a thousand years

      Десятки призрачных бабочек кружатся в понятном только им самим танце, щедро даря мягкий белый свет. Вечером не слишком темно, но и не светло настолько, чтобы нельзя было споткнуться об какую-нибудь мелочь на земле. Се Лянь и спотыкается, но делает вид, что ничего подобного не было. Лишь поправляет белоснежную накидку, продолжая свой путь ровным шагом. Следы от обуви отпечатываются на белом снегу, соединяясь с другими, побольше, показывая, что кто-то не так давно проходил здесь до него. На губах расцветает улыбка, Се Лянь узнает эти следы из тысячи других. Даже если покажется, что все они одинаковые, только он укажет на единственные правильные, принадлежащие ему. Кто-то скажет – невозможно! А Се Лянь ответит противоположное, ведь дело касается его.       Хватает ровно двадцати пяти шагов, и перед глазами открывается завораживающий вид на одиноко стоящую деревянную беседку, выглядящей до невозможности уютной, наверняка построенной самостоятельно. Сердце согревается, и никакой уличный холод не сможет этому помешать. Фонари, отдающие тёплым свечением, приглашающе расставлены по всей тропинке, ведущей к беседке, помогая серебристым малюткам освещать путь. Подойдя ближе, Се Лянь рассмотрел внутри фигуру в красном и его сердце пустилось вскачь. Сколько бы лет ни прошло, реакция сердца неизменна. Его Хуа Чэн. Его Сань Лан. Его непревзойдённый Князь Демонов, Собиратель цветов под кровавым дождём. Его самая глубокая, первая и единственная любовь. Се Лянь мягко улыбается и ускоряет шаг, желая побыстрее достигнуть цели, упасть в объятия, согреться, даже если и не холодно. Хуа Чэн тоже ожидает его с улыбкой на губах, заведённая за спину рука выставляется вперёд, открыто встречая любимого человека. Принц нежно берётся за добродушно протянутую холодную ладонь, делится сохранившимся теплом своей. Держась, Се Лянь преодолевает препятствие в виде двух ступенек и Хуа Чэн сокращает расстояние между ними, потянув на себя. Ближе. Абсолютно не сопротивляясь чужой воле, Се Лянь прижимается щекой к груди, руками за талию обнимает и поцелуй беглый в макушку ощущает. — Сань Лан, ты сам её построил? — озвучивает свою догадку принц, просто желая услышать ответ лично. — Верно. Хуа Чэн немного отстраняется, позволяя рассмотреть своё творение получше: беседка пустая, небольшая, но изящная, построена на уровне профессионала, что уже не удивляет, в сильных руках Хуа Чэна спрятаны все таланты мира, кроме злосчастной каллиграфии. Не удивляет, но восхищает. Серебристые бабочки пролетают сквозь деревянную решётку, крыльями случайно задевая привязанные колокольчики, и удобно располагаются на высоком потолке. — Гэгэ нравится? — Я в восторге! Беседка очень красивая, мой Сань Лан такой талантливый. Плечи Хуа Чэна плавно дёргаются, будто расслабляясь. Неужели правда думал, что его сюрприз может не придти по вкусу принцу? — В таком случае, гэгэ, я ещё не закончил. — М? Се Лянь успевает только произнести мычащий звук, как до ушей доносится музыка, ласково обволакивающая своей нежной мелодией. Мотая головой во все стороны и так и не поняв, откуда льётся звучание, Се Лянь возвращает растерянный взгляд к Хуа Чэну. А тот лишь улыбается невинно, вновь протягивая руку. Единственный глаз наполнен необъяснимой теплотой, непривычной для других мягкостью и любовью, и Се Лянь знает, что этот взгляд всегда был предназначен только ему одному. И в очередной раз влюбляется, влюбляется каждый день, любя так сильно, что никаких слов для описания не хватит, не найдётся. Как завороженный, он кладёт свою ладонь поверх ладони Хуа Чэна, не смея и не желая разрывать зрительный контакт. — Его Высочество согласится подарить своему Сань Лану маленький танец? — Как я могу отказать? Искрясь улыбкой от такого ответа, Хуа Чэн прижимает принца к себе за талию, сделав вместе с ним шаг назад. Неторопливо и плавно ведя Се Ляня под музыку и аккуратно удерживая его ладонь на своей, Хуа Чэн растворяется в чувстве полного умиротворения и покоя.

I have died every day waiting for you Darling don't be afraid, I have loved you

Половина призрачных бабочек слетает с крыши беседки, водя хороводы вокруг слившихся в танце небожителя и демона, словно в желании потанцевать тоже. Се Лянь обращает на них внимание, умиляясь и улыбаясь ещё шире. В глазах его тоже отражаются бабочки, и Хуа Чэн смотрит, смотрит на самого красивого человека на планете, смотрит на свой мир, свою вселенную.

For a thousand years

Принц снова сосредотачивается на Хуа Чэне и грациозно закидывает руки тому на плечи, больше сужая и без того крохотное пространство. Хуа Чэн освободившуюся ладонь также на талию перемещает, продолжая вести танец в своём ритме и темпе. Се Ляню остаётся лишь подстраиваться под него. У них своеобразная игра в гляделки и на всей Земле сейчас только они вдвоём.

I'll love you for a thousand more

Слабый вечерний ветер заставляет серебряные колокольчики покачиваться и издавать характерный звон. Нисколько не мешающий, придающий моменту некой трогательности. Хуа Чэн касается своим лбом лба принца. Ещё чуточку ближе...

All along I believed I would find you Time has brought your heart to me

Се Лянь тихо хихикает и первым идёт навстречу, прижимаясь губами к губам, нежно-нежно целуя. Не переставая двигаться в танце, оба улыбаются в поцелуй, не сдерживая нахлынувших как цунами чувств.

I have loved you a thousand years I'll love you for a thousand more

Пять кругов по беседке, и их короткий, но чувственный танец прекращается на том, что Хуа Чэн элегантно наклоняет Се Ляня, придерживая с ухмылкой за спину. Принц не смог подавить смех, держась за крепкие плечи. Надёжнее для него на всём белом свете не сыскать. Выпрямившись, он зарывается носом в чёрный меховой воротник одежд Хуа Чэна, искренне благодаря за танец и сюрприз в целом.       Колокольчики звонко подсказывают об усилении ветряных порывов. Маленькие снежинки стали пролетать мимо, своим появлением донося весть о скором снегопаде. Все уникальные, непохожие друг на дружку. Се Лянь рассматривает снежные кристаллики, приземлившиеся на красные одежды. Разнообразные узоры очаровывают. Вот похожая на звезду, а рядом выглядящая как крошечные ветви ели. Отвлекают его от занятия ладони на собственных щеках и голос, отдающий заботой: — Гэгэ, пора возвращаться в тепло. Хуа Чэн большими пальцами поглаживает щёки, на которых образовался прелестный румянец от мороза. Целует в нос и шепчет, что тот тоже покраснел. Щедро раздаёт поцелуи каждому участку кожи лица, и Се Лянь ластится, расплываясь в улыбке. Тянется к одной из рук Хуа Чэна и переплетает их пальцы. — Хорошо. Пойдём домой.