Запретная игра

      Их отношения - строжайший запрет. Они вкушают страстные плоды, прекрасно осознавая свою ошибку. Рубцы на женских руках каждую секунду ноют, напоминая о равнодушных ласках. Каждый чертов вечер, каждый чертов день они ублажали свои же желания, ведь не могли получить это ни от кого кроме друг друга. Быть может молодые люди искали хоть малейшее наслаждения при жизни, но это больше походило на беспощадную игру. Она тянула вниз, где совершенно нет выхода. Вот уже год они живут в страстном равнодушие, терзая души друг друга. Мужская спина не избавлялась от красных полосок, которые служили для него крохотной отдачей за то, что он вытворял с подчиненной. Девушка давно перестала чувствовать боль от многочисленных шрамов и синяков. Они для неё были противны, но для Леви наоборот. Никто не собирается останавливать данную игру, ведь её конец был интересен как ей, так и ему.       Тонкие запястья уже давно изнывали от боли. Сердце набирало ритм, чуть ли не выскакивая наружу. Наручники добавили очередной след поверх прошлых синяков. Снова кончик ножа проделывает кровавую дорожку вниз от груди к лобку. Девушка начинает задыхаться от собственных чувств, ощущая каждое движение. Жжение дало о себе знать практически сразу. Первый женский стон, наконец, вырвался из сильно стиснутых уст. Сколько бы Микаса не терпела - бесполезно. Он знал все её слабые места, все страхи. Он знал её всю. - Л-леви... - шепнула азиатка, закатывая глаза.       На месте кровавого следа точно останется шрам. Он навсегда поселится на своей хозяйке, напоминая их жестокую ночь. - Что такое? - отозвался мужчина спустя несколько секунд.       Его разум был слишком увлечен делом. Он до безумия любил «красивые последствия» секса. Его руки любили блуждать по свежим синякам, изредка надавливая в самую больную точку. Его глаза обожали видеть боль. Его уши сходили с ума от криков партнерши, желая слышать их вновь и вновь. Его сильнейшим возбуждением была боль. - Войди... В меня... - прохрипела Аккерман, прикрывая веки. - Повтори, Микаса. Что я должен сделать? - В-войди в меня, Леви... Войди.. - Ты ничего не забыла?       Терпение кончалось со скоростью света. Казалось вот-вот и девушка полностью свихнется. Её диафрагма работала в ненормально режиме. Она готова буквально молить о запретной ласке. - Г-господин, войдите в меня! - крикнула она через силу. - Нет, скажи еще, скажи другое, Микаса... - зашептал Ривай, проводя подушечками своих пальцев по нежному телу своей партнерши. - Трахните меня, Капитан! Я хочу чувствовать в себе ваше семя. - Хорошая девочка. Я хочу тебя, Аккерман... Я хочу тебя грубо и жестко. - Да... Возьмите меня...       Леви опустил свои глаза на темные пятна, которые покрывали значительную часть бедер девушки. Они были в форме пальцев и он прекрасно знал, что это те самые прекрасные последствия их прошлого раза. Он поместил свои ладони прямо поверх них, надавливая с новой силой. Он желал оставить там очередной болезненный след. Он желал увидеть это в следующий раз и оставить еще и еще свои отметки. Его язык ловко прошелся по синякам, заставляя извиваться под собой подчиненную. Она уже давно потеряла дар речи от безудержного желания. Она молила каждым дюймом своего тела о таком сладостном, но в тоже время запретном вторжении.       Леви медленно схватился за ремень своих брюк. Его руки избавлялись не спеша от этой вещички, ведь узреть изнывающую в нетерпеливых страданиях девушку - было сладостной закуской. С грохотом ремень наконец свалился на пол. Молния издала открывающийся звук. Он был таким же медленным и тягучим, что просто сводило азиатку с ума. Её тело невыносимо дрожало. Оно желало ощутить его в себе. Оно желало беспощадной грубости. Настолько быстрой, насколько это возможно. - Л-леви... - снова заговорила Микаса, выгибаясь в пояснице.       Боль от возбуждения уже не давала спокойно лежать. Руки, ноги крепко привязаны к кровати. Положение не подавало хороших признаков, а состояние ухудшалось с каждым горячим вздохом сурового мужчины. Она ненавидела такие пытки. Безумно ненавидела, но продолжала играть. Никто и никогда не сможет заменить этого подлого коротышку. Никто.       Его руки были особенно обучены. Его язык доводил её до сотен оргазмов. Его приемы имели неповторимую способность - лечить. Только с ним она могла забыться. Только он мог спасти её.       Взамен девушка отдавала ему своё тело. Он имел право изводить его разными способами. Это тоже было своеобразным лечением, только данный факт нравился лишь мужчине. Осознание того, что с ним девушка получает гораздо больше ранений, чем в схватке с титаном, иногда кидает её в шок. Она тысячу раз задумывалась над тем, чтобы прекратить это. Микаса прекрасно понимала, что такие отношения являлись запретом. Они ни к чему не обязывали, ни к чему не приводили. Они просто есть и всё.       Брюки коснулись пола. Размеренные мужские движения заставляли буквально задыхаться свою жертву. Аккерман следила за каждым крошечным вздохом своего Капитана. Она хотела его прямо здесь и сейчас.       Ривай склонился к бледному женскому лицу. Его взгляд сразу же упал на искусанные до крови губы. Мужской язык сразу же вторгнулся в её полость рта, заставляя открыться прошлые раны. Металлический вкус приятно чувствовался им обоим. Леви снова терзал уста, заставляя Микасу болезненно страдать. Его тяжелые руки проскользнули к горячему лону, резко входя внутрь двумя пальцами. Аккерман вскрикнула от неожиданности и тут же застонала, пытаясь всё сильнее насаживаться на грубые пальцы.       Оторвавшись от поцелуя, Леви равнодушно хмыкнул, убирая свою руку от лона девушки. Его язык быстро слизал находившуюся на пальцах слизь. Глазами мужчина уже терзал азиатку в своих объятиях, доводя до безумных судорог. Ушами он уже представлял её будущие крики, её ласкающие слух стоны. Он слишком желал увидеть её слезы. Сил на выдержку больше нет и навряд ли они появятся. Чистюля навис над хрупким женским телом. Его рука медленно взяла член, совершая плавные движения. Толчок. Крик. Он двигался в ней беспощадно, грубо, быстро. Ему было совершенно плевать на чувства партнерши. Он хотел её. Он желал довести её до слез и мольбы. Он желал истерзать её, как зверь, который убивает свою ни в чем не повинную жертву для пропитания.