Ведьму убить иль ее полюбить?

      Ошибаешься, Мадара. Никакой ты не спаситель. Ты тоже живешь во сне… во сне, который я сотворил. Моя воля — это воля Кагуи…       Жадно втянув ртом воздух, Мадара присел на кровати. Только спустя несколько секунд метаний к нему пришло осознание, что это всего лишь кошмар.       Шиноби протер лицо шершавыми ладонями, потом на мгновение замер и медленно оторвался от рук. Воспоминания прошедшей ночи стали вытеснять картинки прошлого. Хибара, кровь… Сара.       Точно, он ведь ночь провел в ее спальне.       Оглядевшись по сторонам, Учиха не удержался от горькой усмешки. Комната ведьмы оказалась довольно уютной, если не брать в расчет разбросанные повсюду книги и свитки. Последнего здесь было навалом. На полках, в шкафу, по всему столу, даже где-то на полу стояли горки книг. А в остальном спальня ведьмы походила на самую простую обитель человека. Он бы даже сказал — на очень бедную обитель, словно ее хозяйка следовала букве аскетизма. Напротив входа разместилась узкая кровать, кажется, не рассчитанная на такую гору мышц, как он. В левой части комнаты были помещены шкафы и тумбы с одеждой и прочими вещами, а в правой разместился рабочий уголок, со столом, книжными шкафами да полками. И никакого электричества — только свечи.       Мужчина упал головой на подушку и, положив руку на глаза, тяжело вздохнул. И какого лешего провел здесь ночь? После того, как он помог Саре дойти до ее комнаты, нужно было вернуться к себе или хотя бы поискать бутылочку крепкого, чтобы нервы полечить. Но он выбрал самый не очевидный вариант. Подсознательно Мадара понимал, что это решение вызвано мужской природой. Нельзя отрицать — Сара идеал его женщины. Она вобрала всё самое прекрасное и опасное. Острый ум, красота, сила. И множество тайн, которых он решил пока не касаться. Хоть и жжется узнать, о чем говорила Сара.       Древний пробудится…       Можно ли это считать за предсказание?       А если у Сары просто едет крыша? Или она играет в какую-то игру? Но что за игра? Что положено на кон? Снимет проклятие, поможет Хару уйти за грань, спасет дочь, отомстит врагам — и начнет жизнь с нуля?       В тишину врезалась злобная усмешка.       Знает он таких людей — их амбиции всегда опасны, они никогда не остановятся на достигнутом. И здесь можно только догадываться, какое будущее решит строить Сара.       Дверь открылась, и сквозь окно в комнату ворвался холодный ветер. Несколько страниц открытой книги перевернулось. Мадара немного приподнял руку, чтобы увидеть объект своих размышлений. На ходу развязывая халат, Сара подошла к шкафу и без зазрения совести скинула его к ногам. Дыхание мужчины едва участилось. Ровная осанка, округлые бедра и стройные ноги.       Учиха совсем убрал руку, чтобы не упустить такого зрелища. Тем временем ведьма, словно почувствовав на себе его взгляд, очень медленно повернулась — да так повернулась, выставляя напоказ всю свою женственность, от вида которой мужское начало не могло не проснуться. Да будет он глупцом, раз не признается самому себе, что Сара чертовски сексуальна!       — Тебя манерам не учили? — спросила она, кладя руку на бедро. Вот же чертовка, даже не стесняется своей наготы.       Пах стянуло от сладостного предвкушения. А ведь после перерождения еще не приходилось быть с женщиной. Нехорошо для здорового организма, особенно когда перед тобой стоит голая девица.       — С новой жизнью я растерял все знания этикета, — Мадара флегматично бросил и сделал вид, что его совсем не волнует сложившаяся ситуация.       Он подложил руку под голову и показательно закрыл глаза.       Сара же улыбнулась.       — И совесть, очевидно, тоже где-то оставил, — на этом их бессмысленный диалог подошел к концу. Ведьма повернулась к ночному гостью спиной и мыслям позволила затопить и так тяжелую голову. Дел на сегодня распланировано немало. Шелковая блуза и черная юбка в пол станут идеальным вариантом для этого.       Внезапно влажные после душа волосы качнул ветерок. Почти неуловимо скрипнула половица. Сара потянулась за бельем, но взять его не позволила возникшая со спины тень.       Шершавые ладони опустились на бедра, и внутри словно взорвалась емкость с чем-то обжигающим. Его пальцы провели по коже вдоль поясницы, мазнули позвонок и нарочито медленно двинулись по основанию татуировки в виде креста. Каждое прикосновение отзывалось внутри сладкой дрожью. Авторитет мужчины был на вкус как французское вино из королевских погребов — его нужно было смаковать, восхвалять за необычайные нотки, переплетенные с могуществом, которое текло по жилам шиноби. Король. Президент. Властитель ада… Она могла дать ему всё, что бы он возжелал, лишь бы упиваться властью над человеческой душой. Но стоит ли играть с тем, чей разум должен оставаться чист до самого конца?       — Плохая затея, — отбив руку, что тянулась к груди, Сара оглянулась через плечо.       Острый взгляд наткнулся на холод и странные огоньки, игравшие в глазах шиноби. Мадара поджал губы, второй рукой перехватывая ведьму за подбородок. Сжал. И сделал это настолько сильно, грубо, насколько позволяла ситуация.       — Только не говори, что хранишь себя для Узумаки, — издевка сорвалась с губ, и на секунду между ними повисло молчание.       Сара хмыкнула, а после развернулась и, качая бедрами, стала идти прямо на мужчину, толкая того к кровати и пальцем тыча в грудь. Когда его ноги уперлись в каркас, Мадара безвольно рухнул на смятые простыни. В следующий миг его придавило воздушной тяжестью.       Перед глазами замаячили аккуратные груди. Два острых соска соблазнительно притягивали, чтобы попробовать их на вкус. Но еще интереснее казалась мысль овладеть ведьмой полностью. На секунду он представил, как подомнет ее под себя и станет трахать до момента, когда она просто не сможет кричать и с ее губ больше не потечет сладкий яд. Он будет играть с ведьмой по собственной воле, будет насмехаться над ее растоптанной гордостью…       Тут все мысли упорхнули, стоило ощутить на лице ее дыхание. Пальцы ведьмы сомкнулись на шее, волосы частично упали мужчине на лицо, чего он в общем-то не заметил. Ее глаза завораживали. Почему он раньше не замечал, какими они могут быть яркими?..       — Если бы хотела, вы бы уже давно мне ноги лизали. Ты и твой «дружок» всего лишь пешки. Поэтому не зарывайся, Учиха… Ты не первый, кто мечтал поставить меня на колени.       Теперь эти глупцы гниют в земле, блаженно подумала она и грациозно выгнулась в пояснице, еще больше выставляя напоказ свои прелести. В промежность уже упиралось возбуждение шиноби, как же просто одурманить им мозги — просто покажи грудь и наговори кучу гадостей, чтобы их царская натура оказалась уязвлена. Ведь чем не награда женщина, которую можно наказать за ущемленную гордость.       — Но если ты так хочешь…       Голос ведьмы понизился до хриплого шепота. Обхватив свою грудь, она сжала ее до красных отметин, прокрутила затвердевшие соски да еще проехалась по твердому бугорку, вырывая из груди шиноби сиплый вздох.       Мадара как завороженный наблюдал за дьяволицей. Возбуждение с каждой секундой, проведенной под голой женщиной, затягивалось в болезненный узелок. И чего он вообще ждет?!       — Я могу сделать ма-а-аленькое исключение.       Сара склонила голову к плечу и едва улыбнулась. Свои маленькие ладошки она заменила на мужские, загрубевшие от боев, сильные как у истинных воинов. Таких экземпляров давно не было в ее коллекции. Она перестала совершать какие-либо манипуляции, только смотрела, как черные омуты глаз постепенно заволакивает пеленой желания. Не прошло и пары секунды, как Мадара отозвался на ее зов. Он быстро сместил руку на поясницу ведьмы и рывком подмял под себя. Затем выпрямился на коленях и взялся за свой ремень. В скором времени тонкие запястья женщины оказались перетянуты и наглухо привязаны к изголовью кровати. Мадара начал неторопливо расстегивать рубашку, при этом не лишая себя возможности ласкать женское тело надменным взглядом.       По ключицам, забегая в соблазнительную ложбинку между холмиками упругой груди, по животу — и наконец по островку коротких волосков, от вида которых внутри забурлило желание как можно скорее овладеть ее телом. Мадара сбросил рубашку на пол, затем подвел руку к промежности ведьмы. Сара не двигалась, а на ее губах застыла странная улыбка. Почему она так покорна? Неужто нравится быть чьей-то игрушкой?       Сглотнув, Мадара дернул собачку на молнии. В следующий миг женскому взору предстал эрегированный член, и вкупе с телом это зрелище отозвалось слабой дрожью внизу живота. Торс шиноби был идеален во всех пропорциях. Каждый сантиметр изрезан мышцами и многочисленными шрамами. Кожа в районе левого плеча немного бледнее — отпечаток прошлого?..       К этим вопросам ведьма решила вернуться немного позже, когда нутром почувствовала чужое тепло. Мадара оперся на одну руку возле ее головы, второй же приставил член к узкому проходу.       Первая попытка войти закончилась позорной неудачей — внизу оказалось невыносимо сухо. Мужчина бросил хмурый взгляд на любовницу, а та лишь мило похлопала глазами. Возбудить ее уже невозможно, не тот возраст, чтобы получать от секса удовольствие.       Вязкая слюна упала на лобок и медленно скатилась к головке члена, которую теперь удалось просунуть наполовину. Каждую клеточку тела пронзила мелкая дрожь, Мадара сдержал стон удовольствия и толкнулся в ведьму еще сильнее. Затем снова, и снова, пока весь член не проник в горячее нутро.       Шиноби приблизился к губам и жарко выдохнул. Перед глазами заплясали искры наслаждения. Черт! Да в этой женщине намного приятнее, чем он представлял.       Ее соски приятно царапали кожу груди. Мадара заполнял ведьму глубокими и резкими толчками, оставляя на шее, ключицах кусачие поцелуи. Когда медленный темп ему наскучил, он встал обратно на колени, схватил Сару под коленями. Движения тазом усилились — от стен комнаты стали отражаться шлепки двух тел.       Он дышал сквозь плотно сжатые зубы. И неотрывно смотрел в прикрытые глаза любовницы. Она улыбалась. Просто лежала, точно смиренная дева, и насмехалась над ним!       Рука со всей силы хлестнула женскую грудь. На месте удара расцвел алый цветок, а реакция Сары заставила мужчину до боли стиснуть правый сосок, прокрутить его и потом снова ударить. Теперь в зеленых глазах плясало нечто опасное. Вдалбливаясь в женское тело, Мадара заметил, как ремень начинает медленно развязываться. Сам. Он криво ухмыльнулся — и резким движением поставил ведьму в коленно-локтевую позу, перед этим откинув свой ремень в другой конец комнаты.       — Твое сопротивление забавляет меня…       Намотав на кулак ее волосы, Мадара вжал ведьму лицом в подушку, а сам не жалея сил хлестнул по оттопыренной заднице. Вид покорной женщины еще сильнее взбудоражил мужское либидо. Одним махом шиноби заполнил собой лоно любовницы и сразу же задал быстрый темп. Через пару мгновений его окатило волной наслаждения. Широкими ладонями он вцепились в женские бедра и пару раз дернулся, изливаясь в горячее лоно.       Член вышел с пошлым хлюпаньем. Теперь он мог с садистским удовольствием наблюдать, как его же сперма…       Тут со стороны входа послышался слоновий топот. Ауру бегущего Мадара распознал незамедлительно, поэтому быстро пересел на другую сторону кровати. Но Сару укрыть он попросту не успел: в комнату ворвалась его маленькая Хару.       — И чего это м… ы спим?       Девочка заглотила последние слова и шокировано уставилась на голую маму. Да еще и в каком положении! Забежавшая следом Эмили мгновенно покрылась красными пятнами.       — Уведи ее! — рявкнул мужчина, переводя разъяренный взгляд с ребенка на оборотня.       Не прошло даже секунды, как обе выкатились обратно в коридор. Какое-то время после этого в комнате стояла полная тишина, даже, казалось, лес перестал шуметь, страшась побеспокоить мысли шиноби. И чего он вообще заботиться о чувствах духа? Увидела, дальше что? Она ведь старше его на несколько веков, да и… перед кем оправдываться за свои слабости?       — Не привязывайся к ней, — тихий голос заставил мужчину вернуться в реальность. Он хмыкнул и озадаченно посмотрел на ведьму. Сара тем временем пыталась привести свои волосы в божеский вид перед зеркалом в деревянной раме на ножках. — Придет время, и Хару отправится к своим предкам. Не совершай такую же ошибку, что и я.       — Могу задать вопрос? Не про Эмили, — Учиха быстро поправил себя, стоило ощутить слабый скачок силы.       Сара недолго прожигала его отражение, потом спокойно ответила:       — Попробуй.       — Как умерла Хару?       Накинув халат, ведьма взяла сменную одежду и двинулась на выход. У порога она замерла, о чем-то подумала, и, когда заговорила, смотря ему в глаза, Мадаре на мгновение показалось, будто ее голос полон печали:       — Это очень долгая и тяжелая история… История моего падения, Мадара. Тебе же это знакомо? Мы с тобой действительно похожи, теперь я это хорошо понимаю. Давай вечером поговорим, у меня еще есть кое-какие дела. Я тебе всё расскажу, обещаю.       Хлопнула дверь, и мужчина уронил голову на грудь. Только что ему даст полученная информация? Зачем он продолжает тянуться к семье, которая ничего для него не значит?..       

***

      После дождя в воздухе пахло сыростью и хвоей. На колосьях травы поблескивали дождевые капли, из леса доносилась птичья трель. Новый день выдался весьма удачным для продолжения тренировок, о чем бывший Лидер думал с раннего утра.       Он стоял под открытым небом и неторопливо закатывал рукава клетчатой рубашки, пока Конан пыталась освоить стихийную магию. Оказалось, техника исполнения не особо отличалась от начала их пути шиноби. Концентрация, концентрация и… еще раз концентрация. По телу струилась воздушная легкость. Каждой клеточкой Хаюми ощущала окружающий ее мир. Она слышала шепот леса, стрекот кузнечиков, пропускала через себя невидимую глазу энергию, материализуя ту.       — У тебя неплохо получается.       Мужчина расплылся в одобрительной улыбке, когда зависшие в воздухе капли воды стали формироваться в тонкие полоски. Оставалось вложить немного ветра, чтобы безобидная с виду магия превратилась в оружие ведьмы.       — Магия мне легче дается. Она отличается от чакры… — Конан глянула на друга и в доказательство своих слов подняла руку над головой. Капли воды разгладились, затем слились в единое целое и меньше чем за секунду превратились в подобие купола.       Конан собиралась обратиться к магии воздуха, чтобы создать защитный барьер, когда со стороны дома послышался грохот. Немного погодя на крыльцо вышел Мадара. От неожиданности Конан вздрогнула, и вся вода упала ей прямо на голову.       — Черт! — рыкнула она, топнув ногой.       Нагато по-доброму усмехнулся. Он уже хотел предложить вернуться в дом, чтобы обсохнуть, как вдруг до его слуха долетели обрывки фраз:       — … сражаться с ним!       — Есть какие-то проблемы?       Бывшие сироты из Аме одновременно посмотрели на старшего Учиха. По ступеням за ним бежала Эмили, размахивая руками. Потом на крыльце тенью вышел Итачи. Спор о сражении, нервозность в словах оборотня. Узумаки поджал губы негодуя. Они вроде как обсудили с Мадарой дальнейший план их действий. И Итачи в нем точно не было. Пока малец не пробудит чакру, ему бой с Эмили заказан. Слишком велик шанс пострадать.       — Да он… да… Он же развалится от первого удара! — по округе разлетелся отчаянный женский крик. После этого в лесу раздалось воронье карканье. Эмили ткнула пальцем в сторону Итачи, продолжая с большим упорством: — Это вы смогли пробудить чакру, а он еще чел…       Следующие события произошли настолько быстро, что Мадара лишний раз пожалел, что Шаринган ему по-прежнему неподвластен.       Внезапно Эмили перестала орать. Лицо превратилось в маску. Девушка немного отклонила голову в бок и двумя пальцами перехватила брошенный в нее кунай. Затем она медленно повернулась к Итачи, в руках которого покоились лакированные ножны с катаной.       — Прошу, не стоит думать обо мне так низко, — почтенно склонил голову, показывая полную готовность к этому бою.       Но можно ли назвать избиение «боем», если разрыв сил налицо? Конан покосилась на друга в поиске поддержки, но тот на нее даже не посмотрел. Через минуту тишины он тяжело вздохнул и удалился в дом, объяснив свой уход делами.       А в это время Эмили скрипела зубами, сжимала и разжимала кулаки в надежде унять расшалившиеся эмоции. Она готова убить Мадару. Готова оторвать конечности Нагато. Но сейчас ее просят избить Итачи! Да что он может против ее скорости?! Что он будет делать с полученными ранами? А если она заиграется и случайно отрубит ему голову? Или оставит на всю жизнь калекой… Или… Или навсегда отобьет желание общаться с таким монстром, как она? Вдруг он испугается?       Что ей тогда делать?       Появившийся сбоку Мадара вызвал у Эмили волну раздражения. Она вырвала из его рук протянутую катану и хмуро уставилась на своего оппонента.       — До первого касания, — а потом развернулась, толкнула мужчину плечом и шепотом добавила: — И не надо меня ругать, если он конечностей не досчитается.       Учиха на это заявление лишь хмыкнул.       Ему неважно, как Итачи закончит бой — главное, чтобы малец пробудил чакру.       — Выбирай: нападение или защита?       Эмили закинула оружие на плечо и стала терпеливо ждать готовности противника. Итачи встал от нее на расстоянии пяти метров, затем обнажил катану. Оружие удобно легло в руку. По серебряному клинку побежали блики дневного света. Серебро… Металл, используемый против оборотней. Если верить книгам, даже малейшая царапина принесет этим существам невыносимые страдания. Тогда почему Эмили согласилась сражаться таким образом?       — Нападение.       Серьезность в его голосе немного насторожила девушку. Но обнажать клинок она не спешила. Сейчас не время терять голову. Нужно дышать. Глубокий вдох, выдох…       Итачи встал в боевую стойку.       Он выйдет из боя целым и невредимым. Она обязана держать себя в руках. Да только, сука, поджилки трясутся! Как Мадара только додумался поставить против нее Итачи?!       Из груди вырвался медленный вздох, когда шиноби сорвался с места. Атака, значит атака. Эмили обхватила рукоять клинка одной рукой. Огнестрельное оружие она любит больше, но и на катанах сражаться не впервой.       Оппонент приближался чертовски медленно. Словно в замедленной съемке он замахнулся своим оружием, завел его назад. И в этот момент Эмили заметила кое-что странное: во второй руке шиноби был зажат предмет. Очередной кунай? Или…       Тут ей под ноги что-то упало. Воздух мгновенно заволокло плотной завесой дыма. Эмили уже хотела выдохнуть от разочарования, как вдруг поняла, что не чувствует Итачи. Совсем. В отдалении она продолжала «видеть» запах Конан, Мадара, но вот запах Итачи… был повсюду.       Она огляделась по сторонам, ориентируясь на звуки.       Умно придумал — лишил ее самого главного чувства. Да только бесполезно!       Справа послышался чавкающий звук. Девушка выставила ножны для блокировки атаки, однако в этот же момент инстинкты заставили ее отступить немного в бок. Тут же возле уха просвистело несколько кунаев, брошенных откуда-то спереди.Как же? Она ведь слышала его справа. Почему он атакует спереди?       Постойте. А может он обхитрил всех и уже давно пробудил чакру?       Эмили сморгнула неприятное наваждение и прикрыла глаза, доверившись острому слуху. Нет, Итачи ведь шиноби, а их с детства обучали скрытности. Дым — всего лишь отвлекающий маневр. Кунаи — чтобы запутать ее бдительность. Сейчас он должен появиться…       — Сзади!       В древко катаны ударилась серебряная сталь. С разворота присев на одно колено, Эмили с улыбкой посмотрела в глаза противника.       — Ты меня почти обманул, — хмыкнула она и ногой попыталась лишить Итачи равновесия. Тот подпрыгнул, метнул в нее три сюрикена, которые разом попали в выставленные ножны. Затем чуть пригнулся и в считанные секунды оказался возле соперницы.       Катана резанула воздух.       Эмили поднырнула под вражескую руку и ножнами подцепила его ногу. Вложенный в этот маневр сил было достаточно, чтобы Итачи на секунду растерял всю бдительность. Хаотичные мысли вернулись в плавное русло — свой вес он быстро перенес на руку, которой оперся о землю, и одним прыжком вернулся в стоячее положение, оказавшись всего в метре от оборотня.       — Будь добра сражаться, — недовольно выдохнул, перехватив женский взгляд. Уже давно его не пытались унизить таким вот образом. Да еще и заносчивая девчонка!       Но Эмили его чувства сейчас не особо волновали: Итачи еще не получил ни одной царапины, значит она всем довольна. А ущемленную гордость можно и спиртным залакать, раз уж на то пошло.       Ножны с катаной, которую она так и не вытащила, девушка опять закинула на плечо.        — Что теперь придумаешь? Я на эту уловку больше не попадусь. Запахи есть у всего…       Она показательно вырвала сюрикен и поднесла его к носу.       — Твой подсумок насквозь пропитался… Это паралитический яд? — сдвинула брови, больше в удивлении. Не думала она, что Итачи прибегнет к таким способам боя против нее.       Своего ответа Эмили не дождалась: Учиха бросился в новую атаку, чем вызвал у нее массу разочарования. От замахов катаной она уходила простыми уворотами. Когда Итачи нацелился в голову, она отклонила корпус назад. Потом заблокировала удар ножнами, защищая собственные ноги. Ближний бой с ним был бы интересен, если бы не человеческая медлительность. Итачи двигался с большой задержкой, Эмили успевала просчитать противника до того, как он прибегнет к действиям. Поэтому она стала… любоваться его напряженным выражением лица. Чуть сдвинутые брови, морщинки на лбу. А эти полосы, идущие от разреза глаз! Да как она может бить такого челове…       Вдруг правый бок поразила острая боль.       Конан испуганно ахнула, прикрывая рот ладонями. Мадара в свою очередь пришел в крайнюю степень удивления. Получилось?..       В одночасье мир вокруг остановился. Эмили сглотнула сухой ком и заторможено повернула голову в бок. Лезвие вражеского клинка она держала рукой. На траву капали густые капли крови. Отшатнувшись от брюнета, девушка пораженно захлопала глазами. В бочине у нее торчал небольшой клинок…       Когда только успел ее ранить?       Перед глазами замелькали воспоминания последних секунд. Вот Итачи подлетел к ней на расстоянии удара. Замахнулся катаной. Она поймала лезвие рукой, но он не остановился… Поравнялся, соприкасаясь плечами…       Точно, было же движение левой рукой.       Он выхватил с пояса кинжал и втихую вогнал его под ребра.       Сердце болезненно ухнуло.       — Ч… черт…       Эмили рухнула на одно колено, и тут же изо рта потоком хлынула кровь. Сбоку послышался перепуганный голос Конан. Итачи что-то говорил, пока осторожно вытаскивал клинок из ее тела. А она что? Как так вышло, что инстинкты не сработали?       Почему и тело, и мозг так сильно реагируют на Итачи? Потому что влюбилась в него? Или действительно поверила, что он может стать частью ее стаи?       — Всё в порядке, — грубо отмахнулась от помощи подруги и на шатающихся ногах встала с земли. — Это всего лишь царапина.       Ровно после этих слов окружающий мир закрутился во что-то невообразимое. Тело резко отяжелело, и Эмили, не видя иного выхода, решила вернуться обратно на землю. От падения ее спас Итачи, вовремя подхватив на руки.       — Клинок сделан из чистого серебра. Я… еще нанес на него смесь ядов, — пояснил он, и почему-то на секунду померещилось, будто он испытывает вину за содеянное.       Точно, всего лишь вину. Какое сочувствие может быть к убийце?       — Тогда… отнес… в комнат…       С заплетающегося языка сорвались обрывки слов. Говорить стало невмоготу, Эмили прикрыла глаза и бессильно рухнула головой к парню на плечо. И чего так сердце у него колотится?       — Я позову Сару, а вы пока продолжайте.       Итачи остановил Конан тяжелым взглядом и через пару секунд уже двигался ко второму этажу, где находилась комната девушек. В голове стоял кавардак. Кусочки мыслей, вопросов искали то, чего он пока и сам не понимал. Привязанность Эмили понятна абсолютно всем. Ему в том числе. И вроде как он должен отгородиться от девчонки и объяснить ей, что в ее стремлениях нет смысла. Он не ищет семьи, не ищет отношений. Ведь как человек может желать чего-то в этом мире, если у него нет цели?       На подходе к нужной двери гений замедлился. Взгляд метнулся к закутку, в котором располагалась комната Сары. Затем он посмотрел на бледное лицо девчонки и внезапно обнаружил, что она в сознании. Эмили медленно моргала своими ресничками и точно ребенок смотрела ему прямо в глаза.       — Ты как? — идиот, хотел ведь спросить совершенно другое!       Ощущение липкой влаги на руке отмело всякие вопросы.       Итачи прошел в комнату и по наитию отыскал кровать девушки. Сразу стало понятно, где обитает подросток. На стене висят свежие картины. Обои исполосованы в бахрому. Вещи и книги разбросаны по всему полу. А ведь соседняя часть комнаты представляет собой эталон чистоты и аккуратности. Кровать заправлена так, что под пледом нет ни единого бугорка. Каждая вещь лежит на своем месте. Даже гадать не стоит, где живет Конан, шиноби, второй человек после Лидера… И где обитает несуразное существо с чувством собственного достоинства.       К слову, комната девушек была на удивление маленькой. Напротив входа, у окна, сразу расположен единственный стол. У стен стояли кровати, а свободную часть помещения занимали шкафы да комоды. Под обрывками зеленых обоев в цветочек проглядывались деревянные стены. Между кроватями на полу валялся затертый ковер. А под потолком висела широкая люстра с несколькими свечами.       Белые занавески на окнах трепал прохладный ветерок.       Итачи положил девушку на кровать, подошел к окну и плотно закрыл его. Внутри было довольно холодно. А еще темно.       — Не зови Сару. Я уже в норме.       Замерев посреди комнаты, Учиха недоверчиво покосился на девушку.       — Я тебя проткнул серебряным клинком…       Дальше говорить он не решился, поскольку окровавленные женские губы сломались в улыбке.       — Хоть я и оборотень… — Эмили пересела на край и очень осторожно скинула ветровку. Место в районе удара насквозь пропиталось кровью. Кровотечение к этому времени остановилось.       Итачи вернулся к столу и, немного помедлив, опустился на корточки возле девушки.       Ее пальцы похолодели и намертво вцепились в ткань майки. Эмили подняла на брюнета робкий взгляд, и через секунду ее лицо вовсю щипало от прилившейся крови. Она громко сглотнула. Нет, не станет раздеваться перед ним. Потом совсем не сможет в глаза смотреть…       — Снимай. Нужно рану обработать, — с нажимом заговорил, чем окончательно вогнал ее в смущение.       Помедлив, Эмили всё же стянула майку. А потом быстро прикрыла грудь, вжимая голову в плечи и мысленно прося, чтобы Итачи ушел. Не готова! Не готова! Не готова оголять перед ним еще и свое тело. Душу — пожалуйста, но не себя.       — Так что там с оборотнем и серебром? — Учиха взял ее за локоть и немного поднял вверх, чтобы разглядеть нанесенную рану. Кожа в месте удара успела затянуться, кажется, после случившегося даже шрама не останется. Он поднял на женское лицо восхищенный взгляд. Поразительная способность тела!       Эмили робко заправила за ухо прядь волос, размазывая по лицу свежую кровь.       Прокашлявшись, Итачи резко поднялся на ноги и также быстро отвернулся к окну, чтобы не смущать девушку.       — Спасибо Саре, — позади раздался скрип половиц. Учиха взял со стола старую с виду книгу и пальцами пробежался по серебряным буквам. «Основы стихийной магии». — Ты ведь читал, что главное оружие против оборотней — серебро. Но у меня к нему полный иммунитет.       Итачи обернулся.       — Как к магии?       — Нет, это другое, — Эмили накинула на себя чистую футболку и вернулась к кровати. Грязная окровавленная одежда горкой валялась возле шкафа. — Иммунитет мне привила Сара. Она… целый год вливала в меня чистую эссенцию серебра, чтобы враги не могли использовать это против меня. Те дни я до сих пор вспоминаю с содроганием.       Постепенно голос девушки снизился до тихого шепота. Итачи сдвинул брови и присел на свободный стул.       — Первое время я просто горела… Мои внутренности, кости разрушались. Я переживала каждый день, но ничего не могла поделать. Регенерация у меня поразительная. Но тогда мое тело не поспевало регенерировать, поэтому я жила в настоящем аду…       — Это жестоко.       Эмили улыбнулась, поднимая глаза на шиноби.       — Это нормально, Итачи. Со временем организм адаптировался, и сейчас я полностью невосприимчива к серебру. Поэтому не вини себя… Мне понравился наш бой. Но прошу, не лезь на передовую, пока не пробудишь чакру. Я… не хочу… чтобы ты…       — Тогда мне нужно больше практики, — спокойно перебил ее, а потом вздохнул, тяжело.       В глазах отразилось окно, за которым шумел хвойный лес. Практика практикой, но достучаться до чакры не удастся, пока он сам этого не захочет. Мадара сумел пробудить силу, когда захотел спасти Хариет. У Нагато могли отобрать Конан… А что у него отбирать? Прошла жизнь закончилась, брата, семью уже не вернуть. Все идеалы растоптаны, цели превращены в прах. Зачем ему следовать за Мадарой? Чего он хочет сам?!       — Я могу тебе кое с чем помочь.       Тут на стол положили что-то увесистое. Учиха перевел удивленный взгляд на оружие, которое к нему подтолкнула Эмили.       — Это… пистолет? — неуверенно спросил.       — Desert Eagle. Использует 9-миллиметровые патроны. Самозарядный…       Итачи выставил руку вперед, мотая головой.       — Погоди, я всё равно ничего не понимаю, — но в руки пистолет всё же взял. По весу он был довольно тяжелый. Но в руке лежал так же удобно, как и катана. Итачи провел рукой по холодному металлу.       — Если хочешь, я могу научить.       Хмыкнув, гений отложил пистолет обратно. Его отношение к этому виду оружия позабавило Эмили. Она забрала свой пистолет и с улыбкой заговорила:       — Поверь, эти крошки могут изменить ход боя. Ты неплохо метаешь кунаи, поэтому попасть в цель для тебя будет не проблема.       Их глаза встретились. Учиха на какое-то время застыл, разглядывая горящие огоньки, что пылали в золотистых омутах. Он чувствовал, видел, как Эмили загорелась этой идеей — научить его стрелять. Может действительно пора что-то менять? Обучаться никогда не поздно, особенно, если в самый ответственный момент ему потребуется кого-то защитить.       — Давай попробуем.       

…

      В округе прогремел выстрел. Жестяная банка слетела с поваленного дерева, теряясь в высокой траве. Эмили щелкнула предохранитель и протянула пистолет стоящему рядом Итачи.       — Этому тоже Сара обучила?       — Нет. Этот навык был… — внезапно по ее лицу пробежала тень смятения. Девушка стала хмуриться, в глазах появилась некая растерянность. Стрелять, стрелять… Когда она обучилась стрельбе? Голову заполнил туман, были какие-то обрывки воспоминаний, но только она пыталась дотянуться до них, как всё быстро пропадало. — Был… Попробуй выстрелить.       Эмили тряхнула головой и поправила кепку.       — Этот пистолет полегче моего, поэтому отдача будет слабее.       На это Учиха говорить ничего не стал. Поведение Эмили вызвало множество вопросов, но вероятно она и сама ничего не помнит.       Итачи забрал оружие.       Действительно, предыдущее было тяжелее, но в руке его приятнее держать.       Своей целью шиноби выбрал самую крайнюю банку. Стрельбища они устроили неподалеку от дома, на лесной поляне. Оказалось, из родового особняка девчонка прихватила чуть ли не весь огнестрел. Тренироваться можно было абсолютно в любом виде оружия. Винтовки, дробовики, арбалеты. Но сперва нужно хотя бы попасть в цель с простого пистолета, чтобы понять механику.       Прикрыв один глаз, Учиха навел дуло на цель. Как там говорили?       Раздался выстрел. Пуля просвистела чуть выше банки и скрылась в кустах.       — Ты неправильно ставишь ноги, — подойдя к шиноби со спины, девушка протиснула свою ногу между его стоп и довольно грубо растолкала их в стороны. Итачи покосился на бедро, где теперь покоилась женская ладонь. — Руки чуть выше…       Легким движением Эмили приподняла его локти, чтобы пистолет был на уровне лица. Затем она поднялась на носочках, оперлась подбородком о плечо Итачи и сама того не замечая прижалась щекой к его уху.       — И смотри, чтобы мушка была в центре разреза… — чуть подкорректировала положение пистолета и шепнула: — Стреляй.       По команде палец зажал курок. Итачи вздрогнул, когда пуля попала прямо в цель. Но радость от успеха смылась совершенно иным чувством. Он осторожно повернул голову. Золотистые глаза девчонки смотрели на него с улыбкой. От ее тела исходило даже не тепло — настоящий жар. Еще в комнате он заметил, что кожа оборотня горяча на ощупь. Интересно, это ее особенность или просто яд так подействовал?..       — Немного практики, и ты будешь первым стрелком на Диком Западе.       Итачи невольно пошатнулся, когда в плечо прилетел ощутимый удар. Эмили собиралась уже предложить самому прицелиться, как вдруг слова примерзли к языку, а глаза расширились от дичайшего шока: из кустов к ним бежала Хару. И всё бы ничего, если бы не дробовик в ее руках.       — Дуреха! — при виде того, как дуло оружия качается в опасной близости от головы сестры, Эмили чуть инфаркт не хватил. Дух-то не умрет, но потом еще долго будет ходить с пробитой черепушкой, пугая их маму. Да и велик шанс, что Хару кого-нибудь подстрелит. Итачи, например. — Ты откуда его взяла?!       Девочка подлетела к Итачи.       — У тебя под кроватью сто-о-олько всяких штук! — радостно запищала, подрыгивая на месте. — Я тоже хочу научиться!       — Отдай!       Эмили подлетела к сестре, но та ловко юркнула к ней за спину и отбежала на несколько метров от пары.       — Нет! Я хочу быть стрелком!       Прорычав «сейчас я тебя сделаю мишенью, облезлая лисица!», Эмили погналась за духом в надежде отобрать свой дробовик. Вот только сделать это оказалось не так просто. Действие яда еще не прошло, поэтому реакция была ни к черту. Так и пришлось гоняться за сестрой, безуспешно посылая вслед проклятья и угрозы.       И пока они носились по опушке, Итачи смеялся. Хоть и тихо, весьма сдержанно, но в первые за долгое время по-настоящему. Потому что действительно хотел. Потому что в душе царил покой и ощущение, словно искомое он почти нашел…       — Дай Эмили поработать с мальчишкой. Она многому может и тебя поучить.       Занавески на чердаке колыхнулись.       Сара отошла от окна и посмотрела на стол, за которым сидел ее недавний любовник. Среди книг и раскрытых свитков величаво возвышалась бутылка с виски. А рядом два бокала.       Первый Мадара предложил даме, когда та присела напротив, и только потом плеснул себе немного. Ведьма тем временем копошилась в книге, осторожно переворачивая рассохшиеся страницы.       — Это я, — достала спрятанную между листов фотографию, затем протянула ее мужчине и отпила немного из бокала. — Были времена, когда я считалась сильнейшим человеком на земле. Меня боялись ведьмы и колдуны, а высшие демоны почитали как себе равную. Но как показывает история, могущество имеет свойство ломать людей. Сила развращает. Ты перестаешь понимать, когда кончаются рамки дозволенного. За свою жизнь мне пришлось совершить немало ошибок, но эту я считаю самой непростительное.       Мужчина оторвал взгляд от трех женщин, расположившихся в цветущем саду, и на выдохе спросил:       — Хару?       Сара вздохнула.       — В одиннадцатом веке мой ковен разделился на два лагеря. Один, и я в том числе, считали себя равными богам. Мы пренебрегали заповедям Владыки, искали любой способ разорвать контракт с адом, чтобы получить свою душу обратно и при этом сохранить полученную силу. К тому времени я и еще несколько моих сестер научились пользоваться природной энергией. В аду посчитали такой подход неприемлемым, поэтому нам поставили ультиматум: либо мы принимаем Отца нашего, либо отправляемся в пекло… — губы женщины сломались в кривой ухмылке, и она продолжила: — Меня всегда забавляла человеческая природа. Мы такие бесхребетные и лицемерные, когда дело начинает пахнуть жареным. Мой культ начал разваливаться. Никто не хочет попасть в ад раньше времени. А эти предательницы повелись на сладкие речи демонов… За это и поплатились.       — Что с ними сделали?       Бокал разом опустел. Ведьма показала на бутылку, а сама откинулась на спинку стула и заговорила с уже большим равнодушием:       — Кого принесли в жертву, кого сделали рабами. Но я к тому времени была им не по зубам. Скажи, что ты чувствовал, когда достиг пика своего могущества?       — Не хочу вспоминать, — мрачно отрезал и потянулся за бутылкой.       Внезапно вокруг запястья сомкнулись ледяные пальцы.       — Мадара, взамен на мое прошлое я хочу, чтобы ты поделился своим. Поверь, мне ничего не стоит залезть к тебе в память и вытянуть оттуда всю необходимую информацию…       — У тебя же нет сил.       Глаза женщины заиграли опасным блеском. Она отпустила мужскую руку, но голос остался таким же холодным и пустым.       — Повторюсь: когда-то я была самой могущественной ведьмой на земле. Мой запас просто ограничили. Так что, каково было оказаться в шаге от своей мечты?       Ответил Мадара не сразу. Он никогда не задумывался, какое чувство испытал, когда активировал Бесконечное Цукуеми. Радость?       — Я был ослеплен… Это похоже на…       — Эйфорию, наркотик.       Он кивнул и выпил остатки своей выпивки.       — Именно, — опустевшие бокалы наполнились. — Я стал богом, и в моих силах было изменить весь мир… Но меня подвела моя же наивность. Предатель был всегда рядом. Он запудрил мне мозги, заставив идти путем, который был выгоден только ему. Я… был всего лишь пешкой.       — Меня тоже предали. Собственный ковен. Эти шлюхи решили пойти против своей главы… Через детей.       — Де… — Учиха осекся и растерянно уставился на ведьму. — Они убили твою семью?       На чердаке завыл ветер.       Свет горящих свечей поутих, и тьма, собравшаяся в углах, стала ползти по половицам.       Сара провела пальцем по краю бокала. А после заговорила тихим голосом, смотря в пустоту своего прошлого:       — Хуже, Мадара: ковен принес их в жертву.