Опекун

Все происходило, как и предсказывал Дазай: куда бы детективы не пошли, то чувствовали на себе чьи-то напряженные взгляды. Которые тут же палил бывший мафиози, попутно натаскивая девушку на поиски источников. Это было по своему… удобно. В качестве тренировки, но… в первый день слежка изрядно напрягла. Атсуко даже заметила, что несколько раз чуть приотставала от отца, почти прячась за его спиной. После спохватывалась, но… раздражало. Раздражала собственная беспомощность. Нельзя было поймать соглядатая, потрясти его как грушу и воплем: «Задолбали, извращенцы!». Это, как сразу предупредил Дазай, в мафии расценивалось, как признак слабости. Хотя со временем ей даже понравилось… дразнить наблюдателей. Особенно вечерами, когда они с отцом ныряли в самую толпу людей, расходясь и сходясь, а после резко меняли направление, устраиваясь в каком-нибудь неприметном кафе, с интересом наблюдая, как люди в черных костюмах бегают в их поисках. «Шестерки ничейные», — ехидно комментировал их метания Дазай, изредка салютуя чашкой кофе, при виде возмущенных лиц в солнцезащитных очках. Ага, почти ночью. А пару раз демонстративно приобнимал Атсуко за плечи, показывая свое покровительство, и тогда чужой взгляд становился обжигающим, тяжелым от чужой ненависти. Про Акутагаву Дазай рассказал подробней, мало ли им еще придется столкнуться, и блондинка бы посочувствовала ему, но… как сочувствовать человеку, который хочет ее продать?! Неа, своя шкура ей дороже чужого плаща. Тем более жадный, почти отчаянный взгляд ее нервировал, заставляя… ну, наверное, все же ревновать. Ну, или как называется это неудобное чувство, когда на твоего отца постоянно пялится какой-то мужик, заставляя постоянно опасаться за родителя, и вызывая жгучее желание его защитить от всяких неадекватов?! Но это дело отдельного разговора. Сначала надо разобраться с покупателем. И покачественней, чтобы навсегда отбить желание покупать живых людей, вот! Хотя, для этого надо дождаться ответа от Рокузо. И, главное, чтобы об этих планах не узнал отец…

***

— А? — Атсуко удивленно уставилась на довольную женщину. Доктор Йосано смотрела на нее с такой хищной улыбкой, что даже Тсу забеспокоилась. И кто из них злой дикий зверь?! Явно не та, что с полосками… — Собирайся, говорю, пойдем по магазинам! Твой папаша разрешил, — предупредила вопрос. — Сказал тебе нужно прикупить нормальных шмоток. — Но не посреди рабочего дня? — захлопала глазами блондинка. — Что скажет, Куникида-с.семпай? — оглянулась в поисках бывшего математика, который пытался всучить ей архив на разбор. Но помещение Агентство было пустым. Не хватало только перекати-поле. А ведь буквально секунду назад за столом сидел Рампо, отдавая должное лимитированной коллекции конфет, Танизаки и Кенджи кропели над отчетами. Но стоило выглянуть из лазарета доктору Йосано, так все исчезли в изумрудной пурге «Мелкого снега». Предатели. А Дазай свалил и того раньше, отстучав по телефону, что у него важная встреча, но к вечеру вернется обязательно. — Да, эти мальчишки сбежали, не желая помогать нам, слабым, хрупким женщинам в нашем нелегком труде быть красивыми! — А… как насчет того, что меня преследует мафия… — осеклась, когда улыбка доктора стала шире. И куда более пугающей. Атсуко закралось нехорошее предчувствие. Которое полностью оправдалось после восьмого бутика! Восьмого! Где девушку заставили перемерить кучу различных шмоток: от домашнего костюмчика с кошачьими лапками до вечернего, коктейльного платья из шелка. Даже хваленая тигриная регенерация дала сбой, и блондинка еле тащила ноги, нагруженная кучей пакетов и коробок. Хорошо еще удалось отстоять сдержанные цвета, оставляя яркими исключительно аксессуары. Хотя, женщина сетовала, что ей очень пойдет то платье, цвета индиго. А доктор Йосано стремительно шагала впереди словно и ни капельки не устала! Даже умудряясь что-то мурлыкать себе под нос. К счастью шли они на поезд, чтобы вернуться по домам. Атсуко уже замечталась, как поставит вариться рис, как заляжет минут на тридцать в расслабляющую ванну и… Натренированная за эти дни интуиция заставила девушку резко обернуться, краем глаза замечая два черных хвоста, и алое, женское кимоно с белыми цветами. Девочка младше ее самой. Но почему такое чувство, будто она под чьим-то прицелом?! Которое не приутихло, когда захлопнулись двери поезда. — Что-то не так? — повернулась к ней доктор Йосано, глядя, как девушка нервно мнет пакеты, постоянно оглядываясь. — Пока не знаю, но что-то мне не нравится, — негромко отозвалась та. — Я опасаюсь, что мафия может напасть и пострадают люди… — Они и так могут напасть, когда угодно и на кого угодно, — хмыкнула женщина. — Но это не значит, что надо облегчать им жизнь и запереться дома. Ты слишком самоуверенна. И, словно вторя ее словам, поезд тряхнуло, а спустя мгновение ожила внутренняя связь: «Раз. Раз,» — говорившим был мужчина. — «Меня слышно? Хорошо! Итак, мои дорогие подопытные мышки! Сегодня вы удостоены чести участвовать в моем выдающемся эксперименте! Я установил бомбы в начале и в конце этого поезда, и давайте загадаем сколько людей сегодня отправится на луну?! Я принимаю вашу ставку, госпожа тигра!» — Только черта помяни, — выплюнула сквозь зубы женщина, собирая рассыпавшиеся пакеты. — Экспериментатор хренов, — и выловив какого-то пассажира попросила его присмотреть за их вещами. Очень настойчиво попросила. — Вы пойдете вперед? — бросила на нее внимательный взгляд Атсуко. — Тогда я обезврежу бомбу позади. — Не подорвись там, — хмыкнула в ответ та. А блондинка скинула с ног балетки, радуясь, что осталась в своей привычной одежде, не поддавшись влиянию и не переодевшись в какое-нибудь платье. Она стремительно шагала по вагонам, пугая людей трансформированными тигриными лапами и нервно поддергивающимся полосатым хвостом: сколько Дазай не ворчал, Атсуко не могла избавиться от привычки проявлять его при сильных эмоциях. Внезапно перед ней выскочила тоненькая фигурка в алом кимоно. — Эй, подожди! — девушка попыталась ухватиться за развевающиеся рукава. — Там опасно… Перед глазами мелькнула лиловая вязь чужой способности, и блондинка почти чудом избежала участи быть нанизанной на клинок, который держала призрачная фигура в сиренево-белом кимоно, зависшая между ней и девочкой, держащей у уха телефон-раскладушку с брелоком в виде кролика. — Убей любого, кто приблизится к бомбе, «Снежный демон»!— чуткий кошачий слух уловил смутно знакомый голос из динамика. — Ты… кто такая? — белая рубашка окрасилась кровью из рассеченного плеча, а если бы она не присела, то, вероятнее всего, меч застрял бы у нее в груди. Темные, синие глаза смотрели на нее холодно и пусто, и Атсуко даже не надеялась на ответ, лихорадочно соображая, где бомба, и как обойти этого призрака в ОЧЕНЬ ограниченном пространстве вагона. Но бескровные, обкусанные губы разомкнулись: — Меня зовут Идзуми Кека. Я люблю кроликов и тофу. Я не люблю гром и собак. За полгода работы в Портовой мафии я убила тридцать пять человек… — Ого… — только и выдохнула Атсуко, глядя на девочку, явно младше ее самой, но спохватилась и, как можно спокойней отозвалась. — Привет, Кека-тян, я Накаджима Атсуко. Люблю отца и отядзуке. Не люблю… — задумалась на мгновение, покачиваясь с пятки на носок и обратною. — Наверное, приюты и математику. За всю свою жизнь убила только раз. Защищая свою жизнь. И знаешь, что? — смешно округлила глаза, сделав голос заговорщицким, — мне не понравилось, а тебе? Девочка замерла, глядя на нее равнодушно. Призрак, что завис между ними, тоже не шевелилась. Полосатый хвост задумчиво качнулся, и Атсуко с изумлением заметила, как юная мафиози завороженно следит за его движением. Вправо. Влево. Даже рот приоткрыла, наблюдая. Блондинка сделала осторожный шаг, и «Снежный демон» угрожающе вскинул клинок. Шаг назад. Хвост замер, как и Кека. И вновь дернулся. Быстрее. И медленнее. Задние лапы напряглись. А на руках медленно почернели когти. Рывок навстречу чужому мечу. Но ниже, почти распластавшись по металлическому полу, чувствуя, как призрачное лезвие вполне реально обрезает ей клок волос. Ну, вот и причина подстричься немного покороче. Прыжок на стенку, и метнулась по другой траектории, вне зоны режущей кромки, пока часть стены летела под колеса. Почти тигриная лапа прошила демона насквозь, почти замораживая ее. Черные когти сомкнулись на тонком горле. — Где бомба? — строго спросила Атсуко. — Меня зовут Идзуми Кека, — вновь подала голос та. — Я люблю кроликов и тофу. Я не люблю гром и собак. За полгода работы в Портовой мафии я убила тридцать пять человек. Последними была семья из трех человек: муж, жена и сын. «Снежный демон» одним ударом снес им головы… — с этими словами она оттянула ворот кимоно, и девушка округлившимися глаза уставилась на жилет весь утыканный устрашающими проводками и бляшками. У ключиц светились алые цифры обратного отсчета. — Ты с ума сошла? — сорвалась на шипение. — А если взорвется?! Тебе совсем жизнь не мила? — осеклась, оценивающе взглянув на замершую, словно изваяние девочку. — Ты… ты ведь на самом деле никого не хочешь убивать, — не вопрос, утверждение, на которое худое тело в алом кимоно содрогнулось. «Раз. Раз,» — по внутренней связи раздался голос доктора Йосано. — «Атсуко, ты меня слышишь? Я верю, что ты не отбросила свои лапки, иначе мне будет стыдно показаться твоему папаше! Один отброс мне тут нашептал за лимончиком, что у второго должен быть пульт деактивации.»  — Ты слышала? Давай сюда пульт, — вздохнула блондинка. Кека послушно положила черную коробочку с единственной кнопкой. Но стоило ее нажать, а отсчету остановиться, как зазвонил телефон девочки, который бесцеремонно взяла Атсуко, вслушиваясь в уже знакомый голос. «— Ты нажала на кнопку, Кека? Напрасно…» — хриплый голос на мгновение прервался кашлем. — Акутагава, скажи-ка мне, болезненный, — лениво отозвалась девушка, заставляя того осечься. — Ты и спишь в своем плаще? Вниз головой как мышь летучий? Ответом ей неожиданно был смех. -» А это ты узнай у своего… родителя, -выплюнул тот. — «Если дождешься… А девчонка обречена, наслаждайся, кошатина…» Одновременно раздался писк из бомбы, и алые цифры слишком бодро рванули в обратный отсчет. — Скотина! Клянусь я вытряхну тебя из твоего «Расемона» и заставлю слушать десять лекций по стереометрии! — но ответом ей были лишь гудки. — Снимай скорее! — попыталась рвануть жилет, но Кека проворно отскочила к дыре в стене, за которой виднелся океан. Оказывается они ехали по мосту. — Меня зовут Идзуми Кека, — тихо, срывающимся голосом произнесла она. — И я убила тридцать пять человек… Но больше я убивать не хочу! — выкрикнула, одновременно с этим бросаясь в синюю бездну. — Куда, дура?! — заорала Атсуко, ныряя следом, когтями срывая бомбу, пытаясь отшвырнуть ее куда-то в сторону. Но взрывная волна заставила их несколько раз крутануться в воздухе, и на полной скорости врезаться в водную гладь. Все тело отозвалось болью, на мгновение блондинке показалось, что ее размазало по асфальту. Она крепче вцепилась в девочку, надеясь, что ей не так досталось. — Мелкая вредина, — плыла наполовину трансформированная в тигра блондинка, таща мафиози на своей спине, чувствуя, как та вцепилась в ее плечи. — Вылезем — поговорим. И не вздумай утопиться — вытащу. Поверь, у меня есть опыт возвращения к жизни утопленников. Но тебе это не понравится. Нечего пороть горячку… тьфу! Море, конечно, прекрасно, но горькое-е-е, бя! Так о чем это я! Безвыходных ситуаций нет, поняла?! По себе знаю. Не хочешь больше убивать, и хорошо! Значит, на самом деле, ты — хороший человек. Который просто попал в не самое хорошее окружение. Вот познакомлю тебя с кое с кем, сама поймешь. И без всяких выкрутасов! Демона своего придержи… Хотя, ты же его не контролируешь, верно? Это все этот блёдный сморчок, зараза чахоточная, — бухтела, чувствуя, что уже начинает темнеть в глазах, мир сфокусировался до ближайшего волнореза, до которого оставалось не так далеко, поэтому девушка болтала, чтобы не потерять сознание раньше, чем они доплывут. — Доберусь я до него… гад… — черные когти вцепились в бетон, словно в масло, вытягивая два тела на влажную поверхность. — Добрались… не вздумай свалить… — прохрипела, чувствуя, как сознание заволакивает чернота… Этот день ее доканал.

***

Акутагава Рюноске сверлил телефон в своих руках мрачным взглядом. — И все, чему ты научил эту… — брезгливо скривился он, — это безыскусно ругаться, а, Дазай? — перевел взгляд на прикованного к бетонному блоку мужчине в светлом плаще. Тот ответил ему холодным, нечитаемым взглядом. — И стоило оно того? Чтобы попасться на попытке взломать наш сервер? Чужие губы изогнулись в тонкой, насмешливой улыбке. — А ты как был прямолинейным дуболомом, так им и остался. Ничему тебя ни я, ни жизнь не смогли научить. Мальчишка, ты ни капли не изменился. Моя дочь даже ругается круче тебя. Хотя я ее предупреждал про твои раздевания, — цыкнул досадливо. — Придется провести с ней более серьезный разговор. — Боюсь, ты до него… — Акутагава осекся. — Что? — только теперь до него дошел смысл фразы про вытряхивание из «Расемона». — Эта девка! — на бледных щеках вспыхнули яркие, розовые пятна. — Тебя уделала, — хохотнул Дазай. — И без использования способностей. Хотя и с ней ты моей дочери не ровня, — выделил голосом. — Кишка тонка. — Ты… — зашипел зло брюнет, замахиваясь. Удар.