Чёрное

— Что ж, Эйзен, — психолог включила диктофон, встроенный в столешницу, и ещё раз мягко улыбнулась. — С чем вы пришли ко мне? — Понимаете, Вероника… — Эйзен запнулась, не зная, с чего начать. — Я биолог. Космобиолог со степенью по биомеханике. Много в разъездах, чего только не видела, но последняя моя работа проходила на одной из баз в этом звёздном секторе. И мы изучали… существо, очень опасное и непредсказуемое. И умное. Я как учёная была бы в восторге, но оно было слишком жутким. И один раз едва не вырвалось. То есть, ему почти удалось, но всё же оно не сбежало, понимаете? Вероника кивнула. Эйзен подумала о ней с жалостью. — Продолжайте, — попросила психолог. Эйзен сделала глубокий вдох и продолжила. — Мне было очень страшно. В моём опыте не встречалось ничего подобного. Я улетела оттуда и уже пару недель нахожусь дома, но это не отпускает меня. Он, то есть, оно мерещится мне. Появляется во снах. Я будто бы видела его в толпе. Если оно здесь, это ужасно. Я не знаю… Не знаю, но очень хочу думать, что это лишь галлюцинация. Очень. Пожалуйста… — Хорошо, я поняла вас, — снова кивнула Вероника. — Попробуем обратиться к логике. Могло ли существо, если оно не сбежало как минимум до вашего отлёта, оказаться здесь? «Да». — Нет, не думаю. — А если бы оно всё же было здесь, разве вы могли заметить его посреди оживлённой улицы? «Он умён. Он мог бы». — Кажется, это невозможно. — Значит, пока можно отложить тревоги, — ободряюще улыбнулась Вероника. — Давайте займёмся проработкой последствий. Начнём с… *** Кажется, визиты к психологу помогали. Эйзен пока не стало спокойнее, да и в бредовость своего видения она не до конца верила, но нашёлся человек, которому можно было в завуалированной форме выговориться. То, что было на самом деле, учёная представляла Веронике как свои кошмары и почти с умилением слушала советы и вела размеренные разговоры. По крайней мере, у психолога был очень приятный голос. Кроме того, Вероника быстро согласилась выписать рецепт на слабое снотворное и успокоительные. — Я очень хочу спать спокойно, Вероника. Я устала. — Конечно, пожалуйста. Только не злоупотребляйте, Эйзен, прошу вас. Строго по инструкции. После того, как ей почудился полукровка, Эйзен пару дней вообще не выходила из отсека, но от бесед с Вероникой и таблеток стало легче. Если отбросить все мысли, прогулки получались чем-то вроде медитации. Эйзен открыла для себя новые секции и переходы, вспомнила забытые с детства любимые места. Особенно интересными оказались узкие улицы возле старых технических секций. Начальство базы разрешило здесь граффити и прочее самовыражение сомнительного вида. То есть, ничего противозаконного или опасного тут не совершали: всё-таки за порядком полиция следила исправно. Но места выглядели мрачнее, загадочнее и живописнее остальной базы. На одну из таких прогулок Эйзен вышла ближе к вечеру, когда на всей базе приглушали общее освещение, оставляя уютные лампы над дверьми и таблички над специальными отсеками общего пользования. Кафе, бары, киноклубы, бассейн… Нет, Эйзен шла прочь от этих вывесок и толпы. В старых секциях освещение было то желтоватым, то синеватым. Где-то шумела вентиляция или погромыхивали механизмы, гудели блоки электросети. Эйзен шла между металлических ребристых стен, задумавшись и глядя на трёхслойный решётчатый пол. Внизу были ещё отсеки, но через решётку не разглядеть. Наверху тоже уже началась решётка, значит, она совсем близко к краю базы: в толстых стенах скрываются заброшенные технические переходы, сейчас совершенно не нужные. Интересно, удобно ли было тут передвигаться? Позади раздался тихий странный звук, точно удар подошв о решётку. Эйзен обернулась. Он стоял прямо перед ней, высокий, в тёмной одежде и капюшоне, напряжённый, точно готовый к броску грациозный зверь. Из тени тускло сверкнули чёрные глаза, приподнялась верхняя губа, показывая острые зубы. Эйзен застыла, совсем как тогда, и могла лишь неотрывно смотреть на него. «Это не бред. Мне не кажется. Господи, почему…» Тонкие губы полукровки сжались, плечи странно расслабились. «Что?..» Пару секунд полукровка смотрел на Эйзен с совсем не звериным, очень знакомым выражением раздражения или досады. Потом сделал небольшой шаг назад. А затем пружинисто подпрыгнул и схватился за край небольшой квадратной дыры в потолке. Рывком подтянувшись, полукровка буквально закинул тело в дыру. Тихо стукнула опускаемая на место решётка. Над головой Эйзен прошуршала большая, почти невидимая тень, и женщина, проследив за ней взглядом, с ненормальным спокойствием сделала мысленную пометку. «Секция ТЭ-221. Верхний уровень. У меня трясутся руки». *** Вероника с тревогой смотрела на пациентку. — Эйзен, что случилось? — Мне стало хуже, — бесстрастно сказала Эйзен. — Я снова видела кошмар. — Вы принимаете лекарства? — Да. — Спите хорошо? Нет недомоганий, побочных эффектов от препаратов? — Нет, нет, я в порядке. То есть, не в порядке, но по-другому. Я не смогу сбежать от этого. Уже точно не смогу, — Эйзен услышала наконец проступающее в своём голосе отчаяние. — Тише, Эйзен, дышите. Дышите глубоко и медленно. Вдох… Выдох. Вдох… Выдох. Легче? «Нет. Нет, мне не легче, вы просто не понимаете». — Да, — выдавила Эйзен. — Что мне делать?.. — Вы сказали про побег от своего страха. Возможно, это просто не ваш вариант. Судя по всему, вы весьма решительны и смелы, умеете справляться с трудностями, раз выбрали такую профессию. Ведь обычно вы как раз не бежите, верно? Эйзен кивнула. — Каким образом вы решаете проблемы? Побеждаете сложности или обходите их? — Нахожу наиболее рациональный и наименее ресурсозатратный подход к решению. — Отлично. Значит, вы не просто боец, вы рационалист. В случае с душевными, психическими структурами тоже стоит поступить рационально и решительно. — Как? — Попробуйте посмотреть в глаза своему страху. Признайте, что он есть в вашей жизни и сделайте то, что всегда делали: изучите. Рассмотрите, поищите слабости и рычаги влияния. Скорее всего, с помощью ваших наблюдений и моего опыта мы быстрее всего справимся с этой проблемой. Согласны, Эйзен? Эйзен не ответила. Ей в голову пришла безумная мысль. — Эйзен? — Да. Да, согласна. Разумеется. Спасибо.