шаги растворились в тишине. Микки недовольно поерзал ещё пару минут и всё же встал, попутно думая обо всём. Его мать. Элайза. Отвратительный человек. Парень не видел в ней ни капли искренности. Она никогда не проявляла к нему никакой любви и заботы. Казалось порой, что Микки вообще не существует. Его не замечал никто. И даже сейчас, когда казалось бы, вот оно, эта женщина поднялась в комнату к сыну, чтобы разбудить его. Даже сейчас она была холодна. И Микки знал, что его мать пытается проявить заботу только потому, что в последнее время он и вовсе перестал говорить с кем-либо. Она делала это для вида. Все это видели и продолжали игнорировать. И так было со всем, что касалось Микки. Вопросы об учебе, о жизни, о друзьях были настолько шаблонные, что можно было по ним писать сочинение.  Не то чтобы парня это заботило. Он привык к такому отношению. Иногда, он даже думал, что никто в его окружении не способен хоть на каплю эмпатии.  Но был Джесси. Лучший друг Микки с самого переезда. Джесси всегда умел поддержать друга, был его опорой, тем, кому можно было доверить любые секреты. Но у Джесси в семье было много проблем, из-за чего он часто уходил из дома и просто бродил по округе. У них с Микки даже была своя особая игра. Они всё пытались сосчитать сколько деревьев на какой улице. Это была очень сложная игра, потому как городок фактически был расположен в лесу. Но подросткам очень нравилось таким образом проводить время вместе. Иногда Джесси уходил на несколько дней один. В такие моменты Микки очень волновался за друга, но тот всегда возвращался с какой-нибудь интересной историей, и беспокойство тут же пропадало. Но неделю назад Джесси ушёл из дома в последний раз. Как обычно он никому не сказал ни о том, насколько долго он собирается быть вдали от дома, ни о пути своего назначения. Родители заявили о пропаже сына только спустя пяти дней. Но вот же шли восьмые сутки, а поиски не приносили результатов. Микки в очередной раз бросил взгляд на фотографию, прикрепленную к доске над столом. Этому фото было чуть меньше года, но Микки совершенно отличался от "того" тебя. Он стал более мрачным и, всё чаще, носил тёмные вещи.  Так проходило каждое утро в жизни Микки Холта, семнадцатилетнего парня без цели в жизни. Просыпаясь по утрам, он ненавидел себя, по дороге в школу он проклинал этот мир, а возвращаясь домой он ненавидел окружающих. Нет, Микки не из тех, кто вечно ноет о том, что его жизнь не сахар и он в депрессии. Вовсе нет. У Микки не было расстройств, у него были «проблемы». И главная проблема его была в том, что он был жутким эгоистом.  Микки Холт имел в своей жизни в большинстве своём всё, что нужно для того, чтобы быть среднестатистической серой массой. Друзья, семья, авторитет. Он вовсе не был популярен, но и изгоем его не назовёшь. Совсем не душа компании, но и от разговора с ним никому не становилось плохо. Эдакий обычный подросток. Если бы не одно маленькое «но». Он был слишком наивен. — Ты разбудила его? — Конечно, дорогой. Он, скорее всего, опять сидел допоздна. — Ты же его знаешь. Бросив грустный взгляд на своё отражение в зеркале, парень успел подумать, как же паршиво выглядит. Растрепанные темные волосы, густыми прядями покрывающие его лоб. Такие же мрачные глаза и синяки под ними. Микки лениво натянул на свое худощавое тело первую попавшуюся толстовку. На самом деле эта была его любимая. Коричневые и жёлтые полосы на ней напоминали Микки о том, что он всё ещё жив. А ещё напоминали ему о недавней поездки в Солт-Лейк Сити. Город, в котором Микки родился и вырос. И хоть он совсем не помнил своего детства, красивый пейзаж города приносил приятные чувства. И даже сейчас эта толстовка напоминала ему об этом. Но как обычно, настроение Микки менялось не в лучшую сторону при виде своей новоиспеченной семьи за завтраком. Прошло уже около года с тех пор, как его мать стала жить с новым человеком и его дочерью. К слову, Микки ненавидел их обоих. Так сильно, что видеть не хотел. Однако, эти лица представали перед ним каждый день и с этим приходилось мириться.  — Смотрите кто вылез из своей берлоги. — Заткнись. — Микки, — начала женщина — сколько раз тебе повторять, чтобы ты следил за языком, когда говоришь с отцом? — Он не мой отец. — Микки, перестань, — безуспешно пытался прервать безумный поток мысли подростка Альфред, отчим парня. Каждый день повторялось одно и то же. Каждый день Альфред норовил влезть со своими советами и придирками. Для Микки он был совершенно чужим, хоть и жили они вместе уже достаточно долго. Иногда, люди попросту не могут принять других. Микки тихо сел за стол и начал уплетать свой завтрак. Иногда он сам не знал почему вот так внезапно срывался на близких. Альфред считал, что это всё потому, что Микки полный эгоист и не думает прежде, чем сказать. Аманда же списывала это всё на дурной характер брата и что его просто нужно обнять, и он успокоится. Однако с последним очень сложно согласиться, ибо когда девушка пыталась обнять несчастного, то он лишь вырывался и говорил очень нехорошие слова, которые «хорошие мальчики» по мнению Аманды знать не должны. Дело ли в характере или недостатке любви, было сложно сказать, но в любом случае Микки не всегда был таким. Он правда пытался смириться с новыми людьми в своей жизни, пытался привыкнуть к жизни с отчимом и сводной сестрой, ведь прекрасно понимал, что эти люди делают его маму счастливой. А Микки желал ей счастья. Просто всё это было слишком ново и странно для него. Он предпочел бы этому жизнь в одиночестве.  После этого разговора прошло минут пять, прежде чем всё вернулось на свои места. Микки так же раздраженно водил вилкой по тарелке, Элайза прибирала со стола, а Альфред с Амандой поглощали свой завтрак, периодически посматривая на экран телевизора, который всё так же фоном сопровождал их трапезу. 28 мая неизвестный открыл стрельбу на заправке в округе Сискию. Трое человек получили ранения не совместимые с жизнью. По данным полиции округа сообщается, что свидетелей не было. Поиски преступника всё ещё продолжаются. Убедительная просьба быть бдительными и осторожными.  — Ох, мир сошел с ума. Средь бела дня устраивают стрельбу, — тяжело вздохнул мужчина. — Папочка, а того, кто это сделал арестуют? —Конечно, милая. Наши люди уже занимаются этим. Я и сам не отрицаю возможности что всё это как-то связанно с моим делом о исчезновении Джесси Пирса. — Ну да, как же, — усмехнулся Микки — Джесси ушел из дома неделю назад, а вы вместо поисков занимаетесь Бог знает чем! Ты же даже не знаешь жив ли он вообще. А этот маньяк скорее всего водит вас за нос. Не успеем очнуться как половину Дансмьюира найдут мёртвой. — Правда? —  испуганно покосилась на парня Аманда. Кажется, она даже выронила вилку из руки. — Ещё как! Я уверен, что этот маньяк уже направляется сюда и готовит очередную резню. Будь аккуратна по дороге домой, а то мало ли… — Микки, довольно. Микки одарил отчима презрительным взглядом. Элайза попыталась приободрить Аманду.  — Не будь глупой. Он опять говорит всякую ерунду и думает, что это смешно. Ты взрослая девочка, должна понимать. Аманда тут же выпрямилась. — А я и не боюсь нисколечко! Папа же нас защитит. — Конечно, дорогая. Микки закатил глаза.  От такой сентиментальности ему становилось противно.  — Микки, почему бы тебе не подождать в машине? Вижу, ты уже закончил с завтраком, — натянув наиболее доброжелательную гримасу, произнёс глава семьи. Парень не ответил. Иногда его до безумия бесил отчим. Слушаться его было дикостью для Микки, но в данной ситуации ему пришлось согласиться, ибо находиться с этой семейкой он сейчас хотел меньше всего.  Выйдя во двор, он бросил взгляд на дом, что стоял напротив. Убрали знак о продаже. Видимо новые соседи. Микки не было от этого не тепло не холодно. Конечно, его соседи могли оказаться приятными людьми, но Микки не верил в удачу, поэтому смирился с очередным событием, что жизнь подбросила ему. В любом случае хуже быть уже точно не могло. На самом деле Микки Холт не был совсем холодным и бесчувственным как это может показаться на первый взгляд. Да, он любил критиковать все подряд, жаловался на жизнь и иногда думал, что если он исчезнет, то ничего не измениться. Но на деле он просто ждал перемен. Верил, хоть и очень слабо, что что-нибудь измениться в лучшую сторону. И именно поэтому был рад новой программе в школе. В этом городе редко создают нововведения, но изучение иностранных языков сочли неплохим изменением в скучной жизни старшеклассников. Исчезновение Джесси очень сильно повлияло на Микки. Они учились вместе, часто гуляли и вообще Пирс был тем человеком, которого можно было назвать другом. А таких людей было очень и очень мало. Выйдя на улицу и вдохнув свежего воздуха Микки почувствовал некий прилив сил. Общение с семьёй его очень выматывало и после разговоров с ними вообще ничего не хотелось делать. Но как только крики и ругань оставались позади, Микки становился совсем другим человеком. Будто бы вдыхал воздух от пробуждения, излечивался от всех болезней и был готов встретиться с внешним миром лицом к лицу. По крайней мере пока этот мир не поставит подножку, и парень не расшибёт голову об асфальт. Именно поэтому и решил в очередной раз проигнорировать предложения Альфреда и пройтись до школы пешком. Единственное, чему Микки был несказанно рад это природным красотам этого места. Маленький городок в Северной Калифорнии с населением чуть более полутора тысяч. Зато какие виды. Леса горы, реки. Всё это было удивительно. Маленькие постройки блекли под масштабностью природы, а люди становились настолько маленькими и незначительными, что и правда давно потеряли смысл. Проезжий человек даже не заметит их. О нет, его взгляд будет устремлён на деревья, что царствуют здесь, а мысли будет витать где-то в облаках на пике гор, он вспомнит семью, вспомнит дом. Но он никогда не посмотрит на людей. Природа смоет их из виду, как будто их и вовсе не существует. Микки обожал бродить по окрестностям, скитаясь туда-сюда, смотреть на озеро, сидеть в лесной тиши. Но ему всегда было одиноко, ведь никто другой не разделял его страсти к природе. Был, конечно, Джесси Пирс, но и тот сейчас непонятно где. Микки был бы рад назвать Дансмьюир родным городом несмотря на то, что жил он тут всего 4 года. Размышления были нагло прерваны толчком спину.  — Опять витаем в облаках? Думаешь о своём парне, да?  Голос принадлежал высокому худощавому парню Джасперу, другу Микки, более известному как «тот самый парень, всё время болтающий о геях». В этом был весь Джаспер. Радостное лицо, радостные зелёные глаза и глупая повязка на голове. В какой-то момент своей жизни он даже решил выкрасить волосы в голубой. Все конечно же начали насмехаться над ним, но парню похоже было всё равно. Он гордился тем, как его волосы теперь сливаются с небом. Что на самом деле не было правдой и любой человек знающий основы фотографии или живописи тут же ответил бы, что оттенки совершенно разные. Но был ли в этом смысл? Джаспер бы всё равно не обратил внимание на подобные замечания. Именно поэтому он и нравился Микки. Уверенный в себе, не обращающий внимание на окружающих. Он был одной из причин почему жизнь была чуть менее серой.  Второй причиной была Эллен Грейс. Лучшая подруга Микки со средней школы Солт Лейк Сити. Она была самой отвязной девчонкой школы. Всегда расслабленная, умеющая вставить нужное слово в нужном месте и вообще очень хороший друг.  — Отвяжись. Единственный кто здесь всё время думает о парнях это ты, Джаспер. Сказала незаметно подошедшая Эллен. Это было чистейшей правдой. Джаспер был самой гейской вещью в мире. Серьезно, зачем люди сделали символом гомосексуальности радугу? Было достаточно прикрепить фото это парня. Все бы сразу поняли, что к чему.  — Кстати о парнях, вы не знаете где Энтони? Я писал ему сегодня, но он так и не ответил ни на одно мое сообщение.  — Джаспер даже проверил свой телефон чтобы удостоверится в этом. — Ты знаешь Тони. Сегодня первый день летнего семестра. Он скорее всего давно в классе. Парень тот ещё зубрила, тебе ли не знать. Эллен как обычно была права. Энтони Родригез был лучшим учеником Старшей школы.  — Хееей, Микки. Ты ещё не выбрал какой язык возьмёшь? Я всё рассуждаю между китайским и французским. — Это нечестно! Ты же сама из китайской семьи, это будет всё равно если бы я английский взял. — Джаспер! Сколько раз тебе повторять: Гонконг и Китай это не одно и то же. К тому же я никогда не была в там, мой отец из Гонконга, я тут каким боком? — Да ладно тебе. Китай, Гонконг. Все европейские страны похожи. — Я сделаю вид что не слышала тебя. В школе царила напряженная атмосфера. Всё-таки это новый семестр старшей школы. Всем хочется отдыхать, зависать с друзьями, но в школе все должны сидеть и смотреть на то, как время уходит впустую. А ведь сколько возможностей, сколько упущенных моментов. И для чего всё это? Для того чтобы получить корочку, которая в конечном итоге будет валяться в ящиках с такими же «важными документами». Но выбора нет. Остаётся лишь смириться с программой и плыть по течению, надеясь на то, что именно ты тот самый особенный человек, который однажды взберется на вершину успеха, пока остальные будут смотреть на тебя и мечтать об этом успехе.  В любом случае рассуждать об этом было рано. В коридоре было не протолкнуться, ибо каждый старшеклассник стремился высмотреть своё имя в списках и найти нужный кабинет.  — Хей, ребят! Тут мне Тони написал. Я побежал! Джаспер тут же исчез в толпе. Замечательно. Теперь Эллен и Микки вообще перестали что-либо понимать.  Благо звонок спас положение. В одно мгновение они остались единственными людьми у расписания. — А вы чего не идете на занятия? Прогуливаем в первый день? Из-за спины выглядывала завуч. Только её не хватало. Микки уже вспоминал, что больше всего он обожал каникулы за то, что не нужно выслушивать нотации от миссис Флеминг. — Извините, но мы кажется не знаем куда идти. Если бы вы помогли нам, то это было бы очень мило с вашей стороны. Эллен, как всегда, спасала ситуацию. В нужный момент она находила слова, в то время как Микки терялся и хотел убежать. Эллен умела видеть людей насквозь и это был тот самый раз. Однако всё хорошее когда-нибудь кончается.  Миссис Флеминг скорчила такую гримасу, будто она вела заключенных за решётку. В принципе так всё и было, она схватила братьев по несчастью за плечи и повела в сторону южного крыла. — Я найду вам такие место, что вы впредь забудете, что значит прогуливать. — Но мы не- Прежде чем Эллен смогла закончить фразу их втолкнули в кабинет, в котором Микки прежде не был. Внутри было немного темно из-за дуба, что рос за окном. Но по всей видимости никто не обращал внимание. Так же, как и на новобранцев никто кроме учителя внимания не обратил. — Мистер Адамсон, я привела вам новеньких. — Огромное спасибо миссис Флеминг, а я уже расстроился, что мне придется учить всего четверых детей. — Для вас всё что угодно. С этими словами она покинула класс. — Что же, присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома. Микки выбрал место у окна. Оно казалось самым светлым, да и Эллен села спереди, поэтому будет совсем незаметно если вместо учёбы разглядывать этот самый дуб. А Микки обожал наблюдать. Конечно, делать это при таком малом количестве людей будет трудно, но всё же лучше, чем ничего. К слову, Микки всё ещё не имел понятия что же это за класс такой и какой язык им придётся изучать, поэтому парень посчитал нужным хотя бы немного послушать мистера Адамсона. — Раз все в сборе, думаю можно начать. Меня зовут Джейк Адамсон, вы можете обращаться ко мне как хотите, мне не принципиально. Этим летом я буду вести у вас курс русского языка. Как может показаться на первый взгляд, я не совсем похож на человека из этой страны, явно не с моим именем, но, уверяю вас, что я знаю язык на очень хорошем уровне. К слову, кто-нибудь знаком с русским языком? — Моя тётя живёт в России. Тонкий голосок принадлежал высокой девушке с русыми кудрявыми волосами. Микки знал её, они ходили вместе на математику. Правда ему так и не довелось поговорить с ней. С одной стороны, она всегда была занята учёбой, да и Микки вовсе не был заинтересован в ней. Он не любил таких людей. Они будто знают всё в жизни. Куда поступят, кем станут, сколько часов надо потратить чтобы стать отличником и прочие вещи, которые Микки не считал важными. — Замечательно, как тебя зовут? — Изабелла Морган. — Очень приятно, Изабелла. Кто-нибудь ещё? Джейк прошёлся взглядом по всему помещению, но никто больше не поднял руку. — Итак, тогда приступим к знакомству. Когда я показываю на вас, встаньте и представьтесь перед классом. Микки принялся внимательно разглядывать остальных. — Эллен Грейс. — Руби Эйс. Её Микки знал не понаслышке. В конце концов Руби была одной из самых популярных девушек в школе, да и к тому же самой богатой. Её родители, кажется, имели неплохой бизнес в Сан-Франциско, но по какой-то причине Руби жила с сестрой в этой дыре.  Факт её популярности помимо обилия денег объяснялся и её вполне привлекательной внешностью. Короткие светлые волосы, голубые глаза, гладкая кожа. Да и она была известна тем, что вопреки школьным правилам носила чересчур короткие юбки.  Вторым человеком в очереди был некий Саймон Росс, о котором Микки практически не слышал, но точно видел пару раз в холе. Такой среднестатистический старшеклассник, о котором более и рассказывать нечего. — Шейн Смит. С некой неохотой отозвался парень, которого Микки поначалу и не заметил. Он сидел в конце класса и кажется только и делал что качался на стуле. О нём слышали многие, в частности о том, что он был тем еще хулиганом. В прошлом, кажется, даже напал на кого-то. Но это было до переезда Микки. Теперь же все знали Шейна как скрытного холодного парня, похожего на одного из тех, кто может устроить школьный теракт.  Следующим встал Микки. — Эм…Микки Холт. В этот момент буквально все в классе уставились на него, будто бы он был картиной на аукционе. От этого становилось не по себе и тревожность возвращалась к парню. Ему не нравились эти взгляды, которые бесстрастно блуждали по его телу, будто бы высматривая изъяны. Хуже всего стало от того, как смотрел на него Джейк Адамсон. Микки только сейчас обратил внимание на его внешность. Его взгляд был таким…холодным? Парень никогда прежде не видел никого с похожим взглядом. Леденяще-голубые глаза. Микки испытывал настолько странные чувства, будто его прошибло током. Ему показалось что прошла вечность прежде, чем его учитель закончил эту странную пытку взглядом. — Присаживайся. Это было странно. Конечно, Микки ожидал чего-то подобного от человека, родившегося так далеко от него. Он понимал, что у них совершенно разные мысли, разные представления о том, как общаться и как смотреть на других людей. Но, о боги, этот взгляд был чем-то. Кажется, парень ещё долгое время будет думать об этом.  Теперь все его мысли были только о новом учителе. Он рассматривал его с такой внимательностью, подмечая каждую деталь во внешности, в мимике, в движениях. Если бы кто-то догадывался о том, что происходит в голове Микки, то они бы сочли его пугающим сталкером.  Но объект наблюдения показался парню более чем интересным. Мистер Адамсон был достаточно высокого роста, крупного телосложения с невероятно бледной кожей. Его лицо, как и, впрочем, всё остальное было идеальным. Эти острые черты лица, большие голубые глаза, светлые волосы, что были очень красиво уложены. Если бы Микки увидел такого человека на улице, то наверняка принял бы за актёра.  Джейк носил обычную белую рубашку и серый костюм. Несмотря на простоту выглядело это просто потрясающе. И потрясение заключалось в том, что всё выглядело как-то искусственно. Микки поймал себя на мысли, что абсолютно всё в этом человека выглядело как-то «не человечески». Движения, походка, улыбка, что никак не сочеталась с холодным взглядом. Всё это выглядело настолько искусственно-идеально, что становилось тошно.  Но что-то внутри будто переворачивалось. Это было ничем иным как страх, даже ужас. Разве мог один взгляд вызвать такие эмоции?  На обеденном перерыве Микки не переставал думать об этом. Он хотел найти хоть что-нибудь, что не было бы идеальным в этом человеке. Но безуспешно. То, как он разговаривал с другими людьми, как все реагировали и делали всё, что он захочет было настолько странно, что даже в какой-то мере Микки начал думать, что ему вместо учителя подсунули инопланетянина. Или все русские были такими? — О чём задумался? Эллен, как всегда, появилась неожиданно. На секунду Микки даже подпрыгнул. — Всё рассматриваешь нашего учителя? Понравился что-ли? Микки закатил глаза. — Ты, как всегда, найдешь повод подколоть. А вообще, ты не заметила что-то странного в мистере Адамсоне? — Странного? — Эллен удивлённо посмотрела на Микки — ты имеешь в виду то, что он выглядит как один из тех людей, что насилуют детей по жизни? Если так, то да. — Я серьёзно! Даже сейчас ты не можешь прекратить свои подколы. — Микки, да расслабься ты. Я не думаю, что это очень важно обсуждать внешность кого-то. Да, я согласна что он выглядит необычно, но ты не подумал, что это всё, потому что он иностранец? Да, он выглядят как маньяк, но как говорится не суди книгу по обложке. Хотя хочу заметить, что то, что нас запихнули в этот класс меня очень не радует. Ты знал, что русский один из самых сложных во всём мире? Вот это настоящее наказание. — Я думаю ты права, Эллен. Я как всегда слишком много думаю. Микки перевёл взгляд на Джейка. Чёрт, всё же он не мог отказаться от своих подозрений. Парень опустил голову на стол. Ему было немного стыдно за свои мысли. В конце концов, он совсем не знал этого человека и не имел права судить. Остаток занятий Микки продолжил свои наблюдения и каждый новый замеченный момент лишь подтверждал его опасения. Как бы он не хотел абстрагироваться от этого, всё оказывалось тщетным. Каждый раз, когда он ловил на себе взгляд мистера Адамсона, его внутренности будто скручивались. Лето обещало быть совсем не таким, как его себе представлял Микки. *** — Как прошел первый день? Джаспер аккуратно настраивал струны. — Было бы лучше если бы ты сказал куда убежал этим утром? Ты бросил нас на растерзание миссис Флеминг. — Простите, ребята, это всё моя вина, — сказал Энтони.  Он действительно выглядел виноватым. Хотя он так выглядел всегда. — Тони, ты ни в чём не виноват. Простите, ребят, я действительно поступил не очень хорошо. Но дело в том, что прямо перед звонком мне написал Тони и сказал, что уже записал меня в свой класс по испанскому. Если бы не он, то я бы остался там стоять…а…точно. — Мы остались там стоять. Микки бросил на басиста недовольный взгляд. — Я уже извинился! К слову, куда попали вы? — Флеминг затащила нас в самый дальний и забытый класс в этой школе. В южном крыле. Да ещё и на русский язык. Что может быть ужаснее? Эллен недовольно вздохнула. — Ого, поговаривают в южном крыле Шейн Смит и устроил тогда драку. Ну которая печально закончилась для всех. — Кстати об этом придурке. Он с нами в одном классе. Микки продолжил заниматься своими делами. — Ого, вот это вы попали! Как хорошо, что Тони всегда спасает мой зад. — Кстати Микки запал на нашего горячего учителя. — Эллен! Я вовсе не- Джаспер улыбнулся и положил Микки на плечо руку. — Эх, любовь зла! Особенно когда вы из разных миров и между вами стоят моральные нормы, но вы идете против системы и не обращаете внимание на косые взгляды, как это романтично! — Отвяжись. Микки оттолкнул назойливого парня. — Как грубо. Но как чувственно! — Да ладно тебе, Микки. Он же просто шутит. Энтони внезапно уронил ведро, пока нёс его к барабанной установке. Он уже привык к своей неуклюжести, но порой это случалось настолько часто, что это выглядело просто нелепо. Однако Джаспер похоже умилялся.  — Кстати, — начал парень, — сегодня на обеденном перерыве ко мне подходила Руби Эйс. Похоже сегодня у неё дома большая вечеринка в честь начала семестра. Она звала вас всех. — Думаю нам действительно стоит пойти, не сидеть же в четырёх стенах вечность. Верно, Микки? Эллен покосилась на парня, который похоже был слишком увлечен тем, что подбирал аккорды к новой песне. — Ага, — единственное что он ответил. — Прогоним пару раз и по домам?  Репетиция закончилась вполне быстро. Несмотря на то, что близился концерт, на которой приедут важные шишки из Сан-Франциско, материал не был ещё готов. На самом деле идей не было совсем. Дома Микки встретили криками и руганью. Очередная ссора матери и Альфреда из-за какой-то мелочи. Микки даже вникать не стал, а проигнорировав, поднялся к себе. Из зеркала на него смотрел уставший, побитый подросток, а бессонница чертила под его глазами еще большее синяки. Шёл третий день. Микки просто не мог заставить себя уснуть, поэтому частенько брал снотворное и ловил себя на мысли что невероятно хочет закинуть в себя всю банку. Что его останавливало? Страх? Вовсе нет, скорее любопытство и надежда на скорые изменения. Правда она гасла с каждым днём. Однажды надежда исчезнет, рука перестанет дрожать, мир осточертеет настолько, что парень не остановится.  Микки лёг на кровать и смотрел в потолок. Он помнил эту картину наизусть, но каждый раз почему-то возвращался к ней. Ему было невыносимо плохо. Внутри всё сжималось, а горло будто было сжато терновником. Чтобы отвлечься от подобных мыслей, парень подошёл к столу и заметил какой-то листок. Он не помнил, чтобы оставлял его. — Аманда! Какого чёрта твои вещи делают у меня?! За дверью послышались шаги. В следующую минуту в комнату ворвалась девушка. — Это песня, которую мне дал Крис. Он сказал, что это из какого-то мюзикла и было бы здорово, если бы вы с группой сыграли его! Так что это тебе! Аманда вечно таскалась с этим Крисом. Но Микки было всё равно. В конечном итоге они даже не были родственниками.  Микки взглянул на листок еще раз. На нём заглавными буквами красовалось название: «Youwillbefound». Бред. Однако Микки не выбросил его. Может когда-нибудь и пригодится, поэтому он лишь положил листок в ящик. Сейчас ничего не хотелось делать кроме как спать. Иногда ты просто устаешь от жизни. От этой вечной суеты необходимости идти куда-то делать что-то, от друзей, от семьи, даже свои собственные мысли могут быть в какой-то степени утомительны. — Проснись. Господи, Микки, восемь вечера! Какого чёрта?  Даже прекрасный сон не может длиться долго, как всегда, кто-нибудь испортит всё. Так и сейчас Элайза стояла раздраженная в дверном проеме. — Проветри комнату, чёрт возьми, тут и задохнуться можно. — Может это будет к лучшему. — Хватит, ты опять…» женщина тяжело вздохнула «Наш новый сосед. Он пригласил нас на ужин, поэтому будь добр приведи себя в порядок, не хочу позориться перед соседями. И сними уже эту уродливую толстовку! Дверь с грохотом закрылась. Микки в приступе гнева бросил подушку в дверь. Отвратительно. Теперь ему нужно идти и притворятся перед каким-то незнакомым человеком что они отличная семья. Что было совершенной ложью.  Они никогда не станут нормальной семьёй. После того, как погиб отец, Микки изменился. Врачи объясняли это посттравматическим синдромом и говорили, что со временем станет лучше. Знаете это типичное «время лечит». Отчасти это правда, порой события из жизни действительно заглушают боль прошлого, но, если твоя мать выходит замуж за лучшего друга твоего мёртвого отца через пару лет, лучше не становится. Вся жизнь превращается в отвратительную череду событий, каждое из которых всё сильнее и сильнее разъедает тебя изнутри и вот спустя 4 года ты стоишь перед зеркалом и ненавидишь человека напротив. Ненавидишь в нём всё и думаешь, что, наверное, было бы лучше, если бы его не существовало вовсе. Микки не знал как бороться с этим, поэтому вечно бегал. Находится в компании пьяных подростков ему казалось лучше, чем в компании самого себя. По крайней мере другого варианта не было дано. «К чёрту всё.» Сказав это, он открыл окно и аккуратно слез вниз. Так вот что значит свобода. Луна сегодня была прекрасна.