Последняя спичка

Кевин Тейлор ненавидел дни, подобные этому. Точнее, он вообще ненавидел жизнь во всех её проявлениях. А сегодня она казалась ему особенно мерзкой. Он поругался с родителями, отхватил подзатыльник от матери, лишился наличных денег после того, как некая мразь запустила руку в его карман и приделала ноги бумажнику. Учитывая то, что с деньгами у Тейлора и так было не очень, последнее событие особенно порадовало. Желания вернуться домой так и не возникло, потому оставалось лишь бездумно таскаться по улицам, время от времени присасываясь к горлышку пивной бутылки, приобретенной кем-то добрым, кто не стал читать нотации о вреде алкоголя в юном возрасте, а согласился приобрести спиртное, да останавливаясь на короткие перекуры. Вообще-то Кевин планировал покончить с этой привычкой, но у него не получалось. Пожалуй, его привязанность к никотину превратилась из любви в зависимость, а потому несколько часов воздержания способны были вынести Тейлору мозг. Он держался, пытался хоть как-то отвлечься, но потом плевал на всё и снова закуривал. В конце концов, это его здоровье. И он сам вправе решать, как им распоряжаться. Кевин прислонился к стене, полез в сумку за сигаретами. Было уже довольно темно, потому штрафов и приговора к общественным работам за курение и распитие спиртных напитков на улице Тейлор не опасался. Можно было делать всё, что угодно, наплевав на законы. Кевин прихватил губами одну сигарету, достал коробок спичек, чиркнул одной и поджег никотиновую палочку. Несмотря на такое прекрасное изобретение человечества, как зажигалка, Тейлор предпочитал именно спички и всегда носил с собой счастливый коробок. У Кевина было чем-то вроде традиции – время от времени пересчитывать спички, предварительно загадав желание. Если оставалось четное количество, желание сбудется, если нечетное, то будет всё, как всегда. Сейчас Тейлором тоже овладело любопытство, и он ради развлечения высыпал на ладонь содержимое коробка. Спички уже подходили к концу, нужно было забросить в сумку новые. Кевин подсветил телефоном. На ладони оказалось двенадцать спичек. По всему выходило, что повезёт. Тейлор хмыкнул, но всё-таки решил проверить теорию. Нужно было только докурить предварительно и отправляться на поиски счастья. В данный момент под счастьем подразумевался один рыжеволосый субъект, старательно делавший вид, что знать Кевина не знает. И этим равнодушием только раззадоривавший парня, решившего добиться взаимности любой ценой. Вообще-то Тейлор не очень верил в исполнение своего желания, но не терял надежды однажды привлечь к себе внимание учителя химии. Не только привлечь, но и удержать. Зачем? Вот это уже другой вопрос, ответ на который Кевин пока так и не придумал, но не пытался анализировать ситуацию и делать какие-то выводы. Он вообще никогда над своими поступками не задумывался, считая жизнь беспросветным дерьмом, копаться в котором глупо априори. Можно лишь немного раскрасить будни с помощью каких-то людей, событий, но изменить её, поставив всё с ног на голову, вряд ли получится. Одним из ярких людей, призванных раскрасить жизнь Кевина, оказался новый учитель Лесли Блисс. Он появился в школе не так давно, всего три года назад, и, как любая особь мужского пола, выбравшая в качестве дела своей жизни преподавательскую деятельность, вызвал повышенный интерес у девушек. Вообще-то внешность у нового учителя была довольна специфичная. Привлекательная, но на любителя. Виной тому были как раз волосы яркого цвета и веснушки, которые нравятся далеко не всем. Но девочки-школьницы ничего не имели против романа с этим мужчиной. Понимали, что отношения вряд ли зайдут далеко, только, если в их мечтах, но всё равно не упускали шанса пофлиртовать с преподавателем. Он на заигрывания девушек никак не реагировал, потому заслужил репутацию человека принципиального и очень ответственного. Кевин же понял настоящую причину подобной холодности и лишь усмехнулся. На первом этапе его умозаключения так и оставались на уровне догадок. Тейлор особо не интересовался преподавателем, понимая, что у того, скорее всего, есть личная жизнь и, разумеется, за пределами школы. Мистер Блисс выглядел слишком счастливым для одиночки. Тем не менее через год наблюдения Кевин понял одну не очень приятную для себя вещь. Наблюдать за Лесли вошло в привычку, и без этого было как-то грустно. Казалось, что чего-то не хватает. Тейлор находил отдушину в этом человеке, хотя практически с ним не общался. Они никогда не разговаривали на посторонние темы, никогда не оставались в кабинете наедине, никогда мистер Блисс не давал повода думать, что заинтересован в своём ученике. Он по-прежнему выглядел счастливым, а это могло значить только то, что в личной жизни у мужчины всё прекрасно, и нет смысла сидеть на работе допоздна, убивая время, нет причин изливать кому-то душу, сидя в злачных местах и распивая дешевый алкоголь. Наверное, тогда Кевин и решил узнать больше об объекте своей страсти. А то и любви. Тейлор не знал, как точно определить свои чувства. Не мог понять сам себя. С одной стороны, Кевин всегда считал себя циничным подростком, не способным хоть кого-то признать дорогим для себя человеком. Выбирал отношения на одну ночь, а после уходил из чужих квартир, предпочитая думать, что никогда больше не пересечется со своим мимолетным приключением. Он и не пересекался. Если же пересекался, то никто не хватал его за руки и не просил продолжить отношения. В конце концов, никого не волновала судьба парня, родившегося, пусть в бедной, но вполне нормальной семье, который почему-то решил подзаработать на жизнь, трахаясь со всеми направо и налево. Ему платили, он честно отрабатывал свои деньги и сваливал, не добавляя проблем себе и своим случайным любовникам. Неудивительно, что в свои семнадцать Кевин уже был весьма и весьма просвещенным в вопросах сексуального воспитания подростком, не скрывал этого факта и вообще-то очень многих одноклассников раздражал. Не потому, что его считали грязью, а потому, что он сам смотрел на них, как на эту самую грязь и не упускал случая поиздеваться над кем-нибудь из них, прилюдно унизив или оскорбив. При всей своей смазливости, Тейлор совсем девочкой не был, потому постоять за себя оказался способен. На его лице редко появлялась улыбка. Намного чаще можно было наблюдать презрительное выражение. Вскинутая бровь, насмешливый взгляд. Иногда Кевин ещё кривил губы, и, в целом, это производило убийственный эффект. Крашеные в черный цвет волосы были неаккуратно подстрижены, на один глаз спадала челка, на ногтях был видавший лучшие времена черный лак, почти стертый и потрескавшийся. Но не кракелюр, а просто потому, что маникюр давно не обновляли. Косметику, в основном, парень не признавал, потому туши, карандаша для глаз и блеска для губ в арсенале Тейлора не наблюдалось. Ему достаточно было природной привлекательности, чтобы подцепить какого-нибудь любителя ни к чему не обязывающего траха. Дополнительные средства не требовались. У Кевина был проколот язык, а ещё он постоянно грыз леденцы с апельсиновым вкусом. Почему именно с апельсиновым – трудно сказать, но выбор неизменно останавливался на них. Наверное, это что-то подсознательное было. Оранжевый цвет, оранжевые леденцы, мужчина с рыжими волосами и россыпью веснушек на переносице... Леденцы, конечно, появились раньше, но Тейлору нравилось проводить параллели. Апельсиновые леденцы, потрескавшийся лак и коробок спичек – первые ассоциации, возникавшие в сознании одноклассников в связи с именем Кевина Тейлора. Отвязной сучки мужского пола. Бросив окурок себе под ноги, Кевин раздавил его носком кеда и направился к дому Лесли. Узнать, где обитает учитель, было не так уж и сложно. Достаточно было лишь пару раз проводить его до дома. Не в прямом смысле, конечно, а в переносном. Кевин просто шел за Блиссом. Тот был настолько занят, что совершенно не заметил преследования. Через месяц наблюдения Тейлор знал уже не только место жительства, но и некоторые факты биографии, в том числе, с кем обитает Лесли. Сожителем преподавателя оказался актёр, не мировая звезда, конечно, но в пределах Британии более или менее известная личность. Во всяком случае, в газетах о нём писали, критики игру хвалили, отмечая искренность и некую балансировку на грани, способность выкладываться на сцене на сто пятьдесят процентов и отсутствие каких-либо рамок. Кейси Уайт мог играть любые роли, будь то трагедия, комедия, мелодрама. Как подметил один из критиков, мистер Уайт хорош в любой роли, потому что проживает их, как свои собственные жизни. Он не играет, он становится тем героем, который стоит на сцене. Разумеется, наличие такого соперника Кевина не вдохновило. Он рассчитывал на что попроще, а никак не на театральную звезду, в сравнении с которой чувствовал себя ничтожеством. Он стал ловить себя на мысли, что ненавидит Уайта, хотя тот ничего особенного ему не сделал. Он просто улыбался с афиш и с рекламных плакатов, иногда смотрел с полос журналов, которые с таким интересом почитывали одноклассницы Тейлора. Кевин даже планировал повесить у себя в комнате афишу и потом метать в неё дротики, но пока так и не претворил план в жизнь. Вместо этого Тейлор старательно навязывал своё внимание Блиссу, получал отказ, некоторое время оправлялся от неудачных попыток и вновь бросался в атаку. Признаться, это оказалось достаточно сложно. Кевин знал, как соблазнять, получать деньги за свои постельные умения и уходить в пустоту. Как влюблять в себя людей, как заинтересовать в своей персоне, а не в сексуальных навыках, даже не догадывался. У Кейси было в этом плане преимущество. Его не только хотели, его любили. Тейлор мог попытаться пробудить в Блиссе желание к себе, но никак не мог заставить учителя полюбить. Иногда он забывался и слишком засматривался на Лесли. Приходя в себя, понимал, что на него тоже смотрят, но это был не взгляд полный желания. В нем читалось нечто, вроде жалости и сострадания, словно мистер Блисс умел заглядывать в душу, видел там пустоту и жалел несчастного ребенка, не знающего, что такое любовь, забота и человеческая теплота. В своих догадках Кевин был не так уж далёк от истины. Лесли действительно смотрел на него с состраданием, почему-то видя в ученике отражение себя прежнего, того, что когда-то унижался, бегал преданной собачонкой за бессердечным Джошуа Лэстом, пытался покончить с собой в душевой интерната и добровольно наклеил на себя ярлык с вызывающе-пошлой и даже отталкивающей характеристикой «блядь». Но вмешиваться в чужую жизнь и пытаться там что-то исправить Лесли не собирался. Его миссия заключалась в необходимости давать знания ученикам, а не решать их проблемы. К тому же, он был рядовым учителем, а не классным руководителем, призванным совать нос в дела своих подопечных. * * * – Проблема воспитания всегда остро стояла в нашем обществе, и сейчас она не теряет актуальности. Наоборот, в наше время, когда дети проводят большую часть своего времени за компьютером, убивая время играми, приучающими с раннего возраста к жестокости, или же заполняют свой досуг просмотром порнографического контента, когда родители заняты своими делами, а на детей отводится катастрофически мало времени, школа остаётся единственной надеждой. Дети проводят здесь всю первую половину дня, школа для них как второй дом. А потому на плечи преподавателей, классных руководителей, тьюторов ложится ответственность за них. Учителя должны не только вкладывать в головы своих учеников знания, но и учить человеческому отношению. Относиться к своим студентам, как к равным себе, не унижая одних и превознося других. Наш случай наиболее ярко иллюстрирует данную ситуацию. Трудные подростки, которых многие считают отбросами общества, которых ненавидят, презирают, на самом деле, наиболее уязвимы. У них нет заботливых родителей, способных прийти на помощь в трудную минуту. Они дикие, подозрительные и совершенно неподдающиеся воспитанию. Так, наверное, думает каждый из вас при первой встрече. Но, если отойти от стереотипов, попытаться заглянуть за маски безразличия и отчужденности, позволить студентам понять, что они такие же люди, и вы не брезгуете ими, многое проясняется. У этих детей души не грязнее, чем у тех, кому довелось родиться в благополучных семьях. Просто жизнь заставила их стать злее и циничнее, нежели сверстников. Вот и всё. – Прошу прощения, – произнес женский голос. Лесли обернулся, чтобы посмотреть, кто проявил интерес к лекции и решил задать дополнительные вопросы. Как он и предполагал, голос принадлежал активистке, имя которой Блисс благополучно позабыл. Опознавал данную мисс исключительно по внешним данным. Очень выдающимся данным четвертого размера. Девушка выглядела, как классическая училка из недавно упомянутых порнофильмов. Очки, но не по причине плохого зрения, а исключительно ради создания эффекта солидности, юбка-карандаш, блузочка со стоячим воротником и две расстегнутые верхние пуговицы. Волосы собраны в хвост, на руках одно простое колечко, без вычурных камней. Если бы Лесли увлекался противоположным полом, наверняка, обратил бы внимание на эту девушку, а так лишь признавал, что она привлекательна внешне и вовсе неудивительно, что большинство неженатых мужчин, посещавших семинары и конференции, посвященные проблемам воспитания, обратили внимание на столь яркую особу. – Да, мисс Даллас, – ответил лектор. – В своей лекции вы затронули действительно очень актуальную проблему, – произнесла девушка, покрутив в руках карандаш. – Это всё, конечно, замечательно. Думаю, каждый из нас, тех, кто выбрал профессию по велению души, а не по принуждению, понимает, какая миссия возложена на его плечи. Все мы прекрасно осознаем, что с подростками весьма сложно найти общий язык. Все мы проходили через пубертатный возраст, потому, приходя в класс, стоит погружаться в атмосферу своего детства, вспоминать, какими были мы в их годы. Но есть пара нюансов. Подростки – это чаще всего некий гротеск в восприятии мира. Максимализм на полную катушку, проблемы, раздутые до космических масштабов, а зачастую ещё и навязчивая мысль, что жизнь несправедлива к ним, а все окружающие – враги. И почему-то, в первую очередь, этот негатив оказывается направлен на старших товарищей. С подростками сложно. Мы кричим на них, они считают, что мы ничего не понимаем и судим обо всём так легко и отстраненно лишь потому, что сами никогда подобного не испытывали. На самом деле, мы хотим помочь дельным советом, но в ответ получаем временами неадекватную реакцию. Мы пережили это всё, а они думают, что наши рассуждения пространны. Когда мы пытаемся поговорить по душам, нас обвиняют в лицемерии, и это тоже далеко не тот эффект, которого мне хотелось бы добиться при общении со своими учениками. Что вы можете сказать на это? Стоит ли пробовать несколько воспитательных методик или лучше остановиться на одном направлении и следовать выбранному курсу? – Прекрасный вопрос, мисс Даллас, – улыбнулся лектор. – Тот вопрос, о котором можно долго размышлять, но так и не найти единого ответа. Почти риторический. В мире множество подростков, и каждый из них – это личность. Именно Личность. С большой буквы. Все они индивидуальны, а потому невозможно заработать авторитет абсолютно у всех, используя один метод. Но здесь тоже есть нюансы, о которых вы упоминали ранее. Можно заставить себя уважать, внушив страх. Можно попытаться построить дружеские отношения, но в этом случае нужно быть готовым к тому, что получите отличного друга, но не ученика. Подросткам нужно как-то самовыражаться, как-то проявлять себя. И чаще всего это самовыражение находит отражение во внешнем виде. Отсюда яркие цвета волос, пирсинг, одежда кислотных цветов. Некая бравада тем, что я не такой, как все. Особенный. А, если человек особенный, то и подход к нему нужен именно неординарный. При желании можно найти подход к каждому ученику. – Позволите задать ещё один вопрос? – Разумеется. – Наравне с внешним видом есть такой пункт, как вызывающее поведение, – произнесла девушка, поправляя очки. – И вот с этим сложнее. Можно кричать на своих учеников, можно пытаться воззвать к их совести, но редко в этом деле нас ожидает успех. Возможно, это уже на уровне подсознания заложено? Если находишься в школе, необходимо как-то продемонстрировать себя перед друзьями. Да и не только друзьями. Перед всеми одноклассниками, в принципе. Меня весьма задевают пошлые шутки, отпускаемые моими учениками в адрес друг друга или даже в мой адрес. Я понимаю, что в подростковом периоде – это достаточно важно. Практически первостепенная проблема. Хочется быть, как все. Одеваться в модные шмотки, попробовать спиртное, выкурить первую сигарету и, не будем ханжами, хочется заниматься сексом. В подростковом возрасте вполне нормальные желания. Перестройка организма, изменение гормонального фона. Это понятно. Но почему же этим нужно так бравировать? Я пытаюсь понять каждого из своих учеников, но у меня это не получается. Голос мисс Даллас стал тише, и в нем четко обозначились нотки грусти. Блисс тяжело вздохнул и тут же отвернулся, делая вид, что бесконечно занят пометками в своем блокноте. Листы оставались девственно-чистыми, а в голове царила пустота. Впрочем, тема для Лесли оказалась животрепещущей, потому он искренне заинтересовался. Просто не хотел открыто демонстрировать интерес к теме обсуждений. При этом уже заранее понимал, что ответа на вопрос не получит. Их лектор прекрасно лил воду, никогда не обнажая суть. Его лекции были длинными, пространными и абсолютно пустыми. Никакой конкретики, исключительно факты, которые давно известны каждому человеку мало-мальски разбирающемуся в психологии. А все педагоги по роду своей деятельности должны были разбираться в психологии. Пусть и не на «отлично», но должны были. – Я бы посоветовал вам не обращать внимания на эти проявления подростковой распущенности. Со временем они сами дойдут до осознания, что их действия глупы. – Вы так в этом уверены, мистер Хиллман? – всё же решил вмешаться в беседу Лесли, подняв вверх руку с карандашом, зажатым между пальцами. – Вы готовы поспорить со мной, мистер Блисс? – спросил лектор, несколько удивившись тому, что этот посетитель впервые заговорил во время семинара. Обычно Лесли предпочитал отмалчиваться, полностью сосредоточившись на лекции, не вступая в полемику и не задавая дополнительных вопросов. Он всегда был собранным и строгим, скрывал глаза за стеклами очков в классической оправе, внимательно слушал, делал какие-то пометки, но мистер Хиллман был на сто процентов уверен, что этот учитель не согласен ни с одним из тезисов, озвученных на занятиях. – В какой-то мере готов. Правда, считаю этот спор бессмысленным, но тем не менее. – Почему же вы считаете его таковым? – Если возникает спор, значит, стороны изначально не согласны друг с другом. У них свои устоявшиеся точки зрения. А, если они устоявшиеся, то вряд ли словесные аргументы смогут кардинально их изменить. Споры – это высокое искусство, у нас с вами будет обычная перепалка, пусть и цивилизованная. – Вы хотите высказаться? – Вероятно, да, – кивнул Блисс. – Тогда вам слово. – Спасибо, – Лесли положил карандаш на стол и слегка откинулся на спинку скамейки, но не так, чтобы продемонстрировать пренебрежение, а просто ради удобства. – Дело в том, что вы говорите о так называемой политике невмешательства. То есть, одной из её разновидностей. Фактически, призываете терпеть наплевательское отношение к предмету и обсуждению на уроках тем, далёких от учебного предмета. Позволю себе заметить, что преподаватели тоже – разные люди. Со своими особенностями. Для кого-то обсуждение этих самых тем пройдёт фоном, а кого-то выбьет из колеи на приличное время. Не все способны оставить подобные высказывания незамеченными. Не все умеют переводить их в шутку, да и пресекать на корню, собственно, тоже. – А какой из методов лично вы считаете самым правильным? На секунду Блисс задумался. – Знаете, я придерживаюсь традиционных методов воспитания. Да, учитель должен быть другом, помощником и наставником, но при этом ученики не должны забывать об иерархии. Пусть учитель – друг, но друг взрослый. Потому обсуждать в его присутствии свои похождения, вовлекать его в разговор – это моветон, как мне кажется. Строгость в отношении с учениками должна быть. Вы согласны со мной, мистер Хиллман? – Отчасти. – Это радует, – сдержанно произнес Лесли, слегка приподняв уголки губ в улыбке. – Что ж, думаю, на сегодня семинар закончен, коллеги, – произнес лектор. – Всем удачного дня и до скорой встречи. Блисс перебросил через плечо лямки рюкзака и направился к выходу из аудитории. В коридоре было многолюдно. Люди, посетившие разные семинары, обменивались впечатлениями, делились опытом, обсуждали наиболее запомнившиеся моменты из лекций. Лесли не особо интересовало общение с другими молодыми преподавателями, решившими немного повысить свой уровень коммуникативных навыков. Он ходил сюда исключительно ради того, чтобы как-то скрасить свободное время. Кейси вместе с другими актёрами отправился на гастроли, занятия в школе уже завершились, а потому заполнить свободное время работой при всём желании не получалось. Услышав о семинарах, Блисс подумал, что это не самый глупый способ убить время и записался туда. Семинары проходили три раза в неделю и вроде как должны были научить молодых преподавателей находить общий язык со своими подопечными. Но Лесли сильно сомневался в том, что в его ситуации может быть какая-то положительная динамика. Подойдя к кофейному автомату, Блисс выбрал себе самый простой, чёрный и без сахара. Взял стаканчик в руки, поднес ко рту и едва не опрокинул весь кофе на себя, услышав чужой крик. – Мистер Блисс! Лесли обернулся и почти нос к носу столкнулся с мисс «Я не помню ваше имя, но вот бюст очень даже». Мисс Даллас уже сняла очки, распустила волосы и выглядела намного привлекательнее, чем в образе строгой учительницы. Она была совсем молоденькой, кажется, даже моложе самого Блисса, справившего в этом году свой двадцать седьмой день рождения. – Спасибо, что подождали, – улыбнулась девушка. – Вы хотели о чём-то поговорить? – поинтересовался Лесли. – Да. Дело в том, что на семинаре, когда вы разговаривали с мистером Хиллманом, у меня создалось впечатление, что данная проблема знакома вам не понаслышке, а потому вы можете помочь мне советом. – Сколько вам лет? – спросил Блисс. – Двадцать четыре года. А вам? – Двадцать семь. – Вы старше. – А вы думали? – Вообще-то считала, что вы ещё студент. Вы очень молодо выглядите. – Спасибо, – хмыкнул Лесли. Он редко слышал комплименты в адрес своей внешности от посторонних людей, да и сам был о ней не самого лучшего мнения. Блиссу категорически не нравились его веснушки, усеявшие переносицу, да и вьющиеся волосы, которые он неизменно распрямлял. Вспоминал свои школьные годы, «ласковое» прозвище «овца» и тут же брался за утюжок, понимая, что с кудряшками будет чувствовать себя, если не ущербно, то точно неуютно. Веснушки свести не было никакой возможности, потому приходилось принимать себя таким, каким родился. Девушка тоже подошла к автомату, выбрала себе горячий шоколад. – Дело в том, что из всех посетителей семинаров вы показались мне наиболее... ответственным, наверное, – постаралась подобрать нужное слово Даллас. – Сразу хочу заметить, что это не попытка свести знакомство с моей стороны. Мне действительно нужен совет, потому что без посторонней помощи я чувствую себя так, словно меня загнали в тиски. – Послушайте... – Шэрон, – подсказала девушка. – Да, Шэрон, скажите, почему вы думаете, что я смогу дать дельный совет? Может вам лучше поговорить с кем-то другим? С тем же мистером Хиллманом? – А потом стирать его слюну со своих сисек? – хмыкнула Даллас. – Нет уж. Ни за что. Быть может, я сейчас поступлю некорректно. Вероятно, вы даже обидитесь на меня за это, но мне показалось, что вы не испытываете сексуального влечения к представительницам противоположного пола. Потому, разговаривая с вами, я буду уверена, что вы слушаете меня, а не пытаетесь определить, что у меня там такого интересного под блузкой. – Не обидите, так и есть, – ответил Лесли. Шэрон улыбнулась и тут же опустила глаза. Манера общения в аудитории и за её пределами у девушки кардинально отличались друг от друга. Там она была уверенным в себе человеком, который точно знает, чего хочет от жизни и от учеников, здесь же обнажалась истинная натура. Становилось понятно, что Даллас почти панически боится своих учеников. Потому совсем неудивительно, что они умудряются срывать уроки, отпускать пошлые шуточки в сторону своей учительницы и совершенно не задумываются о том, насколько ей неприятно подобное поведение. Впрочем, когда ученики об этом задумывались? Лесли помнил себя в старшей школе. Тогда у него голова была забита вовсе не знаниями, а более приземленными вещами. Те самые алкоголь, сигареты, секс и дуэт «ДаблДи». Болезненная страсть к первому участнику дуэта, дикая ненависть ко второму. Со временем это всё прошло и даже стало казаться смешным. Алкоголь особо не прельщал, курить Лесли так и не научился, а «ДаблДи» жили себе спокойно вдвоём, никого не трогали и радовались жизни. Однажды Блисс столкнулся с ними в торговом центре, когда Вебер выбирал себе новый лэптоп. Признаться, особого восторга от встречи они не испытали, но и с кулаками друг на друга не набросились. Лишь обменялись парой ничего не значащих фраз и разбрелись в разные стороны. В жизни Лесли давно и прочно обосновался Кейси, и страсти по Джошу утихли. Полыхнули ярким костром, а после превратились в пепел. Началась новая жизнь и несколько опоздавший период становления личностью, коей Блисс попытался стать ради того, чтобы начать самого себя уважать, а не утопать в слезах и соплях, признаваясь самому себе, что тряпка – его кредо. Шэрон поставила сумку на подоконник и принялась сосредоточенно размешивать свой напиток. Собравшись с духом, произнесла решительно: – Методы воспитания. Меня интересуют в первую очередь они. Я не так давно начала работать в школе, потому не могу похвастаться обширной практикой. Всего один год, а мне уже хочется броситься к двери и кричать: «выпустите меня отсюда», как только я переступаю порог класса. Я не знаю, что тому виной, но дети совершенно не хотят меня слушать. Хотя, какие они дети? Они уже почти взрослые. Во всяком случае, они себя таковыми чувствуют. Я помню это ощущение, сама такой была. Но всё равно не понимаю, почему невозможно посидеть в тишине и послушать новый материал, который я объясняю. С самого начала они воспринимают меня в штыки... – Уверены, что только вас? – Не знаю, – покачала головой Даллас. – Честное слово, я запуталась. Не могу дать точный ответ на этот вопрос. Возможно, у моих коллег уже выработалось нечто, вроде рефлекса. Они не реагируют на выходки школьников, предпочитая делать то, что советовал мистер Хиллман. Но я не могу так. Мне кажется, равнодушие убивает. – Вам не кажется, – ответил Лесли, снимая очки и потирая переносицу. – Равнодушие действительно убивает. Но нельзя не учитывать один фактор, который почему-то многие упускают из вида. Вы сами знаете, что подростки – сложные существа. Для них многое из того, что взрослый человек перешагнёт и не заметит, становится трагедией мирового масштаба. А настойчивое внимание иногда раздражает ещё сильнее, чем равнодушие. Иногда для того, чтобы обрести душевное равновесие, необходимо побыть наедине с собой. Взрослым кажется, что они знают всё. Подросткам тоже. Искать компромисс стоит, но нужно делать это деликатно. – Да-да, – кивнула Даллас. – Но одиночество далеко не всегда спасает, и иногда подростки, думая, что ими никто не дорожит, решаются на... – Суицид? – спросил Лесли, отчаявшись ждать продолжения фразы от своей собеседницы. – Именно, – согласилась Шэрон. – В связи с чем? – Причины бывают разными. – И в большинстве случаев они не имеют под собой никаких оснований, – вздохнул Блисс, вспоминая свою выходку десятилетней давности, когда он шел в душевую интерната, преисполненный решимости прервать свою жизнь. – В момент, когда подросток на это решается, он воспринимает всё гротескно, и к доводам разума не прислушивается. Наверное, сейчас я скажу крамольную вещь, с которой вы имеете право не согласиться, но всё-таки первое место в деле воспитания детей должны принимать родители, а не кто-то другой. Друзья, учителя, случайные знакомства в сети – это уже второстепенно и вытекает из первого. Если родители не занимаются воспитанием ребёнка, никто не сможет их заменить. Мы можем из кожи вон лезть, пытаясь что-то донести до своих учеников, но проблема в том, что мы – посторонние люди, насильно вмешивающиеся в чужую жизнь. Знаете, есть такое замечательное выражение: «я – не купюра в пятьсот евро, чтобы всем нравиться». По жизни предпочитаю руководствоваться именно этим принципом. Да и вообще... Я не могу сказать, что согласен с мнением мистера Хиллмана. В конце концов, в школе есть психологи, да и за пределами школы тоже. Ученики могут обратиться к ним, если им понадобится квалифицированная помощь. – А вы, будучи школьником, обратились бы? – К психологу? – Да. – Ни за что, – признался Лесли. – Но, если честно, с учителями я хотел откровенничать ещё меньше, чем с психологами. * * * – Мистер Блисс, вы верите в судьбу? Мне кажется, что это именно судьба привела вас ко мне. Ладонь скользит по плечу, сминая ткань рубашки. Мальчишка вытаскивает леденец изо рта с показной, нарочитой сексуальностью, практически граничащей с пошлостью. Проводит конфетой по губам и усмехается. Он сидит на столе, закинув ногу на ногу, точнее полулежит и неотрывно смотрит на своего преподавателя, словно предлагая себя прямо сейчас и прямо здесь. – Знаете, я так хочу вас, мистер Блисс... Лесли набрал пригоршню воды и плеснул себе в лицо, стараясь оправиться от воспоминаний, нахлынувших так не ко времени и не к месту. Это его раздражало и в то же время заставляло нервничать. Да иначе и быть, наверное, не могло. Блисс промокнул лицо полотенцем. Скомкал его и бросил в раковину, не утруждая себя правилами этикета. В конце концов, это и его дом тоже, так что можно делать, что угодно. Под настроение он всё уберёт, а сейчас не хочется. Две недели назад город узнал о смерти Кевина Тейлора. Кого-то статьи в газетах возмутили, кто-то позлорадствовал, а Лесли они почему-то взбесили. Он сам не понимал причин своего гнева. Или же просто не хотел о них думать. Но всё равно время от времени тянулся к старому выпуску газеты и перечитывал сообщение. Вообще-то подобные случаи не были редкостью, криминальная хроника всегда имела место быть. Если бы никто не крал, не убивал и не насиловал, а потом это не описывалось на страницах газет, Блисс подумал бы, что попал в параллельную вселенную. Но одно дело – читать о незнакомых людях. Совсем другое узнать о смерти того, с кем долгое время общался. Конечно, эти отношения невозможно было назвать дружескими, обычное взаимодействие ученика и учителя, если не брать в расчет приставания со стороны Кевина. Они Лесли раздражали, но он старался не акцентировать внимание на выходках своего ученика. С трудом, но получалось. Тейлор не понимал нормальных слов, затыкал уши, когда до него пытались что-то донести и продолжал действовать на нервы своими пошлыми заявлениями и действиями. Блисс знал, что ученик ходит за ним по пятам, нередко видел его стоящим под окнами дома, но прогонять его оттуда, пытаться донести что-то, переубедить не пытался. Понимал, что ничего не получится. Замечал много схожих черт с собой прежним, а потому знал, что споры и убеждения бессмысленны. Пока Кевин сам не захочет отказаться от своей придуманной мечты, никто не сможет донести до его сведения, что преследования и попытки обратить на себя внимание с помощью вызывающего поведения – глупы до безобразия. Сейчас уже и не нужно было никого переубеждать. Тейлора не стало. Выпал из окна недостроенного дома. Стройка длилась уже несколько лет, но ни одна строительная компания так и не смогла довести её до конца. Ходила легенда, что это место проклято, и каждый, кто берется за строительство, обрекает себя на несчастье. В любом случае, последние полгода проект считался замороженным, строительные компании за право достраивать небоскрёб не дрались. Вроде бы его даже собирались сносить, да всё никак не сносили. В итоге дом превратился в площадку для сборища не самых благонадежных элементов общества. Там частенько находили битое стекло, окурки сигарет, шприцы. Днем здание обычно тоже не пустовало. Чем оно так привлекало школьников, сложно сказать, но молодежь постоянно наведывалась туда. Полиция провела расследование, в ходе которого было установлено, что никто Кевина не убивал. Это был несчастный случай, как вариант, суицид. И вот это Лесли напрягало сильнее всего. Опять же по той простой причине, что десять лет назад он тоже готов был на подобный поступок. Могло ли сложиться так, что Тейлор решился выпрыгнуть из окна после того, как понял, что с учителем ему ничего не светит? Признаться честно, в этом Блисс как раз сомневался. Он не думал, что Кевин мог шагнуть из окна только по причине отсутствия внимания к его персоне. Да, они были в чём-то похожи. Преимущественно, в методах достижения цели, но никак не в поведении. Блисс в свои семнадцать был истеричной подстилкой, Тейлор тоже был подстилкой, но не плаксивой, а наглой и самовлюбленной. Такие, как он, считают суицид уделом слабаков, а потому сами никогда на него не пойдут. Несчастный случай? В такой вариант Лесли тоже не верил. Почему? На этот вопрос у него не было ответа. Просто не верил, и всё. Шумиха стихла, Кевина похоронили, о ситуации забыли. Дело закрыли, поскольку улик не было, равно, как и подозреваемые отсутствовали. И только Блисс продолжал гипнотизировать взглядом газету. Через неделю после происшествия в почтовом ящике, кроме газеты обнаружилось письмо. Хотя, письмо – громко сказано. Из газеты на журнальный стол выпало несколько обгоревших листков. Разумеется, Лесли подумал, что это чья-то злая шутка и порывался выбросить послание, не читая, но тут взгляд зацепился за почерк, и Блисс замер на месте. Как и любой учитель, он был достаточно внимателен к своему предмету. Проверяя лабораторные работы, отмечал и почерк. У одних учеников манера письма была настолько ужасна, что приходилось тратить немало времени на расшифровку написанного. У других почерк был самый обычный, ничем не примечательный. А у некоторых он был таким, что невозможно не засмотреться. Ученики не просто быстро скатывали ответы у одноклассников, а выполняли все задания и добросовестно записывали. Кевин был одним из таких учеников. Он не испытывал особой тяги к учёбе, в списке его любимых предметов числились считанные единицы. Всё та же химия и английский язык. Остальное он благополучно игнорировал. Лесли смотрел на обгоревшие листы и не понимал, что делать, как поступить. Он взял листочки в руки, посмотрел на них. Четким, красивым, каллиграфическим почерком Тейлора на листке была написана всего одна фраза. «Кто виновен в моей смерти?». На секунду Блиссу показалось, что он сошёл с ума. Он продолжал гипнотизировать взглядом это послание из иного мира. Варианты действий так и не обозначились, лишь появились некие подозрения. Или Кевин не умер, или сумасшествие начало подбираться. И не сказать, что незаметно. Впрочем, первая причина тут же самим посланием и опровергалась. Если бы Тейлор остался в живых, он не стал бы спрашивать, на ком лежит ответственность за эту смерть. Лесли решил проигнорировать послание и выбросил обгоревшие листки в мусорный бак. Письмо тут же превратилось в пепел, словно его и не было. Но уже через день пришло ещё одно. На сей раз с текстом: «Помоги мне». В третьем письме Кевин написал, что хочет узнать, за что его убили и отомстить убийце. Блисс понял, что окончательно свихнулся. * * * Ключи с легким звоном соприкоснулись с асфальтом. Они выпали из руки совершенно неожиданно, словно кто-то толкнул под локоть и тут же исчез, как его и не бывало. Кейси поднял связку и собирался пойти дальше, но тут от забора отделилась фигура и решительно направилась к Уайту. – Мистер Уайт, у вас найдётся минутка для меня? – улыбнулся парень. – Снова ты? – удивился Кейси. Когда собеседник заговорил, Уайт сразу же узнал этот голос, просто не мог не узнать. Ему и прежде доводилось сталкиваться с Кевином, но нельзя сказать, что встречи были приятными. Тейлор предпочитал бросать в лицо сопернику оскорбления и удаляться, гордо вскинув голову. Словно это не он начал скандал, а на него напали, и он благополучно эти нападки отразил. – Снова я, – хмыкнул Кевин, зацепив зубами сережку в языке и потянув её немного. – Так минутка найдётся? – Вполне, – ответил Уайт, опираясь на ручку чемодана. – О чём ты хотел поговорить на этот раз, кроме того, что я – общественная шлюха, которая принадлежит толпе, а потому должен оставить Лесли в покое? – А вы запомнили мои слова, – улыбнулся Тейлор. – Это лестно. На этот раз ничего такого. Просто я хотел поговорить о жизни, о любви. Без перехода на личности... – он задумался на время, покрутил в руке леденец и спросил, наконец: – Может быть, покурим, мистер Уайт? – Разговор планируется долгий? – Не знаю. Как получится. В последнее время я чувствую себя очень одиноким. Кевин вытащил сигареты из сумки, прихватил одну губами. Чиркнул спичкой, подкуривая. Кейси предпочел зажигалку, они ему больше нравились. Хотя в действиях Тейлора был какой-то особенный шик. Это действие больше походило на таинственный ритуал, а не на повседневную вещь, выполняемую по несколько раз. Кевин пересчитал спички в коробке. Осталось шесть штук. Снова чётное число. Значит, повезёт и Уайт его выслушает. Задушевный разговор, конечно, не получится, на чашку чая его никто в дом не пригласит, но и прогонять не станет. Тейлор с наслаждением затянулся и выпустил тонкую струю дыма, немного облизал чувственную нижнюю губу, после – снова стал задумчивым и покосился на дом, возле которого отирался постоянно. Обитателю которого писал письма, но ни разу не получил ответа, словно был пустым местом. По сути, сейчас он как раз этим местом и был, бесплотная оболочка, которую не видит никто, кроме Кейси Уайта. В этот момент Кевину хотелось засмеяться, потому что судьба очень забавно над ним подшутила, в своём духе. Иронично так. Столкнув лицом к лицу с тем, кого Тейлор при жизни терпеть не мог. Кевин несколько раз пытался заговорить с Лесли, но тот его не видел и не слышал. Спокойно проходил мимо, не откликался на зов, письма видел, но, кроме них не было никакого способа достучаться до учителя. После нескольких проваленных попыток заговорить с ним, Тейлор решил сделать ставку на другого человека, и теперь, стоя напротив Кейси, раскуривая сигареты на пару с ним, он понимал, что единственным человеком, способным помочь ему, является соперник. То есть, это Кевин считал Уайта соперником. На самом деле, никакого противостояния между ними не могло быть. И сейчас Тейлор это осознал особенно чётко. Он внимательно рассматривал своего соперника и приходил к выводу, что в Уайте есть что-то, чего не хватает ему самому. И даже знал, чего именно. В облике Кейси была элегантность, некое изящество, возможно, а ещё шарм и море обаяние. Волосы доходили ему до плеч, спереди даже немного ниже спускались, до ключиц. Руки ухоженные. Никакого лака, конечно, не было, но маникюр всё же присутствовал, красивые глаза, губы и нос, очень аккуратный, аристократичный, наверное, если говорить несколько шаблонными фразами. Красивый мужчина. Глупо отрицать это и доказывать обратное. А вот вульгарности и пошлости, которой было в избытке в самом Кевине, в Уайте как раз не наблюдалось. И от этого было немного обидно и даже завидно. – А что произошло в последнее время? – Я умер, – признался Тейлор, посмотрев на собеседника с улыбкой. – В каком смысле? – В прямом. Две недели назад. Выпал из окна недостроенного многоэтажного дома, который в нашем городе пользуется дурной славой. Знаете... – Знаю, – перебил его Кейси. – Вот, оттуда я и упал, – повторил Кевин. – Во всех газетах об этом писали, но да не в минуте моей славы дело. Меня больше волнует другое. Полиция закрыла дело, посчитав, что это был несчастный случай или суицид. Но это было убийство. Да, конечно, я считаю жизнь дерьмом беспросветным, но это не отменяет того факта, что я бы побарахтался в нем ещё несколько десятков лет. – Я не очень тебя понимаю... – Прикоснитесь ко мне. – Зачем? – Просто прикоснитесь, – попросил Тейлор. Уайт не очень понимал, зачем это делает, но всё-таки попытался ухватить собеседника за рукав джинсовой куртки. Не получилось. Ладонь прошла насквозь, но на ней остался тонкий слой пепла. – Крематорий, – пояснил Кевин. – Меня там сожгли. Кейси продолжал внимательно рассматривать ладонь. Спустя пару минут, пепел исчез, а невостребованная сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Уайт зашипел и прихватил палец губами. – Так вот, – продолжил свой рассказ Тейлор. – Не то чтобы я сам раньше верил в призраков и все эти истории о странных явлениях, заброшенных домах, кишащих привидениями. Нет, всё это время я к ним довольно скептически относился и не мог даже подумать, что однажды сам стану призраком, но у меня есть одна миссия, которую я должен завершить, прежде чем исчезну навсегда. – Месть? – Ага. – И кому ты собираешься мстить, если не знаешь убийцу? – В этом и вся фишка, – щелкнул пальцами Кевин, продолжил издеваться над пирсингом, словно планировал вырвать его из языка. – Помогите мне найти того, кто это сделал. – Интересно, как? – хмыкнул Уайт. – Ты же помнишь, кем я являюсь, да? – Помню. – Актёрство весьма далеко от работы частного детектива, знаешь ли. – Знаю, конечно, – Тейлор тяжело вздохнул. – Частный детектив – это здорово, но мои родители не потянут. Похороны и так по их бюджету ударили. Я бы обратился к детективу, но есть ряд обстоятельств. Денег у меня нет, я мёртв и видите меня только вы. Первым делом я пытался с мистером Блиссом поговорить, но как-то не получилось. – Хочешь, чтобы я оплатил это расследование? – Хотя бы так. Иначе буду вас преследовать и действовать на нервы. – И что изменится? – усмехнулся Кейси. – Я к этому уже привык. – То есть, отказываете в помощи? – Посмотрим, – хмыкнул Уайт, подбрасывая зажигалку. Происходящее казалось ему глупым сном. Создавалось впечатление, что ещё немного, настанет пробуждение, и вся эта ерунда с призраком останется в прошлом. Но время шло, ничего не менялось. Кевин продолжал стоять напротив, дымил сигаретой, вкус которой, наверняка, не чувствовал, но всё равно не мог отказать себе в такой малости. При жизни он думал, что во время курения он выглядит наиболее привлекательно, и сейчас, после смерти пытался получить тому очередное подтверждение. Ему нравилось ловить на себе посторонние взгляды во время этого ритуала. Когда он стоял в «курительном салоне», а, по сути, закутке за школой, скрытом зарослями вонючего жасмина, проводил спичкой по коробке, сера вспыхивала, огонек подпаливал кончик сигареты. Кажется, кто-то даже говорил, что в этом есть определенный шик. И сейчас неосознанно потянулся к сигаретам, надеясь, что его действия хотя бы немного очаруют Уайта. Кейси не придавал чужим действиям особого значения, предпочитая витать в собственных мыслях. – То есть, вы согласны? – Давай поговорим об этом завтра? – Почему не сейчас? – Потому что я устал и хочу домой. – Вот ты какой, – произнес Кевин недовольно, показав собеседнику язык. – Эгоист. – Вообще-то я ничего тебе не должен, – резонно заметил Уайт. – Не хочешь разговаривать завтра, вообще сделаю вид, что тебя не замечаю. Тебе же вроде как одиноко? Не думаю, что захочешь потерять единственного собеседника. Тейлор надул губы, поняв, что с Кейси поспорить невозможно. Правда, порадовался тому, что Уайт чётко временные рамки не обозначил, а потому понятие завтра становилось весьма растяжимым. Можно и в момент, когда Кейси уже проснётся, а можно и через пару часов. Всё-таки перспектива подействовать на нервы сопернику казалось невероятно привлекательной. Главное – не перейти грань и не взбесить его, а то и последняя надежда сгорит, не оправдавшись. Кевину до ужаса хотелось знать, кто с ним так поступил. Ещё больше хотелось узнать – почему... Но он не видел лица убийцы, не слышал его голоса. Мужчина (в способностях девушек выбрасывать из окна достаточно сильных старшеклассников Тейлор сомневался) подкрался тихо, осторожно, ничего не говорил. Просто вытолкнул из окна. Кевин полетел вниз и больше не пришёл в себя. Во всяком случае, в первозданном виде. Очнулся он уже бестелесной оболочкой, которую никто не замечал. Родители никак не отреагировали на его появление, только мать продолжала лить слёзы, а отец орать на нее, чтобы перестала. «Всё равно из него блядина никчемная выросла». Он этих слов женщина плакала ещё сильнее, а Тейлор с удивлением понимал, что о нем говорят в прошедшем времени, словно его больше нет. И только, когда подошел к зеркалу и смог пройти через него, а после – через стену, окончательно убедился в том, что существует теперь исключительно в образе призрака. – В таком случае, до завтра, – улыбнулся Кевин. – До завтрашнего утра, – тут же уточнил Кейси, словно понял, что его покой собираются потревожить раньше наступления утра. Тейлор скис, но протестовать не стал. Помахал на прощание и, запрыгнув на забор, пошел по нему на цыпочках, как балерина. «Позер», – подумал про себя Уайт, но озвучивать эту мысль не стал. Посмотрел в сторону своего дома и улыбнулся. Как же давно он здесь не был! Иногда в голову даже закрадывались мысли о капитанах дальнего плавания, которые по несколько лет не видят свой дом. Кейси не было дома всего несколько недель, но он успел соскучиться. В первую очередь по Лесли, конечно. * * * В доме было темно. Уайт вошел в гостиную, стараясь не шуметь, втащил чемодан и оставил в прихожей, решив, что разбирать его будет утром. Обычно Кейси решал проблемы по мере их поступления, но сейчас ему искренне захотелось примерить на себя кредо героини знаменитого романа «Унесённые ветром» и подумать об этом завтра. Из-под дверей спальни была видна тусклая полоска света. По всему выходило, что Блисс ещё не ложился спать. Уайт потянулся и зашагал туда. Толкнул дверь спальни и оперся на косяк. Он полагал, что, скорее всего, Лесли уснул при включенном свете, но ошибся в своих предположениях. В комнате царил полумрак, а Блисс сидел на кровати в, прямо скажем, достаточно соблазнительной позе. Этакая показная игра в невинность, которой давно нет, но хочется сделать вид, что она имеет место быть. Невинность Лесли помахала ручкой давным-давно, потому говорить о ней было достаточно странно, но вместе с тем... Взросление однозначно пошло Блиссу на пользу, что в плане характера, что в плане изменения внешности. Раньше характеристика Лесли заключалась в не самых приятных определениях: «смазливая мордашка, сам – давалка безотказная». С возрастом появилась серьезность, внешность слегка изменилась. Той самой смазливости становилось всё меньше, начала проявляться, наконец, настоящая мужская красота, стал формироваться характер, и из половой тряпки Блисс превратился в личность, интересную, многогранную, знающую себе цену. Таким он нравился Кейси намного больше, таким он нравился намного больше и себе... В руках у Лесли была бутылка вина и два бокала. На рубашке были расстегнуты три верхние пуговицы, а сама ткань оказалась немного приспущена с плеча. На плечах у Блисса тоже была россыпь веснушек, и первое время он страшно комплексовал по этому поводу, старательно избегая интимной близости с Уайтом. Это его самого настораживало. Сколько себя помнил, для него не было проблемой – оказаться в чьей-то постели, здесь же что-то сдерживало. И не только комплексы, но какие-то иные факторы. Потом уже, копаясь в собственных мыслях, Лесли пришел к выводу, что просто не хотел опошлять эти отношения, стоявшие на качественно новом уровне. Не хотел сразу же превращать их в грязь, а после отношений с Джошем казалось, что секс – это та самая грязь. Почти, как смола, которую весьма проблематично отмыть. Первая ночь с Уайтом оказалась совсем не такой, как с Лэстом. Не было лживых слов любви, не было уверенности самого Лесли, что он – лишний на празднике жизни и его имеют только потому, что других подходящих кандидатур не нашлось. Не возникало этого дикого ощущения ненужности, которое время от времени отчетливо проскальзывало во время секса с Джошем. Там и без лишних слов было понятно, что к чему. На первом месте стоял Доминик, на втором, третьем и тысячи последующих – тоже он. А Блисс был всего-навсего куклой, которую можно использовать по назначению и выбросить. Собственно, так Джошуа и делал, но каких-то претензий у Лесли сейчас не возникало. Он понимал, что сам себя позиционировал совсем не так, как нужно. И то, что с ним обращались, как с подстилкой, было явлением закономерным. Глядя на события той поры с высоты прожитых лет, Блисс приходил к выводу, что сейчас и сам бы себя возненавидел и начал презирать за всё. – Не спишь, – резюмировал Кейси, улыбаясь. – Нет. – А почему? – Ждал твоего возвращения, – пояснил Лесли. – Хочешь вина? – Нет, вина не хочу, – хмыкнул Уайт. – Тогда... – А вот от тебя не откажусь. Он закрыл дверь, пересек расстояние, отделявшее его от кровати. Забрал бокалы и вино у Лесли, поставил их на пол, а сам наклонился, обхватил лицо Блисса ладонями и поцеловал. Вообще-то собрался целовать медленно, нежно и размеренно, но его задумка явно не пришлась по вкусу Лесли. Блисс только сейчас ощутил в полной мере, насколько ему не хватало прикосновений, тактильных ощущений, этих поцелуев, запаха этого одеколона. И, сейчас, чувствуя горячие губы на своих губах, просто не мог сдерживаться и продолжать играть в соблазнительную невинность. Сейчас ему как раз хотелось страсти. Потому, недолго думая, он упал на кровать, потянув Кейси за собой, продолжая целовать и попутно пытаясь содрать с него лишнюю одежду. Романтический вечер, который изначально вроде бы планировался, сейчас оказался на грани срыва, но это, кажется, не было поводом для печали. Обоих участников процесса всё устраивало. Видимо, после приличного расставания хотелось наверстать упущенное, а медленный, нежный секс оставить на потом, когда первая «горячка» пройдёт, и в голове не будет настойчиво биться одна мысль «быстрее, быстрее». Уайт прикоснулся губами к шее, отводя немного жесткие от лака волосы в сторону, провел языком вдоль бешено пульсирующей жилки, прихватил мочку уха. Блисс дышал шумно, часто. Эти, казалось бы, такие обычные, даже привычные действия у него всё равно вызывали восторг. Далеко не последнюю роль играл здесь эмоциональный фон, восприятие ситуации. Лесли было хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо. * * * «Welcome home Mr. Cutter». Гласила надпись, сделанная зубной пастой, на зеркале в ванной. Кейси посмотрел на выпотрошенный тюбик и тяжело вздохнул, а потом не выдержал и засмеялся. Почему-то даже сомнений не возникало, кто именно мог эту надпись на зеркало нанести. – Что случилось? – удивленно спросил Блисс, заглядывая в ванную. Уайт сидел на бортике ванны и продолжал смеяться. Объяснять ничего не стал, только показал в сторону зеркала с красноречивой надписью. – Оу, – протянул Лесли. – Знакомый почерк? – поинтересовался Кейси. – И знакомое прозвище. Не то чтобы меня это настораживало, но... Нет, всё-таки меня настораживает. Во всяком случае, только один из моих учеников так активно интересовался моей личной жизнью и только один называл тебя подобным образом. – Но он мёртв, – продолжил Уайт. – Ты знаешь? – Он мне вчера об этом рассказал. – Он? – Блисс нахмурился, не очень понимая, о чём, собственно, идёт речь. Неудивительно. Всё-таки вчера поговорить особо у них не получилось. – Кевин Тейлор собственной персоной, – пояснил Кейси. – Да? – Лесли удивленно вскинул бровь, понимая, что крыша, по ходу, едет не только у него, но и у всегда адекватного Уайта. Впрочем, после этого заявления, уверенность в его адекватности уже можно было смело ставить под сомнение. Всю сознательную жизнь Лесли придерживался мнения, что иной мир, конечно, существует, но в повседневности он никак не проявляется. Призраки не приходят в гости и не пишут приветственные послания. – Да-да, – поддакнул голос со стороны зеркала. Призрак подмигнул Кейси, выбрался из своего плена и устроился на раковине, по привычке закинув ногу на ногу. В зубах у него, по-прежнему, был леденец на палочке. Тейлор вытащил конфету изо рта и оперся ладонями на раковину. Будучи призраком, он почти ничего не весил, а потому не боялся того, что раковина оборвется. В жизни поостерегся бы проворачивать подобные штуки. – Доброе утро, мистер Уайт, – произнес радостно. – Вам понравился мой подарок? – Безмерно. – С кем ты разговариваешь? – обратился Блисс к Кейси. – С Кевином, – невозмутимо ответил тот. – С кем? Лесли уже не просто изумился, а вытаращился удивленно на любовника, подводя неутешительный итог. За время своего отсутствия Уайт повредился умом окончательно и бесповоротно. И теперь ему прямой путь в психушку, смирительная рубашка в качестве повседневных нарядов и уколы аменазина на десерт. – С твоим учеником, – пояснил Кейси. – Но он же умер, – резонно заметил Блисс. – Это не мешает нам разговаривать, – усмехнулся Тейлор, покачивая ногой в воздухе. – Тем не менее... – вздохнул Уайт, продолжая сжимать в руках тюбик из-под пасты. Лесли не удержался и приложил ладонь ко лбу актёра. Странно, но температура была нормальная, на горячечный бред его заявления не походили. Да и письма, которые Блисс получал раньше... Глядя на них, он и в собственном здравомыслии сомневался. Они ведь не появились ниоткуда, их кто-то подбрасывал в почтовый ящик, с завидным постоянством. Лесли попытался немного успокоиться и посмотреть на ситуацию без стандартного скепсиса. Что, если призрак ученика действительно находится сейчас в ванной? Конечно, можно было свалить всё на Кейси. Заявить, что он решил глупо развлечься, написав на зеркале подобное приветствие, но тут же можно было и опровергнуть данную гипотезу. Хотя бы потому, что Уайт зашел в ванную не так давно, а потому написав фразу, так достоверно скопировав чужой почерк, просто не мог. Да он и не знал, каков почерк у Кевина, равно, как и о том, что Тейлор называет своего соперника Кейси Каттером. – Мистер Уайт, не угостите меня чаем? – поинтересовался Кевин, спрыгнув с раковины. – Заодно и докажем мистеру Блиссу, что я где-то здесь. – Ты собираешься пить чай? – удивился Кейси. Он сомневался, что у призрака получится провернуть такой трюк. – Почему бы не воспользоваться чужим гостеприимством? – пожал плечами парень, проскользнул мимо Лесли, который так постороннего присутствия и не почувствовал, и направился в кухню, распоряжаясь, словно у себя дома. Уайт подумал о том, что ночью этот несносный мальчишка мог подглядывать за ними с Блиссом и хлопнул себя ладонью по лбу. – Можно немного больше подробностей? – спросил Лесли, присаживаясь рядом с Кейси. – Можно, – вздохнул тот. – Да, я понимаю причину твоего беспокойства. Со стороны смотрится странно, но Тейлор действительно ходит сейчас по нашему дому, – в подтверждении слов в кухне что-то загремело, раздался звон битой посуды. Кажется, призрак радостно смахнул на пол кастрюлю, а для полноты эффекта добавил ещё и чашку. – Вчера вечером мы с ним встретились у ворот дома, и он рассказал мне одну историю. Не знаю, насколько она покажется тебе правдоподобной... На кухне снова что-то зазвенело, кажется, чайная ложка, потому что былого грохота уже не наблюдалось, только легкий звон. – Хватит бить нашу посуду! – рявкнул Уайт. В кухне всё сразу подозрительно стихло. Вообще-то Кевина так и тянуло ослушаться, сделав какую-нибудь гадость, но он понимал, что ничего хорошего из таких шуток не получится. Кейси просто откажется ему помогать. И что тогда? А тогда ничего. Тупик уже получается. Люди ко всему привыкают, а Уайт особо даже и не испугался факту своего общения с призраком. На самом деле перестанет замечать, да и все дела. – Такое чувство, что я в неё поверю, – ответил Блисс. Он подошел к раковине, взял расческу и несколько раз провел ею по волосам. Взгляд у него при этом был удивительно задумчивым. – Так вот, – продолжил Кейси. – Вчера вечером Кевин подошел ко мне и рассказал о своей смерти. А ещё поведал истинную причину того, почему до сих пор находится здесь. Пусть и в образе призраке. Если я не ошибаюсь, официальная версия гласит, что это был несчастный случай или же суицид. Твой ученик говорит, что его убили. Кто-то подошел к нему и вытолкнул из окна. Пока не найдёт своего обидчика и не отомстит, не сможет уйти. И грозится поселиться в нашем доме, чтобы доставать меня. Мысль, недавно крутившаяся в голове Уайта, промелькнула теперь и у Лесли. Он представил, что за ним наблюдает призрак и закашлялся. Особо такая перспектива его не согревала. – Но мы как можем исправить ситуацию? – спросил через пару секунд раздумий. – Должны найти убийцу. – Всех убил адвокат, – пробормотал Блисс себе под нос. – Я, правда, не могу понять, каким образом мы должны будем искать того человека. Соберем всех знакомых Тейлора и станем по очереди опрашивать? Но мы не полиция и полномочий у нас таких нет. К тому же никто не гарантирует, что убийца среди знакомых и друзей. Это мог быть случайный человек. – Случайный точно не мог. – Почему? – Если замыслил убийство, уже не случайный. Не думаю, что человек, увидев другого на улице, поспешит за ним, отправится на стройку, точно определит местоположение жертвы и столкнет вниз. Или убийца долго готовился, или же просто был знакомым, знающим о любви Кевина к визитам на стройку. Выразительное покашливание заставило Кейси вновь обратить внимание в сторону двери. – Где же мой чай? – поинтересовался Тейлор. – В чайнике, – хмуро отозвался Уайт. – Какой вы грубый, – произнес Кевин, картинно надув губы и постучав по нижней пальцем. Кейси на этот жест не обратил никакого внимания. – Он снова лезет в наш разговор? – нахмурился Лесли, метнув в сторону двери недовольный взгляд. Судя по всему, его перспектива общения с нагловатым призраком совершенно не радовала. – Мистер Блисс, вы могли бы относиться ко мне немного благосклоннее. – Он всё равно тебя не слышит, – осадил Тейлора Уайт. – И ещё... Несмотря на то, что ты – призрак, мне не очень нравятся подобные ремарки. – Что он сказал? – Лесли выглядел озадаченным. – Что ты мог бы быть нежнее. – Да прямо сейчас, – прошипел Блисс, продолжив расчесывать волосы. Нет, вообще-то он не испытывал ненависти или отторжения к своему ученику. И чисто по человечески сочувствовал, видя некую схожесть с собой. Но вот наглость Тейлора его всегда нереально раздражала, и хотелось при первой же возможности заткнуть тому рот, чтобы не было этих пошловатых шуточек, тонких и не очень намеков, а ещё приставаний. Теперь, став старше и, наверное, мудрее, Лесли на собственной шкуре ощутил все прелести любовного треугольника. Не первый раз в жизни он попадал в конструкцию данной фигуры, но тогда он находился на месте самого Кевина. Сейчас осознал, насколько это всё могло выводить из себя Джоша. И даже переосмыслил некоторые пункты. Например, понял, почему Лэст так часто порывался врезать ему за нытьё и ревность, которой, по идее, не должно быть, поскольку никогда не было обещаний вечной любви. – Вот вы как... Я от чистого сердца. – Я попросил тебя прикусить язык, – повторил Кейси. Кевин высунул язык и сжал на нем зубы. Вроде как прикусил. После чего ехидно усмехнулся, вновь принялся забавляться с серёжкой и вторично отправился на кухню. Но на сей раз вёл себя подозрительно мирно. Посуду не трогал, зато взялся передвигать стулья. Уайт подумал, что при всей своей сдержанности хочет приложить призрака этим стулом по голове. – Такое чувство, что если не избавимся от него, свихнемся окончательно и бесповоротно, – заметил Блисс, кивнув в сторону кухни. – Просто вынуждает нас заниматься его проблемами, – вздохнул Кейси, поднимаясь со своего места. – Ладно, так и быть. Если эта водохлёбка так хочет чая, нужно проявить чудеса гостеприимства... Внимание Блисса привлекала к себе третья чашка, стоявшая на столе. Несмотря на разбитую кружку, уроненную ложку и кастрюлю, Лесли всё ещё продолжал сомневаться в реальности существования этого призрака, потому ждал ещё каких-либо доказательств. Собственно, они не заставили себя ждать, потому что наглое существо подтянуло к себе пепельницу, стоявшую на столе, достало свой коробок со спичками и закурило сигарету. Наблюдать за тем, как в воздухе сама по себе висит сигарета, которую время от времени подносят к пепельнице и стряхивают сгоревшую табачную труху на стекло, было не сказать, что занимательно, а немного пугающе. Равно, как и в дальнейшем наблюдать за тем, как висит в воздухе чашка с чаем. Теперь продолжать упорствовать, настаивая на мнении, что призраков не бывает, Блисс не решился бы. – Скажите, мистер Блисс всегда такой скучный в быту? – поинтересовался Кевин, глядя на хмурого Лесли. – Скажи, ты знаешь много случаев, когда привидение разгуливает по дому и общается с живыми людьми? – ответил вопросом на вопрос Уайт, поедая свой йогурт. С утра у него особого аппетита не было. – Вообще-то нет, – признался Тейлор. – Первый раз с таким сталкиваюсь. Но знаете, я наблюдаю за вами почти всё утро. И оно для меня наполнено... Даже не знаю, как передать свои эмоции, если честно. Никогда прежде ничего такого не встречал в своей жизни. Наверное, атмосферу вашего дома можно охарактеризовать, как уютную. – Это плохо? – Это скучно. – Некоторым людям это по душе. – Эх, – Кевин затушил сигарету и махнул рукой, сосредоточившись на чае. – Быть может, он уже по делу что-нибудь скажет? – поинтересовался Лесли, поставив локоть на столешницу и подпирая ладонью подбородок. – Кстати, да, – подхватил Кейси. – У самого какие есть версии? Кому дорогу перешёл? Тейлор задумался, даже перестал хлюпать чаем. Он это нарочно делал, стараясь хоть немного эмоций на чужих лицах увидеть. Но оппоненты ему достались непробиваемые просто. Или же слишком серьёзные. А ещё подозрительно благопристойные, если закрыть глаза на то, что происходило ночью. Вообще-то задатков вуайериста Кевин у себя прежде не замечал. Он предпочитал не наблюдать за извращениями, а участвовать в них, но здесь был совершенно иной случай. Соблазн оказался слишком велик, чтобы отказаться от возможности хотя бы одним глазком посмотреть на то, что творится в спальне этой пары. Они не выключали свет, но шторы были задернуты, потому с улицы посмотреть на происходящее в спальне было попросту невозможно. Но, будучи призраком, Тейлор мог позволить себе такую роскошь, как наблюдение из зеркала, если было желание оставаться невидимым. Или же нагло, но зато со всеми удобствами устроиться в кресле и наблюдать ровно до тех пор, пока Кейси не заметит чужое присутствие. Желание выбрать второй вариант было велико, но остановился Кевин всё-таки на первом. Наблюдал за всем происходящим, находясь в зеркале, и думал о том, что до ужаса хочет оказаться на месте белобрысого актера. Ну или немного сменить антураж и оказаться на месте Блисса, но, чтобы над ним был не Уайт, а Лесли. Или... Странно, но, наблюдая за эти двумя, Тейлор внезапно поймал себя на мысли, что они даже смотрятся вместе красиво. А он? Как он вписывается в эту схему? И вписывается ли вообще? Ответ напрашивался сам собой и, разумеется, был отрицательным. Глупо было рассчитывать на взаимность со стороны мистера Блисса при таком раскладе. Он явно не испытывал недостатка внимания к своей персоне со стороны любовника, а, значит, и искать счастья на стороне ему не нужно было. Почему-то вариант, что Лесли просто станет скучно от однообразия, от того, что в его постели находится всегда один и тот же человек, Кевином не рассматривался. Возможно потому, что он видел гармоничность отношений, которая вовсе не требовала вливаний свежей энергии? Не нуждалась в проверке третьим лишним? – Много кому, – ответил Тейлор. – Слушать устанете. Он, наконец, поставил чашку на стол и принялся грызть ноготь на среднем пальце, соскабливая зубами остатки потрескавшегося лака. Кейси внимательно наблюдал за своим собеседником, надеясь, что тот поймёт серьёзность ситуации и перестанет ломать комедию. – Гугл не успевает запросы обрабатывать, – язвительно заметил Кейси. – В каком смысле? – нахмурился Кевин. – В смысле, настолько востребованная персона, что бедный поисковик раскалился от постоянных запросов твоего имени, – пояснил Уайт. – Говори уже, не стесняйся. – Ммм, – Тейлор продолжал старательно оттягивать момент истины. – И? – поторопил Лесли. – Если просит сам мистер Блисс, то я не могу отказать, – Кевин усмехнулся и оперся обоими локтями на столешницу. – Мне легче перечислить тех, кто меня любил, потому что в этом списке будет всего один человек. Моя мать. Остальные, начиная с отца и заканчивая клиентами, скорее всего, ненавидели. – Клиентами? – повторил Кейси. – Ну да, – легкомысленно отозвался Тейлор. – Какие клиенты? – Ну... Кевин тратить время на пояснения не стал, просто толкнулся языком в щеку и подмигнул человеку, сидевшему напротив. Уайт пытался понять, правду ему говорят или снова шутят, пытаясь прибавить парочку пунктов к своему весьма и весьма вульгарному имиджу. Судя по всему, не обманывали. Но ничего зазорного в этом не видели. – Откуда они вообще брались? – Ну, например, из клубов, – Тейлор снова сел прямо и перестал выкаблучиваться, испытывая чужое терпение. – Мне интересно было. Плюс ко всему лёгкие деньги. Как и любому подростку из не самой обеспеченной семьи мне хотелось больше, чем могли дать мои родители. И потому я... В общем, вы уже и сами поняли, что я делал. Вот только не надо делать вид, что вы сами – такой правильный. Правильные живут и трахаются с бабами, заводят детей, на благо общества работают, а не на сцене лицедействуют. – Вот это не твоё дело. – Не моё. Но просто не нужно смотреть с осуждением. Скажите, вы бы отказались от подобного заработка, если бы у вас была возможность просто лечь с кем-то в постель и получить за это деньги? – Отказался бы, – ответил Кейси. – Понятно. – А почему столько сарказма в голосе? – Просто подумал, что неудачный пример привёл. Вы-то на моём месте никогда не были. – Это на каком? – Уайт тряхнул головой, отбрасывая волосы от лица. Он ненавидел разговоры из серии «Я несчастнее всех на свете. Вам хорошо, потому взаимопонимания между нами никогда не будет». Признаться, он вообще ненавидел подобное качество в людях. Ныть, жаловаться, ни хера не делать, но постоянно сетовать на свою судьбу. Все они почему-то считали, что Кейси с самых пеленок попал на сцену, родился с золотой ложкой во рту и никогда не знал горя. О своем прошлом Уайт никогда особо не распространялся, потому его детство и юность не были достоянием общественности. – На месте ребенка, родившегося в бедной семье. Наверняка, у вас море возможностей... – Меня бросила мать, отец умер. Я воспитывался в интернате, – ответил Уайт медленно, почти по слогам. – Ещё попытки развести на откровенность и подавить на жалость будут? Или мы прекратим корчить из себя страдальцев, которых жизнь обидела? Кевин, не ожидавший подобного поворота, потрясенно молчал. Окончательно растерял свой дурашливый настрой и пробормотал сдавленно: – Простите. – Ничего, – холодно отозвался Кейси. * * * Они прожили в одном доме с призраком целых две недели. Нельзя сказать, что привыкли, но и шарахаться от него перестали. Тейлор старался не наглеть особо, хотя иногда, время от времени в нем просыпалось желание сделать какую-нибудь мелкую пакость. И он их изредка делал. Таскал чужой кофе, поливал им пальму, стоявшую в прихожей, иногда переставлял вещи. В общем, пытался хоть как-то разнообразить свою жизнь. За стол садился вместе со всеми. Тарелка его обычно пустовала, поскольку призраку еда вообще ни к чему, но тот факт, что этот призрак стучит вилкой по тарелке или же просто передвигает её по столу, первое время вводили Блисса в состояние транса и некоего шока. К концу второй недели он уже вполне справился со своими эмоциями и больше не вздрагивал, когда в гостиной кто-то лазил по шкафам или же смотрел телевизор, или по компьютеру шарился. Важные документы он стереть не мог, пароля не знал. Это успокаивало. Когда мимо проплывала книга, журнал или ещё какой-нибудь предмет, можно было с уверенностью сказать, что рядом отирается Кевин. В общем-то призрак оказался безобидным и мало чем отличался от маленького ребенка, если бы, конечно, Блисс и Уайт решились завести себе дитя. Но они не собирались, Тейлор сам к ним переселился, окончательно позабыв про собственный дом и своих родителей. Ему нравилось наблюдать со стороны за жизнью этих людей, а ещё копаться в собственных мыслях относительно их жизни, многое переосмысливая, воспринимая иначе. Не так, как прежде. Без гротеска, без юношеского максимализма и стремления к драмам. Очень многое воспринималось не так, как когда он был человеком. Лесли, по-прежнему, своего ученика не видел и единственным собеседником Кевина оставался Кейси, перед которым Тейлор до сих пор пасовал и чувствовал себя виноватым за недавно произнесенные слова. За две недели, проведенные в этом доме, он многое понял из того, что было недоступно для понимания ранее. Залез в шкаф, посмотрел фотографии, надеясь найти подтверждение словам Уайта. Среди них нашлась пара снимков, на которых Кейси был запечатлен с мужчиной, очень отдаленно на него похожим. Это, судя по всему, был отец. Фотографий матери он так и не нашел. Зато обнаружил несколько карточек, на которой были запечатлены хозяева дома, находившиеся примерно в том возрасте, что и он сейчас. Были там и снимки с множеством незнакомых подростков, одетых в одинаковую форму. Фотографии цветные, но почему-то серые... Именно в плане восприятия их, а не цветового наполнения. То ли день для съемки был неподходящий, то ли ещё что. В общем, от них несло безысходностью и хотелось перелистнуть страницу поскорее. Видимо, это как раз и были фотографии из интерната, в котором воспитывался Кейси. На всех общих фотографиях Лесли тоже присутствовал, из чего Тейлор сделал вывод, что эти двое вместе уже приличное время, и его вмешательство было... Бессмысленным. Впрочем, теперь оно казалось ему таковым и ещё по ряду причин. Основную роль на себя взял не только факт длительности отношений, но и переосмысление природы своих чувств к мистеру Блиссу. По сути, теперь Кевин понимал, что Лесли принадлежит к той породе людей, которые ему никогда не нравились в сексуальном плане. Он вообще не понимал, почему вдруг решил спроецировать свои нерастраченные некогда, а ныне глубоко запрятанные чувства именно на этого человека. Почему решил всё, без исключения, равнять по одной шкале, сводить исключительно к сексу, позабыв о том, что на свете есть и другие чувства? На самом деле, мистер Блисс никогда не давал повода думать, что у них что-то возможно, наоборот старательно отделывался от надоедливого ученика. И сейчас, понаблюдав за ним со стороны, Тейлор убедился в том, что любовь, как таковая, была придумана им, а не существовала в реальности. Он тянулся к Лесли вовсе не потому, что хотел быть с ним, а потому, что отчаянно нуждался в поддержке. Даже сволочам и сукам бывает одиноко. Даже они хотят видеть человеческое отношение к себе, и только во взгляде Блисса было что-то такое, схожее с пониманием ситуации и сочувствием. Не сексуальным желанием, как пытался убедить самого себя Кевин, не жалостью, как ему казалось раньше, а именно сочувствием и, возможно, сожалением, что жизнь ученика проходит таким вот образом. * * * – Кевин! – крикнул Уайт, переступая порог гостиной. Где находится в данный момент их личное привидение, он не знал, но понимал, что тот точно крутится где-то поблизости. Иначе и быть не могло. Тейлор окончательно переселился к ним и, кажется, обитал теперь в гостиной, на диване. Во всяком случае, ночи проводил предпочитать именно здесь, а в спальню хозяев больше не совался, чтобы не чувствовать себя так, словно он – маленький мальчик, подсматривающий за родителями. Кевин на зов не откликнулся. Кейси сложил руки на груди и тяжело вздохнул. Если Тейлору в голову приходила гениальная мысль, он обычно воплощал её в жизнь, и сейчас настал один из таких моментов. Кевин снова решил поиграть в прятки или же... Додумать Уайт не успел, потому что в него полетел букет тюльпанов. Видимо, мальчишка снова развлекался тем, что ходил по магазинам, подворовывая всё, что ему приглянется и тем самым, причиняя убытки предпринимателям. Несмотря на то, что Кейси и Лесли пытались воззвать к его совести, призрак продолжал безобразничать и таскать всё, что под руку попадётся. Таким образом, за две недели совместной жизни тандем Уайт – Блисс стал обладателем набора мормышек для спиннинга, букета тюльпанов, коробки для украшений, а ещё почему-то женских чулок и туфель. Кейси покосился злобно в сторону приживалки, а тот лишь развёл руками и помахал в воздухе фотографией времен «Белого олеандра», на которой Уайт был запечатлен в образе девушки. – Я буду фапать на неё одинокими вечерами, – заявил призрак на полном серьёзе, за что его полвечера гоняли по кухне полотенцем. В итоге фотография была возвращена в альбом, а воспитанник надулся и исчез. Не появлялся два дня, но в итоге вернулся. Вроде бы обещал больше не потакать желаниям украсть то, что плохо лежит, но не удержался и в цветочном магазине приделал ноги букету. – С возвращением, мистер Каттер, – радостно произнес Тейлор, присаживаясь на стол. – Как прошёл ваш день? Вы устали? – Прекрати так называть меня. – Почему? Вам не нравится? – Нет. Я не думаю, что подхожу под это определение. – Но звучит всё равно прикольно. Да и привычка... Она, как вторая натура. Кейси стряхнул с волос сломанный лист, подошёл к столу и бросил на него папку с документами. – Держи, как я и обещал, – произнес сдержанно. – Что там? – Имя твоего убийцы. – Но... – Что такое? – удивился Уайт. – Ты же хотел его узнать. Вот отчёт о проделанной работе. – Ничего, – улыбнулся Кевин. – Ничего, – повторил тише. Хотя, понимал, что это ложь. Теперь, когда он знал, кто так с ним обошелся, можно пойти к своему убийце и отомстить ему, но... Почему-то никакого удовлетворения от этого не наблюдалось. И было очень грустно от осознания того, что совсем скоро придётся попрощаться с мистером Блиссом, который не видел своего ученика, но уже совсем не пугался его присутствия рядом и даже разговаривал с ним. Ответить на его вопросы вслух Кевин не мог, но оставлять ответы в письменном виде научился, и общение вроде бы наладилось. А Кейси и так его видел, потому общаться с мистером Уайтом можно было без проблем. И это общение... Оно способствовало тому, что парень в кратчайшие сроки изменил мнение о том, кого прежде ненавидел. Тейлор взял в руки папку с документами, потянул молнию, расстегивая. На стол посыпались документы и фотография. Кевин перевернул её, чтобы посмотреть в лицо убийце, и замер. Потому что такого поворота он точно не ожидал... * * * Когда-то, кажется, ещё в прошлой жизни, так много времени прошло с тех пор, они были друзьями. Теми самыми, что водой не разлить, и чья дружба проверяется меню, состоящим из хлорида натрия. Но потом что-то изменилось. То ли кошка между ними пробежала, то ли ещё какая живность, но Морис Харпер и Кевин Тейлор расстались очень недовольными друг другом. Не было больше общих секретов, сигарет, раскуренных напополам, каких-то тем для разговоров. Ничего этого не было. Только игнор и попытки Мориса как-то задеть своего одноклассника, а в какой-то момент – даже травить его с помощью своих шавок-припевал, которые не очень разбирались в ситуации, но стайно действовали просто на «ура». И теперь, стоя у знакомой двери, Кевин чувствовал себя идиотом. Он прекрасно помнил этот дом, практически каждый уголок здесь. Было время, когда это помещение было его вторым домом. Родители Мориса были с Тейлором милы и учтивы, а он любил их, пожалуй, сильнее, чем своих. Сейчас же, находясь в коридоре, глядя на новые обои, картины, висевшие здесь, думал, что изменился не только интерьер, но и обитатели этого дома. И в первую очередь Морис... Вспомнил даже причину, по которой между ними проскакала зверюга, разрушившая многолетнюю дружбу. Первая взрослая вечеринка, на которую они попали, алкоголь, количество которого никто не регламентировал, первый поцелуй. Почему-то не с девчонками, а друг с другом. Кевин вспомнил, как дружок его старательно тискал, прижав к стене. Как он сначала сопротивлялся, а потом расслабился и начал отвечать. Как поцелуй из первого плавно перетек в сто первый, и после бешеных, грубых они стали размеренными и нежными. Фактически под конец оба уже не целовались, а просто вылизывали друг другу рты, не особо отдавая себе отчет в том, что делают. Да уже и не задумываясь об этом. Всю следующую неделю Морис его старательно избегал. Через семь дней заявил решительно, что не желает общаться с педиком. При том, что сам же первый и полез с поцелуями. Тейлор закрыл глаза, пытаясь выбросить из памяти воспоминания тех дней, и прошел сквозь дверь, не тратя время на то, чтобы банально открыть её. Морис сидел на столе и швырял дротики в мишень, висевшую на стене. Как только Кевин вошел в комнату, Харпер снова бросил дротик. На этот раз мини-копия стрелы до цели не долетела. Призрак поймал её в полёте, и она зависла в воздухе. – Что за... – начал Морис. Но договорить не успел, потому что уже в следующий момент что-то неуловимо преобразилось, напротив двери возникла бесформенная фигура, державшая в руках стрелу. Проходило время, и фигура начала приобретать очертания. Очертания того человека, который здесь, в принципе, не мог появиться. Но это был именно Кевин. Одежда на нём оказалась та же, что и в день убийства. Футболка, джинсы, джинсовая же куртка и много-много украшений на шее. А ещё сумка на длинном ремешке, в которой, наверняка, лежат сигареты и коробок со спичками. – Привет, – хмыкнул Тейлор. – Не ожидал меня увидеть? Морис лишь беззвучно открыл рот, не зная, что сказать. И в этот момент в его сторону полетел дротик, запущенный Кевином. * * * – Я не смог его убить, – признался Тейлор, сидя на подоконнике и болтая ногами в воздухе. С хрустом разгрыз леденец и принялся жевать твердую карамель. – И что теперь будешь делать? – спросил Кейси, протирая полки. – Теперь... Наверное, смогу уйти в другой мир и ждать восстановления справедливости. – Каким образом? – Ну, – Кевин перестал жевать и вновь изобразил на лице задумчивость. – Я был дома. Там меня, конечно, никто не смог увидеть. Но я оставил в нашем почтовом ящике те документы, которые вы мне передали, мистер Уайт. Думаю, когда мама найдёт их, она обратится в полицию, дело возобновят и тогда... Вообще-то я возвращался в этот мир в образе призрака исключительно ради мести. Это ненависть к убийце придала мне сил и позволила прожить ещё несколько недель на земле. А потом... Потом я просто узнал, кто это сделал, и сам не смог пролить кровь за кровь. Хотя, конечно, развлекся на славу. В его комнате теперь очень красиво. Всё разбито, всё разломано. Он сам... Честно говоря, я едва не выбросил его из окна их дома. Но там всего два этажа. Он мог лишь отделаться легкими переломами, не то, что я. Наверное, в тот момент, когда я прижимал его к подоконнику, а он висел головой вниз, я подумал о том, что смерть – слишком лёгкое наказание. Намного страшнее жить и мучиться от осознания того, что натворил, тем более что всё могло быть иначе. При других обстоятельствах. – И что это за обстоятельство? Уайт перестал заниматься уборкой и положил тряпку на стол. – Ненавижу, когда мужчины плачут, – протянул Тейлор, – а он в тот момент почему-то разнылся, как девчонка, песочный замок которой разрушили хулиганы. Если верить ему, то это убийство произошло из-за ревности. Он наблюдал за моими похождениями, он пытался вычислить всех моих любовников, и, когда увидел, как я пристаю к мистеру Блиссу, окончательно съехал с катушек. Если это не ложь, конечно... Знаете, самое смешное, что Морис, возможно, был единственной любовью в моей жизни. Мы когда-то дружили, были почти, как братья. Даже ближе, чем кровные родственники. Потом напились на вечеринке, и он меня поцеловал. Причём не один раз, а множество, и я думал, что, возможно, он потом посмеется над этим, и мы переведём всё в шутку. Или скажет, что хочет быть со мной. Вообще-то я никогда свою ориентацию не скрывал. Но он сказал, что больше видеть меня не желает и даже пытался организовать некую травлю в школе... Его план провалился, а я решил не стесняться того, что я педик. Вроде даже бравировал этим, за что и поплатился. Морис слабый, он может лишь идти с толпой, а не против нее. Если попадёт в тюрьму, его сломают. Если сможет отвертеться, будет всю жизнь жить с осознанием своей вины и никогда не забудет, что натворил. Я об этом позабочусь. – Да уж, – вздохнул Кейси. Мальчишка тоже вздохнул. В комнате установилась тишина, которую больше никто не нарушал. Кевин снова принялся за свою конфету, Уайт вернулся к уборке. * * * Время вышло. Он почувствовал это и с тоской посмотрел на дом, в котором провел несколько недель своей жизни. Достал коробок спичек, распотрошил его и посмотрел на количество. На ладони лежала одна штучка. На этот раз Кевин никаких вопросов не задавал, ничего не загадывал, потому даже нечётное количество не нарушило его хорошего настроения. – Последняя спичка, – усмехнулся он и чиркнул ею по боку коробки. Сера вспыхнула. Тейлор бросил её себе под ноги и растворился в воздухе окончательно. А вместе с ним потухла и спичка. Блисс, поливавший цветы, посмотрел в сторону холма, на котором казалось, только что стоял его ученик, тот самый, от которого ему житья не было. И тут же вздрогнул, услышав, как знакомый голос шепчет на ухо: – А знаете, мистер Блисс, я люблю вас. На самом деле люблю. Но только сейчас я понял, как именно. Пожалуй, в том была моя ошибка. Я всё пытался подогнать под определенные рамки и опошлить. Вы же были мне по-своему дороги. Я любил вас, как брата или отца. Хотя, с отцом всё-таки перебор. Как брата. И хочу извиниться за то, что оскорблял мистера Уайта в вашем обществе. Ваш любов..., – Кевин осекся и решил подобрать иные слова. – Ваша вторая половинка... Он потрясающий. Цените его, мистер Блисс. Голос исчез, эффект чужого присутствия – тоже. Блисс улыбнулся, и тут же почувствовал, как его обнимают, подойдя сзади. Светлые волосы мазнули по щеке. Уайт наклонился и чмокнул Лесли в макушку. Посмотрел на тот же самый холм и помахал рукой, хотя сейчас там уже никого не было. – Он ушёл, – произнес, улыбнувшись. – Знаю, – ответил Блисс, заводя руку за голову и приобнимая Кейси за шею. – Ты, наконец-то увидел его? – Услышал. – С тобой тоже поговорили перед уходом, – усмехнулся Уайт. – Да. И с тобой? – Да. Сказали, чтобы я не обижал его брата и заботился о нем так же, как сейчас. Если честно, я не очень понял смысл сказанного. – Вероятно, речь шла обо мне, – заметил Лесли. – Да? – Кейси выглядел удивленным. – Когда это ты успел стать братом Тейлору? – О, это долгая история! Но, если ты захочешь её послушать... – Захочу, – ответил Уайт, потянув Блисса в дом. – Идём, расскажешь мне её в более подходящей обстановке. А то нас соседи психами посчитают. – Мы три недели жили в одном доме с призраком и общались с ним. Разве это не повод для зарождения подозрений? – Кто знает? – хмыкнул Кейси, развернув Лесли лицом к себе. Они стояли, обнявшись, и смотрели на закат, который сегодня был особенно красивым. В какой-то момент на фоне закатного неба появилась надпись: «Спасибо за всё». Но она так стремительно исчезла, что оба подумали, что им это показалось. А, может, и не показалось. Прим. автора. Кейси Каттер - нарицательное имя для тех, кто режет запястья, дабы привлечь к себе чужое внимание.